Монстр женского пола

Глава 1

Длинный, похожий на большой гроб, ящик с трудом вписывался в дугу винтовой лестницы, отчего время от времени чиркал углом о каменную стену башни. В такие моменты, спускавшийся впереди пожилой мужчина злобно шипел и грозил всяческими карами неловким носильщикам. Наконец лестница закончилась, и процессия ступила на вымощенный брусчаткой пол небольшой проходной комнаты. Как только в помещении оказались люди, включились закрепленные на стенах светильники, давая неяркий, но вполне достаточный для продолжения пути, свет. Пройдя лабиринтами переходов, люди подошли к решетке сделанной из толстых железных прутьев. Через узкую дверцу ограждения, ящик занесли в камеру, и установили на расположенный посередине массивный стол.

– Так я, это, пойду, господин Краст? – спросил у командующего здесь пожилого, тот из носильщиков, что постарше и помассивнее.

– Иди Палст, иди. Я позову, когда ты понадобишься.

Мужчина с облегчением вздохнул, и поспешил убраться подальше от человека, которого, видимо, опасался.

– Учитель, может не стоит тащить каждый раз Ларец в подвал, ведь вы все равно можете перехватить управление телом у монстра? – спросил оставшийся с Крастом юноша.

– Ты уже забыл о той обезьяне, что чуть не выломала решетку? Она так быстро двигалась, что я не успел бы с ней справиться. Только это мощное ограждение нас и спасло.

– Да зачем нам вообще нужны эти чудовища? Какой от них может быть толк, даже если кто-нибудь из них и выживет при переносе?

– А как по-другому можно разобраться, в конструкции Ларца? Кроме того, я хочу понять, почему чаще всего мы получаем только мертвые тела.

Краст открыл ящик, который называл Ларцом, и принялся выписывать пальцем сложные фигуры на его внутренней поверхности. Рубин на его перстне при этом, то становился совсем черным, то наливался ярким алым светом, отблески которого придавали лицу мужчины демоническое выражение. Но вот он закончил свои непонятные действия, закрыл крышку, и вышел из камеры, тщательно заперев за собой дверь.

– Ну, приступим. И да поможет нам Раминак.

Земля под ногами вдруг исчезла, и Ольга провалилась в непонятно откуда взявшуюся яму. Она вскрикнула, и попыталась за что-нибудь ухватиться, но руки уперлись в гладкую поверхность, охватывающую ее, как тут же выяснилось, со всех сторон. Страх заставил судорожно царапать твердые стенки, чтобы хоть как-то притормозить падение, однако единственным результатом этого действия, стали сломанные ногти.

Полет, о котором сообщало чувство невесомости, вызывавшее тошноту и головокружение, все никак не заканчивался. Хаотичные поначалу мысли, немного успокоились, и паника понемногу отступила. На смену ей пришло острое желание побыстрее выбраться из этой ловушки.

Кромешная тьма не позволяла осмотреться, поэтому информацию об окружающем пространстве пришлось получать руками, на ощупь. Результаты обследования оказались обескураживающими. Ольга летела, кажется уже целую вечность, в каком-то ящике. Но как в него можно было попасть, и куда можно падать так долго, если ты всего лишь свернула к своему подъезду, возвращаясь, домой от подруги?

Долго размышлять над создавшейся ситуацией не получилось, этому помешали новые ощущения. Вначале просто неприятные – по телу пробежали мурашки, как будто сотни муравьев устроили на коже свои замысловатые танцы. Потом зуд сместился вовнутрь – к мышцам, костям, и даже к зубам. Какое-то шевеление происходило и под черепной коробкой.

А затем тело выгнулось дугой от судороги, которая свела мышцы спины. Подобное однажды уже доводилось испытать, после касания оголенных проводов поломанной розетки. Полученные ощущения запомнились надолго, хоть и длились они, вряд ли дольше секунды. К сожалению, сейчас одним ударом дело не ограничилось. Вслед за первым спазмом последовал второй, потом еще один, и еще, и еще…. Судороги поражали с все ускоряющимся темпом, и вскоре они слились в один сплошной поток импульсов. Руки и ноги совершали хаотичные движения, и постоянно бились о стенки ящика. Управлять дыханием уже не получалось. Грудные мышцы самопроизвольно резко сокращались, с шумом выдавливая воздух из легких, а затем так же резко происходил то ли вздох, то ли всхлип. Что-то непонятное творилось и с головой. Казалось, что перед глазами вспыхивают ослепительные молнии, сопровождаемые страшным грохотом и незнакомым, но чрезвычайно насыщенным запахом и вкусом.

