Цифровые финансы. Криптовалюты и электронная экономика. Свобода или концлагерь?

Финтех:

«Мы наш, мы новый мир построим»

Слово «Финтех» (ФТ) прочно вошло в обиход людей, профессионально связанных с миром денег, банков, фондовых и валютных бирж. Это сокращенный термин, в полной развертке он будет звучать как «Финансовые технологии». Речь идет о новых технологиях, которые внедряются в разные виды финансового бизнеса – банковское дело, страхование, биржевые операции, управление активами, денежные переводы и т.д. В подавляющем числе случаев это информационно-компьютерные технологии (ИКТ), которые легли в основу современной «цифровой революции», преобразующей все сферы человеческой жизни. Тема «финансовых технологий» обсуждается сегодня на всех уровнях – в отдельных банках и компаниях, денежными властями и финансовыми регуляторами отдельных стран, на международных форумах. На Всемирном экономическом форуме в Давосе в 2016 и 2017 гг. его участники говорили не просто о Финтехе, а о революции в сфере финансовых технологий.

Чем обусловлен такой высокий интерес определенной части общества к теме Финтеха?

Во-первых, обострением конкуренции в финансовом секторе экономики и стремлением традиционных участников финансового рынка (банков, страховых компаний, фондов и др.) снизить свои издержки и повысить качество услуг (скажем, снизить риски, повысить скорость проведения операций и т.д.).

Во-вторых, желанием проникнуть на финансовый рынок и закрепиться на нем компаний, позиционирующих себя как «высокотехнологичные» и полагающие, что у них больше прав и возможностей занять «место под солнцем», чем у традиционных финансовых институтов – прежде всего банков. Последние, по их мнению, пребывали на протяжении длительного времени в состоянии монополистов и перестали «ловить мышей». Наступило время, когда этих неповоротливых банкиров можно и нужно потеснить (или даже полностью вытеснить с финансового рынка).

В-третьих, пониманием со стороны некоторых участников рынка (как банков, так и высокотехнологичных компаний) того, что нынешняя финансовая система стремительно деградирует и в любой момент может просто рухнуть. Такие прозорливцы полагают, что новые финансовые технологии нужно использовать, в первую очередь, не для того, чтобы совершенствовать функционирование существующей системы, а для создания новой, альтернативной финансовой системы. Что-то наподобие «запасного аэродрома».

Разработки и внедрение ФТ резко активизировались после финансового кризиса 2007-2009 гг. Банки и другие традиционные финансовые институты рассчитывали на ФТ как средство восстановления пошатнувшегося положения. Аутсайдеры из мира IT воспользовались их ослаблением для того, чтобы захватить финансовый рынок. Клиенты банков стали терять интерес к депозитно-кредитным организациям, поскольку процентные ставки по вкладам стали резко падать, а затем вообще ушли в минус. Клиенты стали уходить в наличные деньги и искать альтернативные варианты вложений. Финансовые новаторы воспользовались этой ситуацией и стали предлагать физическим и юридическим лицам новые «финансовые инструменты». Среди них – так называемые криптовалюты. Причем новые («цифровые») валюты можно было не только купить на обычные деньги (доллары, евро, фунты), но и начать их создавать. На языке профессионалов IT это называется «добывать», заниматься «майнингом». В мире началась «горячка». Мы знаем, что в свое время была «золотая горячка» в Америке (в Калифорнии и на Аляске). Тогда добывали «желтый металл». А в начале XXI века десятки тысяч людей в разных странах мира бросились добывать монеты «биткойн» (bitcoin – BTC), просиживая у компьютеров сутками и неделями.

В нынешний период, который участники форума в Давосе назвали «революцией ФТ», мы наблюдаем перегруппировку сил в мире политической власти и бизнеса. Как в любой революции происходит разделение на революционеров и контрреволюционеров.

Часть банковского мира не желает никаких революционных потрясений и борется за сохранение сложившегося status quo. Они блокируются с денежными властями (Центробанками и Минфинами, а также финансовыми регуляторами), которые тем более склонны к поддержанию status quo и органически связаны с миром банков.

