Самые страшные дни

Редактор Тамара Кузнецова

© Анатолий Юрьевич Костерин, 2017

ISBN 978-5-4485-0830-1

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Состав поезда набирал ход после очередной станции, перестуком колёс навевая дрёму на пассажиров. За окном вагона мелькали дома и хозяйственные постройки, деревья, окрасившиеся в осеннюю позолоту.

Темноволосая девушка отложила книгу на столик, и с грустью смотрела на проносящийся мимо пейзаж. В душе ещё оставался горький осадок после несправедливого увольнения. Ей нравилась профессия журналиста, она отдавала всю себя, вкладывала все силы и способности в работу – а они плюнули в душу, растоптали…

На глаза невольно навернулись слёзы от нахлынувших воспоминаний. Девушка потянулась за платком, а в этот момент, дверь купе отъехала в сторону.

На пороге стояли два молодых парня. Первый, интеллигентного вида, в черном пальто, очки в золотой оправе. Под мышкой кожаная барсетка. Одним словом – весь такой аккуратный и деловой. Второй, типичный качок, высокий, коротко стриженный, в спортивном костюме, жующий жвачку. Интеллигент выглядел немного постарше спортсмена, а может это очки создавали такое впечатление.

На тонких губах качка при виде пассажирки появилась довольная ухмылка. Серые глаза игриво заблестели.

– Привет, красавица! Попутчиков пустишь?

– Остынь, Жук, – охладил пыл товарища очкарик, проходя в купе.

Он достал из кармана паспорт, в котором лежали билеты, и показал их девушке.

Журналистка отвернулась, чтобы смахнуть слёзы, и увидела в отражении на стекле, как деловой парень показывает кулак спортсмену. «Только таких соседей ей сейчас и не хватало для полного счастья», – промелькнула в голове девушки отчаянная мысль.

– Может, по рюмочке чайку за знакомство? – после небольшой паузы произнёс Жук, забрасывая дорожную сумку на третью полку.

– Правильно, сходи к проводнице, пусть принесёт нам кофе, – распорядился интеллигент и похлопал друга по широкой груди.

– Простите этого балбеса, – негромко сказал парень, когда за качком закрылась дверь. – Гормоны играют.

– Ничего страшного, повидала всяких ловеласов, – так же тихо ответила девушка.

– Евгений, – подал руку для знакомства нежданный попутчик.

– Наташа, – коротко представилась журналистка и пожала протянутую ладонь.

– Любите поэзию? – парень кивнул на томик Есенина на столе.

– Да. Отвлекает от серых будней, – кивнула девушка и поправила непослушный локон волос.

– Я тоже когда-то увлекался. Даже пытался сочинять свои стихи, – улыбнулся Женя и поставив на стол барсетку, снял пальто и повесил на крючок над своей полкой.

– А, я, не дружу с рифмами, – смущённо ответила Наташа, поправляя сползшее с бёдер одеяло. – Не складываются они у меня в единое целое.

– Да я тоже не особо преуспел – не вышел из меня поэт, – потирая ладони, непринуждённо рассмеялся Евгений. – Как, вы, насчёт кофе?

– Нет, спасибо. Я люблю зелёный чай, – поднимаясь с постели, произнесла девушка.

– Сидите, я схожу и закажу, – замахал парень руками.

– Не стоит, – журналистка отрицательно мотнула головой. – Сама справлюсь. Да и ноги уже пора размять.

Дверь снова распахнулась, Жук с тремя стаканами, исходящими парами с кофейным ароматом, светился от довольной улыбки на лице.

– Кушать подано – садитесь жрать, пожалуйста.

– Что жрать-то, шутник – кофе? – проворчал недовольно интеллигент.

Девушка протиснулась к выходу и направилась в сторону купе проводников.

***

Когда Наташа вернулась, парни уже успели накрыть на стол. На одноразовых тарелках лежали бутерброды с копчёной колбасой, свежие огурцы и помидоры с болгарским перцем. Евгений и Жук с серьёзным видом уставились на попутчицу, ожидая её реакцию. Только блестевшие искорками задора глаза выдавали их нетерпеливое ожидание.

– Шустрые, вы, однако, – улыбнулась девушка, взглядом выискивая место для своего стакана.

