11 Августа

Дежавю

– Пить – прошептали пересохшие губы.

Уже в третий раз появилось то же лицо с добрыми глазами. Это не было дежавю, но скачки по этим временным петлям, запутывают мозг весьма сильно.

– Какое сегодня число?

– Девятое августа, – врач в черном улыбнулся, не в силах сдерживаться, – четверг. Время интересует?

– Нет. Что произошло? Почему я опять на этом странном столе?

– Ты ведь сам попросил удалить из тебя передатчики? Мы это сделали. Вот они. Он показал два окровавленных кусочка мяса на никелированном подносе.

– Это передатчик?

– Мы бы не догадались, если бы они не дублировали те органы, которые в принципе не могут дублироваться. Пеленгатор, например, был твоим третьим глазом.

Я с ужасом прикоснулся к межбровью.

Врач хохотнул.

– Не этот. Реальное глазное яблоко. Просто оно было третье. А третий глаз – лишний.

– Когда я смогу ходить?

– Уже можешь!

– Любая операция требует времени для заживления.

– У нас технологии позволяют проводить операции без этой потери времени.

– Тогда почему я не могу пошевелить ногами.

– Ах да, извини, забыл ремни отстегнуть. Мы подумали, что сионы могли обезопасить свои датчики системой самосохранения или самоликвидации, поэтому тебя и спеленали. Руки освободили, а вот ноги и тело забыли.

Глаза врача смеялись, но я понял, что он шутит поверхностно, потому что за смехом пряталась настороженность. Он ожидал от сионской начинки сюрпризов. А раз так, то и я мог отколоть номер.

– Зачем я здесь?

– Наверное, на смену нашей группе…

– …

– Нам пора повышать квалификацию на другой, более развитой, планетной формации. Здесь мы исчерпали все возможности для роста. Теперь ваша очередь.

– Наша?

– Твоя и твоей группы. Ты ведь уже собрал двенадцать своих “апостолов” и “апостольш”? – доктор Хан, как я его окрестил, не прекращал рассыпать насмешливые искры из своих глаз.

– А ты, вы, откуда это знаете?

Доктор “тяжело вздохнул” и пригласил проследовать за ним. Мы вышли из этого отсека через стеклянные двери, и пошли по коридору мимо одинаковых, как братья близнецы, дверей и отсеков. Двери в отсеках были полностью из стекла. От пола до потолка, и предоставляли на всеобщее обозрение содержимое больничной палаты. Это точно была больница, потому что во всех комнатах стояли совершенно одинаковые столы, с лежащими на них людьми. Во всяком случае, еще четыре отсека, кроме моего, были заняты. К некоторым пациентам, прямо из стен тянулись капельницы, провода, а на самих стенах виднелись редкие экраны приборов. Пол был сделан из странного материала, который перемещение по нему заглушал в совершенстве. Но лежащие в палатах люди каким-то необъяснимым образом почувствовали наше шествие и поднимали головы с неизменно расширенными, восхищенными глазами. Все имели во внешности некий налет восточности. В смысле самурайства.

– Приятно чувствовать себя легендарной личностью?

– Почему легендарной?

– Ну, ты ведь прожил столько времени в окружении сионов и их прихвостней, и выдержал все их провокации.

– Вообще-то, до самой последней встречи с этой странной парочкой, я вообще не знал об их существовании.

– Вот это и вызывает восхищение. Это высшее мастерство. Знать не зная. Почему монахи в монастырях тренируются, медитируют, и живут?

– Наверное, потому что так лучше для более быстрого развития.

– И это тоже конечно, но главное в том, что в миру очень тяжело удерживать эмоциональное равновесие. Хаотичное сознание людей сводит на нет и все тренировочные усилия, и все духовные достижения. Монахи – слабые люди и нуждаются в защите. Как тепличные цветы. Им нужен уход, забота и охрана в процессе развития. Любое воздействие ментального поля мирян, может уничтожить их достижения в долю секунды. Только очень сильные люди могут сохранить духовный потенциал в обыденной жизни среди обычных людей. Ты именно такой человек. Именно поэтому они бросились спасать тебя из огня ядерного взрыва. С радиацией для них справиться пара пустяков, а вот с завирусованным, и неконтролируемым разумом человека, они ничего сделать не могут. Он их разрушает. Поэтому для них даже взгляд мастера великая честь.

– Я мастер?

– Если бы ты не был мастером, то не смог бы собрать и подготовить к инициации такое количество учеников. И уж тем более обоего пола. Женщины очень плохо поддаются тренировкам. Они существа очень зависимые от гормональных ураганов, и, рано или поздно, начинают хотеть семью, детей, и достатка. Так что ты мастер в квадрате, раз сумел именно женщинам объяснить возможность обретения большего, нежели земного семейного счастья. Гормон даром позиции не сдает. Как ты это сумел сделать, для всех загадка. Мы не смогли расшифровать твоих методов, так же как не смогли этого сделать и сионы. Они своих работниц к тебе засылали, но те долго не удерживались, и раскрывали свою суть. К тебе в группу после этого, конечно же, не попадали, но и к сионам больше не возвращались. Они находили свое земное счастье. Пусть и весьма иллюзорное, но счастье. И это тоже большой плюс. Численность зомби сионов уменьшалась, а это очень хорошо. Им очень сложно промыть мозги женскому существу, поэтому отвоевать в пользу Земли женщину – практически тоже самое, что и пару-тройку десятков мужчин.

Хан провел рукой над панелью, на этот раз абсолютно непрозрачной, матовой двери в очередной кабинет.

