Простые люди, непростые судьбы

Судьба

Спокойное течение занятия, проходившего в одной из многочисленных аудиторий техникума, было нарушено появлением директора, который решил лично представить нового учащегося, поразительно контрастирующего с ним самим. Все внимание, присутствующих на занятии, было приковано к удивительному персонажу, обладавшему удивительными внешними данными. Его несоразмерно большая голова двигалась из стороны в сторону в такт частым сменам опорной ноги. Рассеянный взгляд, обладающий приличной долей инфантильности, невольно блуждал по аудитории. Директор, призвавший одногруппников относиться к своему новому товарищу с уважением и пониманием, закончил знакомство и попрощавшись, двинулся на выход из аудитории. За те секунды, которые понадобились для того, чтобы он покинул аудиторию, учащиеся успели подняться со своих мест, соблюдая обязательную процедуру прощания с директором колледжа. Преподаватель, указав новичку на свободное место, продолжил занятие, предварительно вписав в журнал его фамилию.

В перерывах между занятиями новичок держался обособленно, что далеко не всем нравилось. Первым, кто решил с ним пообщаться, был беспокойный, белобрысый паренёк, которого за глаза многие называли просто мажором. Его отец, занимавший высокую должность и имеющий большие полномочия, мало уделял внимания в воспитании своего отпрыска, что несомненно отражалось на его поведении.

Попытка пообщаться ни к чему не привела, новенький разговор поддерживать отказался, стараясь отстраниться от подошедшего, для чего, он предпринял несколько попыток отойти в сторону. Мажор, не привыкший к такому отношению к себе, невольно начал раздражаться, напряжение в разговоре нарастало, грозившее из словесной перепалки перерасти в рукоприкладство. Все, кто наблюдал за этим диалогом, давно призывали отвязаться от нелюдимого субъекта, но их попытки урезонить одногруппника были безуспешны. Мажор, первым нанесший удар, достойного отпора не получил, что ещё больше его раззадорил. Он наносил удары в область живота, наблюдая за реакцией избиваемого. Не ожидавший такого напора новичок, сделал неуверенную попытку нанести ответный удар, чем сумел развеселить всех присутствующих. Удар получился смешной, сразу выдавший полное отсутствие бойцовского опыта ведения драки. Один взгляд на его кулак, пробуждал безудержный смех. Он держал четыре пальца прижатыми к ладони, а большой палец оставлял поднятым, что выглядело весьма комично. Мажору быстро расхотелось избивать неуклюжего увальня, и он присоединился к остальным, продолжая улыбаться. Выражение его лица давало понять, что он первый раз в жизни видел такого размазню, привыкшего к тепличной жизни домашнего мальчика. Родители всячески оберегали его от улицы. Только один из присутствующих постарался пристыдить своих товарищей, акцентируя внимание на том, что их ровесник отставал от них в физическом и интеллектуальном развитии. Единственного здравого парня звали – Виктор. К его мнению прислушивались и его резкое заявление резко убавило количество улыбок.

– Таким надо помогать, а не смеяться над ними – он смотрел на всех с укором – с сегодняшнего дня я беру его под свою защиту, кто посмеет наезжать на него, будет иметь дело лично со мной! – его взгляд при этих словах не позволял в этом усомниться.

Леонид, именно так звали несуразного парня, заселился в общежитие. Живший с Виктором сосед по комнате, был вынужден перебраться в другую комнату, освободив место для Леонида. Конечно, по имени его почти не называли, очень быстро, учитывая его безобидный добродушный нрав, за ним прочно закрепилось прозвище – Лёлик.

Его физические недостатки старались не замечать. Его походка, отличавшаяся неестественностью, имело большое сходство с теми, кто передвигался на протезах при полном отсутствии ног. Корпус его был всегда наклонен вперёд, ноги удавалось немного приподнимать, он как бы подтаскивал ноги передвигаясь шаркающей походкой. При ходьбе неестественная походка, заставляла его поворачиваться корпусом из стороны в сторону, голова при этом оставалась почти неподвижной, что невольно добавляло комизма, хотя смеяться в данной ситуации было грешно.

