Два Рима

Ночь. Идя по дороги из Рима в Капую, можно было только видеть, что где то в дали, кто то жжет костер, а сверху в необъятном небе, мерцают миллионы звезд и виден млечный путь. Была глубокая темнота, из-за этого было плохо очень видно, куда ступает нога. Подойдя ближе, к горевшему костру, можно было видеть два силуэта, греющихся возле него и подкидывающих дрова. Подойдя еще ближе, становится видно двух мужчин, которые были похожи на бродяг, не имеющих своего жилья, а во время холодных ночей, заходивших греться и жить в катакомбы, которые находятся рядом с их огнем. Любой путник или просто тот, кто шел пешком мимо, мог подойти к ним и погреться возле их очага. Так и сделал мужчина, шедший по указанной выше дороге. Присев, на лежащее рядом с костром бревно, на котором сидел один из упомянутых, он взял хворостинку из костра, и, обстучав уголь на конце палки, он, как бы случайно, нарисовал перед сидевшим с ним, что то в виде дуги. Сидевший возле него, тоже как бы невзначай, подрисовал другую дугу, но уже снизу. Получился рисунок, напоминающий рыбу. Подошедший мужчина, понял, что он находиться именно возле нужного входа в катакомбы. Встав от костра, через вход, человек, проследовал внутрь узких галерей.

***

Раннее утро, рассвет, на улицах Рима тишина, лишь, где то визгнет кошка или залает собака, еще стрекочет сверчок и где то поет петух, ночь кончается. Только что закончилось то, что вынуждает многих скрывать от властей и посторонних. Люди начинают расходиться поодиночке в разные стороны, с периодичностью, что бы быть незаметными, и не вызвать подозрение у охраны города, а так же у тех из людей, кто возможно встретится по дороге.

Александр, со своею женою Лукрецией, шли узкими улочками города в дом, где они проживали. Ночь прошла благодатно, и была насыщена полнотною встречи и тем, что происходило на ней. Где то, приблизительно через три перпендикулярных улицы, проходили медленным шагом, тихо разговаривая, два война – легионера. О мостовую улицы, при касании воинскими сандалиями, раздавался звук в виде цокота.

– Уже почти утро, начинает расцветать и хочется спать, поэтому и не подошли к нам, – подумал Александр про воинов. – Еще пять кварталов и мы дома, – продолжал думать он.

Жили они в съемной квартире города, что то вроде инсула (в архитектуре Древнего Рима – многоэтажный жилой дом с комнатами и квартирами, предназначенными для сдачи внаём), где так же находились еще жильцы, которые, так же как и Александр с женой снимали квартиры.

Уже почти подойдя к своему дому, на втором этаже, кто то открыл окно и вылил на тротуар, как это было принято в том Риме, ночные малые нужды, тем самым, чуть не попав на проходящих мимо двух прохожих.

Пройдя еще чуть-чуть, они зашли в дом.

***

Настала ярмарка в Леоне. Со всего Рима ежегодно на праздник посвященный храму Августа, съезжалась не только знать, но и множество плебеев, ожидавших увидеть очередное незабываемое зрелище. Обычно в это время, всегда открывался амфитеатр и проводился бой зверей. Но сегодня всех ждало колоссальное зрелище. Сегодня здесь на растерзание зверям должны быть отданы безбожники и всякого рода еретики, не почитающие не только культ императора и не поклоняющиеся храму Августа. А так же не признающие богинь и богов Венеру, Фортуну, Марса, Меркурия и всех остальных. Хотя кое какая часть этих безбожников считались римскими гражданами и поэтому после длительных пыток они должны были быть почетно казнены мечом. Но, не смотря на это, в этот день император был щедр и решил угодить толпе. Сегодня император приказал и их отдать на растерзание зверям вместе с другими.

Наконец начался очередной процесс. Зрители ликуют, трибуны амфитеатра гудят и гремят как гром от крика зрителей.

– Смерть безбожникам! – кричит уже охрипшая от своих выкриков толпа. – Да здравствует император!

В это время, на арене появляется молодая и красивая девушка с ее братом, мальчиком лет пятнадцати. Пытки продолжаются, и маленький безбожник в связи с жестокостью происходящего перестает подавать признаки жизни и тем самым умирает. По звуку, издаваемому толпой зрителей в виде мычания, становиться ясно, что они не довольны таким скорым завершением зрелища. Тогда уже начинается бичевание девушки.

