Район особого назначения. Как чиновник район с колен поднимал

Знакомьтесь, Владимир Юрьевич Малянкин – глава одного из районов Саратовской области. Человек с планом, мечтой и… вечным ощущением, что его район – это отдельная, слегка сюрреалистическая вселенная, живущая по своим законам.

Эта книга – не биография чиновника. Это сборник забавных, трогательных и невероятно жизненных историй о том, как Малянкин пытается привести вверенную ему территорию если не к процветанию, то хотя бы к стабильному чувству юмора. Здесь есть всё: борьба с бобром-диверсантом, перекрывшим стратегически важный ручей; организация фестиваля «Картофельный рай», который неожиданно посетил столичный блогер; ночные бдения над бюджетом, где доходы упорно не желают сходиться с расходами; а также диалоги с местными жителями, каждый из которых – самобытный философ и стратег.

Сможет ли Владимир Юрьевич со своей командой энтузиастов, состоящей из замглавы-прагматика, пенсионерки-активистки и молодого IT-специалиста, поднять район с колен? А главное – что на самом деле значит это «поднять»? Может быть, дело не в гигантских заводах, а в том, чтобы людям было куда сходить вечером, а коровам – не падать в рытвины на дорогах?

Ироничная, добрая и очень понятная каждому, кто знает, что такое жизнь в российской глубинке, книга о маленьких победах и большом человеческом упрямстве.

ГЛАВА ПЕРВАЯ. БОБЁР – ВРАГ ИНФРАСТРУКТУРЫ.

Идея поднять район с колен пришла к Владимиру Юрьевичу Малянкину в понедельник, в 8:30 утра. Сидела она на краешке его стола, в виде толстой папки с названием «Программа стратегического развития Мухоровского района на 2023-2025 гг.», и смотрела на него умными, блестящими от ламинирования глазами.

Владимир Юрьевич посмотрел на папку. Папка посмотрела на Владимира Юрьевича. За окном, на площади Революции, мирно клевали крошки две вороны. Район, в общем-то, уже проснулся, но подниматься с колен не спешил.

– С колен, – громко и вдумчиво произнёс вслух Малянкин, отодвигая папку и находя под ней чашку с остывшим чаем прошлой пятницы. – Интересная формулировка. А с какого бока, собственно, начинать?

Ответ пришёл через пятнадцать минут. В кабинет влетела, сбивая дыхание, Людмила Семёновна, его заместитель по ЖКХ, благоустройству и прочим непредвиденным обстоятельствам.

– Владимир Юрьевич! У нас форс-мажор! Натуральный!

– Опять трубу в Заречье прорвало? – устало спросил Малянкин, мысленно прощаясь с графиком на день.

– Хуже! – Людмила Семёновна сделала драматическую паузу, достойную местного драмкружка, который репетировал в подвале их же администрации. – Бобёр плотину построил. На Червяковском ручье. Всё подтопило. Подъезд к «Мухоровохлебу» отрезал. Их фура с мукой уже шесть часов на въезде стоит, шофёр в кабине, по слухам, уже игру в «Сапёра» до «эксперта» прошёл.

Владимир Юрьевич минуту молча смотрел в окно, где одна из ворон пыталась унести в клюве окурок. «Бобёр. Враг инфраструктуры. Ну конечно. С чего же ещё начинать подъём, как не с борьбы с вредителем из отряда грызунов».

Операция «Переселение», как тут же окрестил её Владимир Юрьевич, началась в 11:00. К ручью выдвинулся целый десант: егерь Степаныч с сеткой и странным арканом, два работника коммунальной службы в болотных сапогах, школьник Коля (сын егеря, отвечал за фотоотчёт для соцсетей) и сам Малянкин, в старой куртке и резиновых сапогах, доставшихся ему ещё от предшественника.

Бобёр, которого тут же назвали Юричем (в честь заместителя по строительству, тоже любившего масштабные проекты без сметы), оказался не просто зверем, а зверем с характером. И с прекрасным инженерным чутьём. Его плотина была шедевром природного зодчества – прочная, косая, с аккуратным водосбросом.

– Ловить его – последнее дело, – мрачно сказал Степаныч, осматривая творение. – Он краснокнижный, наверное. Или просто наглый. Смотрите, как устроился.