От физкультуры он был освобождён, да и учеба давалась ему с большим трудом. Виктор, несмотря на реалии, не хотел с эти мириться. Относящийся крайне негативно к выпивке и курению, он каждое утро заставлял Лелика делать утренние пробежки, прививать любовь к перекладине. Первые попытки показали всю тщетность подобных экспериментов. Лёлику все давалось очень тяжело и выглядел он при этом крайне нелепо. Бег, если можно было его так назвать, не давался ему вовсе, он с трудом волочил ноги. Разумеется, были и падения, после которых Лёлик отказывался подниматься с земли, упрашивая Виктора его пощадить и отпустить в общежитие. В такие моменты, наставник, с изрядной долей презрения, настаивал на продолжении истязания жирной неуклюжей тушки Лелика. Перекладина и брусья ему внушали какой‑то подсознательный страх и попытки овладеть этими снарядами были для него верхом безумия. Большим достижением были те моменты, когда ему удавалось повиснуть на перекладине или встать на брусья. Тело его при этом начинало лихорадочно трястись, выражая максимальное напряжение.

Спустя несколько недель наметился некоторый прогресс в занятиях, Лёлик перестал трястись стоя на брусьях, на перекладине получалось немного приподнимать свою тушку. Походка у него стала уверенней и не казалась теперь такой неуклюжей, на что несомненно многие обратили внимание.

Еще труднее Лёлику давалась учеба. Ему неплохо справлялся с гуманитарными дисциплинами, но что касалось точных наук, все было плохо, осознание этого факта действовало на него угнетающе. Он трепетал перед заданиями по математике, физике, химии, технологии, начертательной геометрии. Человек, с тонкой душевной организацией и умеющий поддержать разговор на различные темы, плохо писал, допуская грубые ошибки. В нем удивительным образом соединялось несоединимое.

Виктор, в свободное время зачитывающийся какой‑нибудь книгой, нередко обращал внимание на поведение Лелика, который мог сидя на кровати или стоя у окна мог подолгу смотреть в одну точку, не проронив при этом ни одного слова. Что творилось у него в голове в этот момент, оставалось загадкой.

В один из дней, когда на выходные, студенты, живущие в Подмосковье, разъезжались по домам, Лёлик пригласил Виктора в гости, обосновывая это тем, что родители давно желают воочию увидеть того, кто принимает такое активное участие в судьбе их сына, помогая ему во всем. Виктор, в немалой степени обладающий учтивостью и тактичностью, принял предложение и укатил с Леликом в Наро‑Фоминск.

Лелик очень ценил хорошее отношение к нему и умел быть благодарным. Виктору очень импонировал тот факт, что при всех внешних проявлениях, далёких от идеала, Лёлик всегда оставался человечным и душевным. Его нужно было стараться ограждать от любых проявлений агрессии, заставляющих нервничать. При малейшем излишнем волнении он начинал заикаться, что невольно привлекало внимание окружающих. Вот и сейчас, находясь в электричке, в то время, когда Лёлик, улыбаясь каким‑то своим мыслям смотрел в окно, Виктор по взглядам окружающим ощущал нездоровое внимание к его другу. Несоразмерно большая голова с копной волос, похожих на паклю и уже пробивающейся сединой заставляла задерживать на нем взгляды. На лицах некоторых читалось сочувствие, другие, смотрели на него с нескрываемым любопытством и удивлением.

Поразительный контраст в его поведении иногда очень удивлял. Сосредоточенность и сообразительность могла смениться на крайнюю рассеянность.

– Предъявляем билеты – появление кондукторов застало друзей врасплох. Судорожные движения Лелика говорили о том, что у него началась паническая атака. Кондуктора приближались, а билеты не находились. Подошедший кондуктор смотрел на Лелика с нескрываемым раздражением. Всем своим видом он давал понять, что его терпение вот – вот лопнет. Билеты в конце концов нашлись, но Лёлик в самой невинной ситуации заставил всех нервничать.

В Москве пересадка на другую электричку с другого вокзала и путешествие продолжилось. Билеты теперь хранились у Виктора, ему не хотелось снова побывать в шкуре зайца.

В Наро‑Фоминске до дома Лелика прогулялись пешком, он дал краткий инструктаж, нацеленный на правильное общение с его отцом. Несмотря на то, что его сын родился с врождёнными патологиями, требования к нему были, как к полноценному члену общества. При плохих отметках сын наказывался финансово, вынужденный жить в колледже по бюджету, урезанному вдвое. Если присутствовали двойки или незачеты, домой на выходные вообще не следовало появляться.

