Время Анны Комниной

Сердце Комнены, или Судьба византийской принцессы

Византийская принцесса Анна Комнина (1083–1153/54), дочь императора Алексея I (1081–1118), вряд ли нуждается в специальном представлении читателям. Как писал в свое время Я. Н. Любарский – переводчик и исследователь творчества принцессы, Анна Комнина появилась на свет 1 или 2 декабря 1083 года, в тот момент, когда ее отец вернулся в Константинополь после долгожданной победы, одержанной над норманнами под Касторией[28]. Мать Анны, императрица Ирина Дукена почувствовала родовые схватки еще в последние дни ноября, но, как отмечал Шарль Диль, она твердо заявила своей свекрови, властной Анне Далассине (1025/30–1101/02), что не родит ребенка до тех пор, пока не вернется в столицу император Алексей[29]. Принцесса Анна родилась в особой порфировой палате Большого Дворца, где рожали все царствующие византийские императрицы. Анна Комнина оставила яркие воспоминания о своей властолюбивой бабушке, которая управляла империей в 1080-е годы, в тот период, когда император Алексей воевал с норманнами и печенегами. Анна писала: «Ведь моя бабушка была настолько искусна в своих действиях, с такой ловкостью упорядочивала и устраивала государственные дела, что могла бы управлять не только ромейской державой, но и всеми другими царствами подлунного мира. Она обладала большим опытом; познав природу многих вещей, видела истоки и результаты, как начинается и во что выливается всякое событие, понимала причину гибели и расцвета. Она умела быстро принимать нужное решение и уверенно достигать цели… И в прежнее время, будучи еще молодой женщиной, она являла собой поистине чудо, ибо в юные годы обладала умом седовласого старца. Люди, имеющие глаза, чтобы видеть, по самому ее облику могли догадаться о присущих ей добродетелях и чувстве собственного достоинства».

[Τοσαύτη γὰρ ἡ ἐμὴ μάμμη περὶ τὰ πράγματα δεξιωτάτη καὶ τάξαι καὶ καταστήσασθαι πολιτείαν εὐμήχανος, ὥστε μὴ μόνον τὴν Ῥωμαίων ἀρχὴν διοικεῖν δύνασθαι, ἀλλὰ καὶ πᾶσαν τὴν ὁπουδήποτε βασιλείαν, ὁπόσην ἥλιος ἐφορᾷ. Πολύπειρός τε γὰρ ἦν καὶ πολλῶν πραγμάτων ἐγίνωσκε φύσεις, καὶ ὅπως ἄρχεται καὶ εἰς ὃ καταντήσειεν ἕκαστον ἐξηπίστατο, καὶ τίνα μὲν τίνων εἰσὶν ἀναιρετικά, τίνα δὲ μᾶλλον ἐπιρρώννυσιν ἕτερα, ὀξυτάτη τε τὸ δέον καταμαθεῖν καὶ μετὰ ἀσφαλείας καταπρᾶξαι δεινή… Ὁ δὲ κατόπιν χρόνος καὶ ὁπόταν ἐκείνη ταῖς νεωτέραις συνεξητάζετο γυναιξί, θαῦμα ἄντικρυς ἦν πολιὸν ἐν νεαρᾷ ἡλικίᾳ ἐπιδεικνυμένη φρόνημα. Καὶ παρεῖχεν ἐξ αὐτῆς ὄψεως τῷ βουλομένῳ καταθρεῖν τὴν ἐνοῦσαν αὐτῇ ἀρετὴν ὁμοῦ καὶ ἐμβρίθειαν][30].

Чувство собственного достоинства, чувство чести культивировалось в кругах византийской военной аристократии, которая выводила на историческую арену независимых и влиятельных женщин, подобных Анне Далассине и самой Анне Комниной. Бернард Лейб, переводчик «Алексиады» на французский язык и автор критического издания греческого текста этого сочинения, перевел выражение «τὴν ἐνοῦσαν αὐτῇ ἀρετὴν ὁμοῦ καὶ ἐμβρίθειαν» как «la vertu qui régnait en elle ainsi que sa pondération» – «добродетель, которая царствовала в ней, а также ее уравновешенность»[31], что представляет собой известную банализацию идеи Анны Комниной. Как писал современник Анны Далассины полководец Катакалон Кекавмен, император должен обладать четырьмя добродетелями: мужеством духа, справедливостью, целомудрием и мудростью[32]. По верному замечанию Г. Г. Литаврина, учение о четырех добродетелях было известно в Византии благодаря влиянию античной философии, в частности, в византийской литературе подобные добродетели приписывались императорам-воинам – Никифору II Фоке (963–969) и Иоанну I Цимисхию (969–976)[33]. Эти добродетели вполне укладываются в понятие чувства собственного достоинства, однако, учитывая, что Анна Далассина фактически, в соответствии с хрисовулом своего сына, являлась правящей императрицей, мы можем допустить, что Анна Комнина стремилась подчеркнуть, что ее бабушка обладала именно царскими качествами, что вполне согласуется с ее апологией Анны Далассины как правительницы империи ромеев.