Революционерами, конечно же, выступают люди и компании, представляющие мир ИКТ. Надо отдать им должное: они очень креативны, агрессивны и хорошо организованы, используют любую возможность для того, чтобы захватывать новые плацдармы. Они, в частности, ищут себе союзников во власти. Не денежной власти, а в других ведомствах. Так, в США в послевоенные десятилетия сложились устойчивые связи между бизнесом Силиконовой долины (своеобразный оазис американских компаний высоких технологий) и такими ведомствами Вашингтона, как Пентагон, Центральное разведывательное управление (ЦРУ), Агентство национальной безопасности (АНБ), Федеральное бюро расследований (ФБР), другие спецслужбы США. Эти ведомства выступали и продолжают выступать важнейшими заказчиками компаний Силиконовой долины. Они незримо оказывали и продолжают оказывать поддержку компаниям IT в деле революционных преобразований финансового мира на основе цифровых технологий. Яркий пример сложившегося альянса между компаниями IT и спецслужбами США – проект новой валюты, получившей названием «Биткойн» (ВТС). Федеральная резервная система США, финансовые регуляторы Америки встретили в штыки эту цифровую валюту. До этого были сотни случаев, когда денежные власти США моментально реагировали на появление новых денег (таких проектов в Америке всегда хватало) и уничтожали в зародыше попытки подорвать монополию ФРС на создание денег.

С биткойном ситуация иная. На протяжении нескольких лет проект этой валюты подготавливалась в условиях секретности. ВТС – венчурный проект, но программное обеспечение по созданию новой цифровой валюты и ее криптографической защите, по мнению экспертов, требовали усилий большого коллектива профессионалов. Такую работу не мог проделать чудак-одиночка (как это представляли некоторые СМИ). В 2009 году новая валюта была выведена на орбиту. Сразу же новыми деньгами, которые обеспечивали полную анонимность их создателям и пользователям, заинтересовались криминальные структуры. Лишь в 2013 году американские правоохранительные органы и спецслужбы начали операции по «зачистке» криминального бизнеса, основанного на использовании ВТС. Осенью 2015 года финансовые регуляторы США приняли по вопросу биткойна решения, которые фактически легализовали новую валюту. В это же время власти штата Калифорния (где, между прочим, располагается Кремниевая долина) приняли решение, которое уравняло биткойн в правах с долларом США. Эти и многие другие факты свидетельствуют о том, что проект новой валюты получил «зеленую улицу». Трудно не понять, что у него есть мощные покровители. Таковыми эксперты называют американские спецслужбы, которые сумели найти нужные «аргументы» для того, чтобы денежные власти США закрыли глаза на появление альтернативной доллару денежной единицы.

Мощные лоббисты тех, кто двигает ФТ, имеются также в СМИ. Газеты, журналы, телевидение, многие порталы сети Интернет на все лады расхваливают новые финансовые технологии, новые виды услуг, финансовых инструментов и цифровых валют. Так у обывателя сложилось устойчивое мнение, что биткойн и другие цифровые валюты обеспечивают человеку полную свободу, конфиденциальность, анонимность. Возникает уверенность, что тот же биткойн позволит и физическим, и юридическим лицам избавиться от контроля со стороны Большого Брата (по выражению Джорджа Оруэлла в романе «1984»). Современный образованный обыватель знает кое-какие детали проекта ВТС, которые он почерпнул из СМИ. Он вам скажет, что сеть биткойна – одноранговая, децентрализованная или пиринговая (англ. peer-to-peer, P2P – равный к равному). Мол, все участники сети (пиры) равноправные, здесь нет никакой иерархии, вертикали власти. В такой сети отсутствуют выделенные серверы, а каждый узел является как клиентом, так и выполняет функции сервера. В отличие от общепринятой архитектуры клиент-сервер, такая организация не только обеспечивает равенство всех участников, но и позволяет сохранять работоспособность сети при любом количестве и любом сочетании доступных узлов. Сеть будет очень живучей даже в случае возникновения каких-то катаклизмов. Все очень красиво и убедительно. За исключением одного: концепция и программное обеспечение пиринговых сетей, взятые на вооружение энтузиастами биткойна, разрабатывались при активном участии американских спецслужб. Образно выражаясь, они предложили почитателям ФТ надежный сейф, но ключи от этого сейфа оставили у себя.

Нельзя исключить и другого варианта, когда Большой Брат сумеет без труда открыть сейф наивного любителя финансовой свободы и конфиденциальности. Технический прогресс не стоит на месте. В том числе в сфере ИКТ. На наших глазах рождается новое поколение сверхмощных компьютеров, которые стали называть «квантовыми». Частные корпорации (например, IBM, Google), спецслужбы (АНБ, ЦРУ), Европейская комиссия и многие другие организации тратят ежегодно на разработку квантовых компьютеров сотни миллионов и миллиарды долларов. Специалисты отмечают, что даже уже на нынешнем этапе с помощью таких компьютеров можно полностью взломать все системы криптографической защиты, используемые в сети ВТС.