Радушие, с которым встретили его родители Леонида, не знало границ. Эти умные, здоровые люди, терпеливо несли свой крест, очень сомневаясь в том, что их сын найдет свое место в жизни. О свадьбе и рождении ребенка они даже не помышляли. Непростая жизнь, которая у них сложилась, отражалась на их лицах, даже радушие на их лицах было какое‑то натянутое. У Виктора пробудилось сочувствие к этим людям, которые давно примирились со своей судьбой.

Отец Леонида, работающий главным инженером на одном из предприятий города, был человеком довольно властным, с каким‑то громовым голосом, которого сын боялся и появление Виктора в гостях было своего рода отдушиной, Виктор служил громоотводом.

– Наш сын много рассказывал нам о вас, все его рассказы пронизаны искренним восхищением – хвалебная ода была лишь предисловием к длительному допросу. Их интересовало все, черты характера, привычки, увлечения. Искренность ответов обезоруживала их.

– А мы после рождения Леонида, выслушав неутешительные прогнозы врачей так и не решились на появление второго ребенка – отца, после некоторой дозы алкоголя потянуло на откровения. Удивительное время – молодость, человек порой даже не догадывается о том, как сложится его судьба. Удивительно парадоксально порой все меняется. Те, которым пророчили большое будущее, проживают неприметную жизнь. А те, которые с трудом получили среднее образование, со временем обретают всеобщее уважение и вес в обществе.

– Ну все, завелся – жена прервала измышления мужа, вы бы ребята прогулялись, сходите в кино или парк отдыха. Муж недовольно посмотрел на жену, но промолчал.

– Виктор, с вами мы всегда спокойны за сына, пока он с вами, все будет хорошо – отец сегодня излучал добродушие и сентиментальность.

Откровения отца Леонида подтолкнули к размышлениям. Действительно, ещё пару лет беззаботной жизни, дальше, период взросления, самостоятельного принятия решений, заработка, создания семьи. При стабильной жизни все воспринимается спокойно и естественно. Ты уверен в своем счастливом будущем, не сомневаясь, что все зависит от тебя, не учитывая вмешательства внешних факторов, независящих от тебя.

Вечер в городе прошел увлекательно, утром, друзья уехали на учебу.

Потянулась учебная неделя, Виктор по – прежнему помогал осиливать учебный процесс. А жизнь становилась все интереснее, начинало все сильнее тянуть к женскому полу, взгляды которых становились все откровеннее. В себя они ещё никого не пускали, но в свою жизнь – пожалуйста. Веселое женское щебетание манило к себе по вечерам. Уже не удивлялись обилию лавочек в зелёных насаждениях рядом с общежитием. Первые прогулки с теми, к кому неровно дышал, первые поцелуи. Первые ночи, которые проходили на женском этаже, ночные проверки коменданта, когда представителей мужского пола выдворяли с женского этажа. До секса ещё не доходило, но то, что девичье тельце всю ночь находится рядом с тобой на одной кровати уже приводило к духовному сближению и раскрепощению духа, поднятию мужской самооценки. У себя на этаже они ничего не стеснялись. Бегали в душ по утрам в коротких полотенцах, стояли перед зеркалом в одних трусиках. Когда незаметно удавалось выйти с их этажа, встречались в столовой перед занятиями, стояли рядышком в очереди, касаясь друг друга.

В каждый субботний вечер проходили дискотеки на одном из этажей общежития. Иногда, заглядывал на огонек и Лёлик. Стоя в коридоре в темноте, он оставался почти невидимым. С какой‑то невероятной тоской он взирал на происходящее. Исчезал он также неожиданно, как и появлялся. Мысль, промелькнувшая в голове Виктора, заставила протиснуться к одной из давних знакомых и озвучить необычное предложение. Внимательно его выслушав, она отрицательно завертела головой.

– Ну всего лишь один танец – не унимался он. С меня большой торт!

– Нет! Ты хочешь, чтобы надо мной все смеялись?

– Он замечательный парень, есть свои недостатки, но не хочется, чтобы он ощущал себя изгоем.

