Солдат Джим Тоу

Вообще нас покинуло довольно много ребят. Ушел Ричардс, Неккел, Джон Сергиенко, Хулио Гонсалез, Ли Чен, Надин Махмуд, Кемпер, Нибровский… Они уходили в разное время. После демобилизации им зачистили головы от военных навыков, оставили только воспоминания о самой учебке. Это их жизненный опыт, его нельзя отбирать. А все секретное и военное – это собственность Империи. Тут уж извините. Отличный был парень Энрике Рубанко. Мы с ним сдружились даже. Ушел по личным причинам. Пришло письмо, в котором его бабка рассказывала о смерти деда, который его воспитывал. Вот Роня и психанул, кинулся домой. Старший сержант Ленс потом долго его вспоминал как латентного дезертира. И в пример ставил всем нам, кто колебался.

– Философия здесь простая, – вышагивал Ленс перед строем, – вы все равно сбежите. И нам всем лучше, чтобы сбежали вы сейчас, а не перед десантом или, упасите Лорды, под обстрелом. Забудьте о вечной жизни, ваша жизнь принадлежит не вам, а Империи. Вас все равно застрелят рано или поздно. Или сожгут, или вспотрошат, или похоронят заживо в межзвездной пустоши вместе с крейсером. И если вы таите в себе надежду уцелеть, то уходите сразу. Нет шансов. Ни у вас, школяров необстрелянных, ни у меня, ни у любого другого ветерана. Шансов нет. Вы встали на путь воинов. А этот путь конечен. И заканчивается он всегда одинаково. Для всех.

Ну как можно с ним спорить? Даже нашпигованные биоплазмоидами солдаты 1-го Реанского дивизиона время от времени погибают от каких-нибудь непрогнозируемых случайностей.

Что касается меня, то я уходить не собирался. Я же со Смоугом пришел. С ним и уйду. А Смоуг смотрел на меня. Ему было стыдно дать слабину, когда тот, кого он за собой привел, вгрызается зубами в землю. Вот мы и смотрели друг на друга до самого конца. А Ленс, конечно, лукавил. Потому что не бывает солдата, который не надеется чудом выжить. А я еще и домой к Жанни со временем собирался. Да и страх с сомнениями все равно всегда видно нейрошлемом. Просто готовил он нас так к одному конкретному и важнейшему в жизни решению. Но об этом позже.

Так шли день за днем. Нам заливали знания в головы, затем на практике выбивали все, что загрузили. Медленно укрепляли тела, тренировали волю, пока мы не стали готовы к первому знаменательному дню, когда состоялись наши первые учения в роли капралов и сержантов.

Да-да, вы не ослышались. Капралами и сержантами стали все, закончившие курс обучения. А дело все в том, что рядовой состав дивизионов за редким исключением формируется из биороботов. Реже из гуманоидных дронов и устаревших киборгов для охранительных батальонов относительно спокойных колоний и совсем в исключительных случаях из людей, когда речь идет о погранцах, пехоте ВКФ или спецназе министерства безопасности.

Эти биороботы представляют собой самых настоящих человечков, только искусственной выделки. Помните, рассказывал про биомашины, которым интеллект можно настраивать? Вот это они и есть. Им формируют ограниченную церебральную систему, достаточную для выполнения военных задач. Так же, как и в нас, загружают все нужные тактические программы и выстраивают нейроцепи для наиболее эффективного выполнения приказов. Но людьми они все равно не становятся.

Когда я учился в Академии, мне довелось пообщаться с одним из младших био-инженеров. Шона Перренг ее звали. Работала вместе с руководителем моей Жанни, которая нас и познакомила. Так вот, она рассказывала о том, как био-архитекторы (то есть самые высокие умы ИАНИ в области биологии) пытались воссоздать полноценного человека. Смастерить тело нетрудно. Нетрудно и скопировать все церебральные связи. Клоны получались подвижные, говорящие, слушающие команды. Некоторым закладывали интеллектуальные возможности даже более высокие, чем у руководителей ИАНИ! Но они все равно себя вели как сложные вычислительные машины с самообучающимися программами. Не было в гомункулах творческой мысли, не было интуиции. Души в них не было. Вроде бы еще продолжаются исследования и ведутся попытки сделать полноценный искусственный интеллект, соответствующий биологическому разуму. Но, насколько знаю, уже мало кто верит в такую возможность. Говорят, что этому мешает принцип предельности системы. Ну что систему нельзя изменить изнутри самой системы. А человеческий разум вроде как к чему-то более серьезному подключен. И это что-то его… подпитывает что ли? Я в этом вообще не шарю, не спрашивайте даже. Но вот с такими биороботами мы и работаем. Им присваиваются порядковые номера и номера серии. Загружаются нужные программы. И вот готов целый взвод вооруженных обученных солдат. Только без мозгов. А мозги тренировали и воспитывали как раз в нашей учебке в наших головах. И об одном из таких занятий я и расскажу.

