Предназначение

Над пустыней поднималось солнце. Первые его лучи упали на верхушки шатров кочевого племени.

Стали просыпаться животные. Стали просыпаться люди.

Старейшина племени уже давно не спал. Возраст не позволял ему засыпать рано, а просыпаться поздно. В своем шатре он жил один. За долгую жизнь он пережил не одну жену. После смерти последней снова жениться не стал, хотя друзья до сих пор настоятельно советуют, даже предлагают хорошие партии – не пристало почтенному и богатому человеку оставаться одному. А он не может. Как то раз попытался сблизиться с одной… Но после смерти его последней жены Фатимы ни на кого даже смотреть с любовью не получается. Не может он забыть Фатиму. Не может ей простить такого предательства – что покинула его раньше времени, оставила доживать свой век одного. В соседнем шатре живет его младшая и любимая дочь от Фатимы. Она заботиться о старом отце. А ему больше ничего и не надо. Он счастлив. Но надо позаботиться о будущем дочери, найти ей достойного мужа. Есть у него на примете такой – старший сын его старого товарища.

Он поднялся, немного размял старые кости. Не стал выходить из шатра – умылся здесь же водой из старинного кувшина. У него в шатре все старинное. Как в музее. И сам шатер, и большинство вещей он получил от предыдущего старейшины племени, а тот от предыдущего…

Некоторым предметам страшно подумать сколько лет!

Открыл почерневший сундук из сандалового дерева, обитый медью. Достал японский примус, трофейный. Когда воевал против евреев, то нашел его в брошенном отступающими блиндаже. Очень удобная вещь, небольшого газового баллона хватает надолго. А вот турка для кофе старинная, медная. Ополоснул ее водой и насыпал две ложки кофе, налил воды и поставил на примус. Достал из того же сундука коробку поменьше, вынул из нее сигару, понюхал. Но курить передумал. Решил оставить это на вечер, после окончания всех дел. Друзья по службе, ребята из Кубы, не забывают его, подкидывают ему на праздники посылки с кофе и сигарами.

Все эти свои сокровища он тщательно прячет в старинном сундуке. К нему часто приходят туристы посмотреть на старинный быт кочевников. Что будет, если они увидят и примус, и кофе, компьютер!!!!!!

Сегодня предстоит много дел. Нужно идти в город. Заканчиваются запасы, нужно покупать хлеб, крупу, одежду. А продавать шерсть, верблюжье молоко, изделия из кожи: уздечки, седла. Все это было собрано и упаковано еще накануне, осталось только погрузить на верблюдов.

В городе нужно встретиться со старыми друзьями. Узнать новости, показать дочь тому, на старшего сына которого он держит виды. Дочь достойна лучшей жизни, красавица, умница.

Сегодня он берет с собой Касима – своего старого дромадера. Делает он это редко. У племени достаточно молодых верблюдов – есть кому возить грузы. Но его старый друг в городе попросил. У того подросли верблюдицы – а старый Касим – это последний в их округе чистокровный самец редких дромадеров. Они отличаются огромным ростом и силой. Но силой особой. Они не для переноса товаров через пустыню. Их сила – это скорость бега, сила в бою, в поединках между собой. Стала возрождаться мода на верблюжьи бега и верблюжьи бои. Для богатых арабов иметь одного – двух боевых дромадеров самцов стало делом престижа. И хотя его Касим уже старый, и у него может ничего не получиться, но его друг пообещал, что лучший ветеринар в городе все сделает сам.

– Ну что ж, Касим, посмотрим. Хуже тебе от этого не будет, может вспомнишь свою молодость,– посмеивался старейшина накануне вечером, когда чистил его. Касим не возмущался, переносил чистку спокойно, хотя эта процедура не из приятных. Выдирать колючки приходилось специальным металлическим гребнем вместе с кусками шерсти. К концу чистки дромадер преобразился, его шерсть особого пепельно-коричневого цвета стала сиять чистотой в лучах заходящего солнца.

– Ну вот, Касим, теперь ты неплохо выглядишь, – шутил Старейшина, – можно и с молоденькими верблюдицами поиграть!!!.

Они ехали впереди каравана. Старейшина на своей любимой кобыле, и рядом с ним Касим, его дромадер. Старейшина на лошади и чуть наклоненная голова Касима были на одном уровне. Казалось, что они разговаривали. Да, они беседовали, только без слов. За долгие годы кочевья они понимали друг друга, слова им были не нужны.