– Ага, мы такие, – отодвинув тарелку с красным перцем, ответил Женя.

– Присоединяйтесь, – широко улыбнулся спортсмен.

– У меня самой куча припасов, не съесть одной, – Наташа подняла свою полку и достала увесистый пакет. – Так что помогайте.

Поверх зелёных огурцов легла кура-гриль, к окну была поставлена коробка с апельсиновым соком, к помидорам добавились бананы.

– Под такую-то закуску не грех бы и за знакомство по чарочке, – Жук со вздохом оглядел натюрморт.

– Обойдёшься, – сказал, как отрезал, Евгений.

– Не романтик вы, босс, – пробормотал качок и, сложив на груди руки, уставился в окно.

– Всему своё время, Жук, – назидательно ответил интеллигент. – Ну, что – заморим червячка?

Ближе к ночи, девушка общалась с парнями, как со старыми знакомыми. Ей с ними было легко и вполне непринуждённо. Все горести и печали остались за пределами поезда. Евгению и Жуку удалось шутками и увлекательными историями отвлечь Наташу от насущных проблем. Она была искренне рада, что ей попались такие весёлые попутчики.

– Может, ещё чайку на сон, грядущий? – предложил Жук.

– С удовольствием, – ответил Женя и взглянул на девушку.

– Честно сказать, не особо хочется, но за компанию выпью, – улыбнулась Наташа и прикрыла рот ладошкой, чтобы скрыть зевок.

– Я мигом, моргнуть не успеете, – пообещал спортсмен и выбежал из купе.

– Вы, смотрю, уже спать хотите, – произнёс наблюдательный Евгений. – А мы со своим чаепитием пристали.

– Ничего страшного, – девушка махнула ладошкой. – Мне ещё сутки трястись в поезде, высплюсь. Это вам рано вставать.

– Мы привыкшие к утренним подъёмам, – парень встал и достал пачку сигарет. – Пойду покурю. Не желаете?

– Нет, спасибо. Бросила и не тянет. И давай уже на ты, Жень.

– Без проблем, – белозубая улыбка озарила его лицо. – А я вот никак не могу завязать с этой привычкой.

Через минуту вернулся Жук с тремя стаканами чая. Расставив их на столе, он отправился вслед за своим другом.

Наташа аккуратно взяла поставленный перед ней горячий напиток и сделав осторожный глоток, стала смотреть на проносящийся за окном тёмный лес. Она снова поверила, что всё у неё будет хорошо. Что помимо разных сволочей есть много добрых, отзывчивых людей.

***

Перед глазами всё плыло, взгляд никак не мог сфокусироваться на окружающей обстановке. В животе закипала ноющая боль, разливаясь потоками обжигающей лавы по всему телу.

Меня всю трясло, тошнота подкатывала к горлу. Голова кружилась, как после сумасшедшей карусели. Перед глазами деревья устроили невероятный хоровод – берёзки кружились в одну сторону, пушистые ели – в противоположную.

Чтобы прекратить этот адский танец, я прикрыла веки, и меня тут же стошнило. Вонючий поток фонтаном вырвался наружу, как наждачной бумагой пройдя по горлу.

Спасительная темнота с мириадами звёзд стала засасывать в свой омут, и я снова отключилась от реальности.

Кто-то бесцеремонно тряс меня за плечо, лил на лицо холодную воду, бил по щекам. Но я никак не хотела открывать потяжелевшие веки, не хотела возвращаться в мир боли и предательства. Я чувствовала какую-то заторможенность, слабость и ту же противную тошноту. Воздух с трудом проникал в лёгкие.

Мне сильным рывком придали сидячее положение. Боль в животе стала стихать, что не могло не радовать. Но всё равно я хотела послать настойчивого возмутителя спокойствия куда подальше. Но язык едва ворочался, и из горла вырвался только хриплый вздох.

– Давай, просыпайся, зараза! – услышала я, как сквозь вату, чей-то незнакомый, сиплый голос. – Все петухи уже пропели, а ты дрыхнешь, как сурок.

Звонкая пощёчина откинула мою голову назад, и я бы наверно упала на спину, если бы чья-то сильная рука не придержала меня за свитер, который жалобно затрещал.