Занятия проводились в рамках взвода тяжелой пехоты. Напомню, что это тридцать девять вооруженных до зубов громил в экзоскелетах. Думаете, мало задач бывает для такого количества огня и железа? Отнюдь. В этот раз мы отыгрывали задачу прикрытия артиллерии во время ее развертки и оборону огневых позиций от превосходящих сил противника.

Согласно легенде, дивизион выполнял миссию по наступлению на хорошо обороняемую планету тарганцев в условиях орбитального превосходства противника. Это значит, в двух словах, что на орбите вражеский крейсер есть, а нашего нет. Такое бывает, когда нужно сохранить крейсер целым, но без наземной операции не обойтись. В этом случае крейсер разворачивается из «струны» в непосредственной близости от планеты, выбрасывает десант в узловые точки обороны противника и сваливает, пока его не распотрошили орбитальные оборонительные платформы. Десант же выполняет задачу по зачистке ключевых областей от противника, отключению или переподчинению орбитальных платформ и наблюдению, как в небе загораются новые «луны» и «звезды». А сделать это надо, кстати, в тот короткий промежуток времени, пока крейсер противника висит в противоположном полупериоде орбиты, то есть по ту сторону планеты. Иначе сожжет нас ко всем Поганым. Орбитальные платформы в этом плане, кстати, не особо опасны. Они хоть и могут перенаправить орудия с внешней сферы на поверхность, но почти никогда этого не делают в условиях угрозы второго появления крейсера противника. Только отвернешься, а этот «попрыгунчик» снова выскочит и испепелит орудия одно за другим. К тому же самые опасные платформы крейсер сбивает при выходе из струны и сбросе десанта. Но это уже не наша тема. Этим ВКФ занимается, там свои особенности.

Нашу же роту выбрасывают в районе крупного города N для прикрытия артиллеристов, чьи орудия должны размолотить станцию связи врага с орбитой. Сначала выбрасываются орудия, а, пока они разворачиваются, мы их прикрываем от сухопутных войск противника. Пушки стреляют, станция ломается, орбиталка слепнет, мы победили. Собственно, все это на словах, а на деле нас выбросили в поле, посадили рядом четыре шагающих машины типа «Грозот», два «Пеликана» для противовоздушной обороны и купольный генератор силового поля. Все. Никаких тебе укрытий, никаких рельефов местности. Лишь пустошь и цель в десяти километрах.

Только мы высадились, по нам открыли имитацию огня. Это залпы ослабленной плазмы, лазеров и заряженных частиц, которые броне не страшны, но в случае контакта достаточной эквивалентной дозы вызывают срабатывание блока экзоскелета, имитирующего повреждение или смерть. Классная штука для тренировочных боев.

Одно орудие вывели из строя сразу. Второе за секунду до включения генератора поля. Также остались лежать двое из моих клонов. Я играл роль капрала с группой из четырех, включая меня, бойцов. Моим командиром отряда поставили Кирка. Но стало сразу понятно, что он потерялся. Командирский канал связи молчал. По легенде, комвзвода погиб при высадке по случайности. Ленс пошутил, что по счастливой, когда нас отправлял. А значит, управление переходило как раз к Кирку.

Отключаться от попадания плазмы совсем не хотелось. Это хоть и неопасно, зато очень больно. Очень! Поэтому я, что есть дури, закричал в общий канал что-то вроде:

– Всем залечь! Вгрызться в землю! Крайним определить огневую точку противника!

К моему удивлению клоны бросились зарываться в землю. Притом не только мой уцелевший, но и все остальные. Такое могло произойти, только если я стал командиром взвода или отряда. А я был пятым в очереди, после Кирка, Томеса и Ву как командиров отрядов и Смоуга как командира первой группы первого отряда. Я обратил внимание на тактическую карту. Зеленые и черные индикаторы живых и «погибших» солдат, синие индикаторы действующей техники и… красные индикаторы вражеской артиллерии. Ленс смоделировал нашу высадку рядом с чужим патрулем. Да еще и возле поста с тяжелой охраной! Нафига он так издевается?! Да, такое случается, потому что времени на разведку перед десантом почти нет. Тут уж где упал, там упал. Но нас-то в первый же бой зачем в такой ад отправлять? Это самоубийство!

– Третья группа, проектором частиц по квадрату Б:4 огонь!

Третья группа высадилась дальше нашей от противника, но у них еще остался клон с проектором частиц. Мои оба полегли. Сам я вышел с «гатлингом», который против бронированной техники бесполезен, а Жак-34 (мой оставшийся клон) с «искрой», это мы так тяжелый армейский бластер ТБ-60 называем, который используем для прорезания брони. Но мне показалось, что тут надо бить проектором частиц, а не бластером. Далековато до позиций. А проектор дает залп, который по мере движения ускоряется и набирает энергию. Так что, чем дальше цель, тем мощнее выстрел. Тем более, что залп при нужной настройке трудно отследить.

Воздух прорезала невидимая молния. Одна из красных точек погасла. Вторая молния… Где вторая молния?!