Следует отметить, что и стан банкиров («консерваторов», «контрреволюционеров») отнюдь не монолитен. Некоторые банки полагают, что процесс тектонических изменений в мире финансов неизбежен. Поэтому они предпочитают не тратить силы на противодействие этим изменениям, а встать во главе революционных преобразований. Такие банки есть и на Уолл-стрит, и в Лондонском Сити, и в континентальной Европе.

В конце лета 2016 года четыре банка анонсировали проект создания «практических расчётных денег» (utility settlement coin) – ПРД. Речь идет о цифровой валюте, которая должна стать стандартным инструментом расчётно-клиринговых операций для обслуживания сделок на рынках ценных бумаг. Система расчётов, основанных на ПРД, использует технологию блочных цепей («блокчейн»), лежащую в основе упомянутого выше биткоина. Технология «блокчейн» позволяет выстраивать расчёты, не прибегая к помощи посредников (прежде всего, банков). Как выяснилось, над проектом ПРД уже сравнительно давно работал швейцарский банк UBS. К проекту UBS в августе присоединились Deutsche Bank, Santander и BNY Mellon1. Как видим, это не какие-то маргиналы банковского мира, а его самая что ни на есть элита. Публичное анонсирование проекта «великолепной четверкой» о многом говорит: банкиры уверены в успехе своего дела. Они уверены, что сумеют получить необходимые разрешения на операции с новой валютой как у американских, так и европейских финансовых регуляторов.

К переменам готовятся и другие банки, причем готовятся в активном режиме, финансируя разработки новых финансовых технологий. Как выясняется, уже многие крупнейшие международные банки занимаются изучением и внедрением в свою деятельность технологий «блокчейн», которые подрывают нынешнюю вертикальную архитектуру финансового мира. Согласно исследованию Всемирного экономического форума «Будущее финансовой инфраструктуры» (опубликован в августе 2016 года), объем инвестиций в это направление составил 1,4 млрд. долл. за последние три года 2.

Без преувеличения можно сказать: если добро на новую валюту упомянутой выше «великолепной четверкой» будет получено (запуск проекта запланирован на начало 2018 года), это будет означать коренной перелом в революционной войне «консерваторов» и «новаторов» в пользу вторых. После этого начнется стремительное изменение всего финансового мира, а затем и всего мирового общественного порядка.

100 лет назад произошло революционное потрясение в России. Началось с Февральской революции, а завершилось Октябрьским переворотом. В ходе Октябрьского переворота (и после него) революционеры пели Интернационал. Я бы особенно выделил слова:

Удивительно, но мне кажется, что для нынешних революционеров, поставивших задачу построения «цифрового мира», эти слова следовало бы положить в основу собственного гимна. Нынешние «креативные» ребята из разного рода «окраин» типа Силиконовой долины смотрят весьма недружественно и ревниво на господ из нью-йоркского Уолл-стрит или лондонского Сити. Они сами хотели бы быть «господами». Поэтому мир, построенный банкирами, они, не стесняясь, называют «миром засилья». Помните, в 2011-2012 гг. улицы многих американских городов бурлили демонстрантами, которые шли под лозунгами «Occupy Wall-Street» («Захвати Уолл-стрит»)? Они впервые за всю историю Америки столь громогласно назвали Уолл-стрит «миром засилья». У меня почему-то есть уверенность, что эти демонстранты еще вернутся на улицы американских городов и с утроенной энергией будут кричать «Kill Wall-Street» («Убей Уолл-стрит»). Эти толпы простых американцев будут участвовать в разрушении старого финансового мира, причем «до основанья». А затем ребята из «технологических окраин» начнут строить новый финансовый мир. Для того, чтобы стать в нем «всем». Ну а рядовые участники революции (в том числе те, кто позарился на «цифровые» валюты как средство получения свободы и богатства) обнаружат, что они оказались в электронном концлагере. Из которого убежать будет уже невозможно.

Big Data, или Большой брат следит за тобой

Обсуждение ставшей сегодня популярной темы «цифровой экономики» почти никогда не обходится без использования новояза. Например, таких иностранных терминов, как blockchain, bitcoin, big data, virtual corporation, peering net и т.д. Порой мы не до конца понимаем, что стоит за этими мудреными словами; на неспециалиста они иной раз оказывают гипнотический эффект. Обыватель нередко подпадает под влияние тех, кто активно пользуются «цифровым новоязом» и с его помощью рисуют «светлое цифровое будущее» человечества.

