Пацанячьи истории 3. Приватизация

Глава 1

Отстояв час в очереди в домоуправлении, где Сбербанку было выделено помещение для выдачи приватизационных чеков, Серафима Синичкина зашла в кабинет. В комнате было три стола, за которыми выдавались чеки. Опустившись на пустой стул перед одним из столов, Синичкина принялась копаться в сумке, ища паспорт.

– Сколько можно копаться? – злобно спросила ее выдававшая ваучеры сотрудница Сбербанка. – Не могли в очереди подготовиться? Нам нужно сегодня сотню чеков выдать, а вы задерживаете. Нам что, их обратно в сберкассу везти сдавать?!

– Не знаю, куда он запропастился, – принялась оправдываться Серафима. – Вот он, – радостно сказала она, вытащив паспорт из сумки.

– Двадцать пять рублей готовьте.

– Двадцать пять рублей, так много. За что?

– Приватизационный сбор, женщина.

Серафима Станиславовна никак еще не могла привыкнуть к новым ценам. Со вздохом библиотекарша вынула из кошелька сиреневую бумажку с Лениным, которая всю ее сознательную жизнь составляла больше четверти от месячной зарплаты. За прошедший год не менявшиеся раньше десятилетия цены и зарплаты выросли в десятки раз. Теперь Синичкина получала три тысячи рублей в месяц, но купить на них можно было гораздо меньше, чем раньше на девяносто.

– Инна Синичкина ваша дочь?

– Да.

– Почему она чек не получает? До конца декабря, наверное, выдавать будем, а потом все – пролетит ваша дочь.

– Она в Москву уехала, – горестно сказала Серафима, которой Инна только несколько раз звонила в библиотеку по межгороду и писала редкие письма. – А там разве получить нельзя?

– Если она там не прописана, а прописана здесь, как она получит? – то ли спросила, то ли утвердила выдававшая чеки женщина. – Территориальная комиссия подает нам списки, а мы им потом сдаем корешки от чеков с фамилиями тех, кого мы оваучерезировали. Пускай приезжает, а то две «Волги» не достанутся.

– А что, правда, две машины на него можно будет купить? – спросила библиотекарша, вертя в руках только что полученный ваучер.

– Три, наше правительство никогда не врет. Коммунизм обещали – построили, каждому человеку отдельную квартиру обещали – выдали.

– А я в том году получила, – скромно улыбнувшись, произнесла Серафима Станиславовна.

Ее слова взбесили сотрудницу Сбербанка, и она скрипучим голосом крикнула:

– Следующий!

Синичкина вышла из домоуправления, в ее советском паспорте синел оттиск штемпеля о выдаче приватизационного чека. Тротуары были припорошены снегом. Она направилась к расположенной неподалеку девятиэтажке, где она получила однокомнатную квартиру. Этот микрорайон назывался «Химический 2» и состоял из новых домов, построенных по программе «Жилье-2000». Находился он рядом со старым «Химическим» на бывшем пустыре. Квартира была хорошая: просторная, современной планировки, с большой кухней, не то что клетушки в «хрущевках» и «брежневках». Можно было жить и радоваться, если бы Инночка не сбежала из дома.

«Где же носит мою девочку? – думала Серафима Станиславовна, поднимаясь на лифте на девятый этаж. – Зачем мне эти хоромы, когда ее нет рядом?»

В этот вечер в кабинете директора комбината «Химсинтез» шли пылкие споры о приватизации предприятия. В кабинете присутствовали директор, его заместители, главный инженер, главный бухгалтер и курирующая этот вопрос от администрации области Ольга Петровна.

– Аукцион по приватизации нужно начать в конце января, – не поднимаясь со стула, поставила задачу Байсакова. – Вы должны стать первой ласточкой из крупных предприятий области.

– Зачем так спешить? – спросил Франк Адамович, должность которого стала называться замдиректора по сбыту и снабжению.

– Потому что нужно! – повысила голос представительница администрации. – Есть указания по срокам из Москвы.

– Иван Иванович, озвучьте наши планы по приватизации комбината, – обратился Сидоренко к главному бухгалтеру.

– Мы будем распределять акции между работниками предприятия в зависимости от стажа работы, – встав с места, начал главбух. – Не ниже двадцати девяти процентов нам нужно продать на аукционе за ваучеры.

– Управление государственного имущества и лично Анатолий Борисович просят, чтобы за чеки ушло пятьдесят процентов комбината, – вставила Ольга Петровна.