Юрич действительно устроился с комфортом. Сидел на своём хатке, смотрел на суетящихся людей умными, бусинковыми глазами и явно считал их досадной помехой в градостроительной деятельности.

Первая попытка – уговорить. Владимир Юрьевич, привыкший вести переговоры с депутатами и поставщиками топлива, вышел на берег.

– Юрич, – начал он, подобрав официально-деловую интонацию. – Твоя деятельность парализовала работу важного социально-экономического объекта. Предлагаю тебе альтернативную площадку для реализации твоих гидротехнических проектов. Вниз по течению, километрах в двух. Там и ивняк сочнее.

Бобёр громко шлёпнул хвостом по воде. Это было самое недвусмысленное «нет» за всю карьеру Малянкина.

Вторая попытка – операция «Тихое переселение» с помощью сетки – провалилась, когда Юрич с громким всплеском нырнул и всплыл уже за спиной у егеря, чуть не сбив того с ног.

К полудню на месте событий собралась добрая половина села Червяково. Привезли термосы с чаем, бутерброды. Баба Глаша из ближайшего дома вынесла даже старый патефон. Обстановка накалилась до состояния народного гулянья.

– Владимир Юрьевич! – крикнул кто-то из толпы. – Может, фестиваль сделаем? «Бобровые вечёрки»? Гостей привлечём!

Малянкин смотрел на хвостатого саботажника, на смеющихся людей, на безнадёжно застрявшую вдалеке фуру с мукой. И вдруг понял. Вот она, первая точка приложения сил. Не гигантский завод, не федеральная трасса. Бобёр. Потому что если он не может решить проблему с одним грызуном-инженером, то о каком «стратегическом развитии» вообще речь?

Решение, как это часто бывает, пришло неожиданное и простое. Его подсказал тот самый водитель фуры, который, наконец, догуляв до «эксперта», пришёл посмотреть на причину своих бед.

– Да чё его ловить-то, – хрипло произнёс он, глядя на плотину. – Он же трудяга. Ему не дом нужен, ему дело. Дайте ему дело в другом месте!

И Владимир Юрьевич осенило.

– Степаныч! – скомандовал он. – Где у нас та самая канава, что всё время размывает дорогу на выезде к трассе?

– Да в Покатиловском овраге… А… – у егеря тоже загорелись глаза.

Через час, под дружные советы всей толпы, работники ЖКХ аккуратно, бревнышко за бревнышком, разобрали часть плотины, сделав аккуратный проход для воды. Движение по ручью восстановилось. А самое главное – в Покатиловский овраг, к той самой размытой канаве, свезли целую кучу свежего ивняка, спиленного на безопасном расстоянии от ручья. Настоящий строительный набор для бобра-прораба.

Юрича никто не гнал. Просто его старый проект был аккуратно демонтирован, а рядом развернули новую, перспективную площадку. К вечеру, когда народ стал расходиться, разведчик-бобёр уже вовсю изучал новое место, поглядывая на сочные прутья.

Фура с мукой, наконец, доехала до «Мухоровохлеба». Дорога была свободна. А Владимир Юрьевич Малянкин, снимая грязные сапоги у крыльца администрации, поймал себя на мысли, что сегодня он сделал самое важное. Он не победил бобра. Он дал ему работу. И, кажется, именно с этого и начинается настоящий подъём. Когда даже природные вредители начинают работать на благо района.

Он зашёл в кабинет. Папка «Стратегического развития» всё так же смотрела на него с укором. Малянкин улыбнулся, достал блокнот и написал первую строчку своего реального плана:

«Пункт 1. Решить кадровый вопрос с Юричем. Закрепить за ним участок работ в Покатиловском овраге. Рассмотреть вопрос о поощрении (именная плотина? корзина ивы?»

С колен подниматься оказалось проще, если знать, кого и куда нужно пристроить. Хотя бы и бобра.

ГЛАВА ВТОРАЯ. КАРТОФЕЛЬНЫЙ РАЙ, ИЛИ ИДЕЯ НА МИЛЛИОН.

