Агенты истории. Убить Карамарского короля

Часть 1

Смеркалось. Неповоротливые тучи, гонимые беспокойным Карамарским ветром, быстро проплывали над дорогой в Табилон. Неожиданно пошел дождь, крупные холодные капли заставили одинокого путешественника накинуть на голову капюшон и пришпорить лошадь Харакарской породы бежать лёгкой рысью. Его настоящее имя – Джонни Каско, но с ним связана долгая история, а сейчас его зовут Сарагон из Падафеша.

Впрочем, банде из гнилых болот, внезапно возникших на его пути, было наплевать на его имя. С шумом и криками несколько грязных оборванцев выскочили из зарослей и преградили ему путь. Что? Трое на одного? Стрелок в отрепьях прицелился и выстрелил из самодельного арбалета. Лошадь дико заржав, встала на дыбы и сбросила своего наездника. Разбойники окружили упавшего Сарагона.

– Крба-храстак-хага!

Лингвистический чип (как это часто случается с ним в экстренных ситуациях) проигнорировал требования бандитов и не послал в мозг ни единого переведенного слова. Да, такое уже не раз было, но в данный момент Сарагон без труда понял, что от него хотят.

Он не спеша поднялся и межу ними завязался короткий бой. Ножи из болотной руды явно проигрывали прекрасному стальному Ласарскому клинку за 29 золотых. Отребье быстро отступило и исчезло в лесу, оставив своего скулящего раненого товарища лежащим на дороге.

Сарагон бегло осмотрел его рану на плече – жить будет. Поверженный бандит с нескрываемым ужасом взирал на него снизу вверх, но не сопротивлялся победителю. Сарагон достал из-за пазухи одноразовый шприц «Антибола» и вколол лекарство ему в правую ягодицу. Раздался истошный крик. Бродяга вновь жалобно заскулил, но тут почувствовав, что боль прошла, примолк, искоса наблюдая за путником, который осматривал в это время своего исдыхающего коня. Видимо Сарагон потерял добротного Харакарского скакуна, который лежал на обочине дороги и судорожно храпел. В его шее торчала стрела и фонтанировала кровь.

Мелкая потасовка отняла у него время и лошадь, без которой добраться до ночи в столицу Карамара не получится.

Дождь прекратился, но Сарагон всё равно не сбавлял темп и шел быстро. К тому же дорога сузилась и лес бесцеремонно простирал свои колючие ветки, мешая путешественнику идти. И это та дорога, которая на карте Карамара громко именуется Королевским торговым трактом! Она соединяла юго-запад страны с севером, где находилась столица. Иногда ещё попадались участки выложенные булыжником, но через пару лет дорога зарастет и будет покинута, что лишит местных разбойников ежемесячного дохода.

В сумраке вечера, слева от дороги показалась очередная белая фигура – побеленная статуя женщины с тремя рогами. Таких скульптурных памятников на королевском тракте было неисчислимое множество. Это были статуи различных эпох и мастеров, изображавших легендарных королей и величественных королев, капризных принцесс и упрямых королевских отпрысков, высокомерных графов и маркизов-интриганов, мифических героев и прославленных полководцев… Сарагон достал мини-фонарик на атомных батарейках и осветив полустертую надпись на каменной табличке, прочитал вслух слова:

– Муни-Ахат-инваки. Руома-сави-Карамури-тево-мунарх. Ио-тах.

Лингво-чип проснулся и быстро перевёл информацию: «Вечномолодая королева Ахат. Была женою трех королей. Отравлена соперницей».

Королевская особа? Хороший ориентир, наверняка будет помечен на карте. Но прежде чем достать планшет, путник внимательно прислушался к окружавшим его звукам. Лес тихо шелестел листвой, то тут, то там раздавалось уханье совы, недалеко слышался стрекот болотных цикад, которое иногда перекрывало тоскливое завывание голодных волков. Многовековой аккомпанемент дикой Карамарской чащи. Кстати, местные волки являлись опасными хищниками, поэтому нужно было торопиться.

Из своего кожаного ранца Сарагон достал планшет, замаскированный под книгу Абн-Хасама «О чудодейственных и целительных свойствах настоек из трав, растущих на южных плоскогорьях Арамеи». В планшет было загружено несколько старинных карт Карамара.