После небольшой паузы прошла новая серия, похожих на электрические разряды, импульсов. Судорога вновь волной пробежала по мышцам, в поясницу как будто воткнули острые спицы, пронзившие обе почки, а вслед за этим в сознании пролетела череда воспоминаний детства, которая закончилась вспышкой фантастически яркой радуги сопровождаемой трубным ревом какого-то доисторического животного. В это же время обоняние сообщало, что где-то рядом, в огромную кучу навоза вылили продукцию парфюмерной фабрики.

Спазмы приходили один за другим. Ольге казалось, что она подвергается этой пытке целую вечность. Хотелось прекратить мучения любым способом, вплоть до того, чтобы покинуть это ставшее источником страданий тело. И в какой-то момент, непонятно каким образом, ей удалось взглянуть на себя как бы со стороны, причем виделось тело как-то странно: и снаружи и изнутри одновременно. Теперь судорожное сокращение мышц, сопровождалось в ее воображении разноцветными сполохами. В голове они тоже наблюдались, но имели вид небольших искорок, рой которых перепрыгивал с одного места на другое. Со временем выяснилось, что наибольшую боль вызывают непонятные волны, идущие от охваченного судорогой тела, а так же воздействие искорок на определенный участок мозга. Естественно, тут же возникло желание оградить эту зону от постороннего влияния. Не сразу, но все-таки получилось создать защиту, которая виделась как радужная сфера, оболочка которой частично поглощала импульсы, приносящие страдания. На удивление, эта воображаемая преграда значительно снизила интенсивность мучительных ощущений.

Ольга тут же принялась мысленно укреплять эту сферу, делать ее как можно прочнее и, вскоре это принесло свои плоды. Тело по-прежнему не слушалось ее, совершая хаотичные судорожные движения, от ярких вспышек рябило в глазах, а в ушах беспрерывно грохотало, но с болью справиться удалось. Ее отголоски все еще пытались прорваться через оболочку воображаемого шара, доставляя некоторое беспокойство, но после предыдущей пытки, на такую мелочь, не стоило обращать внимания.

Неизвестно, как долго продолжалось это мучение, казалось, что длилось оно вечность. Наверное в организме не осталось ни малейшего участка, который не получил бы свою порцию непонятной энергии от разноцветных сполохов. Наконец сила разрядов начала снижаться, постепенно сойдя на первоначальные ощущения бегающих в теле мурашек. Измученный испытанием мозг тут же отключился, и Ольга впала в беспамятство.

– Сейчас посмотрим, кого к нам занесло на этот раз, – проговорил Краст, бросив взгляд на большие карманные часы.

Он, со своим учеником только что вновь спустился в подвал. Экспериментаторы успели выспаться и позавтракать, и лишь затем отправились вниз. Они знали по предыдущим попыткам, что приходить раньше бесполезно: Ларец все равно не откроется.

Вскоре раздался мелодичный звон. Прозвучал он довольно громко в пустой комнате, и оба мужчины от неожиданности, вздрогнули. Спустя некоторое время, крышка Ларца бесшумно откинулась, открыв взглядам наблюдателей молодую женщину. Краст пристально вгляделся в неподвижно лежащее тело, и на лице его появилась торжествующая улыбка.

– Жива!

В глазах его ученика одновременно с радостью, мелькнула тень жалости. Миловидная, русоволосая, находящаяся без сознания девушка, вызвала в нем желание защитить ее от всех невзгод и неприятностей этого мира. Юноша глянул на суровое лицо учителя, который вряд ли одобрил бы подобное чувство, и постарался принять невозмутимый вид.

Краст, уже без опаски вошел в камеру, и подозвал своего молодого помощника.

– Поднимай ее за ноги, – скомандовал он, берясь в свою очередь за безвольно расслабленные руки.

Невольную путешественницу перенесли в соседнюю комнату, и уложили на кровать. Затем некоторое время возились, снимая куртку: не сразу удалось расстегнуть странную застежку. Зато сапожки, никаких сюрпризов не преподнесли. Остальную одежду: брюки и тонкий свитер, трогать не стали. Под конец, старший мужчина произвел беглый осмотр все еще не пришедшей в себя молодой женщины.

