Время для стали

Виктор удивлённо посмотрел на круглолицего технаря, на что тот, пожав плечами, ответил:

– Нет, ну а почему стразу я? – показательно возмутился Гена. – Я вообще-то газо-электросварщик по профессии. Строго между нами, я даже служил в стройбате. Ну да, в электронике слегка разбираюсь, это с детства, увлекался, но вот механик-водитель из меня никакой. А Хмурый на срочке и на гражданке всякую технику водил, да и Эдик в управление танком с ходу въехал, оно то попроще самолёта будет.

– Предлагаю поучаствовать в процессе, да работа намечается, – поднявшись из-за стола, произнёс Док.

Виктор, который так и не успел сесть за стол, вздохнул, развернулся и спустился через раскрытое окно вниз по лестнице. Товарищи спустились следом. Танк тем временем выполз из ангара и дымя непрогретым двигателем, пополз к воротам, дабы высунувшись в них на половину корпуса, остановиться.

Присутствовало что-то гордое и сильное в этой тяжёлой машине. Вызывала она и опасение. То опасение, которое ближе к гордости, когда ты знаешь, что данная машина за тебя, и которое напоминает страх, если она против.

Наконец выровнялись, железный монстр затих, после чего из распахнутого верхнего люка показался запачканный, но при этом невероятно гордый на вид Хмурый.

– Зверь… – спрыгнув с машины, коротко обратился он к собравшимся невдалеке зрителям.

Показавшийся следом Эдик, обратился к Гене:

– Надо бы пальнуть…

– Сейчас пальнём, – просиял Гена и немедленно полез внутрь боевой машины.

Наблюдавшая это Оксана, вздохнула с видом доктора, диагностировавшего запущенный случай пребывания в детстве, после чего направилась к Хмурому, дабы помочь тому закрыть створки ворот. Требовалось прижать их к гусеницам танка, после чего при помощи имеющегося металлического хлама превратить ворота станции в подобие баррикады с торчащей из неё пушкой. Ворота закрываться не хотели, похоже придётся взять лопаты и разгрести скопившийся под ними песок.

Первоначально задуманные растяжки было решено не ставить, да и вообще обойтись без расхода грант. Зачем, когда есть два автомата, винтовка и три сотни танковых снарядов. К танку имелись в наличии так называемые подкалиберные и осколочные боеприпасы, последние было решено использовать в охоте на инсектов. На крупных инсектов. Мелких, если придётся, уговаривать из винтовки или же переводить на них имеющиеся в наличии трассирующие патроны, старясь экономить при этом найденные вчера обычные.

Турели Гена установил на крышу штаба ещё вчера, но они играли роль последнего рубежа обороны, активировать который следовало лишь в случае, если враг прорвётся на станцию. Более того, сами защитники при этом должны были находиться в здании штаба, дабы не попадать под чувствительные датчики автоматизированного оружия. Активация турелей в боевой режим производилась по беспроводной связи с заранее настроенного терминала.

Переборов себя: после дневной перестрелки и беготни работать Виктору не хотелось, он принялся помогать остальным.

– Стреляем… – сообщил высунувшийся из люка Гена.

Да кто против, все можно сказать обеими руками за.

Танк грохнул, вздрогнул, сверкнул огнём и выпустил некоторое количество сероватого дыма. Подвешенная недалеко от станции металлическая бочка сплющилась, покорёжилась и сорвавшись с металлической трубы, понеслась скакать по песку.

***

Спустя час работы, танк начал напоминать зажатый створками ворот таран, а может и не таран, а голову уродливого носатого великана в металлическом кокошнике. «Кокошник» щетинился наружу прутами остро заточенной арматуры и был собран так, чтобы не мешать повороту танковой башни.

Арматуру заточил Виктор. Ну как заточил, стрельнул в охапку металлических прутьев под нужным углом из аннигилятора, отчего арматура приобрела редкостно опасную для здоровья заточку. Примерно тем же способом, она была нарезана на куски нужной длины. Способ предложил Гена: во время создания баррикады обсуждали дневные события и то, что администратор запретил Виктору использовать аннигилятор для защиты станции от ботов.

Точнее не так, админ потребовал не использовать выданный молодому человеку пистолет при охоте на инсектов и отстреле ботов. Самому же Виктору не рекомендовалось находиться на станции во время атаки ботов, а в остальном помогай сколько хочешь. Вот и использование аннигилятора в роли промышленного лазера было решено считать за техническую помощь.

И всё же искушать судьбу не хотелось. По итогам этой ночи он определится со сроком, спустя который спустится под землю, дабы приступить к выданному администратором заданию. И срок этот будет небольшим, два – три дня, более Виктор откладывать не собирался.