– Еще! – кричит толпа, – еще! Сильнее ее бей! Пускай на своей шкуре испытает, как не почитать богов!

Затем ее прекращают бить, и отвязываю от столба, к которому она была привязана. Толпа зрителей гудит. Открываются врата и из-под земли выбегают два тигра. Гул, исходящий от амфитеатра вновь сильно усилился, как гром во время грозы. Девушка из оставшихся сил быстро подползла спиной к стене. Голодные тиры, медленно, но уверенно стали ходить туда-сюда возле нее, приближаясь к ней. Как вдруг резко напали на нее, вцепляясь в нее своими зубами пытаясь разорвать ее. Толпа ликует! Гул зрителей от этого ужасного зрелища поднялся до придела. Но тигры, потрепав девушку, вдруг резко отошли и стали посреди арены, как бы рыкая уже на зрителей и не подходя больше к мученицы. Гул толпы, опять пошел на спад. Наконец тигров загнали обратно там, где они были. Окровавленная девушка продолжала сидеть, опершись спиной о стену плача. На арену была вынесена сковорода, и двое палачей подойдя, взяли девушку под руки, и повели привязывать ее к ней, положа спиной на нее. После чего, под этим огромным, железным противнем был разведен огонь. Еще ели живая девушка стала кричать. Но толпа восторженно с восхищением торжественно орала.

– Смерть безбожникам! До здравствует император!

Обезумевшие лица, продолжали кричать, трясясь от напряжения. За воплями толпы, даже уже не было слышно криков девушки. Она подпрыгивала на сковороде так, как это делает рыба, когда ее живую начинают жарить. Так продолжалось до тех пор, пока девушка уже изнемогла от пыток и полуживая она продолжала тихо стонать и дергаться. Подойдя к ней, два палача развязали ее и, взяв ее за руки и ноги, оторвали от сковороды и бросили на землю. Жертва, перевернувшись на живот, сначала поползла, а потом, вставши на ноги, качаясь, прошла к стене, где упала на колени, после чего села себе на пятки, покачиваясь и иногда падая. Один из исполнителей этих пыток, деревянным бруском, отодвинул в сторону арены эту адскую железяку.

– Смерть ей! – продолжала кричать толпа. – Смерть безбожникам!

Опять растворились двери, и на арену выбежал бык. Девушка продолжала сидеть на коленях, опершись себе на пятки. Наконец один из карателей подбежав, набросил на девушку сеть. Бык, заметив свою цель, нагнул голову, выставив вперед рога, и ринулся, пряма на нее, подняв ее своими рогами к верху, он бросил ее о землю. Затем отбежав, он повторил свое действие. Так продолжалось несколько раз, пока обездвиженное тело не перестало показывать каких-нибудь признаков жизни. Толпа была в восхищении! У одного из зрителей, даже от сильного перенапряжения случилась эпилепсия. Но что это за нелепый случай, когда перед тобой проходит такое зрелище?! После этого праздника посвященного храму Августа и увиденного зрелища, останки жертв стали бросать собакам. Некоторые из псов их просто лизали, а некоторые из зверей в действительности стали жрать, не смотря на то, что это были люди. Затем то, что осталось от этих замученных бедняг, а точнее части их тел, были выставлены на показ в назидание тем, кто становится безбожником и не почитает культ императора. Таким образом, останки тел оставались не погребенными и тщательно охраняемы, и их показ длился где-то еще дней шесть. После чего остатки тел были сожжены и пепел от них выброшен в реку.

– Теперь посмотрим, поможет ли им воскреснуть их Бог?! – говорили некоторые из толпы и жителей города.

***

– Какой кошмар! – Воскликнул к своим собеседникам консул, медленно прогуливаясь по своему саду вместе с сенатором и претором, идя к домусу (дом-особняк), где их ждал изысканный обед.– Эти безбожники, скоро совсем приведут к краху нашу империю. Наши боги, не довольны их безразличию к ним. Боги гневаются, и в любой момент могут отдать Рим в руки варваров.

