В чужом теле

Глава 1. Стрелка

23 ноября 1997 года, Тверь, окраина города, квартира в панельной пятиэтажке. Собираясь на встречу с противоборствующей группировкой, бригадир неожиданно схватился за сердце. Острая и сильная боль пронзила грудь, противно отдавая в ребра. Воздух словно мгновенно закупорился, не давая мужчине вздохнуть и выдохнуть. Стоящий рядом браток вопросительно посмотрел на Семена. Приложив руку к груди, Семен Шустов под кличкой «Шуст», как истукан стоял посредине комнаты не решаясь пошевелиться. Глядя перед собой остановившимся взглядом, он переживал секунды резкой боли отчего лицо бригадира мгновенно исказилось. Такого с Семеном никогда еще не случалось ранее и данное событие сильно впечатлило рослого бандита. Через минуту взявшаяся словно ниоткуда боль также неожиданно прошла и тяжело выдохнув воздух, Семен произнес:

– Вот, зараза, так и умереть можно!

– При нашей работе это не новость! – быстро снаряжая патронами магазин автомата Калашникова откликнулся боевик под кличкой «Колос». Обладая высоким ростом, узкими плечами и светлой пшеничной шевелюрой, он точно подходил под свою кличку, которую ему дали еще в юношеском возрасте приятели. Несмотря на богатырский рост в два метра, Иван Гладков мог в одно мгновение, как фокусник сложиться пополам и спрятаться под офисным столом. Эта удивительная способность очень насмешила Семена, когда в бригаде появился Гладков. Вспоминая события полугодовалой давности, бригадир хищно оскалился. С одной стороны, в черной кожаной куртке с широкими плечами и спортивных штанах с белыми лампасами, новичок смотрелся угрожающе, а с другой выглядел, как пугало с огорода на которое надели одежду. Глядя оценивающим взглядом на новенького, Шустов мысленно прикидывал для себя куда его определить. Иногда Семен начинал размышлять, каким внешне должен быть бандит и боевик его группировки. Как бывший военнослужащий прошедший службу в Афганистане, он считал, что солдат чем меньше ростом, тем лучше для него, но тут же отвергал свое мнение представив маленького ростом мужчину в кожаной куртке, который приехал на стрелку с другой группировкой. В его понимании в сложившейся ситуации перед противником нужно было выглядеть угрожающе, а не карликом с автоматом. Представив себе малорослого бойца, Семена тут же начинал душить ядовитый смех.

– Нет, война с душманами, когда группа сидит в засаде и ждет караван с оружием в горах это одно, а терки с бандитами совсем другое. Так что, чем более устрашающий вид у боевика, тем лучше! – пришел к мнению бригадир, невольно бросая косые взгляды на членов сообщества.

В редкие минуты, когда совесть начинала вещать о благородстве, человеколюбии, Семен на мгновение задумывался, а потом грязно выругавшись, произносил:

– Не мы такие, а жизнь такая!

Окунувшись в кровавое ремесло бандита, он все глубже опускался на дно. И дело было даже не в том, что ему приходилось убивать, а в том, что эти эпизоды приобрели массовый характер. Все чаще приходилось ездить на стрелки и стрелять, стрелять и стрелять в людей. И сам он постепенно превращался в зверя, которому нужна была свежая человеческая кровь. Такими же, как он сам были и его подчиненные. Словно на подбор команда представляла из себя своеобразный человеческий зоопарк. Создавалось ощущение, что все они как зомби в одно мгновение потянулись на огонек бандитской жизни, не зная лучшего претворения для своих способностей. Обладая ярко выраженными внешними дефектами, молодые мужчины с атлетическими фигурами хотели зарабатывать деньги тяжелым ремеслом бандита. Остановив взгляд на молодом парне с широкими как у пловца плечами, Семен иронично улыбнулся.

– Если смотреть на него сзади, то Федор был, как монументальная колонна, но стоило ему повернуться, и эйфория тут же улетучивалась, наткнувшись взглядом на маленькие глазки и вывернутые наружу пухлые губы. На круглом словно тарелка лице это смотрелось особенно противно. Разговаривая, Федор противно улыбался, невольно показывая кривые желтые зубы. При этом глаза смотрели на оппонента злобно и настороженно. Тем не менее он был весельчак и юморист, когда в минуты отдыха или на вечеринке развлекался с приятелями. Рассказывая сальные анекдоты, Зайцев скалился и смешно закатывал глаза, – рассматривая подчиненного, подумал бригадир.