– Где взять такое количество этих ваучеров? – возмутился Иван Иванович. – Этот Чубайс понапридумывал всякой ерунды, а нам исполнять, причем в спешном порядке.

– Ваучеры возьмете у работников предприятия и членов их семей, – оптимистично настаивала Байсакова.

– Я считал, даже до двадцати процентов не дотягивает, – возразил главный бухгалтер. –Не все же работники чеки принесут, а заставить их мы не можем, демократия как-никак. Легче всего было бы распределить акции между работниками предприятия без всяких ваучеров, если уж так приспичило акционироваться.

– Иван Иванович, не мы рулим, а Москва, – урезонил своего бухгалтера директор. – Ты подумай, а куда девать бюджетников? Они что, школы и поликлиники должны приватизировать? Тогда надо будет вводить платную медицину и образование.

– Как я считаю, главное намерение правительства – не допустить, чтобы собственниками стали красные директора, – высказала свое мнение Ольга Петровна.

– А причем тут мы, Виталий Дмитриевич!? – открыл рот молчавший до этого главный инженер. – Мы своего Павлова еще два года назад убрали, – гордо сказал он, потому что на этой волне занял должность главного инженера. – А с правителями нашими полный маразм – загоняют людей сначала в колхозы, теперь в акционерные общества и сроки всегда три дня!

– Ты чем-то недоволен, Фролов?! – прикрикнула на инженера представитель областной администрации. – Хочешь опять в лакокрасочный цех мастером участка отправиться?!

– Я придумал, – сказал главбух. – Мы задержим декабрьскую зарплату, а выдавать будем только тем, кто сдаст свои ваучеры и членов семьи для приватизации нам.

– Вот правильное предложение, человек думает, а не ноет! – крикнула Байсакова. – Виталий, заканчивай совещание и пускай едут по домам, и думают, – по-домашнему распорядилась она.

Подчиненные ушли, и любовники остались одни в кабинете.

– Ты стал каким-то отстраненным, Виталик, – высказала претензию Ольга.

– Работы очень много, сама видишь – завал.

– Помниться, ты обещал жениться, когда мы станем равными по статусу. Прошло два года, а результата я не вижу.

– Сейчас проведем эту приватизацию и тогда с радостью, – кисло ответил Сидоренко.

В последнее время Виталий, ставший с помощью Байсаковой директором, начал ею тяготиться. Исполнять роль пылкого любовника становилось все труднее. Ольга начала превращаться для него из перезревшей вишни в испорченную. Перед его директорским кабинетом сейчас сидела юная девятнадцатилетняя нимфетка Света, которую он лично выбрал на курсах секретарей-машинисток. У Светочки было точеная фигурка, торчащие, а не отвисшие, как у Петровны, груди. Секретарша постоянно была в хорошем настроении, а не взвинченной, кричащей особой, как Ольга, мучавшаяся от гормональных качелей начавшегося климакса.

– Ты о чем задумался? – спросила снимающая документы со стола Байсакова.

– Я как-то устал.

– Ничего, мы по-быстренькому, – уселась на стол женщина и, скинув сапоги, сняла колготки с трусами. – Почему у тебя так плохо топят в кабинете? Ты директор или кто? Я дальше раздеваться не буду.

На Ольге Петровне оставался одетым костюм, состоящий из пиджака и юбки. Виталий неохотно встал и подошел к сидящей на столе любовнице. Расстегнув на ней пиджак и блузку, директор задрал бюстгальтер и увидел груди, висящие как уши спаниеля. В штанах мужчины ничего не зашевелилось. Он представил на месте Байсаковой юную секретаршу, но и это эффективное раньше средство не подействовало. Виталий принялся целовать увядающее тело стареющей любовницы.

«И что ей сегодня приспичило? – говорил он про себя. – День сегодня такой тяжелый выдался. Сейчас бы разложить на этом месте Светочку, и усталость как рукой бы сняло. Нет, ничего не поднимается, никаких эмоций».

Сидоренко повалил Ольгу Петровну на стол и задрал юбку. Перед его взором открылся оголенный живот, заросший снизу пышной, кучерявой растительностью лобковых волос.

«Как ты мне надоела», – подумал директор и приложился языком к клитору.

– О, Виталик, как хорошо! – застонала вцепившаяся ему в волосы женщина. – Еще, еще, а, а, а, – забилась она в оргазме. – Продолжай, не останавливайся, – последовало через несколько секунд распоряжение.

– Виталий Дмитриевич, вы когда домой пойдете? – спросила вошедшая в кабинет секретарша. – Все уже разошлись, – мямля продолжала она говорить заготовленную фразу, а глаза ее в изумлении расширились. – Ах! – крикнула Света и выбежала из кабинета.

