Ильза Первозванная. Первая Мертвая царевна. Легенды русского севера

ГЛАВА 1 Елена Прекрасная

Девица занималась важным делом, перебирала ячменную крупу на кашу. Отделяла зерна, и уже приготовила котёл с водой, замочить их для варева и доброй похлёбки. Дед Хорь не спеша готовил дрова для дома, обрубая сухие ветки на растопку. Баба Зая неспешно ткала на станке, вставляя уток в рядно. Одеты нарядно и ухожены были оба. Хорошие полотняные одежды, меховые безрукавки согревали, что бы не озябли на ветру. Да и обувка, ладная и толковая на ногах у каждого, всё было с толком и к месту.

Теперь пожилые люди снова могли радоваться, ушла из их дома печаль, вылечила их обоих приёмная дочка. Сидела бабка, и нарадоваться не могла на Елену.

– Что бы мы без тебя делали, внучка? – произнесла пожилая, но и не старая женщина.

– И мне с вами веселее. Скучно всё одной, да одной, – неожиданно произнесла девица, – да и брат что-то пропал… Давно не кажется! Я и искала, искала… А где он, сердешный, и понять не могу.

– Придёт, конечно придёт, – пожилая женщина положила ласковую руку на плечо девушки, – только вот, одно не пойму, что со мной? – и Зая как-то хитро улыбнулась, и погладила свой живот.

Элла, или Елена, или Алёна, это уж кто как её называл, посмотрела на лицо Заи, на руки, на бившуюся жилку на шее, отложила уж законченное дело в сторону. Неспешно ополоснуда руки в деревянной лоханке, отёрла о полотенце. Присела рядом, словно прислушиваясь.

– Непраздна ты… Понесла дитя. Видишь, услышали вас Боги, благословили. Уж скоро и родишь.

– Да как же…

– Так теперь всего в доме в достатке и здоровьем, не обижены. Верно ли? И вот, из Саргата мне передали, – и Элла положила а стол тяжёлый кошель.

Распустила завязки, а он был полон малых золотых колец. Каждое весом всего в две доли, но можно было на одно такое кольцо корову на торге получить, а за шесть- малого лосёнка. В каждой усадьбе держали приручённых ещё сызмальства сохатых, и ездили на них верхом. Правда, привыкал лось лишь к одному, кто их с детства выкормил.

Но, большими были помошниками по хозяйству лесные великаны, далеко по лесам могли носить на себе своих седоков. Чужаки, вот, ездили на конях, но с усмешкой смотрели на такое сибирцы- лось, куда сильнее и смелее коня, и никого не боится. И, уж год назад, Елена тоже завела себе лосёнка. Вначале, смешной такой был, на тонких ножках бегал за хозяйкой, поившей его молоком из соски. Но быстро рос, и превратился в могучего властелина леса. И на нём Елена добиралась на нём до Саргата и даже до Варты. Ну, в Гандвик, понятно, на лодье ходила, по Великой реке Оби.

– Да, спасибо тебе доченька. Всё равно, ты мне, да и мужу, родная доченька, – и женщина поцеловала Елену в белую щёчку.

Вроде бы и привыкла, что их воспитанница холодна, а тут её словно морозом обожгло. Зая испуганно схватилась за живот, со страхом глянула на девушку. Но та лишь подняла на неё свои льдистые глаза и сказала:

– Нет от меня зла, сама это знаешь. Никогда не было и не будет. Особенно для вас, и ты это ведаешь. А ребёнок родится уж скоро, через месяц или чуть позже. Сын у вас с Хорем будет, и не один… А потом и ещё трое родится. Это я точно знаю.

– Ох ты как! С тобой к нам счастье в дом пришло, Елена!

– И мне с вами хорошо, да спокойно. Глядишь, и найду пропавшего брата!

– Верно, так всё и будет! – спокойно ответила женщина, – А что же люди забегали? Да не иначе войско домой возвратилось? Эй, Хорей, глянь, что там?