Рядом стоящий с ним браток с кличкой «Злой», как нельзя кстати оправдывал свое прозвище. В первый раз знакомясь с бандитом, Семен невольно подался на шаг назад, увидев противную рожу мужчины. Именно рожу, потому что по-другому обрисовать его внешность было нельзя. На смуглом, квадратном лице Тимура во всю щеку от левого глаза к подбородку пролегал кривой рубец от ножа. Если татарин улыбался, то шрам искажал одну половину лица в хищной улыбке. Тем не менее тонкие губы обнажали красивые и ровные белые зубы, которые не знали никотина. В облике гориллы с лысой головой было, что-то несуразное и одновременно злое, и угрожающее. И что самое удивительное, браток был как внешне злым, так и демоном в душе. Участвуя в стрелках, когда приходилось применять оружие, он не останавливался в своей мести, а хладнокровно добивал раненого противника. Увидев в первый раз, когда Тимур, вытащив нож с широким лезвием выверенным приемом мясника перерезал глотку молодого боевика, Семена передернуло. Вот и сегодня готовясь на выезд, татарин вытащил нож и проверив большим пальцем его остроту удовлетворенно цокнул языком.

Потерев левую сторону груди, бригадир подошел к окну и задумчиво посмотрел на однообразную застройку района словно увидел ее в первый раз.

– Какой сегодня день хороший, тишина, только птицы ведут свой неспешный разговор. Вот бы так жить беззаботно, как они! – обращаясь к невидимому собеседнику, проговорил Семен.

– Ты это кому говоришь, бригадир? – спросил Тимур, медленно засовывая нож в кожаные ножны.

Словно очнувшись от своих мыслей, Шуст повернулся к бойцу и устало ответил:

– Тебе не понять философского смысла моих слов!

Скривив лицо в омерзительной улыбке, татарин зло парировал:

– Ну, да, куда уж нам, мы университетов не заканчивали!

В ядовитой фразе братка в которой сквозило раздражение явственно читалось, что Тимур презирает людей с интеллектуальными наклонностями. Неоднократно сталкиваясь в работе с невежеством подчиненных, Семен сопоставлял своих бывших товарищей по институту и братков. Каждый раз мысленно студенты выходили победителями в словесной дуэли и это угнетало бывшего слушателя высшего учебного заведения. В одно мгновение память перенесла мужчину в события осени 1982 года. Тогда он с приятелями и девчонками из группы отмечал свой день рождения. Круглая дата в двадцать лет заслуживала пышной вечеринки и собрав почти всю группу, Семен пребывал в приподнятом настроении. Вино лилось рекой, а песни итальянцев из кассетного магнитофона ласкали слух присутствующих. Выпив за вечер лошадиную дозу алкоголя, именинник захотел экстрима. Размышляя про себя, чем бы удивить товарищей и девчонок, Семен на мгновение задумался. Ходить по корпусу общежития и «куролесить» было обыденно и хотелось чего-то особенного. Яростно взмахнув рукой он пьяным голосом закричал:

– Парни, кто со мной кататься на машине по городу?

– А у тебя машина есть? – смешно закатив глаза, спросил Миша Карцев.

Ребята прекратив смеяться и разговаривать молча посмотрели на именинника. В комнате общежития повисла тягостная пауза. Отступать было поздно и понимая, что перед ребятами придется или отшутиться, или что-то сделать, Семен решительно проговорил:

– Да у меня их полно, целая улица, айда со мной!

Веселясь от интриги, толпа из десяти парней и девчонок двинулась к выходу из общежития. Выбежав первым, Семен обвел затуманенным взглядом улицу и заметив припаркованную у бордюра машину уверенным шагом двинулся к ней. Вслед за ним устремились все участники вечеринки. Остановившись перед водительской дверью «Жигулей», Семен нежно погладил переднее крыло семерки.

– Вот на ней и поедем кататься! – обращаясь к приятелям, важно проговорил Шустов.

– Ты что, дурак, она же чужая, к тому же у тебя нет ключей! – медленно выговаривая каждое слово словно он только научился говорить, пробормотал Карцев.