Лицо и руки в кровоподтеках, лоб рассечен, в уголке рта запеклась кровь. Однако увиденное, не слишком огорчило Краста.

– Ничего страшного, обычные легкие ушибы, – констатировал он.

Юноша невольно вздохнул, и побрел вслед за своим учителем на выход. С собой забрали рюкзачок, соскользнувший со спины в процессе раздевания, и верхнюю одежду девушки. Выйдя, тщательно заперли толстую, деревянную дверь на массивный засов.

Непрерывное, мелкое сокращение мышц, переходящее в дрожь, скачущие мысли, назойливые воспоминания и слишком острое восприятие всех органов чувств не давали расслабиться и спокойно отдохнуть после мучительного испытания.

С трудом открытые глаза показали только неясную белую пелену. Попытка осторожно повернуть голову, тут же отозвалась тупой болью, кровать, казалось, поплыла, и неприятный комок подкатил к горлу. Пелена никуда не делась, но теперь ее однородность нарушало какое-то темное пятно. Для того чтобы понять, что это дверь в стене, потребовалось довольно много времени. Решив, что она в больнице, Ольга успокоилась, вновь закрыла глаза и вскоре заснула.

К следующему пробуждению неприятные ощущения почти исчезли. Хотя мышцы немного ныли, а в голове роились непрошеные мысли о самых неожиданных вещах, душевных и физических сил значительно прибавилось, и общее состояние организма явно двигалось в сторону улучшения. Об этом же говорило и проснувшееся любопытство, заставившее сесть и осмотреться.

Небольшая комната с белыми стенами освещалась сумрачным светом через два, забранных толстой решеткой, приплюснутых окошка под потолком. Пожалуй, так могла бы выглядеть монастырская келья. Разве что железные прутья на окнах были лишними для нее.

Обилием мебели помещение похвастать не могло. Деревянная кровать с тюфяком, набитым сеном и такой же подушкой, стол в изголовье, и две табуретки. На столе кувшин, видимо с водой, и кружка. В противоположном углу стульчак с отверстием в сиденье, на стене рукомойник с пустым ведром под ним. Пол, вымощенный каменными плитами, дополнял общую картину монастырского жилища или тюремной камеры.

Обуви ни под кроватью, ни рядом с ней не оказалось и, поначалу, ноги, хоть и в теплых носках, мерзли. Чуть позже, правда, неприятные ощущения как-то сгладились, а потом и вовсе исчезли.

Осторожная попытка встать, удалась без неприятных неожиданностей. Собственное тело показалось чрезвычайно легким. Несколько шагов к выходу не вызвали никаких затруднений, разве что походка получилась какая-то необычная, порхающая. Впрочем, чего только со сна не покажется. А вот дверь не открывалась вполне реально. Кто-то решил не выпускать больную из этой странной палаты. Или наоборот, никого не впускать.

Вновь закружилась голова, и самым лучшим решением показалось – лечь. Глаза закрылись сами собой, а там и сон незаметно подкрался.

Утренний лучик солнца каким-то чудом проскользнул сквозь окошко, и коснулся закрытых глаз спящей девушки. Лицо ее недовольно нахмурилось, затем сморщилось, и раздалось негромкое:

– Пчхи!

В открывшихся глазах отразилось недоумение, а потом и озабоченность. Что, впрочем, было неудивительно. Комната с непритязательной обстановкой повергла бы в уныние любого, впервые попавшего сюда человека, а решетки на окнах вселили бы в него тревогу.

Решительно откинув одеяло, Ольга резко встала, поскольку чувствовала себя отлично, и это побуждало к какому-либо действию. Однако последствия от этого совершенно обыденного поступка, оказались неожиданными. Пол вдруг резко ушел вниз, а тело взлетело вверх, к потолку. В результате, чуть не упала, и пришлось извернуться, чтобы приземлиться на ноги. Столь странный эффект от обычной попытки подняться с кровати, пугал и требовал немедленного изучения.