«Сколько мне лет, – думал старейшина, – …. Неужели забыл? Может 60? Или больше? Надо будет посмотреть в документах… А тебе сколько лет, мой старый друг? У тебя документов нет, точно не узнаем никогда. Когда я вернулся с войны, ты уже был взрослым. Не таким большим, как сейчас, но ездить на тебе было уже можно. Наверное, тебе было лет 5-7. И что мне с тобой таким стариком делать? В доме моем в городе ты жить не хочешь – места тебе там мало. Простор пустыни тебе нужен! После недели жизни в городе пришлось звать ветеринара – думали что ты помрешь. Но нет, ветеринар сказал, чтобы тебя обратно в пустыню отправили. А как тебя одного отправишь – пришлось с тобой возвращаться. Тебе здесь хорошо, через 2 дня ты стал здоров как раньше. А я? А как с моими старыми костями в шатре на ковре, а не на мягком матраце спать?

Мне тоже здесь нравится – воздух, свобода, простор. Душе моей здесь хорошо… А телу старому нет – телу нужен комфорт и уют, оно этого заслужило. Надо будет что-то решить. Есть на примете у меня один дом – в ближнем оазисе. Земли там много – простора тебе хватит. Да и мне там будет хорошо. Это дом моего старого приятеля. Хочет он за него много – больше чем стоит мой дом в городе. Надо с ним сторговаться. Как ты думаешь? А если свою младшую дочь за его старшего сына замуж отдать, может тогда будет по сговорчивее! Он богатый человек, но не знатного рода. Вот и будет ему знатность!!!»

Дромадер размеренно покачивал головой, казалось в такт мыслям Старейшины. Он прикрыл свои огромные глаза. Он был согласен на такой дом в оазисе.

Но вот подошли к городу. Старейшина отложил свои мысли на потом – надо думать о делах.

Город был большой. Но им не надо было идти в центр на центральную базарную площадь. Им должно хватить базара в пригороде, недалеко от дома Старейшины. Да, да, у него был дом в городе и не маленький. Он мог себе это позволить, его племя было не из бедных.

Направляя свой маленький караван к базару в пригороде, старейшина повел его не как обычно, а по другой улице. Хотелось посмотреть на новый отель для туристов, недавно построенный. В этом отеле был большой бассейн. Бассейны в здешних домах не редкость, у него в доме тоже есть небольшой бассейн. Но этот, который в отеле, был с морской водой. Говорят, чтобы его наполнять, сделали водопровод от самого моря. А оно, море, хоть и не далеко, но все таки… Странным стал мир – стоит дорого сейчас то, что раньше не стоило и одной медной монеты, например, морская вода!

Они подошли к площади перед отелем. Ничего особенного – смесь здешнего местного колорита и современной функциональности. Можно идти дальше, посмотрели – и хватит. Завтра пришлет он сюда своего старшего племянника договариваться об экскурсиях для туристов. Туристы – почти основной доход его племени. Смотрят, как живет племя настоящих кочевников. Покупают охотно все, что кочевники изготавливают. Поэтому и живет он в шатре вместе с племенем. Посмотреть, как живет настоящий старейшина племени – дорого стоит для иностранцев. Можно считать, что им очень повезло. Ничего не делай, живи как жили твои предки, – и получай за это деньги от туристов! Ему то хорошо, но молодежь племени привыкает к такому безделью.

Неожиданно ему пришлось остановиться. Уздечка, за которую он держал Касима, натянулась. Он обернулся к нему. Касим стоял как вкопанный, повернув голову к отелю. Не видя, и не слыша никого и ничего, он смотрел, не отрывая взгляда и не моргая, куда-то.

Повернув голову туда же, Старейшина не увидел ничего особенного – на третьем этаже отеля на балконе стояла немолодая европейская женщина, она была в махровом халате и в руках у нее был стакан с оранжевым соком.

Смутное предчувствие и страх чего-то неизбежного сдавили его грудь…

Глава 2. Дромадер.