Да и сегодняшняя охота событие своевременное, как и его участие в ней: стрелять из винтовки в позволяющем видеть в темноте противогазе весьма удобно. Всё честно, пусть Система не возмущается, ведь помогает молодой человек в том числе и себе: живчик и жемчуг нужен ему для выполнения квеста.

Система… Сегодня она подкинула пищи для размышления. Казалось бы, две полученные в нужный момент подсказки. Приятные, но мелочи. Но именно из этих мелочей следует, что есть нечто следящее за ним, знающее его потребности, мысли и чувства. Неприятно… Хотя, к подобному быстро привыкаешь.

Закончив с последними приготовлениями, товарищи приступили к главному – ужину и отдыху перед операцией «Дихлофос». Так в шутку обозвал ночную охоту Гена.

– Кого вооружим трофейным калашниковым? – поинтересовалась сидящая за столом Оксана.

– Да никого, пусть в резерве лежит. Патроны к автоматам надо экономить, – лениво ковыряя в зубах заточенной спичкой, произнёс Гена. – Нет, все магазины снарядим конечно, а то мало ли.

Ох уж это «мало ли», оно же вроде как «точно ли». Однако нагнетать панику отчего-то не хотелось, обитатели станции чувствовали себя подготовленными. Заодно настроение у всех было если не приподнятое, то точно хорошее. Правильное, так сказать, настроение.

– Магазины к автоматам давно снарядили, – вставил Эдик.

– А кто у нас кроме Виктора и Хмурого хорошо стреляет? – поинтересовался Ламир.

– Я вот лично ни разу не видел, как Виктор «хорошо стреляет», – скептически произнёс Хмурый. – Одни рассказы и то не от него. Ладно, ладно, должен же кто-то мыслить практично, – показывая, что ворчание плановое, дополнил мужчина.

– В вышку он ловко попал, – задумчиво произнёс Эдик.

– Да там радиус поражения такой, что и слепой бы попал, – возразила Оксана.

– Эх, его бы пистолет да и в дело… – с сожалением произнёс Гена.

– Нет уж, давайте найдём способ уничтожить наши трофеи каким-нибудь менее замороченным способом, – хихикнул Ламир.

– А ведь точно, – почесал затылок Гена. – Если из этого «гиперболоида» по нужным нам органам попасть, от них ничего и не останется. Но ведь можно и прицельно бить, а?

– Гена, Виктор сказал что ему нельзя применять пистолет на станции, значит нельзя, – покачал головой Док. – И я бы к «людям», которые раздают подобные устройства, прислушался.

– Ну вот, и помечтать теперь нельзя, – вздохнул Гена.

В окно влез Эдик с обвязанной вокруг его пояса верёвкой. Свесившись в окно, он произнёс:

– Маша, направляй, – после чего за верёвку потянул, не без труда подняв на верх запакованное в брезентовый мешок нечто.

В мешке оказалась большая алюминиевая кастрюля, которую, достав из мешка, водрузили на стол.

– Если в следующей жизни я буду помнить эту, то напишу книгу «Сто и один способ сделать праздничный обед из говна и тушёнки», – усаживаясь за стол, произнёс Эдик.

– Да вы, Эдуард, я посмотрю буддист, – вооружившись половником и раскладывая рисовую кашу с мясом по тарелкам, – произнёс Док.

– Планирую принять сан, – принимая тарелку, ответил Эдик.

– У буддистов не сан, а постриг, – буркнул Хмурый.

– Посвящение, – подкорректировала Оксана, что возможно тоже было неверно.

– А я вот что думаю, – беря тарелку с едой, задумчиво произнёс Виктор, – не придут ли к нам с полиса мстить? – озвучив данный вопрос, он повернулся к Оксане.

Повидавшая не один полис женщина, по его мнению, претендовала в данном вопросе на эксперта.

– Вот не надо на меня так смотреть, – возмутилась Оксана. – Каждый сектор это своя «ферма тараканов». В этой пустыне почти все становятся сильно суеверными и осторожными. Я поначалу считала местный полис «бестолковым», но сегодня мнение своё изменила. Дозор ведётся чётко, да и группа быстрого реагирования, которую ты порешил, примчалась бодро. Видать ребята банально замкнулись сами на себя, подобное встречается.

Виктор от слова «порешил» поморщился.

– Добраться до станций им не проблема, «Десятку» они находили и без всяких указателей, – вставил Эдик.

– Они придут, – захихикал Ламир, – после того что выкинул Виктор, они обязательно придут. Но не воевать, договариваться, – уверенно «произнёс» сектант. – Только им придётся для начала обойти все станции, ведь свой адрес мы не оставили…

– Так ты покажешь нам своё умение неуязвимости? – поинтересовался Док.