– Отстань, – с трудом, едва слышно, прошептала я незнакомцу.

– Сдохнешь, дура, – прошипел он мне в лицо. – Открывай рот и пей.

Мне захотелось плюнуть в заботливую рожу, чтобы оставил меня в покое. Но во рту пересохло, как в пустыне, и я всё же открыла рот. Глоток воды будет как нельзя кстати.

После нескольких жадных глотков, меня снова вывернуло. Головокружение набирало новые обороты.

– Вот, хорошо, – подбодрил меня неведомый доброжелатель. – Пей, милая. Тебе это жизненно необходимо.

Я всё ещё не могла его разглядеть – веки будто налились свинцом, да и не было желания и сил их открывать. Осторожно кивнув, я снова разомкнула потрескавшиеся губы и, судорожно сглотнув подступивший к горлу комок, стала пить живительную воду.

Не знаю, сколько продолжалась эта мучительная процедура, я просто потеряла счёт времени. Казалось, что мой желудок вывернут наизнанку. Под конец этой экзекуции, незнакомец заставил меня съесть две упаковки активированного угля и, уложив на что-то мягкое, чем-то заботливо укрыл.

Сон не заставил ждать, и я провалилась в царство Морфея, который с ехидной улыбкой поманил меня за собой.

***

Мне снилось что-то жуткое и до ужаса противное – я от кого-то убегала, слыша за спиной хриплое, тяжёлое дыхание. Душераздирающий скрип-визг преследовал на протяжении всего забега. Страх, ледяной коркой, сковывал моё тело, а к ногам, как будто привязали пудовые гири, мешавшие бежать изо всех сил. Но я сумела добраться до спасительной лестницы и с облегчением стала карабкаться куда-то вверх – туда, где так маняще светились звёзды на ночном небосводе. И только я ухватилась за последнюю ржавую скобу, чтобы выбраться наконец-то на свободу, как чьи-то сильные мохнатые лапы дёрнули меня вниз и я, с воплем ужаса, полетела в пугающую пропасть.

Отчаянно дёрнувшись всем телом, я вырвалась из объятий сна. Сердце бешено колотилось в груди, как загнанный в клетку зверь. Меня бил озноб, а кожа покрылась липким потом.

С трудом разлепив веки, наконец-то смогла оглядеться, хотя взгляд ещё плавал. Я лежала на грязном полосатом матрасе в углу какой-то небольшой комнаты, слабо освещавшейся огарком свечи, стоявшем в блюдце на деревянном ящике. Рядом с ним располагался какой-то то ли небольшой шкаф, то ли сейф на низкой деревянной подставке с колесиками, около которого валялась пара старых утюгов. Разглядеть что-либо ещё не представлялось возможным из-за окутавшего помещение полумрака.

Попытавшись подняться, я задела таз, стоявший рядом со мной. Он предательски звякнул.

Шкаф неожиданно протянул руку к свече и медленно развернулся с ней ко мне.

– Очнулась, бедолага? – поинтересовался знакомый голос благодетеля.

На вид ему было далеко за сорок. Густая борода с проседью, короткий ёжик русых волос на голове и внимательные голубые глаза в обрамлении морщинок. На нём был расстёгнутый черный морской бушлат и тельняшка. На шее веревочка с деревянным крестиком.

Я изумлённо перевела взгляд вниз и тут же смущенно отвела его. У незнакомца было тело атлета, а вот ноги выше колен были ампутированы.

– Как себя чувствуешь? – участливо спросил он, не обратив внимание на мою реакцию.

– Как пьяный пингвин в пустыне, – охрипшим голосом поведала я. – Воды, пожалуйста.

Заботливый дядя развернулся к ящику и что-то налил в железную кружку из закоптившейся кастрюли и аккуратно протянул мне.

– Что это? – настороженно интересуюсь, глядя на тёмную жидкость, исходящую паром.

– Травяной отвар. Пей, не отравишься, – улыбка озарила его лицо. – Тебе, для вывода токсинов, самое то.

– Как я здесь очутилась, и вообще, где мы? – в голове крутилась ещё масса насущных загадок, которые не давали мне покоя, помимо боли, терзавшей тело.