Номер в отеле им понравился. Не очень большой, но удобный. В отличии от остальных отелей, на которых рисуют 5 звездочек, этот был еще новый, поэтому все бытовые приборы, средства коммуникаций работали исправно – ни проблем с интернетом, ни с сотовой связью не было. Вчера вечером поговорили по скайпу с дочерью. Она успокоилась, ей много не надо – достаточно услышать голос дочери. Хотя его к компьютеру не допустили, мать с дочерью могут разговаривать часами, он тоже успокоился – ему достаточно услышать голос дочери, которая разговаривает с матерью.

Район, где расположен отель, не очень шумный, поэтому можно было спать с открытыми окнами, не включая кондиционер. А так как здешнее время отстает от их времени, то проснулись они сегодня рано. Ну и хорошо. Она приняла душ и на целый час предалась любимому занятию – занималась своей красотой. Он был немало удивлен, когда увидел выстроенное на туалетном столике количество бутылочек и флакончиков. Так вот почему ее сумка была такая тяжелая!!!

У них сегодня запланировано сафари по барханам. Ветер, песок, жара. Но Ей так захотелось! Он привык соглашаться. Эх! А что могло быть лучше в жаркий день как шезлонг с тентом возле прохладного бассейна, бокал некрепкого пива…

В ресторан спускаться еще было рано, поэтому кофе пришлось растворить в горячей воде из диспенсера. Он предусмотрительно купил хороший молотый кофе в дьюти фри в аэропорту, бразильскую арабику, но вода не достаточно нагрета, хоть выставил на диспенсере максимальную температуру. В его сумке в потайном кармане обнаружился пакет с сахаром – остался с предыдущего путешествия. Получилось неплохо – утренний свежий ветерок, пока еще тихий город, чашка крепкого кофе.

– Молодец! – сказала ему она и чмокнула в гадко выбритую щеку, – Я в тебе не сомневалась, ты всегда можешь дать мне то, что я хочу!

Сейчас Он будет собирать себя и ее для поездки на барханы. Лучше ему не мешать. Она вышла на балкон и правильно сделала. До нее доносилось его ворчание, чертыхание. Что униформу хаки, как нельзя лучше подходящую для песков, не достаточно вычистили от старой грязи. Что его металлическая фляга пахнет какой-то непонятной хвойной настойкой, остатки которой испортят вкус хорошего коньяка. Пиком недовольства стало то, что оставили дома специально купленный панорамный объектив для зеркального фотоаппарата. А взял он только старый объектив-телескоп. Что в пустыне телескопом фотографировать – скорпиона на далеком бархане??!!

Балкон был не большой, но на нем хватило места для небольшого столика и кресла-качалки, в котором она удобно расположилась. Выпив кофе, она вернулась в номер, выбрала в холодильнике яркую упаковку с апельсиновым соком, налила себе в высокий узкий стакан. Выйдя снова на балкон, она подошла к перилам и стала смотреть на площадь перед отелем. Там стало происходить что-то интересное.

Толпа окружила небольшой караван кочевников. Первый дромадер стоял в центре площади и наотрез отказывался идти. Ни уговоры его хозяина, ни угрозы, ни удары плети – ничего не помогало. Другие люди хотели помочь сдвинуть с его места. Но как только они пытались приблизиться к нему, – его грозный вид, огромный рост, дикий блеск глаз, оскал зубов – останавливали их на безопасном расстоянии.

– Дорогой, иди сюда, посмотри вниз, что там за суматоха? И посмотри на него, какой красавец-дромадер там внизу!!! – крикнула Она ему с балкона.

Он подчинился, неспешно вышел к ней на балкон. Вышел, посмотрел туда, куда показала ему рукой…

Ему стало как-то не по себе.

– Оденься побыстрее, волосы потом высохнут, пойдем посмотрим, что там. Мы там нужны, – Она резко обернулась к нему. Не слова ее удивили, а тон его голоса, он вдруг стал непривычно низким, гортанным.

Он быстро накинул рубашку, положил в карман по привычке портмоне, мобильник и побежал вниз.

Он подходил к плотной людской толпе сзади. По мере приближения, странное чувство овладевало им. Никогда и ничего прежде он не испытывал. Как будто видел себя со стороны. Как будто не он, а кто-то другой внутри него начал издавать странные гортанные звуки. Толпа стала расступаться перед ним. В глазах людей, смотревших на него, отражалось удивление, которое постепенно перерастало в страх.

«Гррр… Гррр…» – издавал он гортанные звуки. Приближаясь к дромадеру.