Зайдя в особняк, так как было уже очень жарко на улице, их ждал центральный зал – атрии, с тремя приготовленными для них мест кушетки-триклинии, где они, лежа на боку, могли бы вкушать свою трапезу, возле невысокого каменного стола. Здесь сразу же на стол, для начала были поданы перепелиные яйца и улитки сваренные в соленом молоке и много всякой еще мелочи с приправами и корицей.

– Хочу дополнить к Вашему возмущению, достопочтенный консул, что этих безбожников становится все больше и больше, – продолжил разговор уже сенатор.– Не могу понять, что прельщает народ, присоединяться к их аморальному, полному деяний всяких мерзостей и каннибализма сборищу развратников? Более того, на своих ночных оргиях, когда они едят людей, а на сколько я знаю, что, очень часто, они берут еще грудного младенца, обваливают его в муке, и когда едят его, запивают его же кровью. Так вот, в этом то сборище низко падших морально псевдо людей, очень распространено кровосмешение. В их оргиях, могут принимать участие все, – римляне с варварами, эфиопы и персы, эллины и народ идишской группы языков. Ко всему этому, они не признают знать, заявляя, что все люди равны пред Богом, а так же не почитают божественный культ императора, считая своим царем и Богом, одного из философов – бродяг, который за свои преступления, был предан позорной смерти, еще при императоре Тиберии Юлии Цезаре Августе. Ко всему этому они говорят о том, что Он столько лет еще жив и принимает участие в их сборищах.

В это время, к столу подали мурена, а так же гуся приготовленного со свинины, приправленного гранатовым соусом

–Какая нелепость! – Воскликнул консул, – император Тиберий Август, жил почти 120 лет назад, этот безумный бродяга, должен быть либо глубоким стариком, либо Он должен был давно уже умереть.

– В том то и дело, – уже разговор продолжил претор,– эти безбожники, заявляют, что Он жив, всегда вместе с ними, и что Он принимает участие в их ночных бесчинствах, так называемых трапезах Любви, которых греки называют Агапой. А так же, как прежде заметил наш многоуважаемый сенатор, за свои злодеяния, они не приносят жертвы богам, что может их разгневать, и они просто отдадут нашим врагам наш прекрасный город. Самое странное, их не пугают наши пытки и казни, которые мы употребляем по отношению к ним. Это фанатики! Это сумасшедшие безумцы! Не смотря на всю жестокость примененною к ним, их становится все больше и больше. У них очень благочестивый вид, я даже сказал бы, о их как бы хорошем поведение и отношение к окружающим. Но, тем не менее, они так и продолжают оставаться, как их считают некоторые каннибалами и участниками кошмарных, ночных оргий. Вообще, я недоумеваю, как это может быть, что не смотря на жесточайшие методы примененные к ним, они продолжают заниматься этим?! При том что, их место очередного сборища, не возможно определить. Даже из тех, кого мы поймали и жестоко пытали, не смотря на изощрённые действия по отношению к ним, отказываются что либо говорить о их сообщниках и местах сборов, а так же приносить жертву императору и богам. Наш богоподобный император, даже ввел либеллус, (грамоту без которого продавать и покупать ничего нельзя), а она дается только тем, кто приносит жертвы богам. Но эти чудовища, где то стали покупать эти грамоты и из-за этого, их трудно отличить от нормальных граждан.

Тут в зал стали вносить, приготовленные по особому рецепту фламинго, так же на стол поставили небольшого кабанчика, запечённого вместе со сладкими фруктами, и соусом гарум, ко всему этому, на столе появился паштет из соловьиных языков, и еще был принесен жаренный лебедь. Так же здесь были петушиные гребни, пятки верблюдов, ну и конечно же капуста с огурцами и вино, которое, как это было принято, в большей части разбавленное водой.