– Как эта сука посмела без стука в кабинет заходить?! – приподняла голову Байсакова. – Уволь ее! Продолжай! Все удовольствие испортила.

Явление секретарши окончательно испортило директору «Химсинтеза» и так неважное настроение. Он, уже больше не надеясь, что его детородный орган встанет, довел Ольгу еще несколько раз до оргазма языком.

– А как же ты? – спросила получившая удовольствие женщина.

– Я устал, замотался, на комбинате завал сплошной. Поставщики требуют бартера, покупатели хотят расплатиться деньгами, а платежи на несколько месяцев задерживают. Инфляция за это время эти деньги сжирает.

– Потребуй предоплату.

– Пробовал – не берут, комбинат начинает работать на склад, а оплачивать поставки газа и электричества надо, людям зарплату платить тоже надо.

– Это рынок, дорогой, вписывайся. Вся страна этого хотела, а не жить по плану, какой в Госплане написали. Это все текучка, давай лучше о главном поговорим. Я весной решила идти на губернаторские выборы.

– Зачем? Поставили тебя на приватизацию и сиди на жопе ровно.

– В России ни одной женщины главы региона нет, я хочу стать первой.

– А если не удастся свалить нынешнего губернатора?

– Кураков слаб, у меня есть на него компромат, как он раньше с нетрудовыми доходами боролся.

– Поступай, как знаешь, – махнув рукой, сказал Сидоренко, подумав, что надоевшая любовница может сломать себе шею на выборах.

– Мне нужна поддержка «Химсинтеза».

– А как комбинат может тебе помочь?

– Во-первых, на перевыборную компанию нужны деньги, во-вторых, поддержка электората.

– Наша поддержка для губернаторских выборов – один процент максимум. Если ты хотя бы мэром хотела стать, тогда да, в городе мы – сила.

– Город – это мелко, я область хочу.

«Чтобы хотелка у тебя сломалась», – подумал Виталий.

– Хорошо, комбинат поддержит тебя двумя руками, – произнес он вслух.

– И это правильно, – проговорила она, одевая шубу, поданную Сидоренко. – Секретутку эту чтобы я больше не видела. Целуй меня, я поехала.

Директор вышел провожать свою любовницу в приемную. Как только она вышла, он посмотрел на уткнувшуюся в какой-то документ Светочку, из глаз которой на него капали слезы.

– Ты плачешь, моя девочка? Что случилось?

– Как что? – глотая слезы, вымолвила девушка. – Вы, вы у этой неприятной тетки там лижите, а потом лезете ко мне целоваться! – визгливо крикнула она.

– Ты не так все поняла, – взял за трясущиеся плечи секретаршу директор. – Пойдем покажу, как все было на самом деле.

Они зашли в кабинет, и Виталий Дмитриевич усадил юное создание на стол, где сидела Байсакова.

– Она тут была?

– Да, но она лежала.

– Хорошо, ложись, ножки подогни вот так и поставь на стол, – помогал Сидоренко секретарше в точности принять позу Ольги Петровны, руки его при этом нежно притрагивались к разным местам девичьего тела. – Она так лежала?

– Нет, на ней еще блузка и пиджак были расстегнуты.

Пальца мужчины начали умело расстегивать пуговки на блузке, ощущая через тонкую ткань нежную, как бархат, кожу девушки. В штанах у директора давно уже встало, еще когда он дотронулся в приемной до плеч плачущей секретарши.

– Юбка была вот так задрана? – приподнял Виталий на ней юбку до попы и рассмотрел белые трусики под черными колготками.

– А ноги у нее были открытые и волосатые.

– Как сейчас у тебя? – руки мужчины потянули колготки вместе с трусами вниз, оголяя лобок и ноги девушки без единого волоска.

– Так что вы там могли делать?

– Я осматривал ее, – руки директора задрали лифчик на Светлане и сжали ее бледно-розовые сосочки. – Она сказала, что у нее уплотнения на грудях и лобке.

– Вы что врач, Виталий Дмитриевич?

Девушки заюлозила попой на столе от прикосновения директорских мягких рук по ее коже. Поза юной секретарши была сверхсоблазнительна: вьющиеся длинные белые локоны разметались по столу, язык облизывал напомаженные алой помадой пухлые губы, расстегнутая блузка и задранный лифчик оголяли упругие груди и плоский живот, а собранные возле колен колготки – лобок, попу и ноги. Сидоренко закинул ноги девушки себе на одно плечо, быстро расстегнул на себе ремень, скинул пиджак и спустил брюки. Член мужчины опытным движением нашел вход во влагалище и легко проник во влажную расщелину.