Услышал эти звуки и дромадер, повернул голову к нему и стал издавать нечто похожее «Гггрррр… Гггррр…».

Толпа затихла в недоумении. Европеец, турист, которых здесь не любили, но терпели из-за денег. Так вот этот чужестранец приближался к огромному животному без малейшего страха. Мало того, тем дальше тем все более становилось ясно, что человек и дромадер разговаривают. Этих звуков никто не понимал, но то, что это был разговор – ни у кого не вызывало сомнения.

Он тоже не понимал, что означают звуки, которые издавало его горло. Он слышал ответные звуки дромадера, и в его голове появилось ясное осознание того нужно делать.

Он не шел к дромадеру прямо, он шел по кругу, по спирали, постепенно приближаясь. Дромадер не поворачивался к нему всем телом – только поворачивал голову насколько позволяла гибкость шеи и следил за ним своими огромными глазами.

Это было похоже на какой-то древний танец, ритуал. Таким способом в старину кочевники подходили к дикому дромадеру. Они «закручивали» его голову зная о слабости бокового зрения этих животных. Таким образом человек выигрывал секунды появляясь как бы ниоткуда в поле зрения дромадера и мог накинуть крепкую петлю на его шею возле головы.

Но Он не стал накидывать петлю на шею дромадера, Он взял уздечку из руки Старейшины, – тот покорно отдал ее и отошел в сторону и, мало того, показав рукой и крикнув толпе, призвал всех отойти немного и не мешать.

Старый дромадер положил свою огромную голову Ему на плечо. Он взял дромадера за ухо. Потянул к себе с силой, так что голова дромадера наклонилась, и начал теребить ухо. Дромадер закрыл глаза от удовольствия. Казалось для того нет ничего более приятного, чем дергание за ухо. Звуки их «беседы» стали тише. Теперь им не надо было кричать, они были рядом. Он перешел на шепот:

– Неужели это ты?… Да, это ты… Нет сомнений, что это ты?… Сколько лет прошло… Ты все помнишь… Это ты ЕЕ увидел на балконе и остановился, да? Сейчас она выйдет, подожди немного!!!!

Вокруг царила тишина, все молча смотрели и ждали – что будет дальше.

Вдруг дромадер поднял голову и повернул ее в сторону парадных дверей отеля. Посмотрев в ту сторону не моргая минуты две, вдруг он вырвал уздечку из Его рук, высоко запрокинул голову и издал страшный низкий звук, от которого у стоящих вокруг людей невольно по спине побежали мурашки. Это был звук дикой радости, звук дикой преданности, звук дикого торжества и превосходства. Из дверей отеля вышла Она.

Она не успела выйти вместе с Ним – надо было одеться и отдать портье ключ от номера. Она застыла перед входом, не в силах понять, что же происходит.

Он рукой махнул Ей и крикнул:

– Дорогая, подойди к нам, к нему, не бойся, он ничего плохого тебе не сделает.

Старейшина с быстротой, несвойственной для его лет, метнулся к своей лошади, где были приторочены две походные сумки. Не колеблясь, он вытащил из одной из них что-то белое. Только кочевники знали секреты изготовления тончайших царских хиджабов из белого пушка молодых белых верблюдиц. Простолюдинки не могли носить эти хиджабы. Хиджаб этот был сделан в качестве подарка для новой жены эмира этой провинции, который, уже не молодой, женился еще раз в надежде получить от молодой жены наследника.

Не раздумывая, взял старейшина этот царский хиджаб, подбежал к Ней и ловкими движениями обмотал его вокруг ее головы и шеи.

Она медленно стала приближаться к дромадеру. Она не выписывала круги вокруг животного, Она шла прямо. Он отошел немного в сторону, чтобы не мешать Ей. Подойдя к дромадеру вплотную, Она подняла руку и взяла его за ухо. Огромное животное покорно опустило голову перед Ней так, что его огромный лоб оказался на уровне ее лица.

Она не думала о том, что и зачем делает. Она словно повиновалась чьей-то воле. Приблизив лицо к его голове, она поцеловала дромадера в лоб. Прикоснувшись к нему губами. Она не сразу их оторвала. Приятно было чувствовать мягкость шерсти и ее терпкий запах.

Дромадер резко отпрянул назад, запрокинул голову высоко вверх и издал такой звук, от которого все окружающие непроизвольно опустились на колени. И только трое остались стоять на площади – Она, Он и дромадер.