– Плевать, мы же не насовсем ее берем, а только покататься! – парировал Семен, одновременно стараясь рассмотреть, что находится в салоне автомобиля. Как специально, владелец машины, казалось, совершено не опасался угона и даже не поставил на руль замок. Видимо это сыграло решающую роль и покрутив головой по сторонам, Семен заметил лежащую в траве половинку кирпича. Подняв орудие взлома, Шустов с важным видом двинулся к машине.

– А ну, отойдите подальше! – сказал именинник и размахнувшись послал кирпич в переднее боковое стекло машины. В тоже мгновение раздался громкий хлопок и стекло, как по мановению волшебной палочки разлетелось на мелкие осколки. Девчонки при этом возбужденно вскрикнули, а парни радостно захлопали в ладоши. Видимо громкие крики и хлопок разбудили жильцов близлежащего дома. Тут же в окнах квартир зажегся свет и стали выглядывать люди с сонными лицами.

– Вы чего там делаете, сволочи, сейчас вызову милицию! – закричал какой-то мужчина со второго этажа. При этих словах часть компании мгновенно поредела и перед автомобилем шатаясь стояли всего три человека из которых один был Семен Шустов и два его приятеля.

– А где все люди? – поворачиваясь назад, спросил Вадим Самойлов.

– Удивительный фокус, – сморкнувшись на асфальт, констатировал Карцев. Настал момент принять решение и недолго думая, Семен просунул руку в проем и открыл дверь автомобиля. Небрежно стряхнув осколки стекла на пол, он плюхнулся на сиденье. Выверенным движением угонщика, Семен выдернул пучок проводов из замка зажигания и стал скреплять клеммы между собой. Не используя только черный и красный провод, Шустов готовился завести машину. Через минуту чиркнув красный провод о черный, он завел машину и радостно обращаясь к приятелям закричал:

– Вы со мной или как?

– Поехали, покатаемся! – садясь на заднее сиденье, проворчал Вадим. Влезая в салон, он одновременно потащил за собой низкорослого Карцева.

– Шеф, трогай! – по-барски проговорил Миша, дружески обнимая Вадима за плечи.

Выжав сцепление и сильно нажав на газ, Шустов с пробуксовкой тронулся с места. Машина словно дикий зверь устремилась по слабоосвещенной улице. Тем временем получив сообщение об угоне, патрульный автомобиль устремился в погоню, а на постах при выезде из города сотрудники ГАИ готовились задержать угонщиков. С этого момента судьба студента третьего курса Семена Шустова круто пошла вниз.

Глава 2. Предупреждение

– Через пять минут выдвигаемся! – обыденно проговорил Шустов, словно братки собирались не на опасную стрелку, а в ресторан. Неожиданно он отчетливо вспомнил сон, который приснился накануне. В нем бригадир видел подземный тоннель стены которого были выложены мраморной плиткой и странного вида большую комнату. С высоким потолком и колоннами, она выглядела угрожающе. Но не это поразило воображение бывшего солдата, а старец, который встретил его. От вида древнего старика у Семена по спине пробежала крупная дрожь. Нет, старик не был страшен или уродцем, скорей наоборот. В голубых выцветших от времени глазах хозяина комнаты была такая сила, что широко открыв рот, Шустов не мог сказать слова. Между двумя мужчинами повисла тягостная пауза, где старик молча и даже с некоторым интересом наблюдал за вошедшим, а Семен размышлял, чем закончится подобный визит. Первым не выдержал Шустов.

– Скажите, а куда я попал и что это за комната? – еле ворочая языком от страха, спросил бригадир. Усмехнувшись краешками губ, старец на мгновение закрыл глаза словно что-то вспоминая. Через несколько секунд открыв их, он иронично сказал:

– Да как тебе сказать, сынок, последний суд.

От слов старика стало так жарко словно в одно мгновение мужчина оказался в парилке. Страх и смятение колючими иглами пронзили все тело отдаваясь в голове острой болью. Все то, о чем он читал в книгах или слышал от старых людей оказалось правдой и теперь осознавая, что перед ним последний суд, Семен был на грани истерики. Видя, что мужчина старается бороться и победить противное чувство страха, учетчик ободряюще улыбнулся. На испещренном морщинами лице старца улыбка сверкнула, как кусочек радуги в темном пространстве. От этого простого действия Шустову стало так хорошо, что, отбросив тягостные мысли он снова спросил:

– Я, что, умер?

