Новая архитектура мироустройства

Глава 1. Теоретик

«Вам надлежит явиться в означенное в повестке время по адресу…..Явка строго обязательна!» – я еще раз прочитал сообщение только что пришедшее на мой телефон.-«Странно. На вызов карательных органов не похоже. Те если уж и вызывают, то предпочитают сообщить о своем интересе к твоей особе путем телефонного разговора, а не обезличенным сообщением! Да и по указанному адресу насколько я помню не находится государственных учреждений. Телефон вызывающего не указан, чтобы уточнить цель визита! Да, очень странно! Похоже очередной развод в виде приглашения на продажу туристических туров по Золотому кольцу или распродажу китайских кофеварок!» – решил я и хотел было тут же удалить сообщение как очередной спам, но что-то меня удержало от нажатия на изображение корзинки, и я просто выкинул этот мэссидж из головы.

Однако к вечеру вновь мыслями вернулся к требованию имярек визита, адресованного мне. Какое-то внутреннее беспокойство точило меня медленно и верно, как преусловутая вода камень. Я еще пару раз прочитал присланный мне текст и после недолгой борьбы с теми же логическими выводами о ненужности моего посещения присланного адреса все-таки решил наведаться к неизвестному и столь грозно требующему моего присутствия неизвестному лицу, дабы это свое беспокойство умерить. Как обычно после принятия решения все волнения сразу улеглись…

Адрес, по которому мне следовало явиться к полудню следующего дня, оказался расположенным в паре кварталов от моего дома и представлял собой дом петровских еще времен, коих так много в нашей северной столице. Однако ж, войдя в традиционный для центра Петербурга колодец одного из домов, я был приятно поражен его современной внутренней начинкой. Я бы даже сказал ее уместной органичностью и синхронностью с эпохой возведения здания, несмотря на применение новых композитных материалов. Нажав на клавишу требуемого мне номера квартиры и прослушав мелодичный звук домофона, открывавшего дверь, я прошел внутрь парадного, также порадовавшего глаз приятными пастельными тонами недавней отделки.

– В глазах Ваших я читаю вопрос о цели нашей встречи, не так ли?

– Так ли, так ли…, – рассеяно отвечал я, кося взглядом по лепнине высоченного потолка, только прошедшего реставрацию.

Принявший меня мужчина, внешне выглядевший на средний возраст, предложил мне расположиться в кресле той же эпохи, к которой принадлежал и дом моего визита. Мебелировка большого зала, в котором я находился со своим собеседником, радовала эстетические чувства строгой выдержанностью форм и линий времен Петра Алексеевича. Собеседник мой, облаченный в строгий костюм, как раньше говорили «английского сукна», несмотря на современный покрой последнего, тем-не менее гармонировал со строгой функциональностью места нашей беседы.

– Конечно, хотелось бы узнать, чем вызван интерес к моей персоне. На представителя органов правоохранительных Вы не очень похожи. Разве что, – я вновь покосился на лепнину потолка, – представляете уж какие-то совсем высокие службы, допущенные к самым большим государственным секретам…

– Х-м-м, ну в каком-то роде это действительно так, – он побарабанил пальцами по малахитовой столешнице круглого столика, который находился между нами, сверкнув затейливым перстнем на безымянном пальце правой руки.

– Не беспокойтесь! – поспешно добавил он, заметив, как я невольно дернулся после его последних слов, – Сравнение со спецслужбами достаточно условное. Однако влияние на судьбу государства мы имеем…

– Тогда зачем…, – начал было я.

– Сейчас я все объясню, – тут же перебил он, и, откинувшись на спинку кресла, продолжил, – нам, которым не безразлична судьба места, где мы с Вами беседуем, показались весьма любопытными Ваши взгляды по вопросам реформирования устройства этой части мира, да и других частей тоже. Особенно в свете последних событий, которые просто вопиют о необходимости преобразований!

Он взял паузу, и я тут же не преминул ею воспользоваться:

– Да, но все мои мысли по этому поводу не новы. Достаточно многие как до меня, так и параллельно со мной придерживаются схожих идей о переустройстве управления обществом. Почему именно я?

– Именно потому, что Вы не принадлежите ни к политической партии, ни к иной официальной организации. Не связаны обязательствами служения какой-либо общественной или управленческой структуре. То есть Ваше мнение максимально, как нам кажется, не увязано с предпочтениями той или иной общественной страты и наиболее свободное. Ведь, согласитесь. Те, кто имеют большие аудитории в масс-медиа современной сферы распространения информации, так или иначе, склонны к манипулированию этой аудиторией для достижения именно своих целей. Поэтому наш выбор и пал на Вас. И прошу считать меня представителем. Как бы это сказать… интересов третьей стороны, которая заинтересована в стабильности человеческой жизни на этой территории.