Недолгие эксперименты показали, что все движения стали необычно резкими, да и походка очень изменилась. Каждый шаг сопровождался довольно высоким взлетом над полом. Напрашивался вывод что, либо у нее значительно прибавилось сил, либо ослабло земное притяжение. Более вероятной показалась первая причина. Ведь какая катастрофа должна была случиться, чтобы все вокруг стало в несколько раз легче?!

Единственная дверь все так же оставалась закрытой. Кому и зачем понадобилось запирать ни в чем не повинную девушку – непонятно. Правда, на тюрьму эта комната не похожа, по крайней мере, в воображении Ольги это заведение представлялось совершенно иначе. А в больнице пациентов не запирают, разве что в сумасшедшем доме. Может ее приняли за буйную? Хотя, увидь кто случайно, как она дергалась, во время своего падения в каком-то ящике, наверное, сразу захотел бы надеть на нее смирительную рубашку.

Если не получается выйти через дверь то, может, воспользоваться окном? Однако сквозь решетку, могла бы пролезть разве что кошка или некрупная собака.

Проем, через который в комнату сейчас проникали лучи солнца, располагался в метрах двух с половиной от пола. Вряд ли получится допрыгнуть. Хотя, сил вроде бы прибавилось, правда, непонятно откуда, так что попробовать можно.

Первая попытка заглянуть в окошко, закончилась сильным ударом руками о потолок. Слишком высоко подпрыгнула. А ведь высота комнаты метра три будет!

В следующий раз прыжок получился удачнее и, ухватившись за нижнюю часть проема, Ольга стала изучать открывшуюся ей панораму.

Прямо перед окном, чуть ниже уровня глаз, пролегала выложенная плиткой дорожка, затем обзор перекрывал аккуратно подстриженный кустарник, а еще дальше, виднелась серая, высокая стена. Информация изобилием не поражала. Разве что нашло подтверждение подозрение, что ее заперли в каком-то полуподвальном помещении.

В это время снаружи послышались шаги, а затем шум отодвигаемого засова. Ольга отскочила от окна и повернулась лицом к двери. В комнату вошли двое мужчин. Оба примерно с нее ростом. Один, седой, выглядит лет на шестьдесят, глаза серые, холодные, нос с небольшой горбинкой, губы тонкие. Второй, молодой парень лет семнадцати, волосы светло русые, глаза голубые, немного курносый. Оба смотрят с любопытством смешанным с опаской. Одеты как-то странно: брюки заправлены в сапожки, необычного покроя рубашки и куртки. Впрочем, это сейчас не важно. Главное, выяснить, что происходит, и куда это она попала!

– Здравствуйте. Что со мной случилось, и где я сейчас нахожусь? И почему вы меня держите взаперти? – начала разговор с вопросов Ольга.

Однако беседа получилась какой-то непродуктивной.

Пожилой что-то проговорил на незнакомом языке и показал рукой на кровать. Хочет, чтобы она легла? Так належалась уже!

– Вы что, иностранцы? Вы по-русски понимаете?

Пожилой снова заговорил, жестами намекая, что девушке следует лечь.

– Спасибо за гостеприимство, но мне пора идти, а то за меня родители волнуются.

Дверь, вошедшие в комнату люди, прикрыли, но не заперли. Несколько шагов можно пройти за пару секунд, вот только времени на это, незнакомцы не дали.

Пожилой как-то остро глянул, и тут же у Ольги все мышцы свело судорогой. Упав на пол, она закричала от боли. К счастью в памяти сразу всплыло пребывание в невесомости, и полученные там навыки борьбы с неприятными ощущениями. Проверенный способ помог и в этот раз, однако показывать это незнакомцам, пожалуй, не стоит, тем более что изображать страдания, не так уж и трудно. А то кто знает, что еще могут придумать эти то ли врачи, то ли тюремщики! Уж слишком легко, особо не задумываясь, наказали совершенно незнакомую им девушку. Вряд ли они, таким образом, набиваются в друзья.

Наверное, еще вчера, Ольгу охватила бы паника, а то и истерика от происходящего, но сейчас, по какой-то причине, реакция на происходящее оказалась несколько заторможенной: эмоции притупились, а расчет и рассудительность вышли на первое место. Похоже, испытание в ящике, что-то изменило в ее мировосприятии, и это позволяло сейчас хладнокровно анализировать и оценивать ситуацию.