Но знахарка сама поднялась с лавки, глянула на себя в зеркало, и осталась довольна сделанным. Подвела губы свёклой, щёки-морковным отваром, румян на скулы- и вот, не отличишь её от местных людей. А то ведь поначалу и дети от страха кричали, за мамкины юбки прятались, как видели её белое, как снег, лицо. И то, непохожа была обликом Елена на людей из Оума.

– Пойду на околицу, посмотрю… – чинно проговорила девица, – а то суета какая-то.

Поправила на голове платок, витые золотые браслеты, в виде змей, что удерживали рукава расшитой рубахи. Глухо звякнуло и ожерелье, сделанное из чеканного золота, подарок из Гандвика. Да и на косе красавицы висела золотая лунница. Каждый, кто не ведал, кто она, сразу бы опознал великую ведунью по браслетам и вышивке на богатой одежде.

Только встала она на высокое крыльцо, осмотрелась. Нет, не было видно войска. Но повсюду пылили верховые люди, возчики гнали тяжело гружёные повозки к крепости. Туда же спешили целые семьи, с детьми и стариками. Впрочем, юнцы с щитами и копьями шли к валу города, и седые мужчины, при медном оружии, спешили туда же. А тут, и забухало медное било на высокой башне крепости, предупреждая всех о опасности. Девица осмотрелась, не понимая пока, в чём же дело? Но, тревожно стало на сердце.

– Да что случилось? – крикнула Елена, не понимая.

– Погибло сибирское войско, ведунья! В осаду садимся, от чужаков! Теперь надежда только на Варту и Гандвик! – прокричал ещё совсем мальчишка, с луком в руках, и двумя колчанами полными стрел, за плечами, – хорошо, что ты с нами, Елена Прекрасная! С тобой и любая рана не страшна!

– Да помолчи ты, Юрей! – оборвал его пожилой воин, – не гневись на него, девица! На твою помощь уповаем! Так ничего, удержимся!

– Всегда я с вами! – крикнула она в ответ.

Почувствовала, как ярость словно поднимается к её сердцу, к голове, и не может больше себя сдерживать. Поспешно вернулась в дом, упала на колени перед сидевшими на лавке Хореем и Заей.

– Вы мои вторые родители, – произнесла ясно она, – простите, коли что было не так. Идти мне, видно, самой надо… В бой. Вернусь ли, так и не знаю…

– Да что же это с тобой, девица? Опять к тебе приступило? – ответила женщина, прикрывая свои дрожащие губы платком.

Было от чего боятся. Стало иссиня-чёрным лицо Елены от дикой ярости. Видела Зая такой свою девочку лишь однажды, когда по неведению на них, на дальней дороге напали лихие люди. Да только увидели её лицо, как в страхе и убежали.

– К старейшине да ведуну пойду, за разрешением своё войско собрать. Тех, кто за мной пойти не испугается! А вы, в крепость идите. Всё хорошо будет, не сомневайтесь!

Она вышла из избы, поправила платье да охабень, и свистом подозвала своего сохатого. Шершень подбежал, и склонил рогатую голову перед хозяйкой. Елена вскочила на лося, и поскакала к старейшине города. Народ на улицах столбел, кто-то отворачивался, прятал своё лицо. Облик ведуньи уже внушал ужас, а не почтение или там уважение. Именно ужас, просто дикий ужас был теперь на лицах жителей города Оума. Чёрное лицо, обрамлённое серебрянными волосами у этой всадницы, не могло не напугать. Уноты не посмели задержать её сохатого, могучего Шершня, и она так верхом во двор усадьбы и въехала. Разом спешилась у высокой лестницы, ведущей в жилое.

– Подержи, – кинула поводья уздечки уноту.

Тот лишь поспешно кивнул. Пёс старейшины, Гладкий, один не испугался, а кинулся ластится к девице, потёрся сам лобастой головой о её колено.

– И тебе привет, – Елена поерошила его шерсть между ушами.