Старейшина глядел на своего дромадера удивленно. Никакие уговоры, угрозы, наказания не могли его заставить раньше делать то, что он делал по своей воле – тот стал медленно опускаться на колени перед Ней.

Когда огромное животное опустилось перед ней на землю, Она, не испытывая ни малейшего страха, не задумываясь, как это делать (даже на коленях дромадер был очень высок, верх его горба возвышался над ней) взобралась по его склоненной шее и села ему на спину. Медленно, стараясь ее не уронить, дромадер стал подниматься.

Когда он поднялся, она оказалась на высоте второго этажа. Ей раньше приходилось ездить верхом на лошади. Но это было совсем другое. Она почувствовала свое превосходство над всеми вокруг. Она почувствовала себя КОРОЛЕВОЙ!

Дромадер стал медленно двигаться по кругу, словно выполнял древний, только ему известный ритуал.

Если кто-то из окружающей толпы поднимался на ноги – дромадер поворачивал голову в его сторону, и издавал такой угрожающий звук, что вставшие на ноги непроизвольно падали, не опускались, а именно падали, на колени.

– Все на колени!!! Едет КОРОЛЕВА! – крикнул громко Старейшина.

Сделав круг по площади, дромадер направился в сторону моря как раз по той дороге, по которой они пришли в город.

Это была странная процессия. Впереди шел дромадер. Не просто шел, а как будто бы плыл – движения его были настолько плавны и величественны. Дромадер позволил Ему взять его за уздечку и идти рядом, слева. Именно «позволил», потому как ни у кого не вызывало сомнений – кто здесь главный, кто режиссирует всем этим действом. На спине дромадера восседала Она. Лицо ее было непроницаемым, глаза чуть прикрыты. Словно королева осматривает своих подданных, смотрела она сверху вниз на окружающих людей. Никто им не мешал, никто не перебегал дорогу перед ними. Редкие машины, ехавшие навстречу, заблаговременно съезжали на обочину.

Старейшина ехал на своей лошади сзади не небольшом расстоянии. За ним шел весь его караван, который он привел в город на утренний базар. Не до торговли им сейчас!

Они шли молча. Ни у кого не было желания что-либо говорить. Им все было понятно. Странное чувство охватило их всех. Как будто они оказались в другом времени! Никто из них даже не вспомнил о сотовых телефонах. Никому даже в голову не пришло вытащить из кармана мобильник с сделать фотографии, как это делают туристы. Они просто шли. Наверное, именно с такими чувствами в старину путешественники, или купцы, ехали на верблюдах, преодолевая тысячи километров по пустыни!

Впереди показалось море… Слева стали видны шатры племени.

Но что-то стало происходить не так. Что-то изменилось. Что-то стало происходить с дромадером. Он стал покачиваться. Вначале еле заметно, потом все сильнее. Она сразу заметила это. Наклонившись к его шее – до головы она достать не могла, – она прошептала:

– Что? Что с тобой?

В ответ послышалось странное тревожное урчание из гортани дромадера. Он стал замедлять свой шаг. Через метров двадцать он совсем остановился. Стал опускаться не передние колени, словно предлагая ей сойти. Но на этот раз он опускался рывками, то и дело вздрагивая всем телом. В конце он не просто опустился не передние колени – он упал и на передние и на задние колени словно силы покинули его и ноги его подкосились.

Она быстро соскочила с его горба и подбежала к его опущенной на песок голове. Она села рядом, он приподнял свою голову и положил ей на колени.

– Что? Что с тобой? Тебе плохо? – шептала Она.

Глаза его открылись и посмотрели на нее. Эти огромные глаза!!! В них не было ни боли, ни страха, ни тревоги, ни страдания. В них было счастье, они светились светом радости. Она поцеловала его в огромный лоб. Он попытался поднять голову и издать громогласный звук, как раньше.

Но у него не получилось. Послышалось только тихий хрип. Глаза его закрылись, голова опустилась ей на колени. По всему его телу пробежала дрожь. И он затих…

Она поняла, что он перестал дышать и умер. Слезы текли из ее глаз. Вдруг она почувствовала нестерпимую тяжесть его головы на Ее коленях. С мольбой в глазах она посмотрела вокруг. В это время к ней подбежали два молодых кочевника из племени, приподняли голову мертвого дромадера и помогли ей встать.