Как рассказывала Анна Комнина, ее мать императрица Ирина Дукена впоследствии, вероятно, многому научилась у свекрови и стала играть важную роль как при дворе, так и при своем супруге императоре Алексее в последние годы его царствования. Анна Комнина описывала свою мать следующим образом: «Она была подобна стройному, вечноцветующему побегу, части и члены ее тела гармонировали друг с другом, расширяясь и сужаясь, где нужно. Приятно было смотреть на Ирину и слушать ее речи, и поистине нельзя было насытить слух звучанием ее голоса, а взор ее видом. Лицо ее излучало лунный свет; оно не было совершенно круглым, как у ассирийских женщин, не имело удлиненной формы как у скифянок, а лишь немного отступало от идеальной формы круга. По щекам ее расстилался луг, и даже тем, кто смотрел на нее издали, он казался усеянным розами. Голубые глаза Ирины смотрели с приятностью и вместе с тем грозно, приятностью и красотой они привлекали взоры смотрящих, а таившаяся в них угроза заставляла закрывать глаза, и тот, кто взирал на Ирину, не мог ни отвернуться, ни продолжать смотреть на нее. Я не знаю, существовала ли на самом деле воспетая древними поэтами и писателями Афина, но мне часто приходится слышать, как передают и повторяют следующее: не был бы далек от истины тот, кто назвал бы в то время императрицу Афиной, которая явилась в человеческом обличьи или упала с неба, окруженная небесным сиянием и ослепительным блеском».

[Ἀνίστατο μὲν γὰρ καθάπερ τι ἔρνος ὄρθιον καὶ ἀειθαλὲς συμμέτρως καὶ πλατυνομένη καὶ στενουμένη καταλλήλως ἑκασταχοῦ τῶν μελῶν καὶ μερῶν. Καὶ ἐπέραστος μὲν ἰδεῖν, ἐπέραστος δὲ ἀκοῦσαι καὶ ὄψεώς τε καὶ ἀκοῆς ἀκόρεστον ὡς ὄντως ἄκουσμά τε καὶ θέαμα. Αὐτὸ μὲν γὰρ τὸ πρόσωπον σελήνης μὲν ἀπέστιλβε φέγγος, οὐ μὴν εἰς κύκλον ἀκριβῆ διαπέπλαστο κατὰ τὰς Ἀσσυρίους γυναῖκας οὐδ’ ἄλλως ἐξεμηκύνετο κατὰ τὰς Σκυθίδας, ἀλλ’ ὑπεχαλᾶτο μικρόν πως τῆς ἀκριβείας τοῦ κύκλου. Ἀνεπέπτατο δὲ αὐτῆς ὁ λειμὼν ἀπὸ τῶν παρειῶν καὶ τὴν ῥοδωνιὰν καὶ τοῖς πόρρω προὐβάλλετο. Ὄμμα δὲ χαροπὸν καὶ σὺν ἡδονῇ φοβερὸν ἐνητένιζεν, ὡς τῶν ὁρώντων τὰ ὄμματα τῇ μὲν ἡδονῇ καὶ τῷ κάλλει ἕλκειν πρὸς ἑαυτήν, τῷ δὲ φόβῳ μύειν καταναγκάζειν οὐκ ἐχόντων ὅπως ἀποβλέψωνται ἢ ὅπως ἂν ἀποκρύψωνται. Καὶ εἰ μέν τις ἦν Ἀθηνᾶ τοῖς πρῴην ἐφευρημένη ποιηταῖς τε καὶ συγγραφεῦσιν, οὐκ οἶδα ἔγωγε· μῦθον δὲ ταύτην ἀκούω περιφερόμενον καὶ περισυρόμενον· τὴν δὲ βασιλίδα ταύτην Ἀθηνᾶν εἴ τις εἶπεν ἐν τοῖς τότε χρόνοις φανεῖσαν τῷ ἀνθρωπίνῳ βίῳ ἢ καταρραγεῖσαν ἐξ οὐρανοῦ μετά τινος οὐρανίας αἴγλης καὶ ἀπροσίτου μαρμαρυγῆς, οὐκ ἂν ἐξήμαρτε τοῦ εἰκότος][34].