Бойца, стрелявшего из ПЧ, я увидел лежащим со следами плазмы на броне. И сразу за ним инк моего экзоскелета распознал силуэты солдат противника. Не помню, как именно это было. Помню только, что поливал пульсирующими лучами фотонов всю ту область, на которую указывал компьютер. Еще через секунду увидел бегущего под огнем клона третьей группы. Он бросил свой бластер, подобрал проектор частиц «убитого» товарища, автоматом вбил нужные коды и… молния!

Я перепоручил огонь инку, а сам уставился на тактическую карту. Красных иконок вражеской артиллерии не видно. Были отступающие красные точки с моего фланга и замершие красные точки по другую сторону от наших артиллерийских установок.

– Врага не преследовать! Рассеивающий огонь в спины! – орал я, что было сил, боясь, что клоны бросятся за отступающим противником.

В небо взмыли гиперзвуковые ракеты. Это начал работать «Пеликан». Видимо, распознал воздушную цель.

Я снова посмотрел в сторону стрелка из ПЧ. Он зарывался в землю, остервенело разметывая шмотки грунта. Умный клон.

– Окопаться!

Теперь уже и я сам зарывался в землю. От бластера грунт не спасет. Лазер тоже прорежет почву, не заметив серьезного сопротивления. А вот раскаленная плазма в грунте застрянет, остынет и будет уже не страшна.

Справа от меня стрелял по отступающему противнику Жак-34. Слева окапывались два бойца третьей группы. Мой инк прекратил стрельбу. Я сканировал свой сектор на предмет противника и был готов снова открыть огонь в любую секунду.

На горизонте загорелась ярчайшая вспышка. Я инстинктивно вжался в землю. Через пару-тройку секунд, когда по нам ударила взрывная волна, я понял, что хотя бы одна артиллерийская установка успела развернуться и шмальнула по станции связи ядерным зарядом.

Итогом учений тогда была потеря двух «Грозотов», одного «Пеликана» и примерно половины личного состава, включая сержантов. Как выяснилось, я тогда не дотянул до командования всей высадкой, потому что на противоположном фланге в строю остался командир третьего отряда, младший сержант Ву. Но весь первый отряд подчинялся мне после выбывания Кирка и Смоуга.

Я никогда не забуду довольной ухмылки старшего сержанта Ленса, когда тот похлопал меня по плечу. Тогда я получил свои лычки младшего сержанта, с которыми не расстаюсь до сих пор.

***

– Что это за активность?

– Дай посмотреть… Хм… Понятно. Этот реанец сны видит. Видишь, центры удовольствия подсвечиваются? Значит, хорошие сны. А вот эта область, что даже себя в них осознает. Словно сам рассказывает. Ладно, пусть отдыхает. Завтра доложим «Полковнику», что с ребрами, легкими и печенью закончили. А это уже не наша забота. Пусть старуха разбирается.

***

Хотел бы я еще, наверное, рассказать не столько о выпускном экзамене, сколько о традиции, присущей вооруженным силам Реи. Заключается она, кто бы мог подумать, в рукопашных схватках.

Все солдаты и офицеры дивизионов рано или поздно, кто чаще, кто реже, оказываются на арене. Арена представляет собой технологичную площадку с генератором направленного защитного поля. Это поле вроде наших армейских, только намного точнее работает и гораздо сложнее в исполнении. В десант такое не вытащишь. Штука дорогая, но очень полезная. На арену выпускают по одному или сразу несколько бойцов. Задача – забодать противника в рукопашном бою, используя любые средства и приемы. Защитное поле позволяет драться в полную силу без страха существенно навредить здоровью противника. За всем этим действом наблюдают гражданские и военные, делают ставки, радуются красивым моментам. Самые зрелищные бои, конечно, протекают между биоплазмоидными тушами 1-го Реанского. Их транслируют на всю Империю и даже за ее рубежи. Дети носятся, воображая себя то майором Сирелом, то генералом Джоком, многократным чемпионом в поединках. В общем, понятно, что это такое, да? На арену в свое время выходили и маршал нашей ударной армии Голлард, и самый главный по вооруженным силам Реи Лорд-Командующий Никлс, легендарный Хранитель Реанской Империи Лорд Рейно, и даже сам Лорд-Император Лиид Еггер Вордигант I, при том как до коронации, так и во время правления. Но это там, на главной площадке во дворце. А у нас здесь бои протекали среди гарнизонных солдат и нас, салаг из учебки.

За выход на арену хорошо платят. Желающих помолотить друг друга всегда хватает. Кроме того, есть древняя традиция вызывать на бой на арене любого из сослуживцев или даже командиров. Еще не было случаев, чтобы отметеленный командир отыгрывался на подчиненных за поражение на площадке. Это табу с незапамятных времен. Но в этих случаях без реванша не обходится. Иначе какой ты, к Поганым Богам, командир? Тебе репутацию надо поддерживать, чтобы сержанты на смерть шли по твоему приказу. Вот и получается, что чем выше звание, тем больше опыта и навыков, и тем эффективнее боец. В милитаристской традиции Реи Лорд-Император в итоге должен оказаться самым крутым бойцом. Уж не знаю, самый ли он сильный, но в десятку входит точно.