– Хочу подметить, многоуважаемый сенатор, что, – стал продолжать свой разговор претор, – как-то раз, мой приятель рассказывал, что у них в Смирне, был приведен к ответственности, некий Поликарп, придерживавшийся взглядов этого возмутителя из Галилеи, позорно казненного. Его этого старика Поликарпа эти безумцы и фанатики, называли епископом, что с греческого языка значит высшим служителем их странного Бога. Он был уже пожилой, ему было лет восемьдесят пять – девяносто. Несмотря на его возраст, народ, зная и видя этого безумца-кровопийцу, представшего на суде на арене цирка, требовал ему жесточайшей смерти. Но мой знакомый проконсул, видя его возраст и благочестивое лицо, почему то был к нему, судя по его словам, всегда в добром расположении. Так он ему предложил следующее: Знаешь, – сказал он ему, – ты уже очень пожилой человек, на вид, ты как будто бы добрый и благочестивый, скажи просто здесь всем нам, – смерть безбожникам! И я, имея большое влияние в этом городе и власть, сделаю так, что ты останешься жив и будешь жить дальше обычной жизнью. Так этот старик Поликарп сказал, что он не может этого сделать, из-за того, что если он так скажет, то отречется от галилейского бродяги, которого эти фанатики почитают за Бога. Продолжая он сказал, что он делать этого не будет! Мой друг проконсул, желая ему добра, начал убеждать его, что, если он этого не сделает, то к нему публично, будут применены орудия пытки, после чего его обязательно казнят. На что тот ответил, – делай то, что тебе положено, но тот самый бродяга галилеянин, был восемьдесят шесть лет моей жизни, мне другом. И почему ты решил, что, через восемьдесят шесть лет, я от него отрекусь? И если тебе до сих пор не ясно, то я христианин! После чего, его, конечно же, казнили. И кстати, наш император, который исповедует стоицизм, присутствовал на казни этого старого безумца, когда его жгли на костре. Так, не смотря на свой стоицизм, вначале император, как это подобает стоику, смотрел на картину казни равнодушно. Но, после в глазах императора зажегся свой огонь восхищения над этим стариком. Наблюдая за императором, некоторые видели, как он, не дождавшись конца казни, встал с места и ушел. Притом что хочу заметить, что все мы знаем, насколько император глубоко убежденный стоик.

– Да, я тоже слышал, что эти безбожники, называют себя этим странным именем – христиане. – Перевел разговор на себя консул. – Ко всему здесь сказанному, я дополню, что эти люди очень странные, и я даже сказал бы сумасшедшие. Насколько я знаю то, что место, в котором они живут, – свой дом и все остальное, они считают временным. А богатство, вообще не настоящим и ненужным! Их пароль, для узнавания друг друга, – символ в виде рыбы, две соединённые дуги. На греческом языке пишется и звучит как ΙΧΘΥΣ (Ихтис), что означает, если расшифровывать это слово по буквам, – Иисус Христос Божий Сын Спаситель. А, что бы узнать то место, где они собираются для своих ночных оргий, эти кровопийцы ставят знак в виде якоря.

– Как я понимаю, – продолжил разговор сенатор, – этот самый Иисус Христос, которого эти каннибалы почитают Божьим Сыном и Спасителем, это и есть тот самый галилейский бродяга – философ, которого распяли при правлении Тиберия Августа и он умер, а, эти извращенцы – детоубийцы, считают его живым и вообще бессмертным, пируя якобы с ним, на их непристойных сборищах.

– Вообще, кто такой этот галилейский бродяга, которого эти безумцы, почитают Божьим Сыном? – задал вопрос, глядя как бы в никуда, между своими собеседниками консул, кладя себе в рот, крупную, розовую виноградину. – Зачем им нужна такая морская тематика, – пароль в виде рыбы, рисование якоря? Да и кстати, думаю Вам тоже приходилась наблюдать, за группой этих людей, на манеже цирка, когда на них выпускают разного рода зверей, – львов, тигров. Они собираются садятся в круг, и все вместе, как будто начинают с кем то разговаривать. Помнится, мне кто-то говорил, что таким образом они молятся. Так вот, – мне вообще, пришлось, как то видеть, что голодные львы, просто ушли, так и не отведав на свой обед, хотя бы одного из этих приговоренных.

– Позвольте мне, уважаемый сенатор, напомнить Вам, что этот сброд безбожников, не верят не в какого бога. Кому же по Вашему, они молятся? – перебил речь консула сенатор.