– Теперь уже завтра, – покачал головой Виктор. – Сейчас я его вам точно не покажу, до отката что-то в районе трёх часов осталось.

Увы, но оказалось, что у столь полезного умения всё же имеется один недостаток. Время его «отката», выражаясь игровым языком, составляло ровно двенадцать часов. Таймер появился в меню умений после завершения его действия. Да и не сказать, что само действие сильно продолжительное: стоило молодому человеку нагнать товарищей после уничтожения вышки, как неуязвимость спала сама собой.

– Вы давайте не трындите, а на ложки налегайте, – проворчал Хмурый, взял со стола тарелку с ложкой и подойдя к сидящей в углу Машеньке, передал ей еду.

Пигалица притащила с первого этажа свой любимый стул и устроила «временное логово» в углу комнаты. Ей богу, как кошка, эти мохнатые создания тоже любят устроиться так, чтобы всех со стороны видеть.

Отдав еду, Хмурый полез в окно:

– Ты куда? – поинтересовался Гена.

– За мармеладом… – отрапортовал мужчина.

– Это же стратегический НЗ, для поднятия боевого духа перед атакой ботов, – возмутился Гена.

– Перед атакой ботов будем поднимать боевой дух водкой, а сегодня обойдёмся мармеладом. И вы работайте ложками, работайте, темнеет, меньше двух часов осталось. И этого, зная как вы, болтологи, чай пьёте, может на хватить…

***

Вероятно, даже став чем-то большим, человек обречён оставаться человеком. Ведь как ещё объяснить то, что нечувствительные к жаре администраторы банально наслаждались прохладой своей готической цитадели.

– Жень, чем ты там занят с таким сосредоточенным видом? – обратился широкоплечий крепыш, к сидящему за столом философу.

Тот на это открыл глаза и растерянно произнёс:

– Не могу найти шесть тысяч мертвецов.

На это заявление развалившийся на стуле гопник безразлично заметил:

– Когда у тебя их под землёй пять миллиардов сныкано, пять тысяч – это мелочи. Может их подземные монстры подъели. Не стоит забывать, что средний зомби, это не только жаждущее чужих мозгов создание, но и примерно пятьдесят килограмм питательного, пусть и суховатого мяса…

Крепыш на сказанное порылся в кармане, из которого достал и протянул гопнику похожий на крупную монету кругляш. Гопник дар принял и повертев его в руке, узрел на одной его стороне профиль щекастого мужчины, а на другой надпись: «Петросян первой степени».

– Юр, как ты это делаешь? Я вот до сих пор не могу материализовать предметы по своему желанию, – убрав заслуженную медаль в карман, удручился гопник. – Жек, да заканчивай ты ревизии проводить, у нас через пять минут рабочий день заканчивается, – обратился он к философу. – Всё, домой, проснись и пой! Все приличные люди спят, а мы, понимаешь, работаем…

– Что-то здесь не так, – покачал головой философ.

– Да говорю тебе, в расход мертвецы пошли. И вообще, завязывай ты с привычкой основные параметры перед переходом проверять, по мне только время зря тратишь.

– Они не могли пойти в расход: каждый из имеющихся на балансе мертвецов реальный житель этой планеты и на каждого заведена индивидуальная личностная матрица, по которой он будет воскрешён Системой в случае гибели. Да и с ними как бы всё нормально, никаких сбоев или недочёта. В очереди на воскрешение они также отсутствуют. Просто я помню, что их было 5146747356, а теперь их 5146741356. Шесть тысяч не могли просто взять и пропасть.

– Их снял с баланса Шеф для каких-то своих нужд, – задумчиво посмотрев в потолок, произнёс крепыш. – Я даже знаю для каких… – невесело произнёс он, после чего встал из-за стола.

– Юр, а ты это куда? – с интересом спросил гопник.

– Спасать чужие задницы…

– «Спаситель», а ты не забыл, что сегодня выходной. Не у нас, а дома. И что тебе сегодня надо детей из школьного общежития забирать, – хмыкнув, заметил гопник. – Я бы промолчал, но кое-кто обещал и моего спиногрыза прихватить.

Крепыш замер и как-то обречённо протянул:

– Трудно быть «богом»…

Теперь уже озорные нотки появились в глазах почти всегда отстранённого философа. Он, изображая безразличие, монотонно произнёс:

– Спасти чужие жизни, но заиметь взбучку от Эриты, или же выполнить отцовский долг, получив в награду тёплый семейный обед и что там ещё полагается.

– Э, нет, не смотри на нас так, мы против воли Шефа даже пальцем шевелить не будем, – безапелляционно вставил гопник.

– Так что ты выберешь? – с нескрываемым уже интересом, поинтересовался философ.

Крепыш, чуть подумав, задумчиво произнёс:

– Я выбираю обед…