По ту сторону Псоу

Вологда в Абхазии

Если ценить то, что есть,

будет и то, чего нет

Абхазская пословица

Однажды в Абхазии, на Новом Афоне, мы подошли к киоску, чтобы купить что-нибудь «заморить червячка». Каково же было наше удивление, когда на пачке чипсов мы прочитали: «Вологодские». Вот она, «ползучая экспансия» вологодских товаров! Они уже и на Кавказе, как у себя дома.

Абхазы, кстати, у всех приезжающих любят спрашивать, откуда они прибыли, из каких таких краев. Когда я отвечал: «Из Вологды…», всегда добавлял: «…если слышали про такую». И раз за разом приходилось убеждаться, что скромничал напрасно. Директор Сухумского НИИ на мое представление темпераментно вскинул руки: «Что вы! Как можно не слышать! А где же, если не в Вологде, самые лучшие молочные продукты!»

Абхазский журналист отреагировал столь же темпераментно: «Вологда?! Так ведь у вас же Василий Белов!» Он с нескрываемым восхищением смотрел на человека, который живет в одном городе с Василием Ивановичем.

Простой абхазский крестьянин чуть не прослезился: «Так ведь я же служил в Красных казармах…». Он помолчал, блаженно улыбаясь, а потом, едва преодолевая волнение, начал: «А помнишь, в Вологде в 70-е годы…» И пошло у нас поехало, как будто встретились два земляка.

Священник-абхаз тихо и радостно улыбнулся: «Очень много слышал про Вологду. Мы с одним вашим вологодским священником вместе в семинарии учились…»

Рассказывая про свою родину, я любил шутить: «Вологда – маленький городок. Живет в нашем городе людей примерно столько же, сколько и во всей Абхазии». Было очень приятно видеть изумление на лицах абхазов: «Ничего себе в России «маленькие городки »…». К России до сих пор относятся здесь, как к «Большому брату». Это уже не советская демагогия. Это глубокое, внутреннее ощущение общей судьбы. А мы-то что видели в Абхазии, кроме полоски пляжа? Что мы знаем?

Вашингтон еще не созрел

Там, где твоей тарелки нет,

ложки не клади

Абхазская пословица

Очень многие абхазы носят русские имена. Человека, с которым мы подружились, тоже зовут непритязательно – Алексей. (Свои называют его «Алеша», но я как-то не решаюсь).

Мы сидим с Алексеем у него в саду за длинным столом для гостей. Широко и сладко улыбаясь, он показывает мне на своих любимцев, бразильских выходцев: киви, фейхоа. Бразильские фрукты хорошо приживаются на абхазской земле.

– А это, кажется, апельсины? – спрашиваю у хозяина.

– Не совсем. Это «Вашингтон».

– Жаль, еще не созрел твой «Вашингтон», а то бы мы с ним мигом разделались.

Алексей не смеется, он усмехается:

– Недавно в Грузии приняли закон, предоставляющий штатовским военным на территории Грузии такие льготы, что это уже похоже на оккупацию. Американские вояки могут теперь с оружием разгуливать по Тбилиси. Ни одна проститутка за деньги столько не предложит, сколько им бесплатно дали. А простые грузины… Ты знаешь, сколько у меня друзей-грузинов было!

– Да всё я понимаю. Сам всегда симпатизировал грузинам, если не иметь в виду Шеварднадзе. И что теперь абхазы?

– Уже почти 90 процентов абхазов приняли российское гражданство, и я тоже вместе со всей семьей. У нас российские загранпаспорта. Но не все успели, а тут ваша Госдума приняла Закон, по которому гражданином РФ может стать только тот, кто не меньше пяти лет прожил на территории России. Нашим оставшимся 10 процентам этот путь перекрыли. Они вообще без паспортов остаются, потому что советские тоже из употребления выходят. Я тебе сейчас та- кую вещь расскажу, про которую ты в газетах не прочитаешь. Немножко общаюсь с людьми, которые знают всю политическую подноготную. Про отключения электроэнергии в Грузии слышал?

– Все уши прожужжали.

– А вот что за этим стояло. Наши решили свои абхазские паспорта сделать. За границу с ними все равно не выпустят, но хотя бы для собственной милиции. Заказали бланки в Турции. Так вот, грузины перехватили турецкий корабль с бланками абхазских паспортов и отбуксировали в Батуми. Наши обиделись и по всей Грузии электричество отключили.

– ИнгурГЭС? Вы ещё Грузию и электричеством питаете?