– Вы не поверите, дорогие мои друзья, – продолжил свой разговор консул, – они молятся этому бродяги-галилеянину и Его Отцу. Говоря, что после его распятия, Он взошел на небеса к Своему Отцу, но по каким то причинам, Он всегда возвращается, и с ними, якобы всегда, бывает не только на их странных собраниях, но ко всему этому ,Он бывает в доме у каждого из них и беседует с ними. Я считаю, это очень странным и даже не уместным обманом всех нас, граждан великого Рима и не только. Почему я и задал Вам вопрос, дорогие мои друзья, кто же такой этот еврей, что Его так почитают и слагают такие легенды о нем?

– Да, мне самому интересна эта история, – продолжил разговор претор. – Но на сколько я знаю, отец его был каменщик, и своего отрока, этого галилеянина, в будущем бродягу, он тоже учил этому ремеслу. Пока тот не вырос и не ушел из дома, странствуя по безлюдным местам, покуда не прибился к рыбакам. Отсюда у них и такая символика в виде рыбы, а якорь, – что значит место остановки, в виде гавани, и т.п. Те же, будучи невеждами и простыми людьми, приняли Его как мудреца, Царя и даже Бога, яко бы которого, по их вере, ждал еврейский народ. Этот же бродяга, прельщённый красивыми словами бедняков и всего другого сброда, стал у большинства этих оборванцев, как учитель философии и мысли об их Боге и даже самим Богом. Он, стал говорить о том, что, заботиться об обогащении всякого рода богатством и заниматься карьерным ростом, это не есть правильный образ жизни и совсем не угодно Небесам и Богу. Он стал говорить о том, что все необходимое для жизни, и так уже есть у человека. Что, не нужно заботиться о своем пропитании, и думать о будущей своей жизни. Он говорил о том, что человек и без стремления, упомянутого выше мною, может быть счастливым, если будет искать воли Бога. Он призывал продавать свои имения и делиться проданным с нищими.

– Позвольте мне перебить Вас, многоуважаемый претор, но судя из Вашего разговора, этот бродяга-еврей и он же Царь и Бог, предлагал всем жить, как плебеи пролетарии? – вмешался в разговор сенатор. – Извольте, но если не заботиться о будущем, то как растить детей, и кем они вообще вырастут?

– О, достопочтенный господин сенатор, – ответил претор, – Эти люди, следуя совету их учителя – мудреца, стараются приучать, к таким взглядам и своих детей. Более того, они живут своей общиной и помогают друг другу, считая, что нужно быть выше того греховного быта, который есть в мире.

– Так, а за что же казнили этого галилеянина-Царя-бродягу? – задал вопрос консул. – Если он таких же бродяг, как и он сам, призывал быть еще беднее, чем они есть, то, я не нахожу в этом преступления. Пускай бы жил себе дальше, ведя свой бродячий образ жизни, в нищете, среди этих рыбаков – невежд, слушая от этого отребья, что Он Царь.

– В том то и дело, благословенный господин консул, – продолжил свой рассказ претор, – что эти невежды рыбаки и всякого рода иной сброд, после разговоров с этим евреем – безумцем, стали считать одинаково равными пред Богом, как и себя, так и всех известных, почтенных граждан в Иудеи. Особенно же, это коснулось тех жрецов, которые служили их Богу. При всем этом, эта свора, внимающая этому бродяги-еврею, стали считать, что все люди, в том числе и жрецы их Бога, одинаково пред Ним грешны, и что только их Бог, может судить на сколько. Ко всему этому, этот еврейский бродяга-философ, не призывал вести войн и оказывать физического сопротивление нашим римским войскам, которые в то время находились на территории Иудеи, а жить так, как Он учит. И слушая философию этого человека, многие последовали Его учению и ожидали чуда. Чуть позже, к Его учению, стали присоединяться и некоторые образованные люди, а так же греки. И было уже хотели, на место правящего тогда в Иудеи монарха, посадить этого философа. Но возмущенные, местные жрецы их Бога, не могли этого позволить, так как их слава и накопленными ими богатства, оказались ничего не значащими, и даже в поношении пред их Богом и людьми. А, плебеи – рыбаки, оказались более свободными от богатства и славы, и таким образом, они становились равными перед их Богом, как и их жрецы, и даже более праведными. К этому времени и их образованные люди, стали находить из их вероучения и книг, что этот самый галилеянин, и есть тот самый великий мудрец, сошедшей от Бога, который должен прийти. Видя же то, что происходит в иудейском народе, местные их властители и большинство их жрецов, начали понимать, что они теряют свою власть и славу. А так же, что многие почитают этого бедного философа Богом и Царем, и что люди идут за ним, предали сего беднягу, в руки тогдашнего римского наместника Понтия Пилата, прося его о том, что бы тот его казнил, позорной смертью на кресте.