Секунд через пятнадцать неприятный зуд – слабый отголосок пытки, исчез, и стало понятно, что экзекуция закончилась. Пожилой вновь что-то сказал и показал рукой на кровать. Но Ольга вставать не торопилась. Физически она чувствовала себя неплохо, а вот мысли пришли в полное смятение. Раньше ее вообще никогда не били, по крайней мере, она этого не помнила. Да и драться ей не доводилось, разве что в детском садике. И вдруг сейчас, походя, ни за что, ее ударили. Не руками, а неизвестно каким способом, но сути это не меняло. Ей хотели причинить и причинили боль. Вот это она и пыталась осмыслить лежа на полу.

Подумать вдосталь ей, впрочем, не дали. Вдруг возникло ощущение присутствия в сознании кого-то постороннего. А потом Ольга поняла, что встает с пола, подходит к кровати и садится на нее. Причем делает все это помимо своего желания. После этого чужая воля покинула ее, и непослушное ранее тело, вновь стало подчиняться. От ужаса внутри все похолодело. Перспектива стать чьей-то марионеткой в буквальном смысле этого слова, испугала сильнее, чем боль.

Пожилой, не спуская со своей пленницы глаз, что-то сказал юноше, и тот вышел из комнаты. Через некоторое время вернулся, держа в одной руке миску с кашей, а в другой глиняную кружку с какой-то темной жидкостью и поставил все это на стол. Затем оба вышли, закрыв за собой дверь. Послышался глухой звук задвигаемого засова, и все стихло.

Глава 2

Взгляд бездумно скользил по стене, а вслед за ним, так же вяло, и безрадостно текли мысли. Настроение было подавленное, и продолжало быстро ухудшаться. В конце концов, Ольгу охватило отчаяние, и вскоре, ее щеки расчертили влажные дорожки, которые постепенно увеличились до небольших ручейков. Разрыдавшись, она упала на кровать, и уткнулась носом в подушку. Примерно пол часа, в комнате слышались всхлипывания и причитания. Но время шло, и постепенно слезы вымыли тоску и уныние, а на смену им пришла решимость бороться за свою жизнь и свободу.

Как нельзя кстати, на глаза попалась еда. В животе заурчало. Видимо с последнего обеда прошло много времени, потому что голод ощущался нешуточный. Но первую ложку Ольга съела с опаской. К счастью на вкус еда оказалась довольно приятной, а в каше часто попадались мягкие кусочки вареного мяса. Так что тарелка оказалась опустошенной вмиг. Запивать завтрак, видимо надлежало содержимым кружки. Осторожная проба показала, что напиток, настоянный на каких-то травах вполне годен к употреблению.

Теперь настала очередь обдумать сложившуюся ситуацию. Мысли, вначале скакавшие от одного невероятного предположения, к другому, постепенно упорядочились, и в результате появились утешительные, и не очень, выводы. Очевидно, что церемониться, никто с гостьей не собирается, да и не гостья она тут, а пленница. С другой стороны, жизни как будто пока ничего не угрожает. Ведь покормили же! И это обнадеживало, потому что давало время на поиск выхода из этого не только страшного, но и странного положения. Но вот что делать при подобных обстоятельствах? На ум пришло два варианта действий: бежать, и звать на помощь.

Толстые решетки сразу показывали, что побег через окна невозможен. Дверь, на стук кулаком отозвалась глухим, негромким звуком, и кроме него ничто больше не нарушило окружающей тишины. Похоже, что с побегом, пока придется подождать.

Тщательный осмотр комнаты, результатов так же не принес. Ни верхняя одежда, ни рюкзачок, в котором лежал мобильник, не обнаружились. Значит, и позвать кого-нибудь на помощь, тоже не получится. Оставалось только, затаиться и ждать.

Вообще все, что сейчас произошло, выглядело просто невероятно. Взять хотя бы этих тюремщиков! Разговаривают на непонятном языке. Ведь не прозвучало ни одного знакомого слова, да и тональность речи, какая-то необычная! Не английский это, и никакой другой, ранее слышанный язык.

Далее, каким способом эти люди могут причинять боль, не прикасаясь к человеку? И как они смогли сделать из неё марионетку? Может это какая-то лаборатория, и ее ученые раздобыли себе очередного подопытного кролика, который сейчас вот сидит, и размышляет о своей судьбе?