– Вот тут Грузия влетела. Сейчас граница между Абхазией и Грузией по реке Ингур -государственная, а в советское время она была административной, ей никто значения не придавал. ИнгурГЭС построили таким образом, что котлован нa грузинской стороне, а все рычаги управления – на абхазской. Мы им в любой момент можем свет потушить, хотя делимся, конечно, потому что они тоже могут котлован взорвать.

– А в Тбилиси свет на 2 часа в сутки включают.

– Между тем, Грузия продолжает продавать электроэнергию в Турцию.

– Не может быть…

– Факт! Грузинские магнаты держат собственный народ без света, а сами электричеством торгуют.

Позднее, расставшись с Алексеем, я стал «прокачивать» эту информацию. С ИнгурГЭС такая штука. Станция вырабатывает 700-800 мегаватт, хотя даже в пиковый зимний период для самой Абхазии требуется менее 200 мегаватт. 60 процентов электроэнергии по договору отдают Грузии. Остается еще немалое количество энергии, которую можно продать, причем по очень низкой цене. Абхазские энергетики говорят: «Мы рассчитываем, что основным потребителем нашей электроэнергии будет Россия». Не смешно ли? Абхазы рассчитывают, а Россия на собственную выгоду плюет.

А почему бланки паспортов Абхазия в Турции заказала, а не в России? Русские, конечно, боятся международного скандала и всё такое прочее. Почему же Турция не испугалась? А детективная морская история выглядит и вовсе странно. Грузия пиратски захватывает корабль суверенного государства и это ей сходит с рук? Консультируюсь уже в России. Мне говорят: «Перестань, никто ничего не захватывал. Турки сначала приняли у абхазов заказ, а потом сами же и сдали его грузинам. Не забывай, что Турция – член НАТО».

Впрочем, все это я «прокачивал» позднее, а пока мы сидим с Алексеем в сказочном абхазском саду и едим фасоль с острыми абхазскими травами, названия которых на русский язык вообще не переводятся. Хозяин, зная мою «тягу к перемене мест», спрашивает:

– Где на сей раз побывал?

– Нигде. Из моря не вылезаю. В Лыхны хочу. На Рицу хочу.

– Завтра у меня дела. Ладно, отложу. Утром едем.

«Прощай, Родина!»

Когда опадают первые листья,

остальным не стоит радоваться

Абхазская пословица

По дороге на Рицу мы останавливаемся в горах у Голубого озера. Это настоящее чудо природы. Поверхность – с пятачок, а глубина – 70 метров. Здесь останавливается много туристических автобусов, идет бойкая торговля всякой всячиной. Мы уже давно      привыкли к тому, что абхазские торговцы буквально рвут покупателей на части, цепляясь в каждого мертвой хваткой. Утомляет, но мы же всё понимаем. Поражает меня другое: я вижу, как изумлен, растерян и даже подавлен Алексей. Он говорит:

– Не был здесь несколько лет. Не видел такого. Неловко за земляков. Жалко их. До чего наших жизнь довела! Чтобы вот так к покупателям приставать… Докатились.

– А мы думали – это обычное дело. У нас вообще судят о кавказцах по тем, которых видят на рынке.

– У вас в Вологде на рынке торгуют не абхазы. Абхазы по природе не торговцы. Для абхаза хотя бы просто встать за прилавок – крайность, а тут ещё и прохода людям не дают. Ко мне однажды зашел один отдыхающий, попросил вина ему продать. Я налил парню стакан: «Пробуй». Ему понравилось: «Три литра возьму». Подаю ему две бутылки-полторашки, он за деньгами полез. Я говорю: «Ты не понял, я не торгую вином. Это подарок».

Алексей сел за руль своей «шестерки» расстроенный. Говорит: «Сейчас поворот будет. Называется: «Прощай, Родина». Когда дорогу строили, один строитель в пропасть сорвался, это были его последние слова: «Прощай, Родина». Я понимаю, зачем Алексей об этом вспомнил: так относятся к Родине настоящие абхазы. Наш друг очень тяжело переживает национальное унижение. Но впереди его ждали еще более неприятные открытия.

Абхазский зять

Рога оленя дороги, а потому ему враги

Абхазский афоризм

Я говорю Алексею:

–За проезд на Рицу с каждого по сотне берут.

–Не может быть, – ему показалось, что я шучу или что-нибудь перепутал, – никогда ни копейки не брали.

–С тебя и сейчас не возьмут. Свои собственные газеты читаешь? Ознакомься: «Теперь желающим лицезреть красоты Рицы приходится выкладывать 100 рублей. Впрочем, никакие тарифы жителей Абхазии не касаются. Они как посещали Рицу бесплатно, так и будут посещать».