Внутренние габариты были такие же, как и больничные, но вот обстановка была иная. Все свободное пространство на стенах, занимали мониторы. Хотя мониторами их назвать было неправильно. Вся стена был один огромный монитор, разделенный на сектора. На двенадцати мониторах шло кино с участием моих друзей. Это было слишком явно похоже на допрос. С каждым беседовала парочка, похожая на тех, с кошачьими глазами. Возникало ощущение, что град вопросов, сыплющейся от этих гостей, до смерти надоел моим друзьям, но ничего с этими гостями они сделать не могли. Странный гипноз или его подобие, парализовал волю и погружал в клейкую среду.

– Что этим уродцам надо?

– Они ищут ключи к твоей Вайтмаре.

– А мои откуда могут знать?

– У тебя есть Вайтмара, поэтому ты мог случайно проговориться, или намеренно научить пользоваться ей кого-то из них.

– Я пытался, но ничего не вышло. Они принцип знают, как управлять, но сделать этого не могут. И сионы не смогут. Все тупят как бараны. Тем более, что я объяснял теорию, а на практике ни у кого, ни хрена не выходило. Я всю дорогу сомневался, что она существует и работает. И вообще я всегда думал, что у меня Меркаба. Самая крутая из всех существующих. Про Вайтмару узнал совсем недавно. Вайтмара-майтмара, шашлык машлык.

– У них ничего не получалось только потому, что они еще не инициированы в этой пирамиде, и Вайтмары в личное распоряжение не получали…

– А я когда ее получил? Я теперь знаю, что она у меня есть, но откуда взялась, понятия не имею.

– Вот видишь, даже ты не помнишь. Хотя здесь уже был. Что уж других в провалах памяти упрекать? Я лично тебя посвящал, а ворон вечности наделил тебя Вайтмарой.

Понятного стало становиться все меньше и меньше.

– Какой еще ворон?

Хан огорченно мотнул головой, и пообещал все объяснить по порядку.

– Именно потому, что я тебе инициировал, ты и слышал мой голос у себя в голове, и шел на мой зов. Наши видящие, с помощью специальных сенсоров, передают принимаемую информацию на мониторы. Это серьезное техногенное достижение, и очень полезное. Взгляд видящего становится доступным всем. И не обязательно каждому развивать эту труднодостижимую способность. У каждого навигатора в этой точке, свои сверхспособности, отточенные до предела. И наша группа неуязвима. Каждый в совершенстве владеет своей частью знания, и целиком ядро из двенадцати составляет полную Меркаба или колесницу бога. Мы нарабатывали совершенство здесь, и одновременно координировали, согласовывали, организовывали все энергетические процессы и преобразования на вверенном нам участке. Теперь пришел черед вашей группы.

– Группа там, а я здесь.

– Урегулируем, – коротко ответил Хан, – только сначала сионы должны отпустить твоих друзей и снять слежку.

– У нас осталось всего два дня.

– Этого хватит с запасом. В город мы тебя телепортнем, а обратно с группой вернетесь уже вертолетом. Человек проинформирован, машина подготовлена.

– Я координат не знаю.

– Всему свое время. Тебе необходимо встретиться с Вороном. Это будет необычная встреча. Весьма необычная. Будь готов.… А впрочем, все равно не будешь. Никто не бывает готов к этой встрече. Все всегда по-разному. Ворон вечности, он и есть Ворон вечности. Главное не пугайся, иначе перестанешь существовать навсегда.

– Вот спасибо! Не пугайся! Это ведь то же самое, что и “не думай об обезьянах”. Теперь я только и буду думать, как бы чего не испугаться, и любая мелочь может меня заставить полные штаны гороху наделать.

Хан только еще шире улыбнулся.

Ворон вечности

– Входи, – и дружески похлопал по плечу, подталкивая к еще одной овальной двери.

Эта дверь оказалась дверью лифта. И он бесшумно поднялся куда-то очень высоко. Дверь, подобно лепесткам диафрагмы в фотоаппарате, открылась, и я шагнул в совершенно пустую комнату. Никакого ворона там не было. Не было даже его перьев или птичьего запаха. Комната была девственно пуста. Эта пустота несколько напрягала, и я подумал, что если бы здесь была хоть одна единственная пальма, то было бы намного комфортнее. Слева сзади раздался тихий треск, на который я немедленно повернулся. Возле лифтовой двери стояла пальма. В кадке. Точно такая, как я ее представлял.

– Ага! Значит, пальма здесь уже была, но я каким-то образом ее не заметил. А то, что она выглядит именно так, как я ее представил, говорит о том, что я на самом деле ее увидел, когда вошел в комнату, но по той или иной причине не заметил, и мозг этот образ сейчас подкинул.

В этой комнате видимо много чего еще есть такого же незаметного. Я стал вглядываться в пространство, очень тускло, хоть и равномерно освещенное, под разными углами зрения, пытаясь ощутить малейшие полевые искажения. Ведь любой предмет, живой или неживой, искажает энергетические линии пространства своим присутствием. Ничего у меня из этой затеи не вышло. Здесь не было никаких искажений. Похоже, что не было и самого пространственного поля. Это какое-то странное место. В котором ничего нет.

Стоило только это подумать, как со стороны пальмы вновь раздался тихий треск. Я обернулся и обомлел. Пальмы на том месте не было. Ее вообще нигде не было. Я вновь перестал ее видеть. Но она не оставила после себя ни следа ни запаха. Я по миллиметру обшарил то место, где она стояла, и не нашел ничего. Ни пылинки. Пальмы нет. И она не была голограммой или еще какой оптической иллюзией. Она ведь отбрасывала тень на пол. Куда же она могла подеваться? И какое отношение эта комната имеет к ворону?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.