К пункту «затаиться и ждать», добавился еще один: получить как можно больше информации об этом непонятном месте и людях, которые позволяют себе держать в плену, незнакомых девушек.

Еще одна странность происходила непосредственно с Ольгой. Все то время, что она сновала в раздумьях по комнате, ей приходилось контролировать каждое свое движение. Стоило только отвлечься, как у нее получался не шаг, а прыжок, а все движения становились слишком размашистыми и резкими. Она уже пришла к выводу, что стала значительно сильнее, но с чего бы это? Неужели пребывание в ящике так изменили ее?

Размышления прервал приход одного из тюремщиков, юноши, который унес грязную посуду, но вскоре вернулся. Он жестом пригласил девушку сесть на табуретку у стола.

Упрямиться смысла не было, поэтому Ольга подчинилась, после чего принялась изучающе рассматривать своего похитителя. Неизвестно, кто нанес ей удар при первой встрече. Скорее всего, второй, пожилой мужчина. Но полной уверенности в этом не было. Да и так ли это важно, если они сообщники?

Юноша тоже смотрел на узницу внимательным взглядом. В позе его чувствовалось напряжение и готовность к немедленному действию. После некоторой паузы, он положил руку себе на грудь, и произнес:

– Венис.

Так началось освоение языка, на котором разговаривали тюремщики. Поначалу никак не удавалось сосредоточиться – мешала какая-то несуразность ситуации. Похитить девушку, ударить ее, покормить, а затем приступить к обучению. Да и методика для овладения языка выбрана какая-то странная. Ведь русский хорошо известен в мире. Даже если место заточения находится за границей, найти переводчика, или хотя бы обычный словарь, не должно составить труда. И, тем не менее, преподавание происходило таким вот нелепым способом.

А потом в голову пришла мысль, что любые вновь полученные знания являются очень полезным приобретением в борьбе с похитителями, поэтому взялась за учебу всерьез.

Вскоре выяснилось что Венис – это имя юноши, и он является воспитанником пожилого, которого зовут Краст. Сама по привычке, назвалась Олей. Потом, правда подумала, что правильнее было бы воспользоваться полным именем, но тратить время и силы на объяснения уже не хотелось. А позже решила, что и так сойдет. Задерживаться в гостях она не собиралась.

По ходу занятия, довольно быстро создалась непринужденная обстановка и настороженность между учителем и ученицей исчезла. Отношения их приобрели деловой характер. Молодой человек даже несколько раз улыбнулся. Казалось, что делал он это вполне искренне, но забывать о том, что этот преподаватель иностранного языка, одновременно является еще похитителем и тюремщиком, пожалуй, не стоит.

Когда послышался отдаленный удар гонга, Венис куда-то ушел, а в комнату зашла женщина, средних лет, одетая в серое платье, с подносом в руках. Ее сопровождал мрачный Краст, который, как и в предыдущий раз, настороженно стоял у двери. Женщина, которую как позже выяснилось, звали Хана, ни слова не говоря, поставила тарелки на стол, и оба посетителя вышли. В проеме двери мелькнула часть соседней комнаты, перегороженная решеткой с толстыми прутьями. Ольга пришла к выводу, что шансов убежать из этой тюремной камеры, у нее немного. Впрочем, она и так это подозревала. Сейчас ее обнадеживала мысль, что если ее обучают языку, то ситуация еще может измениться к лучшему. Ведь зачем-то похитителям это надо!

После двух часов отдыха, занятия продолжились, и закончились только поздно вечером. Когда стемнело, юноша включил освещение. Сделал он это необычным способом – просто посмотрел на потолок, и там постепенно увеличивая яркость, включилась лампа, до этого совершенно незаметная. Можно было бы предположить, что Венис воспользовался дистанционным пультом управления, вот только в руках он при этом ничего не держал. К списку странностей добавился очередной пунктик. Похоже, в этом доме нашли возможность управлять различными устройствами и даже людьми, мысленно.

Под конец занятий молодой человек выглядел уставшим, а вот его ученица могла бы позаниматься еще. Она запомнила все прозвучавшие сегодня слова, что было, в общем-то, удивительно. Раньше такой способности за ней не наблюдалось. Сейчас в ее багаже знаний отложились названия практически всех предметов в комнате, частей человеческого тела, прилагательных, описывающих их свойства, а так же множество глаголов связанных с тем или иным движением или состоянием.