Покачав головой, учетчик, сложив ладони вместе мгновение раздумывал, как ответить. Наконец собравшись с мыслями, он тихо проговорил:

– Твой приход сюда это своеобразная репетиция, чтобы в следующий раз ты не боялся и предстал на высший суд подготовленным. Скажу честно – не каждому выпадает такая возможность.

Откровение старца было тем ответом, который и хотел услышать бригадир. Тяжело выдохнув воздух из груди, он облегченно сказал:

– Слава Богу, а то я уж думал, что мне каюк!

– Все люди смертны, кто раньше уйдет, кто позже… Никто не знает даты своей кончины, в противном случае в мире наступил бы хаос, – философски проговорил старик.

Махнув рукой в сторону массивной деревянной двери, учетчик молча попрощался с посетителем. Повернувшись через левое плечо, как в армии, бригадир сделал несколько шагов вперед. Намереваясь выйти из зала, он услышал последнее напутствие:

– Каждого человека ждет свое предназначение и наказание, помни об этом!

Стараясь быстрее прошмыгнуть из комнаты, Семен так ускорился, что выскочив за дверь споткнулся и прочертив носом пол плюхнулся широко раскинув руки в стороны. Позади него в звенящей тишине прозвучал ироничный старческий смех. Вставая и отряхивая одежду от пыли, бригадир потрогал горящее лицо. На указательном пальце маленькой красной точкой виднелась капля алой крови. На этом эпизоде странный сон прерывался. Проснувшись утром, Шустов не мог отделаться от чувства беспокойства. Лениво почесывая живот, мужчина неторопливой походкой двинулся в ванную комнату. Остановившись у большого круглого зеркала, Семен открыл рот чтобы зевнуть, но так и остался стоять. На него смотрел мужчина за тридцать с правильными чертами лица и римским носом, на кончике которого красовалось пятно от запекшейся крови.

– Не может быть, твою же мать! – в испуге вскрикнул Шустов, рассматривая себя в зеркало. По всему получалось, что сон был вещим и он действительно находился в комнате и беседовал с учетчиком. – Что происходит, когда человек умирает? Как он внутренне принимает это состояние обреченности и уход в другой, более темный и непонятный для него мир? Как смириться с тем, что ты никогда уже не обнимешь близких тебе людей и не скажешь им, как они для тебя дороги? Это действительно страшно и до слез обидно! За что так рано, ведь еще столько не сделано и хочется еще пожить? Как и почему именно я должен умереть ведь в мире, где я живу все так прекрасно и понятно. А еще, когда ты молод и здоров подобные мысли никогда не посещают голову. Тебя, как кусок мяса двое рабочих закопают на глубину двух метров, а немногочисленные родственники, знакомые по жизни и братки скажут над могилой скромные слова скорби. Что там впереди и как все устроено, неужели загробная жизнь существует? – размышлял мужчина.

От этого, бригадиру с фигурой атлета стало не по себе и передернув плечами, Семен изо всех сил старался отогнать страшные мысли. Погода за окном не баловала позитивом и окидывая взглядом промозглую осень, где природа, казалось, никак не хотела сдаваться, Шустов прошептал:

– Нечего раньше времени себя хоронить! Цепочку жизни давным-давно сковал мой отец и сколько суждено прожить столько и будет. Конечно, при моей профессии люди долго не живут, но все же это не повод впадать в депрессию. А еще, чему быть – того не миновать! Зачерпнув в широкую ладонь воду из-под крана, он с пренебрежением бросил в зеркало на стене и растер.

Утренний контрастный душ придал сил, а завтрак подарил приятные моменты. Собираясь в офис, где располагалась штаб-квартира группировки, Семен не знал, что именно сегодня произойдет событие, перечеркнувшее огромной жирной чертой всю его жизнь открывая другую, отличную от прежней. Въезжая на территорию машиностроительного завода, Семен везде видел разруху и безмолвие. Некогда большой и процветающий завод теперь стоял без работы. Через минуту большая машина, грозно издавая рык мощного мотора, въехала на пустырь. Часы показывали пятнадцать пятьдесят пять. До стрелки оставалось всего несколько минут.

«Слава Богу, пока никого нет!» – окидывая взглядом территорию пустыря, подумал бригадир. Братки в машине нервно крутили головами ощущая скрытую опасность. Проехав немного вперед, Семен развернул машину и дал знак следующим за ним автомобилям выстроиться в одну линию. Позади него был тупик и отсутствовала дорога, а поэтому отступать если что, было некуда. Теперь Шустов считал каждую минуту времени, потому что от этого зависела жизнь его бригады и разговор с братками в целом.