Анна Комнина подчеркивает, что ее мать затмевала даже ассириянок, т. е. арабок и скифянок, в данном контексте – печенежских или сельджукских красавиц, которые, по всей вероятности, считались в Византии XII века эталоном женской красоты. Анна Комнина доходит до того, что называет мать воплотившейся Афиной – богиней мудрости, ратного дела и целомудрия. Даже если допустить известное преувеличение, допущенное любящей дочерью при описании собственной матери, то очевидно, что императрица Ирина была чрезвычайно яркой и привлекательной женщиной, изящество и грациозность которой в сочетании с твердым характером в итоге покорили сердце императора Алексея, потушили в нем пламя страсти к ослепительной сопернице Ирины, которая годами снедала василевса. Но об этой сопернице мы еще поговорим при более удобном случае.

Семья Комнинов принадлежала к византийской военной аристократии. Много веков спустя после того, как Комнины пришли к власти в Византийской империи, император Иоанн VI Кантакузин (1347–1354) упоминал «Комниновы поля» (Κομνηνῆς λειμῶνας) в окрестностях Адрианополя[35], которые могли быть родиной династии. Первыми известными представителями этой семьи стали Исаак Комнин, родившийся около 935–940 года, и сын Исаака, Мануил Эротик Комнин († ок. 1020), стратиг императора Василия II, оборонявший Никею от войск мятежника Варды Склира в 979 году[36]. Никифор Комнин, вероятно, младший брат Мануила Эротика, воевал в Армении и был ослеплен по приказу императора Константина VIII (1025–1028). В первой половине XI века Комнины превратились в могущественное семейство, принадлежавшее к высшей военной аристократии Малой Азии. Земельные владения Комнинов раскинулись на широких просторах Пафлагонии. Замки Комнинов, по-видимому, были сконцентрированы в районе Кастамона. Сын Мануила Эротика, талантливый военачальник Исаак Комнин, командующий восточной армией, поднял восстание против центральной власти в 1057 году, разгромил правительственные войска в битве при Петрое 20 августа 1057 года и захватил Константинополь. Однако через два года император Исаак I, разбивший венгров и печенегов на Дунае, о чем образно и ярко рассказала Анна Комнина[37], заболел и, по невыясненным до конца причинам, отрекся от престола[38].

Император Исаак Комнин передал власть жене – императрице Екатерине Болгарской, дочери болгарского царя Ивана Владислава (1015–1018), и Константину Дуке. Вскоре императрица Екатерина была лишена регентства и отстранена от управления империей Дуками. У Исаака I был брат по имени Иоанн, женатый на знатной аристократке, дочери катепана Италии Константина Далассина по имени Анна. У Иоанна Комнина и Анны Далассины родилось восемь человек детей, среди которых был будущий император Алексей Комнин. Напрасно Анна Далассина в декабре 1059 года уговаривала мужа принять бразды правления после отречения брата. По неизвестным в полной мере причинам Иоанн проявил смирение и отказался от порфиры. Возможно, он не хотел идти против воли старшего брата и становиться конкурентом императрице Екатерине, а когда Екатерина была отстранена Дуками, было уже слишком поздно что-либо предпринимать. Престол отдали сенатору Константину Дуке, а Иоанн Комнин отошел в тень. 12 июля 1067 года он умер. С тех пор Анна Далассина, оставшись в полном одиночестве, воспитывала восьмерых детей. Старший сын Иоанна Комнина и Анны Далассины, молодой военначальник Мануил Комнин верой и правдой служил империи, воюя с сельджуками, и скончался в 1070 году во время похода в Вифинии.