Спокойно, как своя, открыла резную дверь и вошла без стука в терем старейшины Окаста. Тот сидел на ларе, повесив голову, и оплакивая павших сыновей. Рядом сидел и ведун Рист, глядел на образы предков в красном углу терема, словно просил у них помощи. Но те лишь глядели на потомков, не мигая и не опуская вырезанных из дерева очей. Только тени играли на искусно исполненных ликах, делая их так похожими на живых.

– Долго говорить времени нет, старейшина. Разрешишь мне побить войско чужаков так, как я смогу. И, точно, попрекать меня не станешь? – говорила Елена строго и без экивоков…

– Да как же это сделаешь?

– Сделаю, а как- то моё дело. Ну что?

Рист же молчал, не понимал в чём дело. Знал немалую силу знахарки, но что та собралась сделать, урузуметь не мог. И отчего лицо так посинело? Не спросил, подумал, может быть, дело в обычае.

– Делай Елена, что хочешь, бери чего надобно для дела ратного!, – и стукнул посохом старейшина, утверждая своё слово.

– А не нужны ли тебе провожатые, ведунья? – уважительно спросил Рист.

– Благодарна я за твою заботу. Но управлюсь. И если возьму себе помошников, то тех, кто мне надобен!

– Как пожелаешь, травница! Но опасно, уже разъезды чужаков наши воины видели.

– Ничего, не помешают. Подари мне, полную волокушу дубья дубового!

– Бери, что надобно, девица!

Удивились ганты, увидев караван Елены. Но, раз сказал старейшина Окаст, значит, так тому и быть. Два оленя ташили странный груз для Елены по дороге. Не понимали воины, стоявшие стражей, куда направилась их знахарка-спасительница?

ГЛАВА 2 Властительница Царства Мёртвых

Шла она два дня, по лесным тропам. Теперь ей было всё одно, что день, а что и ночь. Не ведала она усталости, как и её олени в упряжке, тащившие нелегкий груз, да и сохатый, словно новых сил набрался, неутомимо вышагивал по тропе, на границе степи и леса. Трава выросла здесь высоченная, не могла налюбоваться девица на такую красоту. Но тут, словно её обожгло изнутри. Она слезла с седла и повела своего Шершня в поводу. Тот не упирался, хотя шёл неохотно, всё фыркал и тряс головой.

– Да и мне не по сердцу это место, сохатый. Но видишь, иду… – тихо сказала она.

Но вот, учуяла девушка бранное поле. Да и как его не учуять? Вороны в небе вьются, лисицы лают, да волки воют. Навалены горы были убитых, много, очень много мёртвых тел. Девушка, послала своего сохатого галопом, и скакала недолго, и очутилась на месте битвы. Лежали здесь убитые ганты, обобранные и раздетые. Ведунья одним знаком пальцев отогнала ворон, и поднялась вверх чёрная стая, закрыв крыльями солнце. Елена чуть прикрыла глаза, осмотрелась… Прошла вдоль и поперёк, вздохнула тяжело и закричала страшным голосом Елена Прекрасная, опять явив себя на земле:

– Вставайте!

Раздался ужасный её крик, отразившийся от холмов и лесов, и словно побежавший вдаль, по речной долине.

Говорили потом, что от страха тогда приседали быки на задние ноги, волки забивались в дальние дубравы, и только вороны вились над воинством девицы, ибо почувствовали запах мертвечины. Но, улетели и они, ведь трупный смрад словно ветром сдуло, и над этим полем разнёсся запах луговых цветов, словно бежала сама смерть с этого места.

А случилось то, что не видел никто много тысяч лет. Поднялись мёртвые ганты, молчаливо смотрели друг на друга, словно и не понимали, как попали сюда. Брат смотрел на брата, друг на друга, дружинник-на воеводу. Вышел вперёд и сам царь, Дуптун. Преклонил он колени перед спасительницей, и протянул свою корону, золотой обруч о двенадцати лучах. И всё все встали на колени.