Мысль о картофельном фестивале пришла к Малянкину не во время стратегического планирования, а в магазине «У дяди Васи», на полке с крупами. Он стоял, выбирая между гречкой «Ядрица» и «Продэксим», и услышал диалог двух пенсионерок у прилавка.

– А у меня, Маш, нынче картошка – загляденье! Сорт «Синеглазка», батюшки мои, рассыпчатая, как пух! Всю зиму ели, теперь соседям раздаю.

– Да что твоя «Синеглазка»! – парировала вторая, хлопая ладонью по прилавку. – У меня «Ред Скарлет» – и в супе красная, и жарится, как в ресторане! Внук говорит: «Баб, у тебя фьюжн какой-то!»

«Фьюжн», – мысленно повторил Малянкин. И тут его осенило. Как гром среди ясного неба, пусть и слегка запылённого из-за проезжавшего мимо КамАЗа.

У них же тут под ногами – целая гастрономическая вселенная! Не поднять, а literally выкопать район с колен!

В кабинете идею встретили с тишиной, которая бывает громче любого совещания. Зам по экономике, Аркадий Павлович, скептически щёлкнул ручкой.

– Владимир Юрьевич, фестиваль… Это же расходы. Призы, сцена, звук. А отдача? Картошка она и в Африке картошка. Не фонтан.

– Аркадий Павлович, – сказал Малянкин, и в его голосе зазвучали ноты, знакомые по переговорам с бобром. – Вы в курсе, сколько сортов картофеля выведено в мире? Более четырёх тысяч! У нас в районе выращивают минимум двадцать. Это не овощ, это – культурный код! Мы сделаем не фестиваль, а… картофельное возрождение!

Людмила Семёновна, та самая, что с бобром, загорелась сразу.

– Я за! У меня рецепт драников от бабушки – их после таких драников все остальные как оладьи кажутся! И сцену можно из тюков соломы сделать! Экологично!

Так родился «Первый районный фестиваль картофельного разнообразия «Картофельный Рай». С лозунгом: «От картошки до фри – одна любовь!»

Подготовка напоминала то ли военную операцию, то ли народное ополчение.

Баба Глаша из Червяково возглавила номинацию «Лучшее картофельное пюре» (секрет, по слухам, был в топлёном масле и капле отчаяния от советского дефицита).

Местный поэт-неудачник, Игорь Валерьевич (работавший инспектором в ветстанции), сочинил гимн: «О картофель, ты наш вторых хлеб, без тебя и обед не в обед…»

Школьники на уроках технологии мастерили картофельные талисманы – «Картофелины удачи» с нарисованными лицами.

А сам Малянкин лично обзванивал глав крестьянских хозяйств, уговаривая привезти не просто мешки, а целые экспозиции. «Представьте, Василий Иваныч, ваш «Жуковский ранний» на красной бархатной подушке! Это же вам не на рынке торговать!»

Главной головной болью стала номинация «Картофельная скульптура». За неделю до фестиваля в кабинет ворвался, запахший пластилином и отчаянием, учитель ИЗО местной школы.

– Владимир Юрьевич! Катастрофа! Композиция «Памятник неизвестному картофелю» раскисла! На улице же плюс двадцать! Она превращается в… в биомассу!

Пришлось срочно переносить «творческую зону» в подвал районной бани, где было прохладно. Теперь там, среди веников и котлов, юные Микеланджело ваяли из клубней подобия местной церкви и профиль самого Малянкина (что Владимир Юрьевич, увидев, счёл несколько преждевременным).

И вот – день Икс. Площадь Революции, которую обычно украшал лишь покосившийся флагшток, не узнать. Павки с пирожками и квасом, самодельная сцена из соломенных тюков (Людмила Семёновна торжествовала), и повсюду – картофель. В мешках, в корзинах, в виде пюре в пластиковых стаканчиках. Запах стоял – дразнящий, земляной, праздничный.

Народ повалил, как на премьеру единственного в районе кинотеатра в 90-е. Жюри, в составе которого были сам Малянкин, почётный агроном района и та самая пенсионерка-«Синеглазка», едва успевало пробовать.

И тут случилось нечто. К микрофону на сцене протиснулся щуплый молодой человек в очках, с огромной камерой на шее.