– Виталий Дмитриевич, что вы делаете?! Ах, ах, ах!

Директор ничего не отвечал на вскрики секретарши, а продолжал, усиленно работая тазом, загонять фаллос в ее лоно. Виталий был очень возбужден видом юного тела девушки и тем, что наконец проник в него. Ощущая нарастающую сладостную истому, он вытащил пенис и оросил спермой девичью попку.

– Виталий Дмитриевич, но что у вас было с Байсаковой? – спросила пришедшая в себя Светочка.

– Ничего, я ее двоюродный брат, – придумал, наконец, что соврать, Сидоренко. – Ольге в больнице поставили онкологический диагноз, и я ее упросил посмотреть на места, где у нее обнаружили опухоли.

– Они есть?

– Да.

– Бедненькая, мне ее так жалко, – проговорила глупенькая секретарша.

– Кто у тебя был до меня? – строго спросил директор.

– Так, один парень. У нас с ним только один раз было.

– Тебе не понравилось?

– Я ничего не поняла, а он испугался крови, и мы больше не встречались.

«Сорвал целку и сдрыснул, – подумал Сидоренко, который сам так по молодости делал. – Ничего, я займусь твоим воспитанием, а суку Байсакову сам уволю. Надоела курва дальше некуда».

Глава 2

Франк Адамович приехал домой после совещания по приватизации, потихоньку прошел на кухню и, налив себе стопку коньяка, выпил в одиночку. Жил он теперь в новом большом двухэтажном доме на даче. До работы добираться было далеко, но зато Фаина теперь не мучилась от приступов аллергии во время выбросов на «Химсинтезе».

– Ты что так поздно, папа? – спросила зашедшая дочка.

– Мне кажется, начинается самая интересная афера в нашей истории, – ответил Цукер. – Тебе, как историку, Фаина, будет интересно это знать и даже чуть-чуть участвовать.

– Пап, я кажется начинаю разочаровываться в истории, – проговорила дочь, которая училась на втором курсе исторического факультета местного университета.

– Что так?

– Люди еще год назад интересовались историей, спорили, кто прав: белые или красные. Обсуждали Ленина и Сталина, сейчас накал спал. Я думала, что отучусь и буду писать статьи для толстых журналов на эту тему.

– Сейчас, Фая, история начала кусать людей за пятки. Доходы у них упали и от обсуждения давно минувших дней все окунулись в сегодняшнюю реальность.

– Я хочу поменять паспорт и взять твою фамилию.

– Зачем спешить? Выйдешь замуж, вот тогда и поменяешь.

– А если я захочу уехать в Израиль?

– Фамилия – это последнее, на что смотрят при обретении земли обетованной. У меня был знакомый Иван Иванович Иванов, которому еще в семидесятые годы это не помешало туда отправиться. При иммиграции в Израиль более важна фамилия матери.

– Знаю я все.

– Не переживай, дочка, если я увижу, что здесь в России слишком худо, я сам займусь этим вопросом. Тем более сейчас, когда границы открываются, можно выводить капитал. Будешь сидеть где-нибудь Иерусалиме и раскапывать черепки.

– Это археологи черепки раскапывают, папа!

– Тогда не раскапывай. Учи языки, там это больше всего пригодится. Будешь писать статьи в толстые журналы, которые издаются на английском. Ты и так его неплохо знаешь, но я найму тебе самых лучших репетиторов. Сама понимаешь, израильский паспорт может быть только началом.

– А по ивриту репетитор будет?

– Если такой в нашем городе найдется, то будет. Виктор домой еще не приходил?

– Нет, носится опять не пойми где.

Витек Клестов в это время зависал на городской трехкомнатной квартире. Когда год назад родители переехали загород, квартира осталась ему. Вместо того, чтобы просто в ней жить, предприимчивый молодой человек решил развить бизнес по продаже молодых девичьих тел. Была сделана перепланировка и ремонт квартиры. Просторный зал был рассечен перегородкой, и квартира стала четырехкомнатной. Старый паркет отциклеван и покрыт лаком, на потолках появилась гипсовая лепнина, стены были оклеены красными и бордовыми обоями. Потом завезли четыре двухспальные кровати. Через полгода бордель был готов. Персонал должна была подобрать Анастасия, у которой остались связи в швейном ПТУ среди молодых девчонок.