Первая карта начала III-й Эпохи и показывала, что до Табилона ему оставалось пройти 34 рамы (примерно 12 миль), а также дала короткую справку, что памятник королеве Ахат поставил её третий муж, правитель Генриэль I, после её смерти в пятом году III-й Эпохи.

Другая карта была составлена Лотариусом, высочайшим ученым, королевским придворным и картографом его Величества Ниобаса VI. Она указывала это расстояние примерно в 28 рам. Причем тут был отмечен и трактир «Пивная бочка Вульгариуса», стоящий, если верить Лотариусу через десяток рам за статуей Ахат. Правда, король Ниобас канул в Небытие двадцать лет назад по причине заговора, который устроили офицеры королевской гвардии. После падения короля на землю Карамара пришли брат Хаос и его сестра Анархия, так что придорожной корчмы могло там уже и не быть.

Третья карта была составлена «современником» Сарагона, генералом Западного легиона Отаном Чёрным. Бравый вояка с дурной репутацией не потрудился наносить какие-то там статуи, но всё же некая безымянная таверна была начерчена на королевском тракте в 20-ти рамах от города. Наверное, кроме фортов, замков и пограничных башен Отан Чёрный постарался указать месторасположение всех пивных по стране. Видать, он был любителем этого старого доброго ячменного напитка и хотел точно знать, где они находятся, когда его легион будет маршировать на войну.

Сарагон случайно нажал на ссылку о генерале и Галактическая Википедия перекинула его на страницу с подробной информацией об Отане. Там шел довольно длинный перечень гнусных злодеяний генерала-клятвопреступника и богохульника. Также упоминалось и о его смерти. В этом месте Сарагон усмехнулся. Да, пару дней назад так всё и произошло. Во время вооруженной стычки с мятежными крестьянами из села Труфельдино, которые отказывались платить налог за чистейший воздух королевства, дарованный своим подданным благодушнейшим королем Карамара Урсом Первым и Последним (так правитель именовался в исторических документах во время своего правления, а после – Урсом Кровавым или Урсом-людоедом) генерал погиб.

Но Википедия конечно же ничего не знала о неком Сарагоне, который намеренно возмутил отчаявшихся крестьян на бунт как раз в то время, когда недалеко от Труфельдино был разбит лагерь Западного легиона. При нападении на бунтовщиков, генерал решил показать своим легионерам «как надо бить собак» и так увлекся рубкой крестьян на две половины своей непревзойденной двуручной тяжелой клейморой, что и не заметил, как кто-то стрельнул в его красную бычью шею из духовой трубки отравленным дротиком.

Электронная энциклопедия не уточняла от чего умер Отан Черный, но справедливо заметила, что король Урс в тот день потерял одного из своих преданнейших слуг. Как гласит народная Карамарская пословица «Укрези-шакан-велуб-инмата-хари» (Слабый не одержит победу над сильным в честном бою).

После очередного волчьего воя, который раздался уже не так далеко, Сарагон закончил экскурс в историю и спрятал планшет-книгу в вещевую сумку.

На лес уже почти опустилась ночь, когда у дороги показался деревянный дом с мансардой, из окон которого шел теплый желтоватый свет. Внутри было жарко натоплено. Огонь, в сложенном из обтесанных камней очаге вовсю пылал и яростно облизывал тушу кабана на вертеле. Толстый трактирщик в грязном белом фартуке поливал тушу дешевым вином и огонь с треском недовольно огрызался. За грубо сколоченными деревянными столами сидели местные крестьяне и вели оживленную беседу между собой, играли в кости, и прерывались лишь для того, чтобы приложиться к своим глиняным высоким кружкам.

– Чем прикажете потчевать вашу милость?

Трактирщик подбежал к Сарагону и рассыпался в любезностях.

– Мясо, выпивка, ночлег! – коротко приказал путешественник и бросил на пропахший горьким пивом дубовый прилавок несколько золотых.

Хозяин трактира ловко сгреб монеты и скрылся в дверном проеме из которого валил пар. Это видимо была кухня. Сарагон сел за ближайший к нему столик, в центре которого чадила масляная лампа, испускавшая из себя больше дыма, чем света. Крестьяне не обращали на него никакого внимания. Когда по столу рассыпались кости, в таверне на мгновение устанавливалась гробовая тишина. Как только игровой расклад становился известен, крестьяне громко восклицали, смеялись над проигравшими, спорили и роготали от грубых и скверных шуточек. Правда, ругательств и местного жаргона Сарагон не понимал, их в словаре чипа не было.