– Как тебя звать, кареглазая? – вопросом на вопрос ответил гостеприимный хозяин.

Казалось бы, чего проще? Я уже было открыла рот, чтобы ответить незнакомцу. И тут с ужасом понимаю, что не помню не только своего имени, но и вообще ничего из прошлой жизни. Чтобы скрыть замешательство и охватившую меня панику, делаю большой глоток из кружки. Горячий отвар обжигает губы и язык с нёбом, но я усердно пью эту горькую гадость. Лишь бы отсрочить время, а вдруг память вернётся в мою бедную голову.

– Чего молчишь, красавица? – благодетель обрывает затянувшуюся паузу и внимательно смотрит на меня. – Я, Боцман, а ты?

– Необычное имя, – усмешка непроизвольно появляется на губах. – Называй тогда меня русалкой.

– Русалкой значит? – он недоверчиво покачал головой. – Жаль, моря поблизости нет, только обмельчавшее озеро, в котором даже утопиться теперь не получится.

– Прости. Просто ничего не помню из прошлого – как будто стёрли грязной тряпкой.

Подхватив с пола по утюгу в каждую руку, он оттолкнулся ими и подкатился на тележке ко мне вплотную. Бесцеремонно ухватил меня за подбородок и обеспокоенно заглянул в глаза, потом осторожно проверил пульс.

– Значит я не ошибся, подумав, что ты стала жертвой клофелинщиков. Амнезия – последствие отравления.

– Как я сюда попала? – повторила свой вопрос, ёрзая на матрасе.

– Тебя принесли мусорщики, – Боцман забрал опустевшую кружку и вернулся к ящику, заменявшему ему стол.

– Кто? – я недоумённо смотрела в спину моряка.

– Местные бомжи, обитающие на окраинах этой задницы, бывшей когда-то провинциальным городком.

– Час от часу не легче, – прошептала я и обхватила плечи руками. – А как город назывался?

– Накинь, – заботливый дядька кинул мне фуфайку, увидев, как я поёжилась от холода. – На развалинах автовокзала чудом сохранилась облупившаяся табличка – Плюсинск.

Внезапная леденящая волна ураганом обожгла организм. В мозгах, как будто включили рубильник, и лавина воспоминаний обрушилась на моё сознание потоком информации.

– Вспомнила чего, русалка? – Боцман с тревогой всматривался в моё лицо. – Ты чего так побледнела?

– Наташей меня зовут. Бывшая журналистка, – представилась я и, вжавшись в холодную стену, прикрыла глаза.

«Вот значит, куда меня занесла ирония злой судьбы», – пронеслась в голове шальная мысль. Хотя что-то мне подсказывало, что неспроста я тут оказалась.

***

Боцман разжёг в буржуйке огонь и стал не спеша, подкладывать дрова, изредка бросая на меня заинтересованный взгляд.

А я, оглушённая воспоминаниями, молчала и нервно теребила ворот фуфайки. У меня наконец-то сложилась картинка мрачной мозаики.

Именно журналистское расследование про город Плюсинск стало отправной точкой в моих злоключениях. Сначала последовало предупреждение, но моя гордая и свободолюбивая натура не вняла инстинкту самосохранения. Я продолжила копаться в этой зловонной истории.

Год назад я была в этих краях в командировке. Писала очерк о ветеранах Великой Отечественной войны. И до меня случайно дошла информация, что есть такой город Плюсинск, огороженный от посторонних взглядов высоким забором с колючей проволокой под электрическим напряжением. Охраняется, как президентская резиденция – мышь не проскочит. И будто там проводятся жуткие эксперименты. Это всё поведал один из охранников засекреченного объекта, которого замучила совесть, и он решил рассказать народу правду.

Когда я пришла на место оговоренной встречи с этим парнем, ко мне подошли люди в штатском, козырнули корочками государственной спецслужбы. И запихнув в подъехавший автомобиль, отвезли в местную психбольницу. Показали больного парнишку, брызгавшего слюной и мочившегося прямо в свои пижамные штаны.

Я с большим трудом узнала жизнерадостного юношу с фотографии, которую мне показали перед встречей. Его безжалостно превратили в живого овоща.