Он и Она стояли молча возле огромного мертвого тела дромадера. Старейшина подошел к ним. На не очень хорошем, но вполне понимаемом английском языке он сказал им:

– Не волнуйтесь. Мои люди сделают все что нужно в таких случаях – когда умирает настоящий боевой друг. Мой Касим заслужил это. Пойдемте в мой шатер, здесь мы больше не нужны. Мне есть что вам рассказать.

Глава 3. В шатре Старейшины.

Шатер Старейшины был небольшим. Он не отличался какими-либо изысками. Все было просто, но вместе с тем удобно. Складывалось такое впечатление, что все необходимые предметы находились на расстоянии вытянутой руки. Чтобы взять что-то, не надо было вставать – привстал немного, вытянул руку – и готово.

Нижний края войлока, накрывавшего шатер, были приподняты так, чтобы не сильный ветер, а слабое дуновение проходило внутри и создавало естественную прохладу в жаркий день, которую невозможно получить от современных кондиционеров в офисах.

Старейшина предложил Ей и Ему расположиться по удобнее в центре шатра на старом, потертом, но очень чистом, ковре ручной работы. Это Ей сразу бросилось в глаза. Уж Она то знает толк в таких вещах – старинных вещах ручной работы. Да что тут говорить, окинув быстрым взглядом все содержимое шатра, она сразу отметила про себя – здесь все было ручной работы, и большинство вещей можно было назвать старинными. Лицо Ее непроизвольно отразило неподдельное удивление и восторг. Старейшина заметил это.

– Вы правы, – сказал он – Я здесь не живу постоянно. У меня небольшой дом в городе. Но мне там не нравится. Конечно, там и комфорт и все удобства, и мягкие матрацы. На них куда приятнее лежать старым костям. Но, прожив в доме некоторое время, меня непреодолимо тянет сюда, в пустыню, в шатер. Кочевник есть кочевник.

– Утолите жажду и подкрепитесь, – он поставил перед ними кувшин с водой, две чашки. Посредине столика не коротких ножках он поставил блюдо с вялеными финиками. Настоящий обед кочевника!!!

Он и Она молча переглядывались. Они любили путешествовать. И их привлекали в первую очередь не спа-процедуры в отелях и бассейны. Чтобы это получить сейчас не надо никуда ехать. Достаточно пройти один квартал от их дома. Их в первую очередь привлекали люди, их обычаи, дома, одежда, быт. Пообедать у кочевников им еще не удавалось.

– Вы удивлены! Да, я неплохо говорю по-английски, – сказал Старейшина. – Здешняя земля знала много войн. В последней, между евреями и арабами, я участвовал. За арабов, конечно.

– Он имеет ввиду войну между Израилем и Египтом, – шепнул Он Ей по-русски.

Старейшина услышал, – Вах!!! – вырвалось у него. С нами воевали ваши офицеры. Знал я многих… И язык немного знал. Но теперь уже забыл, много времени прошло. А английский – в основном общались на английском, там, в армии, я его и выучил.

– Вы хотите каких-либо объяснений тому, что сегодня произошло. Я вас понимаю. Поверьте, для меня все, что сегодня произошло – полная неожиданность. У меня есть только догадки. Гм… возможно что это и есть единственное правдоподобное объяснение произошедшему.

Итак…

Наше племя очень большое и могущественное. Не смотрите, что здесь несколько шатров немного верблюдов. Нам принадлежит целый оазис в двух днях пути к северо-востоку. Там живет большая часть наших людей. Современные кочевники не такие, как раньше. Занимаемся всем понемногу. Кочуем для души.

Так вот, племя наше имеет богатую историю. И поднялось оно над остальными после определенных событий во времена крестовых походов.

В то давнее время наше племя мало чем отличалось от остальных племен. Ни по богатству, ни по количеству людей. Кстати, в то время количество людей, всадников на лошадях и верблюдах, определяло могущество племени, его богатство. В пустыне есть только одна настоящая ценность – верблюд. Да, да, не лошадь а именно верблюд! Он дает одежду (из его шерсти и шкуры), он дает пищу – молоко и мясо, он дает деньги – перевозит товары купцов. Верблюды не очень быстро размножаются и еще медленнее растут. Поэтому для кочевого племени приобрести сразу десяток другой верблюдов – это не просто была большая удача, – это была огромная удача.