Возьмем в качестве примера термин big data. В русскоязычной литературе он представляется как «Большие данные» (БД). Сам термин относится к числу немногих, имеющих вполне достоверную дату своего рождения – 3 сентября 2008 г., когда вышел специальный номер старейшего британского научного журнала Nature, посвященный поиску ответа на вопрос: «Как могут повлиять на будущее науки технологии, открывающие возможности работы с большими объемами данных?» Вообще-то проблема работы с большими объемами данных стара как мир. Интерес к ней особенно обострился в 50-60-е гг. прошлого столетия, когда началась эпоха компьютеров, открывших новые возможности в деле накопления, хранения, классификации, обработки и распространения информации. На самом деле «big data» – новый бренд, модная упаковка уже существовавшего «товара», своеобразный маркетинговый ход, призванный поднять акции тех, кто продвигает проекты «цифровой экономики».

Устоявшегося определения БД нет. Википедия определяет БД как «совокупность подходов, инструментов и методов обработки структурированных и неструктурированных данных огромных объёмов и значительного многообразия для получения воспринимаемых человеком результатов, эффективных в условиях непрерывного прироста, распределения по многочисленным узлам вычислительной сети, сформировавшихся в конце 2000-х годов, альтернативных традиционным системам управления базами данных и решениям класса Business Intelligence». Как видно из приведенного определения, метод «БД» имеет самое непосредственное отношение к решению задач бизнес-разведки (БР). Может быть, с помощью метода БД можно решать и другие задачи (например, изучение природы и вселенной), но, судя по публикациям по теме БД, львиная доля ресурсов выделялась и выделяется для того, что Википедия назвала Business Intelligence.

В 2011 году известная международная консалтинговая компания McKinsey опубликовала исследовательский отчет под названием «Большие данные: следующий рубеж в сфере инноваций, конкуренции и производительности» (Big data: The next frontier for innovation, competition and productivity)3. В нем содержится впечатляющий перечень тех методов, которые применяются в сфере БД: методы класса Data Mining; краудсорсинг; искусственные нейронные сети, сетевой анализ, оптимизация, в том числе генетические алгоритмы; распознавание образов; прогнозная аналитика; имитационное моделирование; пространственный анализ; статистический анализ; визуализация аналитических данных и т.д. и т.п.

Честно говоря, в шумихе, поднятой вокруг темы БД, много «пены» и пиара. Но в целом за этой шумихой скрывается не афишируемая бизнесом борьба за рынки. И не просто борьба за рынки, а борьба за каждого отдельно взятого человека как потенциального потребителя и покупателя любых товаров и услуг. Компании, банки и другие организации всегда занимались бизнес-разведкой, но в старые добрые времена они изучали рынки и прогнозировали их развитие «вообще». В лучшем случае проводились социологические и маркетинговые исследования по разным группам населения и разным группам бизнеса, выступавшим в качестве потребителей (покупателей); изучались потребности, вкусы и модели поведения на рынке этих групп; учитывалось влияние на рынок конкурентов.

В эпоху всеобщей информатизации конкуренция на рынках обострилась, но одновременно появились и новые возможности. Новые возможности заключаются в том, что бизнес при желании может получить большое количество информации практически о любом человеке. Такая информация, правильно обработанная и интерпретированная, – «ключ» бизнеса (компании, банка, фонда и т.п.) к человеку, средство превращения его в клиента и последующее прочное закрепление установленной связи с клиентом.

Такие возможности у бизнеса появились именно в связи с развитием информационных технологий.

С одной стороны, человек, став пользователем таких технологий (интернет, сотовый телефон, «умные» вещи) стал оставлять в информационном пространстве громадное количество различных «следов». Особенно много следов современный человек стал оставлять в связи с тем, что погрузился в мир социальных сетей. Дополнительное количество следов он неизбежно оставляет в результате того, что заполняет разного рода анкеты, которые ему подсовывают при получении дисконтных карт, при посещении по разным поводам банков, страховых компаний и т.п. Кроме того, он участвует в социологических опросах, оставляет свои отзывы в гостиницах и магазинах. Наконец, он попадает постоянно в поле зрения технических средств видеонаблюдения. Список того, где и как человек оставляет «следы», можно продолжить. Чаще всего он это делает неосознанно.

С другой стороны, с каждым годом появляются все более мощные технические средства, которые позволяют обрабатывать информацию, содержащуюся в этих «следах». При целенаправленной работе по сбору и обработке таких «следов», разбросанных по громадному информационному полю, можно создавать громадные базы данных почти о каждом человеке, а затем реконструировать его «портрет». При этом сначала персональная информация будет использоваться для прогнозирования поведения человека, а позднее – также для управления человеком (управления, зачастую не осознаваемого им).