– Нет! Обереги меня от этого позорища! Даже, если я приглашу его на танец, он наверняка шарахается от меня, как черт от ладана.

– Если сбежит, тему закроем, согласна?

– Ты и мертвую уговоришь! – с этими словами девушка двинулась в темноту. Виктор внимательно наблюдал за происходящим.

Как и следовало ожидать, после приглашения на танец, Лёлик резко развернулся и зашагал прочь шаркающей походкой. Девушка взглянула на Виктора и развела руками, всем своим видом подтверждая правоту своих слов.

– Как все запущено – сокрушенно произнес он, когда девушка снова оказалась рядом с Виктором. Он с благодарностью взглянул на нее и пригласил на танец.

Через некоторое время Виктор заглянул в комнату Лелика.

– Ты чего убежал? Девушка приглашала тебя на танец, а у тебя такая странная реакция.

– Мне не нужно одолжение, я зная, это ты ее попросил

– С чего ты взял, вовсе нет – после этих слов Лёлик посмотрел на него с явным недоверием. Только сейчас Виктор обратил внимание на руку Лелика, на которой с пальца капала кровь.

– У тебя кровь течет, что случилось?

– Не обращай внимания, я такой безрукий, затрачивал карандаш ножом и порезался.

На карандаше, лежащем на столе, были капли крови. Виктор сбегал в свою комнату и принес бинт. После того, как он перевязал палец, он задал простой вопрос.

– Вот ты мне скажи, что тебя заставило переехать в другую комнату, да ещё рядом с туалетом.

– Извини, к тебе часто заглядывают друзья и становится слишком шумно, у меня начинает болеть голова.

– Ты почему мне раньше об этом не сказал? Мне тоже пришлось переехать в другую комнату. Одного из наших отчислили за драку, место освободилось. Сейчас вчетвером в комнате. В ту, в которой жили мы, временно заселили заочников, приехали на сессию. Ты меня сегодня удивил, я думал ты уехал домой на выходные.

– У меня плохие отметки, появились задолженности, не хочу слушать ругань отца.

– И какие у тебя задолженности?

– По сути, проблема одна, надо закончить курсовой проект.

– Нашел проблему. Через пару дней все будет сделано. Мне нужна тема твоей курсовой работы и то, что ты успел уже сделать. Хотя, скорее всего, все придется переделывать – после этих слов Лёлик взглянул на Виктора с благодарностью и улыбнулся.

– А завтра, давай съездим в Москву, немного развеется, Ромка будет ждать нас на вокзале – Лёлик молча кивнул в знак согласия.

Погода в летний воскресный день не стала преподносить сюрпризов в виде осадков. Проведя утренний моцион и плотно позавтракав, Виктор с Леликом выдвинулись на станцию.

– На переживай – Виктор старался улучшить настроение Лелика – во вторник курсовой проект будет готов. Запомни одно, на протяжении всей учебы я буду тебе помогать. После окончания учебы отец поможет тебе устроиться на хорошую работ и жизнь пойдет своим чередом.

– Не знаю, иногда мне кажется, что отец ненавидит меня, как будто я виноват, что таким уродился. Иногда я проклинаю свою жизнь. Только вы с Ромкой заставляете меня улыбаться, рядом с друзьями жизнь становится полноценной. Я устал от пристального внимания к себе, они смотрят на меня, как на уродливое изваяние.

– Не обращай внимания на них. Несмотря на то, что ты внешне не совсем обычно выглядишь, ты достоин уважения, в отличие от некоторых ты всегда сохраняешь человеческое достоинство. Вот уроды, эта матерящаяся пьянь – Виктор показал в сторону выродков, которые еле стояли на ногах. Лелик тоже взглянул на них с определенной долей презрения.

Электричка прибыла точно по расписанию, лишний раз убеждая, что железная дорога, это – точность и комфорт. Сорок минут нескучного времяпрепровождения, несмотря на шум в вагоне. Всегда находилось что почитать, снующие по вагонам распространители прессы появлялись с завидной регулярностью.