– Тогда, – продолжил свой вопрос, внимательно слушавший консул, – если судить по Вашему рассказу, многоуважаемый претор, этот, так называемый их Царь и Бог, вовсе и не преступник, и ничего достойного этой позорной казни, так и не сделал. А был предан, на эту ужасную смерть из за того, что кто то побоялся потерять свою славу и власть? О боги, какое это безумие, казнить человека только за то, что Он, говорит правду свободно!

***

Было уже около двенадцатого часа (здесь употребляется древнее еврейское и греко-римское исчисление времен). На данный момент имеется в виду восемнадцать часов вечера). Лукреция, жена Александра вела своего мужа, с которым у них недавно было бракосочетание в цеметерий (лат. coemeterium или cimiterium < др. – греч. κοιμητήριον «спальня») – «усыпальница», «кладбище», « катакомбы»), где уже скоро должно состояться общее дело, или служение, или как принято это называть современным языком литургия. Не много задержавшись с мужчинами возле костра, они вошли в катакомбы. В отличие от своего мужа Александра, Лукреция была уже состоявшейся христианкой, посещавшая литургию каждую ночь. Она знала дорогу в катакомбах, этот запутанный лабиринт как свои пять пальцев. Александр же, в отличие от своей жены, дабы узнать больше об этом новом для не просвещенных людей Божестве, решил стать готовящимся к крещению катихумени, или как сейчас говорят оглашенным. Пройдя по запутанному лабиринту минут пятнадцать, они попали в просторное помещение похожее на большой зал. Здесь с правой стороны находилось человек пятнадцать – двадцать катихумени (оглашенных), куда отделившись от своей жены, пошел Александр. Лукреция же, отделившись от Александра, пошла в левую часть огромного зала катакомб. Здесь, уже собирались так называемые верные, то есть те, кто уже крестился и решил прожить свою жизнь с Богом и для Бога.

В то время, когда катехизатор (специалист, получивший систематическое богословское образование, необходимые умения, навыки и пастырское благословение для проведения на своем уровне духовно-просветительской деятельности), разговаривал с оглашаемыми, в левом крыле зала решались бытовые дела и все что связанно с благотворительностью.

Так длилось часа два – три, пока, наконец, иерей, он же пресвитер, которого рукоположил епископ, сказал; – возлюбленные, отложим всякие дела и, встав вместе возле престола, помолимся Господу и Богу нашему, через Сына Его Иисуса Христа!

Все начали петь псалом, за ним другой, потом шли молитвы о здравии, об упокоении, молитва о власти и обижающих, а далее было зачитано Писание одного из апостолов, после чего на центр вышел человек из утвердившихся христиан, которому дано было разрешение сегодня проповедовать. После чего всех катихумени (оглашенных), иерей попросил покинуть большой просторный зал. Александр со многими другими готовящимся к крещению стали выходить в проем в виду пещеры, после чего за ними закрыли завесу из овечьих шкур. Далее их ждала еще одна комната, где они могли перекусить и дождаться оставшихся на литургии верных.

В большом же зале, откуда они только вышли, началась литургия верных, где после продолжительных молитв была зачитана над святыми дарами анафора (или Евхаристическая молитва (др. – греч. ἀναφορά – возношение) – центральная часть христианской литургии, древнейшая по своему происхождению и наиболее важная. Во время анафоры согласно воззрениям христиан происходит чудо приложения (пресуществления), хлеба и вина в Тело и Кровь Иисуса Христа (см. Евхаристия)). После чего началось причастие этими дарами и Агапа ((от др. – греч. ἀγάπη «любовь»), вечеря любви в I—V веках н. э. – вечернее или ночное собрание христиан для молитвы, причащения и вкушения пищи[1][2] с воспоминанием Иисуса Христа. Основанием этому изначально было исполнение заповеди Христа о любви, поэтому, словом αγάπη стали называть и само это собрание).