– Да ты сапран-тапу-вилшмак-нигуб! Аха-ха-ха-ха-ха!

– Этот крахмол-саба пришел ко мне на заре, в чем мать родила. Я предложил поганцу свою сношенную рубаху и порванные штаны, но запросил за них пару злотых!

– И что дал?

– А куда он псахак денется? Кабы его встретил в таком виде патруль, кирдыком отправил бы на Королевские прииски. Рабочая сила сейчас в золоте. Бубнят, что Красная чума обезлюдила весь Мораванский берег.

– Святая Иехония…

– Ставлю пяток чистых сребренников, да поможет мне Сакральный Дункарус.

– Недавень часовенку Дункаруса пожгли. Сгорела дотла, аки свеча. Не уважит он теперь бабаведов. Проси лучше Ралана-Яйценосца…

– Скоро налог на дождь платить… Намедни сделал ритуал Золотого Бума на Темную Луну.

– И шо, помогло?

– Только волосы себе попалил, вот видишь?

– Ну и клопень же ты! Аха-ха-ха-ха!

– А священной Ядуанне не пробывал взывать утробно?

– Как же, взывал! К памятнику ея ходил босым. Не призрела благодатная!

В это время из кухни вышел трактирщик и улыбаясь в сивый ус направился в сторону Сарагона. Обеими руками он торжественно держал большое блюдо с аппетитным жаренным окороком, устланным некими пахучими листьями и разноцветными овощами. Вслед за ним вышла тощая бледная служанка, несшая в руках большую темную бутыль с вином и посеребряный кубок, видимо предназначенный для важных персон.

Крестьяне на мгновение замолкли, наблюдая за этой процессией.

– Кияк жирный бутож Вулу дал. – подозрительно зашептались они.

Блюдо и вино с почтением приземлились на столе перед Сарагоном.

– Приятной трапезы, господин! – пожелал трактирщик и довольно потирая ус откланялся.

Мясо и овощи были несолеными. Сарагон знал, что сейчас соль и за золото не купишь, только у контрабандистов, а за это головой на плахе поплатиться можно. Единственное место продажи – в столице, в Королевской аптеке на Прудовой улице. Там соль весом меняют на ртуть. Ранее покинутые ртутные шахты вновь заработали на полную катушку.

Никто не знал истинных причин солевого дефицита, кроме приближенных короля. Лекари Его Величества лечили Урса Первого ртутным медом от подагры.

Надежные источники при дворе тайно сообщили Сарагону, что пока состояние здоровья Карамарского тирана стабильно и даже улучшается, но он знал, что уже приходит день Х.

Но сколько пришлось заплатить Сарагону за проведение столь небезопасного и специфического лечения короля история умалчивает. Известно лишь, что лекарь Фабрициус купил себе роскошное имение на берегу Молчаливого утеса, а Датиус Неримиус приобрел у Арамейского эмира Рахиша конюшенный двор элитных Баскаковских лошадей. По дружескому совету Сарагона из них он организовал Карамарскую скорую конную почту. Деньги посыпались рекой в его кованные сундуки, так как и знать, и лендлорды, ремесленники и торговцы увидели выгоду для себя в доставке быстрой информации.

А вся Карамарская почта тайно прочитывалась и Сарагон был на шаг впереди всех. Нет, конверты, скрепленные сургучной печатью скорой почты не были сломаны или повреждены. Гонцов бы повесили за такое. Просто сканеры, встроенные в благословляющие алтари Ульриха Быстроногого, куда ложили всю корреспонденцию на одну минуту, быстро считывали текст и пересылали его перевод на планшет Сарагона.

Он знал секреты тайных воздыхателей, шантаж бывших любовников, на какой рынок лучше вести зерно, где выгоднее можно было продать рабов, какие заговоры плели земельные лорды, у какого фермера дешевле свинина, на каких болотах растет Буха (растительный наркотик), где нанять непьющих наёмников, в каком городе дешевле пиво и так далее.

Пока Сарагон ел и анализировал последние прочтенные ещё днем письма, в таверну зашли двое вооруженных рыцарей Ордена Тени Хозяина. Их длинные черные плащи были легко узнаваемы и внушали трепет простолюдинам. Исподлобья окинув хмурым взглядом зал, позвякивая своими стальными латами, они направились к хозяину таверны. Их длинные ножны прочертили вслед за ними две линии на деревянном трактирном полу. Гомон крестьян стих, а трактирщик побледнел и перестал крутить вертел.