Откровенно говоря, меня эта информация нисколько не удивила и не обидела. Еще Ильф и Петров замечали, что русские на Кавказе привыкли безропотно платить за всё. Но наш друг оскорблен поведением своих земляков:

–Хозяевам бесплатно, а с гостей – деньги? Такое у нас теперь стало гостеприимство?.. Ты тоже не будешь платить. Если что – ты мой зять.

Он выходит из машины на посту ГАИ (эта структура по-прежнему называется у них именно так), разговаривает по-абхазски со своими милиционерами и, возвратившись, говорит:

–Не хотели бесплатно пропускать, мол, отдыхающих везешь. Говорю: это мой зять. Кажется, поверили.

–Ну, вот и породнились. Хотя староват я для твоего зятя…

Рица – высокогорное озеро, 950 метров над уровнем моря. Описывать здешние красоты – дело неблагодарное. Эту сказку надо видеть. Алексей, заметив, что мы уже достаточно налюбовались, говорит: «А теперь поедем туда, куда туристов не возят». Наша «шестерка» ныряет на какую-то козью тропу в зарослях, и через 5 минут мы выезжаем на настоящий высокогорный пляж. На берегу -развалины какого-то домика, который и в лучшие времена явно не был особо роскошным.

– Это бывшая дача Сталина. Сгорела в пятидесятые, – говорит Алексей.

После этого сообщения всё стало выглядеть иначе. Взгляд скользнул по окрестностям. Место показалось удобным с точки зрения безопасности. Чтобы перекрыть все мыслимые и немыслимые подступы к даче, достаточно было точно расставить полдюжины снайперов в непроницаемой для взгляда «зеленке».

Беды современной Абхазии имеют своим источником сталинскую политику. Однако едва мы вспомнили про «отца народов», в душе проснулся отнюдь не гнев, а скорее почтительное уважение к «историчности» этих мест. Кажется, генералиссимус только что стоял на этом берегу со своей трубкой и спокойно смотрел на зеркальные воды: картина, полная недосягаемого величия…

А по дороге с Рицы наш друг показывает на маленькие аккуратные домики:

– Их строили абхазы для кахетинцев, которых массово к нам переселяли. Абхазию «огрузинивали». А мы ещё должны были для непрошенных гостей и дома построить самые лучшие. Хотя для простых кахетинцев это также была трагедия: их с родных мест согнали, к тому же абхазский климат они плохо переносят. Все кахетинцы потом всё равно разбежались – к себе на Родину кто как мог уходил. А эти дома сейчас городские абхазы под дачи разобрали, пасеки поставили.

Алексей помолчал, от исторических воспоминаний, видимо, обратившись к личным, и хладнокровно (холод кинжальной стали) сказал:

Мы никогда не забудем грузинам, как они нас унижали. Представляешь: из Тбилиси на сухумские предприятия начальников присылали, как будто у нас своих не было.

– Ну, знаешь, Алексей, была бы у вас власть, вы бы тоже посылали своих абхазских начальников в Тбилиси.

– Конечно, такова природа человека. У кого сила, тот берет свое. Но зачем унижать? Представь: я сегодня тебя в своем доме встречаю, как лучшего гостя, а назавтра ты приходишь в мой дом с автоматом и говоришь мне: «Убирайся, я сам буду здесь жить». А у нас так и было сплошь и рядом. Сколько было у меня друзей-грузин!

Дорога смерти

Разоренный врагами разбогатеет вновь.

Кого разорили друзья, останется

нищим навсегда

Абхазский афоризм

Мы заезжаем в село, сложное абхазское название которого я не запомнил. Здесь живут родственники Алексея. Для нас уже накрыт стол под развесистым каштаном. Салат из помидоров и огурцов, сыр сулугуни крупными кусками, острая приправа, вино и фрукты – обычный обед абхаза – дары натурального хозяйства. Покупать что-либо не на что и незачем. Кстати, мясо на столе у простых абхазов бывает очень редко.

Вокруг нас в саду – груши, яблони, персики, орехи, целая плантация арбузов и еще множество неведомых фруктов. Это «материковая» Абхазия, которую никогда не видят отдыхающие, потому что от моря далеко. Там, на берегу, за любым столом мы – клиенты, и только здесь становимся гостями.

Алексей с возмущением рассказывает пожилой интеллигентной хозяйке, что с отдыхающих теперь за один только проезд на Рицу берут по сотне. Она сначала тоже возмущается, но потом машет рукой: «А и пусть с них деньги берут. Они-то как над нами на Псоу издеваются?»