Император Исаак I Комнин. Золотой гистаменон

Анна Далассина не приняла переворот 1071–1072 годов, в результате которого Дуки разбили войска, преданные Роману Диогену, а затем захватили и ослепили императора. Против Анны Далассины состряпали обвинение в том, что она тайно поддерживала переписку с Романом Диогеном после его освобождения из сельджукского плена. Анну судили, но она заставила уважать себя мужественным поведением в суде. Как рассказывает Никифор Вриенний, Анна Далассина выхватила из-под хламиды и сжала в руке икону Судии всяческих, и указывая на Христа, смело бросила в лицо судьям: «Здесь предстоит теперь мой и ваш Судия. Взирая на Него, вынесите приговор, достойный Судии, ведающего тайники сердца»[39]. Весьма показательно, что в повествовании Шарля Диля икона Христа Судии всяческих (τοῦ πάντων Δικαστοῦ), послужившая Анне Далассине оружием убеждения византийских судей, вдруг превращается в распятие (un cricifix)[40]. Как элемент римо-католического благочестия распятие неизменно присутствовало в судах во Франции до знаменитого закона 1905 года об отделении Церкви от государства. Поэтому французский историк допускает известный анахронизм, забывая о том, что религиозное сознание византийцев было пропитано богословием иконы. Образ Христа – Судии всяческих принадлежит к достаточно распространенному типу византийской иконографии Спасителя, поздний вариант которого известен, в частности, благодаря византийской иконе Христа Неумытного Судии на троне, датированной XV веком, из Кастории.

Судебный процесс, напоминавший, по словам Никифора Вриенния, судилище Каиафы, окончился ссылкой Анны Далассины на Принцевы острова. Противостояние Анны семейству Дук, смерть родных, свержение Романа Диогена, наконец опала и ссылка выковали характер этой знатной деспины – властный и непримиримый. Анне Далассине еще суждено будет проявить себя как в грозные дни комниновского переворота в марте-апреле 1081 года, так и после него, когда преданный сын на долгие годы передаст матушке бразды гражданского управления Византийской империей[41]. К тому моменту, когда подросли Исаак и Алексей, младшие сыновья Анны Далассины, у аристократической военной партии, к которой принадлежали кланы Комнинов и Далассинов, появилась надежда на отстранение семейства Дук и возвращение политического влияния военной знати. Как полагал Шарль Диль, Анна Далассина активно поощряла военную карьеру своих сыновей, мечтая о реванше и захвате власти. В частности, возможно, что именно Анна стояла за стремлением своего сына Алексея отправиться в действующую армию весной 1071 года. Уже через два года, в 1073 году, новый император, безвольный и вялый Михаил VII Дука Парапинак (1071–1078) назначил Исаака и Алексея архонтами в полевую армию, действующую на Востоке против сельджуков. Оба брата вскоре стали чрезвычайно популярны в войсках. Исаак был направлен в Антиохию, дабы управлять этим важнейшим византийским стратегическим центром в Сирии. Алексей вскоре получил задачу подавить мятеж норманнских рыцарей во главе с наемником Русселем де Байолем, который служил Роману Диогену, а после его гибели задумал отложиться от империи и создать собственное княжество в районе Анкиры. Возможно, император Михаил надеялся, что молодой Алексей «свернет себе шею», приняв это назначение, и потому мать отговаривала сына. Однако Алексей не привык отступать и доверился доблести своих солдат, что, в итоге, принесло ему победу и императорскую порфиру.

Христос Неумытный Судия. Икона XV века из собрания музея Кастории

На протяжении нескольких лет, до 1087 года, маленькая внучка Анны Далассины оставалась единственной наследницей императора Алексея, и в силу данного обстоятельства в младенческом возрасте она была обручена с кесарем Константином Дукой – юным сыном императрицы Марии Аланской (1053–1103) и императора Михаила VII Дуки Парапинака (1071–1078). Военный переворот, приведший к власти храброго доместика схол Алексея Комнина в апреле 1081 года, был подготовлен рядом дворцовых интриг, одной из которых стало усыновление императрицей Марией Аланской Алексея Комнина, состоявшееся несмотря на то, что Мария была всего лишь на семь лет старше своего приемного ребенка. Это усыновление позволило Алексею получить беспрепятственный доступ во дворец в период, предшествовавший перевороту.

Христос благословляет императора Алексея I Комнина. Миниатюра рукописи из собрания Афинского колледжа, XIII–XIV вв.