Сарагон отодвинул от себя полупустое блюдо и налил себе в кубок вина. Он также как и крестьяне, только без страха, внимательно следил за новыми гостями. Странно, что об этом Ордене ничего не упоминала Википедия.

А проникнуть в Орден чужеземцу из Падафеша или подкупить кого-нибудь из святой воинствующей братии Сарагону так и не удалось.

Карамарской скорой почтой они тоже не пользовались. Функцию гонцов Ордена выполняли паладины на тяжеловозах. Торговец шкурами из Лотабарда говорил (будучи под воздействием сыворотки правды, которую предусмотрительно добавил ему в пиво Сарагон), что даже лесные разбойники постилали днем свои одежды проезжавшим рыцарям, а по ночам отгоняли волков от дорог, если кто-нибудь из них запозднился. Правда это или нет, но фантазии у Лотабардца хватало.

Рыцари что-то тихо потребовали и хозяин незамедлительно (не смотря на свою упитанную комплекцию) и достаточно резво исчез в кухонном помещении.

Сарагон не видел, чтобы они заплатили. У них была такая власть в Карамаре, что им не надо было платить. Рыцари тихо сели за стол в дальнем слабоосвещенном углу. Парализованные и разом отрезвевшие крестьяне наконец стали приходить в себя. Послышался неуверенный стук костей по столу. Представители Ордена проявили благодушие (или равнодушие, трудно сказать) и игра возобновилась, только уже без такого шума и веселья какое было прежде. Ещё бы, рыцарь Тени Хозяина мог безнаказанно снести голову любому, даже лендлорду, не говоря уже о простом крестьянине.

Сарагон не успел допить вино, как из кухни вылетел взбудораженный трактирщик с двумя золотыми чашами без инкрустации, а позади него семенил мальчишка-поваренок и тащил на себе бочонок с элем. Ого, золото! А женщине не позволили выйти к Дающим обет Одиночества. А между тем, болтливый торговец из Лотабарда, чей двоюродный брат возит припасы в Восточную Обитель Ордена шепотом рассказывал, что во дни Новолуния туда свозят самых прекрасных и миловидных Карамарских дев. А еды, снеди, вина и прочих напитков завозится для оргий столько, сколько доставляет Торговый Союз Карамара за месяц в благороднейший город Бургон с 50-тысячным населением.

Сарагон осушил кубок и поднялся. Пялиться на рыцарей не только не имело смысла, но и могло спровоцировать драку, а ведь завтра важный день. Возможно, это будет последний день его миссии в Карамаре, если конечно всё пройдет удачно. Сарагон направился к ветхой деревянной лестнице, ведущей к мансарде, где его ждала теплая постель из овчины. Он почти почувствовал на своей спине настороженный взгляд рыцарей. Поднимаясь по скрипучей лестнице, Сарагон обернулся, и увидел, как трактирщик склонился над рыцарским столиком, чтобы лучше расслышать новые распоряжения служителей Ордена…

Часть 2

Золотые столичные шпили щедро разливались солнечным светом на всю округу. Они выглядели многообещающими для прозорливых торговцев, льстивых мошенников, охотников за удачей, крестьян, везущих на волах сельские продукты на рынок, баронов, спешащих растратить деньги в своё удовольствие, а также разношерстного сброда, подтягивающегося к городским стенам каждое утро. Тринадцать дорог вели к 13-ти городским вратам. В это утро, как и всегда они были заполнены многолюдной, пёстрой и нетерпеливой толпой. Заторы и столпотворение происходили прямо у входа, где находилась бдительная стража.

Недалеко от третьих ворот стоял и Сарагон, ведь именно к ним вел Королевский торговый тракт. В кармане у него был пропуск, выданный на один полный год достопочтенному Сарагону из Падафеша Миграционной конторой Карамара. Пропуск был розового цвета, а это значило, что его владелец мог пройти в столицу без очереди и даже ночью, когда ворота наглухо запирались. Но всё же он решил терпеливо дождаться очереди и не привлекать к своей персоне излишнего внимания. К тому же было забавно наблюдать за действиями служителей порядка.

– У тебя что, коровьи мозги, брукван-тупан неотесанный?