«Они» – это русские. Она, кажется, забывает, что я тоже русский или просто не смешивает меня с мерзавцами с таможенного поста на Псоу. Алексей смотрит в сторону. Ему, кажется, жалко меня. Уж он-то знает, что такое «стыдно за своих». А я вспоминаю, как на границе тянулась длинная очередь, в которой можно было простоять несколько часов. Русский офицер, увидев, что мы не абхазцы, махнул рукой – проходите без очереди. Мы прошли. Слаб человек. Абхазы, оставшиеся в очереди, провожали нас недобрыми взглядами.

Потом в одной из абхазских газет я прочитал обращение к В.В.Путину: «На протяжении многих лет на российском таможенном пункте «Адлер» открыто и безнаказанно царит полный беспредел, поборы и издевательства по отношению к абхазским женщинам и старикам… Бывшая короткая пешеходная дорога закрыта для пешеходов. Вместо нее проложена «дорога смерти» протяженностью 1,5 км. Измученные люди не в состоянии её преодолеть, таща за собой груз в 100, а то и 200 килограммов для реализации. Совершенно чудовищная по своему беззаконию ситуация произошла совсем недавно. Жительница Абхазии должна была доставить в Гагру деньги для школ и церкви, пожертвованные одним известным россиянином. После вопроса пенсионерки о том, где и как можно заполнить декларацию, деньги у нее были немедленно изъяты таможенниками, которые категорически отказались выдать документ об изъятии денежной суммы. Совершенно понятен грязный умысел таможенников. Замученный пятичасовым ожиданием человек, либо вовсе откажется от денег, либо щедро поделится. Здесь создаются искусственные барьеры, таможенники вынуждают давать взятки. Берут открыто, на глазах у сотен людей. Мы во власти истязателей, наглость и алчность некоторых не имеют границ. Уважаемый Владимир Владимирович, услышьте нас и не останьтесь равнодушными к нашему горю. Сочинские таможенники не должны и впредь чинить кошмар и порочить Российский государственный флаг на границе с Абхазией».

Машина абхазского времени

Ум Абхазии – Сухум,

Лыхны – душа и сердце

Абхазский афоризм

Мы покидаем гостеприимное село и едем в Лыхны. Здесь начинается самая настоящая фантастика, как будто мы воспользовались машиной времени. Нас окружают пятисотлетние липы, которые помнят многое такое, о чем и вспоминать-то не особо весело. Но мы друзья, а потому не боимся правды. Алексей говорит, показывая на огромное ровное поле, Лыхнашту: «Именно здесь, в XVII веке, было первое выступление абхазов против царизма». Уважаю людей, для которых историческая память – не пустой звук, но историю не надо подгонять под политически удобные схемы. Я отвечаю: «Алексей, в XVII веке «царизм» не имел над Абхазией никакой реальной власти. Русское присутствие на вашей земле еще только намечалось. Может быть, горячие горцы жёстко среагировали на самоуправство какого-нибудь нашего дурака-воеводы, но не более того». Наш друг миролюбиво соглашается с этой версией.

Он показывает на изумительный древний храм и говорит: «Посмотри, какие у нас христианские святыни. А в свое время не постыдились утверждать, что абхазы-мусульмане обижают православных грузин. Какие мы мусульмане? Где у нас хоть одна мечеть?» Полностью разделяю его возмущение. Попытки разыграть религиозную карту в политических игрищах по отношению к Абхазии выглядят более чем нелепо.

А этот храм словно подарен нам всё той же машиной времени. Он построен в X веке и с тех пор вторую тысячу лет стоит почти без перестройки – уникальная для памятников такой древности сохранность. Здесь неплохо сохранились также фрески XIV века. А между тем, под этими сводами до сих пор совершается богослужение. Никто не боится, что молитвенная жизнь повредит сохранности памятника, как это иногда бывает у нас.

Историческая память у абхазов удивительно сильна. Для них как будто не существует разницы между прошлым и будущим, словно они живут вне времени. Поле Лыхнашта – и по сей день место общенациональных абхазских сходов. Здесь в периоды народных бедствий собираются со всей страны многотысячные собрания так же, как и тысячу лет назад. И в годы советской власти всякая буза в Абхазии, причем не реже, чем раз в 10 лет, начиналась именно отсюда, с Лыхнашты. Абхазов нельзя доводить до крайности. Их мало, но они за какие-нибудь сутки способны собраться в единый кулак. Абхазский «Давид» вполне способен завалить «Голиафа» любой национальности.