– Если они опоздают больше чем на десять минут, то стрелку можно считать оконченной в нашу пользу и все претензии автоматически снимаются, – размышлял Шустов. – Парни, разбирайте пока стволы и готовьтесь к встрече, – быстро скомандовал Семен.

Вглядываясь вперед, он неистово желал, чтобы братки из группировки Рыжего опоздали, но радость была преждевременной, потому что уже через пару минут на горизонте показались три машины. Это были бойцы из группировки Рыжего. Остановившись примерно в двадцати метрах от машин Шустова, из автомобилей стали неторопливо выходить крепкие парни в кожаных куртках. Позади машин началось некоторое оживление.

– Ага, похоже, эти черти сейчас вооружаются у багажников! – промелькнула мысль в голове бывшего солдата. Вскоре оживление закончилось и вперед в направлении бойцов Шустова на два шага вышел один из бандитов. Крупного телосложения мужчина в коричневой куртке «Авиатор», окидывая взглядом прилегающую территорию молчал. Лысая голова бригадира светилась ярким блеском. Передернув затвор ТТ, Семен загнал патрон в патронник и держа правую руку за спиной, вышел из машины.

– Я стреляю первым, потом вы подхватываете, – обращаясь к подчиненным, тихо проговорил Семен. От возбуждения по лицу Тимура пробежала нервная дрожь, а Иван до синевы сжал ручку автомата. Выходя из-за машины, бригадир ощутил в теле невероятную легкость, словно сегодня он был именинником.

– Цирк уехал, а клоуны остались. Вот и первый показался! – показывая рукой на фигуру у машины, весело проговорил лысый. – Эй, воин, ты также хочешь говорить со мной, или уже передумал? Или ты один стоишь целой бригады братков? – стал издеваться крепыш, который сейчас явно насмехался над Семеном.

– Не в числе сила, а в умении! Можно привести с собой стадо баранов, но стоят ли они одного воина! – ответил с вызовом Шустов.

В какой-то момент время словно остановилось. Удивительно, но факт, Семен сразу же почувствовал это изменение. Странное ощущение, что именно сейчас произойдет что-то очень важное овладело его сознанием.

– Неужели сегодня произойдет то, о чем был сон? – быстрее молнии пролетела мысль в голове бригадира.

Слова оппонента были, как удар ниже пояса и лысый, скрипнув зубами повернулся к своим подручным и что-то сказал. Через мгновение, он быстро вскинул правую руку на уровне глаз в которой вороненой сталью блеснул пистолет. Неожиданно и громко прозвучали несколько выстрелов. Разрезая холодный воздух, пули от ТТ устремились в направлении Шустова. Словно загипнотизированный этим действием, Семен не мог двинуться с места. Ему показалось, что он даже видит летящие пули. Словно большие жуки они медленно приближались к нему. До боли сжимая в руке пистолет, бригадир с обреченностью жертвы ждал смерти. Все произошло так быстро, что мужчина успел только выдохнуть воздух из груди. В следующую секунду его словно ударили раскаленным ломом в грудь. И тут же горячий свинец разрывая плоть устремился к сердцу. Страшная боль сковала все тело, не давая возможности пошевелиться. Открыв рот, как рыба, выброшенная на берег, Семен старался сделать спасительный вдох. В груди разгоралось адское пламя пожирая своим огнем тело бригадира. В голове зашумело и упав на колени, Семен выронил пистолет и завалился на бок. Боль внезапно отступила и в сознании словно в черно-белом кино промелькнули эпизоды из прошлой жизни. Быстрой лентой стали пролетать кадры из детского сада, где он сидит в песочнице и деловито мастерит из песка домик для жучка, последний звонок в школе, спортивная секция бокса, папа с мамой, поступление в институт и первый поцелуй с девушкой из параллельного потока. Последним воспоминанием был пьяный заезд, где он еще студентом угнал машину начальника милиции. Увидев на дороге машину ГАИ преградившую путь, Семен резко затормозил, больно ударившись грудью о руль. Потом было отчисление из института и призыв в армию. Постепенно сознание затуманилось, и пустота заняла место воспоминаний. На пустыре нескончаемой канонадой прозвучали автоматные и пистолетные выстрелы отправляя в мир иной крепких молодых людей с противоборствующих группировок. Стрельба продолжалась несколько минут и закончилась также внезапно, как и началась. Прохаживаясь рядом с окровавленными телами братков, Тимур хищно улыбался. В этот раз победа была на стороне бригады Шустова. Капли алой крови, как спелые гроздья рябины показались на первом снегу.