Ромка ждал нас на оговоренном месте и завидев нас двинулся нам навстречу. Его жизнерадостная, обаятельная улыбка была способна вывести любого из состояния уныния. Ромка был удивительный рассказчик, со своеобразным чувством юмора, имел свой собственный взгляд на происходящее. К этим чертам добавлялась иногда излишняя требовательность и прямолинейность. Критично посмотрев на Лелика, он с тенью улыбки на лице, в которой сквозило некоторое разочарование, он выразил свое недовольство одеянием Лелика.

– Лёлик, ты когда‑нибудь вылезаешь из своего форменного облачения? Почему оно у тебя в вечно в замызганном виде. Все лоснится от грязи, не стираешь, не гладишь.

– Этим у меня занимается мать, домой в этот раз я не поехал.

– А сам ты не можешь постирать, погладить. У нас в общаге созданы все условия. Есть где постирать, высушить, погладить. Чего ты такой ленивый, неприспособленный к решению самых обычных бытовых проблем?

– Роман, ну чего ты завелся? Это вы с рождения счастливые, полноценные, а мне иногда жить не хочется, а ты все на одежду смотришь!

– А что с тобой не так? С головой у тебя все в порядке, умственные способности тоже на высоте! Люди рождаются с серьезными патологиями и ведь как‑то работают, живут, улыбаются.

– Ладно, завелись – прервал их Виктор – какие планы на день?

– Какие планы с нашими финансами? – выпалил Роман – как обычно, едем на ВДНХ, где ещё можно хорошо провести время?

Друзья спустились в метро и прошли на кольцевую линию. Лёлик, благодаря своей походке, привлекал к себе повышенное внимание окружающих. Он умудрялся завладеть вниманием уже на входе в вагон, где всегда находились желающие уступить ему место, что вызывало в нем крайнее недовольство. Он жестом руки давал понять, что благое намерение излишне и он не считает себя инвалидом. Люди с удивлением смотрели на него, но и на места свои уже не возвращались. В таких случаях Лёлик занимал место там, где на него меньше всего обращали внимание.

А запланированная прогулка, в конечном итоге дала друзьям понять, что и со здоровьем у их друга, тоже далеко не все в порядке. Вернее, имели место свои фобии, о которых они даже не догадывались. Сразу бросилась в глаза быстрая утомляемость Лелика, везде, если была возможность присесть, он неминуемо пользовался этой возможностью. То, что ему тяжело стоять, было видно по дрожанию ног, которое он не мог скрыть.

Крайне неосмотрительным было желание друзей побывать на чертовом колесе. Как оказалось, Лёлик очень боялся высоты, он быстро побелел и наотрез отказывался смотреть вниз. Эту поездку он как‑то перенес, а вот с карусели его сняли в полуобморочном состоянии с вытекающей кровью из носа. Крутили солнышко на качелях Виктор с Ромкой уже вдвоем, Лёлик отдыхал в тенечке. Поездка на электромобилях и посещение выставок прошли тоже без него. Лёлик, увлеченный поглощением газировки и мороженого оставался на своем месте до их прихода. Спустя два часа они его застали порозовевшим, в прекрасном расположении духа.

День пролетел незаметно, пришло время возвращаться в общежитие, Роман, живший в сорока километрах от Москвы, тоже сразу проехал на учебу.

– Лёлик, что же ты не предупредил нас, что так болезненно реагируешь на все аттракционы – Роман всё‑таки задал этот вопрос, который не давал ему покоя.

– Я сегодня первый раз в жизни побывал на них, родители меня всегда ограждали от подобных развлечений. Теперь на них меня точно не затащить.

Неспешно дошли на метро. У Лелика опять затряслись ноги. Да, проблем со здоровьем у него хватало. При сходе с эскалатора он вдруг неожиданно упал, заставив вскрикнуть женщину, идущую рядом с ним. Друзья переглянулись, мысленно ругая себя за недосмотр Лелика поставили на ноги, он ничего не говорил, лишь виновато улыбался.

В ожидании электрички на вокзале, Лёлик нарушил тишину и попытался разрядить атмосферу.

– Вы меня извините, давно у меня не было таких многокилометровых прогулок!