Сейчас они колотили сельчанина, у которого упирался осел, нагруженный до верху товаром. Во время тщетных попыток столкнуть с места животное, вдруг развязалась веревка и большой глиняный бидон со сметаной с грохотом хлопнулся о землю. Белые жирные капли забрызгали кольчугу стражи и голубой штандарт Карамара. Стражники с проклятиями и пинками сопроводили крестьянина и его осла за ворота, который, наконец понял, что задерживаться здесь стало опасно.

– О, ваше златоуважение, милости просим. Приятных должников вам сегодня.

Тощий полуголый рикша остановил деревянную двухколесную повозку напротив стражи. В ней на мягкой подушке восседал одетый в желтую тогу жирный королевский ростовщик с выпученными губами. Звонкая золотая монета блеснула солнечным зайчиком и упала у ног лейтенанта стражи.

– Премного благодарствую ваша многощедрость!

Ростовщик небрежно и брезгливо протянул свою руку для поцелуя. Толстые короткие пальцы были унизаны изумрудными, аквамариновыми и берилловыми золотыми кольцами, а также бриллиантом на 20 карат, который был вставлен в массивный серебряный перстень. Без труда можно было догадаться, что он был рипаком. Рипаки – это весьма малочисленный и крайне недоброжелательный к чужакам народец, но прослывший удивительно вёртким и хватким нравом.

Когда император Пирий Справедливый изгнал их из Харакарской долины, они переместились в Южный Карамар. Вскоре после этого страну захлестнули крестьянские бунты и гвардейские мятежи. А когда всё улеглось, почти все важные посты в Карамаре занимали рипаки. В правление короля Урса Первого и Последнего уже ни на одну влиятельную должность не мог претендовать карамарец, каким бы ни было его благородное происхождение. Правда этот факт Галактическая Википедия всё же убрала со своих страниц, согласно пункта 4.5. Неужели рипаки дожили до его, Джонни Каско времени?

Рипаки конспирировались, меняли имена, фамилии, родословные, но доподлинно известно, что сегодня рипаками являются Великий казначей Его Величества Эдуард Меднолицый, Тайный советник Вильгельм по прозвищу Хитрый, Глава Карамарского Королевского банка Антуан Жаднопат, Генералиссимус Туний Жестокосердный, да и пожалуй сам достопочтенный летописец Рут Хамелеон, написавший такие труды как «Солнечный король Урс и Его Победоносный поход против бесхребетных туканов», «Экономический Налоговый Гений Карамара», а также «Родовое Дубовое Древо Урса Великого» в котором кстати целая XVIII глава была посвящена разоблачению мифа о том, что король происходит от рипаков, как это ошибочно считал прежний летописец Лука (земля ему пухом). В главе утверждалось, что Урс – прямой потомок лютых вождей Нордических Крагов, ведь его правый глаз имел синеватый оттенок.

Подошла его очередь и Сарагон показал пропуск.

– Проходи! – сказал стражник, обдав обладателя розового пропуска густым перегаром чесночной настойки.

На площади Трех Фонтанов Сарагона окликнули (фонтаны перестали работать после того, как в одном из них чуть не утопился перебравший королевского вина герцог Фотервилд).

– Святой Раджа, Святой Раджа!

Несколько человек в набедренных повязках подскочили к нему и низко уважительно поклонились.

Полмесяца назад, прячась от летнего зноя, он зашел в столичную таверну «Кровь меченосца Рафаля». Так как у него тогда разыгралась мигрень, вместо Табилонского пенного он заказал чистейшей воды. За серебряник ему принесли мутноватый стеклянный стакан с водой. Сарагон незаметным движением всыпал туда лечебный порошок из пакетика. Через полминуты прозрачная жидкость в стакане стала бордовой. Он выпил лекарство и поморщился. Однако чудное изменение цвета воды заметили бедуины Саахских степей, которые сидели за соседним столиком и потягивали дурманящий дым из медного кальяна. Они подумали, что Сарагон превратил воду в вино и с тех пор среди них разнеслась молва о Великом Факире.

– Ну, что нового в городе, о мудрейшие? – спросил Сарагон и поклонился в ответ.

– Представитель Торговой Палаты сказаль, что наш Саахский жемчук мутный. Но это непрафт. Он хотель сбить ему цен, шайтан. Мы потеряль на этой сделке целых 600 золотых. Придется доложить из своих – наш хань не любить плохие сделки. Этот кафир ещё пожалеть!