– Здравствуйте, – сказал он голосом, привыкшим говорить в объектив. – Меня зовут Антон, я веду блог «Глубинка LIVE». Приехал посмотреть на… э-э-э… картофельный перформанс. Можно я пройду?

Малянкин, уже изрядно уставший, но счастливый, махнул рукой: «Разумеется! Все гости!» Он думал, что парень снимет пару кадров и уедет.

Антон же погрузился в фестиваль, как в этнографическую экспедицию. Он снимал ВСЁ. Бабку Глашу, колдующую над сковородой. Драники размером с колесо от «Жигулей». Картофельную церковь в подвале бани. И, конечно, торжественную речь Малянкина, который, поймав кураж, сравнил картофель с алмазом, который нужно лишь отмыть от земли.

Вечером, когда площадь опустела, а уборкой командовал всё тот же неугомонный Юрич-бобёр (подбирая оброненные соломинки для будущей хатки), Аркадий Павлович подошёл к Малянкину.

– Ну что, Владимир Юрьевич, «фьюжн» ваш состоялся. Двести человек, может, было. Расходы – тридцать семь тысяч. Доходы от продажи пирожков – четыре с половиной. Бюджет, как говорится, плачет.

– Аркадий Павлович, – устало улыбнулся Малянкин. – Мы же не деньги считали. Мы… событие делали.

Он ошибался. Счёт пришёл позже. Через три дня Игорь Валерьевич, поэт-ветинспектор, вбежал в кабинет с криком: «Владимир Юрьевич! Мы в трендах!»

Оказалось, блогер Антон выложил двадцатиминутный ролик под названием: «КАРТОФЕЛЬНЫЙ ГУРУ ИЗ ГЛУШИ. Как глава района устраивает продовольственный ренессанс».

Ролик набрал двести тысяч просмотров за сутки. Комментарии: «Где это?! Хочу таких драников!», «Какой кайф! Настоящая Россия!», «Предлагаю номинировать этого Малянкина на „Шеф-повара“!».

Телефон в администрации затрещал. Звонили из областной газеты, с регионального ТВ. Один предприимчивый московский фуд-блогер даже спросил, можно ли купить «ту самую Синеглазку» с доставкой.

Малянкин сидел в кабинете, смотрел на экран, где его усатое лицо улыбалось с фона картофельных гор, и чувствовал странное ощущение. Это была не слава. Это было что-то другое. Уважение. Да, пожалуй, так. К нему, к его драникам, к его райцентру, где даже картошка умеет быть гордостью.

Он взял тот самый блокнот с планом и дописал под пунктом про бобра:

«Пункт 2. Картофель – не просто корнеплод, а брэнд. Вывести на федеральный уровень. Подумать над сувенирной продукцией: магниты „Обнимашки с картошкой“, футболки „I ❤ Мухоровскую Синеглазку“. Аркадию Павловичу поручить просчитать экономику „гастротуризма“».

А потом он посмотрел в окно, где уже темнело, и подумал о следующем шаге. Картошкой люди наелись, а душа… душа просила танцев. Но это уже была совсем другая история. Пока же район тихо, но уверенно отряхивал колени. И пахло это отряхивание очень аппетитно.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ. БИТВА НА ДОЩЕЧКАХ, ИЛИ КАК ПОСТРОИТЬ МОСТ МЕЖДУ ПОКОЛЕНИЯМИ.

После картофельного бума в райцентре воцарилась странная атмосфера. Люди на улицах стали узнавать Малянкина, кивали с уважением: «Здрасьте, Владимир Юрьевич! А картошечка-то нынче что надо!». Но вместе с этим подспудным чувством гордости пришло и новое осознание. Как говаривала та же баба Глаша, набивая драники: «Народу-то собралось – тьма! И все счастливые. А завтра что? Опять по своим углам?»

И правда. Молодёжь, которая помогала с организацией, после фестиваля снова тусила у единственного работающего фонаря на площади, слушая музыку из динамика телефона. А старшее поколение, пообщавшись, расходилось по домам – телевизоры смотреть. Мостика между ними не было. Вернее, он был, но старый, деревянный и давно сгнивший – в прямом и переносном смысле.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.