Неизвестный алмаз. Обычная тайна волнового процесса

– Однако, – озадаченно пробормотал я. – Ну теперь хоть знаем, что делать.

Поменяв кислоту, я промыл водой полоску «железяки». Посмотрел её под оптическим микроскопом. Она выглядела блестящей и чистенькой, как после бани. Взяв её пинцетом, я опять кинул металл в кислоту. «Железяка» спокойно опустилась на дно стакана. Никакой реакции. Но я же знал, что надо сделать! Прицелившись пинцетом, опять её ткнул. Ничего!.. Я стал её тыкать и тыкать, негромко выкрикивая различные фразы с разнообразной эмоциональной интонацией. Реакции не было!

Опять зазвонил телефон.

– Ну и как идёт процесс? – иронично спросил Физик.

Я всё рассказал.

– Такого не бывает! А ты не фантазируешь?

– Какие фантазии! У меня волосы на голове шевелятся. Ничего не происходит! Не знаю, что делать!!!

– Ладно, неси её сюда. Может, найдём прозрачный участок…

В полумраке микроскопической комнаты мы с Другом восторженно смотрели, как работает Физик. Талантливый профессионал, его руки, как у гениального пианиста, вдохновенно порхали над пультом управления электронным микроскопом. Он нашёл на краю «железяки» небольшой прозрачный участок и теперь колдовал над его изображением. Время летело незаметно. Полумрак комнаты, моргающие огонёчки пульта управления микроскопа, приглушённый стук вакуумных насосов стали навевать на меня дремоту.

Наконец Физик повернулся к нам и включил свет. Молча уставился куда-то в пространство, не видя нас. Словно нас не было. Мы ждали. Пауза стала затягиваться. По взъерошенному виду Физика, по его отсутствующему взгляду стало ясно, что он чем-то сильно озабочен. Я ткнул Друга в бок. Друг посмотрел на меня. Я кивнул на толстый портфель, стоящий на полу. Друг понял. Неторопливо достал и открыл банку пива, предусмотрительно принесённую с собой. Протянул Физику. Тот, не отрываясь, выпил её до дна. Взгляд его стал осмысленный.

– Метеорит говорите, – задумчиво произнёс он. – Ну-ну… А какая у вас есть ещё информация по этому материалу?

Друг протянул ему данные экспертизы. Физик заинтересованно углубился в их изучение.

– Я так и думал, – наконец произнёс он. – Что ещё знаете?

Мы рассказали о яйце.

– Сразу надо было сообщить! – посетовал Физик. – Я бы не потратил столько времени на исследование. Знал бы, что искать! Впрочем… – он помолчал. Тяжело, как-то горестно вздохнул. – Впрочем, это уже не имеет значения. Ваша «железяка» – идеальный монокристалл! Да-да! Вы не ослышались. Совершенный кристалл! Я не знаю, как это может быть, но это факт. Данные экспертизы, – он ткнул в листок пальцем, – показывают, что в нём, кроме самого железа, присутствуют редкоземельные металлы. То-то я смотрю, что её структура мне напоминает что-то до боли знакомое!

Он смотрел на нас, наслаждаясь нашей растерянностью.

– Структура этого вещества очень похожа на структуру открытой недавно высокотемпературной сверхпроводящей керамики. Каково, а? – и он радостно засмеялся.

Мы, обалдевшие, смотрели на Физика, пытаясь осмыслить сказанное. А он, достав из портфеля ещё банку пива, продолжал.

– Сами подумайте! Ну-ка быстрее соображайте! Высокотемпературная сверхпроводимость керамики открыта несколько лет назад. Недавно за это открытие Нобелевскую премию дали. А у вас в идеальном кристалле, да ещё в металлическом кристалле, структура почти аналогичная! Это может быть величайшее открытие в науке!!!