Виктор в некоторой степени уже понимал этого несчастного парня, в таком молодом возрасте, Леонид был давно уставшим духовно. Вся его небольшая ещё жизнь была соизмерима с постоянной борьбой со своей немощью. Физическая надломленность приводила к ослаблению духовной составляющей, он не получал никакого удовольствия от своего существования. Одиночество, был его удел и он при этом не испытывал никакого дискомфорта. Но, сколько же мытарств его еще ожидает. Те, кто был рядом с ним, в какой‑то мере это осознавали, но озвучить свои предположения они не желали.

Между тем, жизнь общежития шла своим обычным чередом. С началом недели общежитие полностью заполнялось и длинный коридор уже не казался безжизненным, Столовая закрывалась рано и смешанный аромат приготовляемой пищи вызывал обильное слюноотделение. Всюду сновали студенты, кто‑то со свежим бельем, принесенные от кастелянши, кто‑то с учебниками, кто‑то с кастрюлями. Из комнат доносилась музыка и оживленные разговоры, почти у каждого была куча новостей, которыми они непременно спешили поделиться.

Размеренная жизнь студентов иногда нарушалась различными сюрпризами. Были неприятные моменты, касающиеся нарушений дисциплины, драк и в редких случаях пропаж личных вещей. Но иногда происходили события, которые приятно удивляли и давали немного заработать их организаторам. В чем заключалось необычность происходящего? В одну из пустующих комнат на 2‑3 дня селили проститутку. Каждый желающий за символическую плату мог наведаться в ее апартаменты и совершить с ней половой акт. Разумеется, все это проходило в строжайшей тайне, дабы блудницу не удалили очень скоро и мужской коллектив остался бы без надлежащего удовлетворения. Разумеется, развратницу хорошо кормили, поили вином, да и те, кто ее посещал, тоже предварительно вливали в себя стакан бормотухи. Предприимчивые друзья, во что бы то ни стало, предприняли целый ряд мер с той целью, что Лёлик тоже побывал в заветной комнате. Для этого они инсценировали небольшую попойку в честь липового именинника. Лёлик долго отказывался от выпивки, объясняя это тем, что выпивка крайне отрицательно влияет на его и без того слабую психику. Но, в конце концов, он сдался и выпил стакан портвейна. Когда стало понятно, что Лелик дошел до нужной кондиции, его препроводили к заветной комнате и открыв дверь, втолкнули во внутрь. Всем хотелось, чтобы он получил свой первый опыт в любовных ласках. Увидев необычного девственника, девушка закрыла дверь изнутри и это было ее ошибкой. Довольно продолжительное время в комнате было довольно тихо, еле слышные возгласы путаны говорили о том, что Лелика она раздела и дело идёт к совершению полового акта. Довольно быстро начали доноситься звуки, говорившие о том, что процесс соития начался, но вопли Лелика начали перемежаться со вскриками развратницы, которые становились все явственнее.

– Помогите! – девушка кричала с явной мольбой о помощи, но закрытая на ключ дверь, явно мешала это сделать. Нарушив всю конспирацию, дверь пришлось вынести. То, что открылось перед ними, заставило их частично протрезветь. Лёлик, охваченный судорогой и с пеной у рта лежал на орущей бедолаге, крепко вцепившись в нее. Встревоженная звуками выпиваемой двери комендантша появилась в тот момент, когда голого Лелика совместными усилиями вытаскивали из комнаты. В первый момент он опешила от увиденного и стояла с открытым ртом не в силах произнести хоть что‑то. Но, довольно быстро она оправилась от шока и обрушила все свое негодование на проститутку, приказав ей как можно быстрее покинуть общежитие, которое до ее появления не знало таких проявлений блуда. Источник разврата быстро покинул комнату одеваясь на ходу.

На следующий день, комендант в воспитательных целях известила родителей Лелика о произошедшем. Вечером срочно прибыл отец развратника и громовым голосом приказал всем собраться в фойе. Лёлик с повинной головой и смотрящий из подлобья, должен был указать на зачинщиков непотребства. Всех, на кого он мог указать, ожидало разбирательство в деканате с вероятным отчислением. Но Лёлик, сначала упрямо молчавший, был вынужден признаться, что в попойке участвовал единолично и решение, заглянуть в гости к молодой деве, принял самостоятельно. После прозвучавшего признания отец устремил свой взор на Виктора.

– Я же тебе так верил, как же ты допустил это безобразие. Ему ни в коем случае нельзя употреблять спиртное, и ты об этом знал.