– Отбирай только красивых девушек, – наставлял ее Клестов. – Нам нужно штук пять – шесть, но ты отбери двенадцать. Я сам проведу с ними кастинг и решу, кого брать, а кого нет. Ты будешь у них мамочкой, обучишь всему, что умеешь, а потом будешь следить.

– А в видеосалоне кто будет работать?

– Видеосалон нужно ликвидировать. Он уже не приносит той прибыли, как вначале. Теперь по телевизору многие фильмы показывают, в некоторых многоквартирных домах протянули кабельное телевидение. Так что из этого бизнеса надо выходить. Я, пожалуй, продам видеосалон Гудыму, он много раз хотел его купить.

– Этому отморозку наш салон?

– Бизнес есть бизнес.

– Его убить мало, за то, что он тогда Корявому ноги переломал, и я столько страха натерпелась.

– Ничего, Корявый будет охранять тебя тут. Сама можешь и не работать, главное, чтобы остальные девчонки приносили доход.

Виктор быстро ориентировался в меняющемся мире. Еще год назад спирт легко реализовывался таксистами втридорога. Теперь же любая бабушка могла вечером выставить на улице табуретку и торговать купленной днем водкой и маринованными огурчиками собственной закатки. Жуткий дефицит, царивший в последние годы СССР, начал исчезать. Из-за просевших доходов покупная способность большинства граждан упала, к тому же за прошедший год инфляция съела все их накопления. Открывающееся заведение Клестова было не для работяг, у которых денег на платный секс теперь не было. Сюда должны были приезжать люди с деньгами: поднявшиеся на торговле коммерсанты и обирающие их бандиты.

Через пару дней Виктор вечерком заехал на гараж к Гудымову.

– Здорово, Клест, – встретил тот его. – Что надо?

– Помнишь, ты говорил, что хочешь купить видеосалон.

– Говорил. Так это когда было?

– Я его ликвидирую, а помещение могу тебе продать.

– Помещение хорошее, но оно не твое. Общага комбинатовская, ты просто пользуешься их подвалом.

– Могу устроить, чтобы им пользовался ты. Сколько можно в гараже ютиться?

В это время в гараж зашел подвыпивший мужик без шапки и спросил:

– У вас тут ваучеры на водку меняют?

– Да, – ответил Гудымов. – Один ваучер за стакан.

– Я бы хотел бутылку.

– Тогда два чека давай.

– У меня только один.

– Тогда стакан.

– Может, можно все-таки бутылку?

– Мужик, тут таких, как ты, просильщиков много, – говорил Борис, доставая из шкафа полбутылки паленой водки. – Тебе этот чек просто так дали, а за водку деньги плачены. К тому же ты получишь сертификат инвестфонда «Спирт, водка, пивпром». Твой ваучер пойдет на покупку акций спиртовых, ликероводочных и пивных заводов России. Через три года тебе в любой пивной и рюмочной, как инвестору, бесплатно наливать будут. В стакан накапать или в бутылке возьмешь? Если здесь пить будешь, то огурец маринованный закусить дам.

– Наливай, дома еще с корешами делиться надо и огурец давай.

Мужик опрокинул себе в рот, налитый почти до краев граненый стакан, крякнул и закусил огурцом.

– Держи сертификат, инвестор, ты правильно вложил свой ваучер, – подзадорил мужика Гудымов.

– А что, правда, будут наливать?

– Через три года, как пить дать, а если два сертификата, то и на вынос в любом магазине пиво и водку выдавать. У друзей, родственников еще чеки есть?

– Есть.

– Так скорей неси их сюда, пока сертификаты есть в наличии. В любой момент наберут достаточное количество ваучеров и все – ты в пролете.

– Ловко ты его обработал, – сказал Витек, когда мужик убежал. – А на хрена тебе столько ваучеров?

– Чтобы было до хуя. Ты же слышал, распространяю инвестиционные бумаги фонда «Спирт, водка, пивпром».

– Покажи бумажку, может, я тоже возьму.

– Ваучер давай, тогда покажу. Бумаги не мои, и я их никому просто так показывать не намерен.

– Ладно, Гудым. Видеосалон будешь брать? Четыреста тысяч по-братски.

– А че так дорого?

– Если тысячи баксов для тебя много, то я найду другого и за большую сумму, – сделал Клестов вид, что начинает уходить.

– Погоди, – остановил его Борис, который давно мечтал переехать из гаража в более солидное помещение. – У меня сегодня таких денег нет, давай, я тебе сто тысяч аванса дам, а потом все остальное, когда перееду.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.