Красавица Мария Аланская – дочь грузинского царя Баграта IV Куропалата и племянница аланского царя Дургулеля Великого, после свержения своего первого мужа императора Михаила VII в 1078 году вышла замуж за узурпатора Никифора III Вотаниата (1078–1081) – старика, которому перевалило за семьдесят лет, чтобы сохранить права на престол за своим маленьким сыном. Этот брак навлек на Никифора III формальное отлучение от Церкви, произнесенное властолюбивым папой Григорием VII на Римском Соборе в ноябре 1078 года. Усыновление Марией Аланской Алексея Комнина породило при византийском дворе упорные слухи о наличии между ними романтических отношений. Дуки опасались, что Анна Далассина, которая ненавидела все семейство императрицы Ирины со времен свержения Романа IV Диогена, планирует развести своего сына с Ириной и организовать его брак с Марией Аланской. Об этом нам прямо сообщает Анна Комнина[42]. Шарль Диль и Фердинанд Шаландон заходили в своих предположениях столь далеко, что намекали на стремление честолюбивой императрицы Марии играть при будущем императоре Алексее такую же драматическую роль, какую в далеком 969 году сыграла при императоре Иоанне I Цимисхии (969–976) императрица Феофано[43]. Вполне возможно, что подобные слухи имели под собой реальную почву, хотя очевидным фактом представляется также и то, что между Марией и Алексеем был заключен своего рода пакт о престолонаследии. Исходя из этого пакта, своеобразной платой Алексея Комнина за участие императрицы Марии в перевороте против своего второго мужа должно было стать сохранение в будущем за сыном Марии Константином Дукой титула наследника престола. Следствием подобного пакта стало то, что император Алексей Комнин после переворота оставил императрицу Марию Аланскую в Большом Дворце, в ее прежних покоях, а собственную жену Ирину поселил в отдельном флигеле, а также то, что порфирородная дочь императора Алексея принцесса Анна Комнина была обручена с сыном императрицы Марии Аланской.

Однако политический пакт между Марией и Алексеем вполне мог стать продолжением их романтической связи. Принцесса Анна Комнина, отданная на воспитание ко двору императрицы Марии после обручения с Константином Дукой, оставила на страницах «Алексиады» яркое описание императрицы Марии Аланской – неземной красавицы, уподобляя свою прекрасную воспитательницу ожившей статуе, затмевавшей шедевры Фидия. Активная роль, сыгранная Марией Аланской в перевороте 1081 года, говорит о том, что необыкновенная внешняя красота сочеталась у этой императрицы с личной храбростью и известной долей авантюризма, делавшими племянницу Дургулеля Великого достойной наследницей древней сарматской царицы Амаги и меотской царицы Тиргатао[44].

К сожалению, Анне Комниной было суждено недолго наслаждаться титулом невесты наследника престола при дворе императрицы Марии Аланской. В сентябре 1087 года у императора Алексея и императрицы Ирины Дукены родился сын Иоанн – младший брат Анны. Вскоре император Алексей запретил кесарю Константину Дуке носить красные сапоги – знак императорского сана, а затем отослал из дворца и его мать Марию Аланскую, которая удалилась в Манганский монастырь. Маленький Иоанн Комнин был объявлен новым наследником, что же касается Константина – жениха Анны Комниной, – несчастный юноша скончался в 1095 году. Вполне возможно, что детская психика Анны еще могла бы смириться с потерей прав на престол, если бы этому обстоятельству не сопутствовала опала Марии Аланской и скорая кончина жениха. С течением времени боль от расставания с прекрасной воспитательницей и юным женихом трансформировалась в душе юной принцессы в жгучую ненависть к младшему брату, который своим появлением на свет не только отнял у нее права на престол империи ромеев, но и разрушил уютный уклад жизни, сопровождавший принцессу в раннем детстве. Эта ненависть не только не утихла после замужества Анны Комниной, в 1097 году выданной за кесаря Никифора Вриенния, но со временем превратилась в твердую решимость бороться за престол. Эта решимость грозно и неумолимо проявилась в смертный час императора Алексея Комнина и в последующие за ним драматические недели в августе-сентябре 1118 года. Тридцать лет спустя Анна Комнина, которой уже перевалило далеко за шестьдесят, которая давно пережила как ненавистного брата, так и любимого мужа, под сенью сводов монастыря Богородицы Благодатной «Кехаритомени» продолжала изливать свою боль и жалобы на несправедливость судьбы на страницах «Алексиады».

Из подробного рассказа Никиты Хониата[45] нам известно, что Анна Комнина, опираясь на поддержку матери, императрицы Ирины Дукены, пыталась добиться у умирающего отца согласия на передачу престола своему мужу Никифору Вриеннию. Но император Алексей, будучи на смертном одре, сумел незаметно вручить императорский перстень сыну. Овладев перстнем, Иоанн Комнин – вероятно, также по наущению отца – немедленно занял Большой дворец, где и был провозглашен императором. Это событие произошло с формальной точки зрения еще при жизни Алексея. Ирина открыто обвинила в коварстве умирающего супруга, который и так лгал ей на протяжении всей жизни, а Анна Комнина считала теперь брата похитителем императорской порфиры не только в силу его рождения, но и в буквальном смысле этого слова. Император Алексей Комнин скончался 15 августа 1118 года, в праздник Успения Пресвятой Богородицы.