– Готов, бригадир! Собирайте оружие в одну машину и быстрее уезжаем пока не приехали «мусора», – прозвучал голос Тимура, обращаясь к браткам.

– А что делать с бригадиром? – спросил Иван.

– Оставим здесь, забирать с собой нет смысла, можно нарваться по дороге на облаву. Пусть его «менты» подбирают, – лениво добавил татарин и направился к машине.

Внезапно, как наваждение, Семен очутился в темном тоннеле, где несколько мерцающих лампочек источали скудный свет.

«Где это я, что происходит, куда ведет этот тоннель?» – метались мысли в голове. Оглядываясь по сторонам, мужчина отмечал малейшие детали. Как и тогда во сне стены тоннеля были отделаны белым кафелем, только грязный бетонный пол портил всю картину. Создавалось впечатление, что по нему прошли тысячи людей, а уборщик так и не появился. Несколько белых светильников на стенах, покрытых толстым слоем серой пыли, давали свет. В двух из них не было защитных колпаков, и поэтому свет был ярче.

«Надо же, как в нашем московском метро, есть такие переходы с выходом на поверхность!» – размышлял мужчина.

Приглядевшись, бригадир увидел впереди неясное свечение. Оглянувшись назад, Семен наблюдал только темноту, которая заключала в свои объятия стены тоннеля.

«Значит идти нужно только вперед, на свет, скорее всего, там кроется разгадка!»  – подумал странник и направился вдоль по тоннелю. Страха и грустных мыслей не было. Скорее, все возрастающий интерес, а что там? По мере продвижения вперед, Шустов стал замечать, что тоннель преобразился. Вместо грязных светильников, теперь на стенах располагались чистые. Сама плитка была словно только что вымыта усердной хозяйкой, а самое главное – впереди была дверь! Да, большая двухстворчатая деревянная дверь с позолоченными ручками, которую он видел ранее. Теперь Семен мог досконально и не торопясь рассмотреть массивные доски, которые потемнели от времени и были испещрены множеством трещин. Казалось, что двери были ровесниками Иисуса Христа. Износ говорил о множестве людей, которые открыли ее и прошли дальше.

Притронувшись к ручке, Семен испытал огромное волнение. Это чувство было схоже с несколькими этапами его жизни. Что-то подобное было, когда он пошел в первый класс. Первая линейка оставила непередаваемые по силе воспоминания. Еще была первая любовь, когда он влюбился в девочку из параллельного класса. Тогда, он, выходя на перемену яростно хотел увидеть предмет своего влечения. Стесняясь подойти к девочке, Семен только наблюдал за ней. Теперь, что-то очень сильное и волнительное было в этом чувстве. С силой распахнув створку, Шустов очутился в большом зале. В комнате царил полумрак. Высокий свод потолка давал ощущение безмерной высоты помещения. Стараясь разглядеть фрески, мужчина напрягал зрение, но в приглушенном свете ничего не было видно. Несколько толстых свечей на подставках по сторонам комнаты, освещали зал. Блики от них падали на серые стены. Впереди на возвышении сидел в кресле старый человек. Точнее, это было не кресло, а скорее трон. Да, да, это был тот самый старик. В этот раз Семен уже не так волновался и старался все что видел запечатлеть в памяти. Деревянные части трона были испещрены незнакомыми надписями, которые были вырезаны умелой рукой плотника. Старик склонил голову над листом бумаги и что-то читал. Подняв ее на звук входящего, он посмотрел подслеповатыми глазами на посетителя. Лицо старика было изрезано множеством морщин. Длинные седые волосы, чуть завиваясь, волной струились к плечам.  Но самым поразительным были голубые глаза. Чистые и не по возрасту молодые. Они смотрели на посетителя, как смотрит отец на сына. Бригадир невольно заерзал от взгляда. Старик молчал и внимательно смотрел на посетителя. Затянувшаяся пауза поднимала волну эмоций. Страха не было и Семен, как ученик первого класса ждал от учителя новых знаний. Первым заговорил старик.