Потом был кабинет главврача. Мрачный тип в белом халате, от которого за версту разило гэбэшным прошлым, показал мне состряпанную в попыхах историю болезни. У меня сдали нервы – я послала его на три буквы и выскочила в коридор. Где меня благополучно схватили и вернули обратно. Дядя в халате больше не изображал радушие, он в ультимативной форме предупредил меня о последствиях разглашения секретной информации. Заставил расписаться в какой-то бумажке и отпустил восвояси.

Меня посадили на поезд и отправили под присмотром домой. А через несколько дней уволили из редакции, так как я продолжила расследование на свой страх и риск.

Я хотела сначала уехать к морю, подлечить расшатавшиеся нервы, но на вокзале увидела, что за мной следят. И неожиданно купила билеты снова в этот край. Так и очутилась в том поезде, в купе с весёлыми попутчиками, которые с любовью и заботой подмешали в чай клофелин.

Вот и добилась того, чего так хотела. Прямо в эпицентре событий нахожусь, расследуй – сколько душе угодно.

– Аппетит не проснулся? – вопрос Боцмана оборвал мои мрачные мысли и воспоминания. – Может, поужинаем?

– Чаю бы выпила с лимоном, а еда боюсь не полезет, – прошептала я в ответ.

– Тут магазинов нет, так что не избалованы фруктами – не обессудь. А чайку сейчас заварю и налью.

– Хороший ты мужик, моряк, – я благодарно улыбнулась. – А как тебя занесло в эту дыру?

– Это мой родной город, я тут родился, – грусть и тоска слышались в интонации его голоса.

– Не обидишься, если я задам…

– На войне потерял ноги, на фугасе подорвался БМП, на котором ехал мой взвод, – словно прочитав мои мысли, Боцман ответил раньше, чем прозвучал вопрос.

– Что тут вообще творится? Слухи про жуткие эксперименты ходят, – поинтересовалась я, наблюдая, как проворно хозяйничает моряк.

– Знаешь, как сейчас называют мой бывший город? – увидев, как я отрицательно мотнула головой, Боцман продолжил: – Жопа. К сожалению, не могу оспорить сей факт.

– Что же тебя здесь до сих пор держит? Что ты забыл в этой заднице? – принимая кружку с ароматным чаем, задаю я очередные вопросы. Любопытство – первый порок журналиста, оно и сгубило любопытную Варвару, которой нос на базаре оторвали.

– Ты думаешь, что отсюда легко выбраться? – в его глазах затаилась жизненная мудрость, опыт прожитых лет – отражался в морщинках и седине. – Да и без ног особо не побегаешь. Когда я вернулся в город, здесь ещё кипела жизнь. Я даже устроился на работу. А потом началась перестройка, рухнула и развалилась страна на отдельные куски. Дерьмократы стали без зазрения совести грабить народ, прихватизировать заводы, газеты, пароходы… Единственный, градообразующий завод в городе обанкротили и закрыли. И горожане стали потихоньку уезжать в поисках лучшей доли.

Боцман налил себе в гранёный стакан крепкий чай и, сделав большой глоток, продолжил:

– Пять лет назад на заводе случилась авария, произошёл выброс химических веществ. Население стали эвакуировать. Город постепенно обнесли забором и колючей проволокой, выставили блокпосты с охраной. Но ни в прессу, ни на телевидение информация о трагедии не просочилась. Всё засекретили. Отделались какими-то общими отговорками. О жертвах ни слова. Сожгли в печах и нет проблем. Нет тела – нет дела.

– Да, у нас это умеют, к сожалению, – я поставила опустевшую кружку на матрас.

– То-то и оно. Я сначала собрал пожитки, собираясь уехать вместе со всеми. А на сборном пункте какой-то депутатишко отпихнул меня от автобуса – типа потом уеду, калеки и подождать могут. Не сдержавшись, уронил его, да заехал в морду несколько раз. Меня с трудом оттащили от этого урода. Дубинками приласкали по спине и, кинув в кузов машины, отвезли на пустырь и бросили. Больше не пытался эвакуироваться.

– А что за слухи нехорошие ходят? – спросила и, затаив дыхание, смотрела на рассказчика.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.