– Пожалуй я смогу вам помочь, о благороднейшие. – предложил Сарагон.

Трудно забыть о том скандальном случае, когда Рыбан из Торговой Палаты случайно отправил к Королевскому столу бочки с тухлой селёдкой. Сарагон тогда помог ему запутать след и расследование Комитета Тайн и Загадок вышло на какого-то капитана пиратского судна «Черный Мародёр». На допросе в сырых застенках Комитета он «сознался» что хотел отравить короля, но сейчас раскаивается в содеянном и проклинает Мораванскую сельдь. Свой бриг с черным флагом и команду он отписал какому-то высокопоставленному чиновнику из Комитета Тайн и Загадок, чем спас свою шкуру и выйдя на свободу, скрылся в неизвестном направлении…

Рыбан был пренепреятнейшим типом, но пока нужным Сарагону. Саахцы угрозами просто так не бросались. Неровен день, и запылала бы Торговая Палата вместе с её представителем.

– Скажите Рыбану, что я сам проверил жемчуг и не нашел в нем изъяна. Пусть заплатит полную цену. А если заартачится, предупредите, что Сарагон его тогда селёдкой угостит!

– О-о, Святой Раджа, именем Сааха, мы не забудем помощь, которую вы оказаль нам.

Сказав это они раскланялись, и поспешили удалиться в сторону Портового района, откуда ветер доносил запах вяленой рыбы.

Сарагон наконец дошел до высокого здания готического стиля выложенного из темного кирпича. Это была Королевская администрация по народным жалобам, прошениям и разбирательствам. У окованной железом дубовой двухстворчатой двери с резными украшениями стояли Королевские гвардейцы с алебардами и преграждали ими путь толпе. Карамарцы теснились у входа и размахивали своими листками перед самым носом охраны. Однако, хладнокровные гвардейцы даже бровью не вели.

– Я уже тут стою с восхода Солнца. Примите мою коллективную жалобу, пока не поздно. Этот Герберт из Кошвитца скоро спалит целый дом своими дьявольскими опытами. Он не ученый, а шарлатан. Когда меня примет высокопревосходительный Коммунальный Комендант?

– Мне опротивел уже этот Жабовоз! Где это видано, чтобы в столице Его Величества развозили всякую гадость? Фи! Я буду жаловаться маркизе Де-Манфаран!

– Примите мой донос…

– Эй, доносы в трех кварталах отсюда подают, в канцелярии Комитета Тайн и Загадок!

– Когда будут вывозить отходные массы из выгребных ям? Вонь по всей Портной улице уже чувствуется!

Сарагон прошел через толпу как нож через масло. Шум и возня на короткое время стихли. Он прошептал некий пароль на правое ухо гвардейцу и тот по мановению волшебной палочки опустил свою алебарду. Сарагон вошел в здание. Возмущению раздосадованных горожан не было предела, но стальная алебарда уже закрыла проход и угрожающе поблескивала на солнце.

Внутри было прохладно и тихо, ветер свободно гулял себе под огромным куполом украшенным фресками, изображавшими Карамарский пантеон. Стены внутри холла были выложены цветной мозаикой и освещали подробности казни Олава и его сподвижников на эшафоте Табилона. На троне был изображен король Урс Первый и Последний, непосредственно руководивший ходом казни и палачами. Кровь лилась фонтанами… От мозаики веяло угрозой.

Седой приставник встал со своего стула и поклонился Сарагону. Посетитель слегка кивнул ему в ответ и сказал:

– Я к Королевскому Магистру Терениусу.

– Как пожелает ваше превосходительство.

Сарагон поднялся по винтовой мраморной лестнице на второй этаж и пройдя по длинному темному коридору с погасшими настенными канделябрами остановился перед знакомой ему дверью. Он постучал условным стуком.

Замок щелкнул, дверь со скрипом распахнулась и Сарагон вошел в огромный роскошный кабинет, который полагался каждому королевскому чиновнику выше 3-его ранга, согласно Эдикту о Королевских привилегиях для служащих Его Величеству.

Широкие окна выходили на мраморную дворцовую площадь цветущую алыми бутонами. В искусственном пруду, облицованном голубой плиткой отражался прекрасный Королевский дворец из белого камня. Его высокие золотые башни и купола переливались на солнце и слепили каждого, кто осмеливался устремить свой взор на них.