– Идите домой, в Оум и Саргат, передайте весть, что я теперь сражаюсь за эту землю. Дана она в мой удел! – и подняла руки над собой Елена.

И смотрела новая Повелительница, повернув на воскрешенных свой Чёрный и Страшный лик, но ганты, гуси-лебеди, не двигались с места, только бритыми лбами коснулись сырой земли. Они Просили, и Елена не могла им отказать. Подошла, звеня золотыми браслетами, и одела на свои серебрянные волосы корону, уложив под неё косы. Упал на золото луч ярого солнца, и таким огнём засияла корона, будто горел сам свет на челе Елене Прекрасной.

И тогда поднялись ганты с колен, послушные её воле, и двинулись обратно.

***

Сама же Царица, рыскала вокруг, рядом с полем боя, словно зверь лесной, Нашла и себе оружие- большой серп из кованой меди, с острейшим краем. Сменила малую рукоять на древко от копья. Покрутила в руках, да так, и будто ветер застонал, да заохал. Получила девица тяжкое и страшное оружие в свои руки. И которым можно было и рубить, и колоть! Но, не всё же ей одной делать? Нужны были ей помошники, но не советчики, а только слуги верные…

И вот, она заметила громадный курган из свежей земли. Вырос этот холм, будто сам собой, и чужаки прикрыли его сверху даже дёрном. Это было то место, в котором находники погребли своих десять тысяч убитых. Не удалось им от меня укрыться, подумала Елена. Словно рана, разомкнулись её синие губы в злой улыбке. Не собиралась она ни мановать, ни хастами силу Богов приманивать, не нужно ей это было. Ведь это она сама была этой силой. Лишь подняла руки над собой, ладонями вперед. Рукава рубахи выскочили из браслетов, упали до самых плеч, и черны были сейчас её руки, как и лицо. Она смежила веки, почувствовала, как бьётся её сердце, как будто трепещет кровь в жилах и рвётся наружу, почти закипая. Открыла глаза, и стала земля на холме, словно живой, полезли из неё оживлённые силой Царицы Мертвецы. Отбрасывали в стороны сильные руки почву, твёрдую и жёсткую, давно не видевшую дождей, прорывая себе ходы наружу. Но и эти неживые, копошащиеся в земле, словно муравьи, вылезли из своего муравейника воздать славу Подземной Царевне. Не были они больше людьми, а лишь мёртвыми телами, взятыми её силой, что бы сослужить страшную службу. Это стояли перед ней оживлённые чужаки, ставшие теперь её необоримым войском.

– Встаньте передо мной! – тяжким, низким голосом приказала Елена Прекрасная неживым.

И те встали перед ней, встав плотной толпой. Как стена выстроилась, из неживых тел, смрадная и страшная. Но, это было её войско, источник власти и силы. Ибо всякий знает, что власть лишь на силу ратную опирается, а больше и ни на что.

– Возьмите в руки дубье!

И каждый из мертвецов был теперь вооружен. Объехала Елена этих воинов, послушных её воле. Теперь у неё была и Сила, и не было никого, кто бы мог сравниться с ней.

– Вперёд!

Вскочили мертвецы по её Слову, и по её Слову взяли оружием разное дубьё, что привезла волокуша старейшины. Была она довольна этим, но, следовало и поспешить, каждая минута была дорога.

Чуяла она сама, тот путь, по которому шли громадные рати чужаков. Не скрылись от её глаз ни следы волокуш, ни комья земли, выбитые копытами коней. А Мёртвые шли за ней неутомимо, повинуясь лишь движением рук Повелительницы, словно те были детскими куклами, с привязанными к ним верёвочками. Упрямо вышагивали, не смотря перед собой. Перебирались через холмы и овраги, через кочки и буераки. И висела над этим войском, словно пришитая, целая туча серых ворон, огласивших землю своим карканьем. И закатилось солнце, спряталось за серые тучи, словно не хотело смотреть на всё это. Но, Елена торопилась, вела своего сохатого рысью, а Мёртвое воинство и не думало отставать.