– Человеческой? Но, если Вы изучали мои мысли по поводу переустройства управления обществом, то Вы, наверняка, отметили, что я рассуждал об этом переустройстве весьма общо. Говоря о необходимости ликвидации самого института государственности, я не разрабатывал ни стратегии, ни тактики к такого рода переходу…

– Да. Мы понимаем. Вы высказываете необходимость переустройства именно основ существования общества. И Ваше мнение о необходимости формирования управления не из представителей политических кругов и партий, а на основе интеллектуальных заслуг – вот что привлекло наше внимание. Мы согласны, что следующий эволюционный шаг человечества связан именно с уходом от руководства его судьбами политиканами, являющимися полностью зависимыми в своих суждениях и поступках. Ведь так или иначе – любой управленец, получивший властные полномочия, остается элементом системы политической. Это делает его зависимым в принятии решений во благо большинства. И хоть большинство стран так называемого цивилизованного мира ввели большую систему общественных противовесов, которые призваны оптимизировать принятие властных решений по критерию их полезности для большинства, этот путь развития, действительно, тупиковый. Поэтому, позвольте вопрос по существу. Считаете ли Вы по-прежнему актуальной перестройку управления, основанную на интеллектуальном критерии с учетом изменившихся обстоятельств? Я имею ввиду страну нашего с Вами пребывания. Ведь, согласитесь, нынешние события, вроде бы, диктуют максимальную жесткость управления. Ситуация противостояния планетарному сообществу, да еще и при смене управленческой элиты! Не приведет ли это к скорейшему развалу сегодняшнего общества с самыми негативными последствиями, как для него, так и человеческой цивилизации вообще?

Я испытующе посмотрел на него. Нет, как-то не смахивал он на провокатора, имеющего своей целью состряпать во благо нынешнего правопорядка какой-нибудь протокол или иным образом «сшить» дело о неверности строю. Слишком много интеллигентской шелухи и слишком мало практического смысла. Тем паче в нынешних реалиях, когда особо не заморачиваются с приисканием улик и формированием сколь-нибудь убедительной доказательственной базы.

– Дело в том, какой смысл мы будем вкладывать в понятие «развала», – осторожно начал я. – Эта территория во все последние времена данное понятие связывает непременно с физической кончиной своего миропонимания и естественного ухода в небытие. Ведь смыслы здешнего примитивного большинства, не могущего в отличие от своих западных аналогов построить общество, увязанное на экономическом «лифте», то есть построения жизни по критерию приобретения все большего количества материальных благ, давно уже прочно связаны с управленческой структурой. Именно в ней они, как им кажется, обретают смысл существования. То есть здешнее общество сродни в большей части в каком-то смысле цивилизации Роя, когда от единичного элемента ничего не зависит. Только соединяясь в какое-то подобие структуры, которая кажется им большой и сильной, эти элементы обретают смысл существования и какого-то своего, искаженного миропонимания…

Я выдержал паузу и глянул на обладателя английского костюма. Он был весь внимание. Я продолжил:

– Период осознания ими порочности такого мироощущения займет многие годы. И это в случае, когда весь информационный ресурс будет работать на просветительство. В ситуации же, когда свет и добро нужно ввести повсеместно и сразу, более прагматично перезагрузить мозги толпы сверху. По укоренившейся своей программе структурного повиновения и подчинения Рой толпы примет новые установки безболезненно и начнет исполнять новые вводные. И более того, всячески это приветствовать и пропагандировать среди самого себя, ибо другому Рой пока не обучен. Сохраняя интеллектуальную страту управления можно постепенно и плавно выводить Рой к «свету». Конечно, у данной теории есть и слабые места. Одно из них – возможность уже новой страте управления подмять под себя все общественное благо после отравления властью. Но коллегиальность интеллектуалов на управленческой вершине и постоянная ротация их должна быть гарантией от этого. Нарушение этих новых управленческих основ и принципов должно стать тягчайшим преступлением современности.

– В каком-то роде это использование по-новому башен-излучателей «Обитаемого острова» Ваших любимых Стругацких, – заметил мой слушатель и представитель Третьей стороны.

– В таком роде они еще тогда задумались о реформировании общественных процессов и недопущении злоупотребления властью. Только вот поняли их единицы, – сухо возразил я и, увидев готовность своего визави внимать дальше моим теоретическим изыскам, вернулся к озвучиванию своих давних, но по-прежнему злободневных мыслей:

– Итак, по поводу так называемого развала. Территория наша давно уже по отдельным своим частям тяготеет к определенным сопредельным доминантам. Ведь связывающие ее идеологии давно уже не могут заменить, как раньше, экономические центробежные силы. Мир изменился вокруг и своей привлекательной новой гравитацией постепенно отслаивает по экономическому принципу целые сопредельные с ним куски.

– А в отношении нашего с Вами сегодняшнего места пребывания?

– Наше место пребывания изначально создавалось вопреки господствующему на тот момент азиатскому способу управления территорией. Однако непоследовательность, недоведение задуманного до конца, а также смена Управителя и череда неразумных его последователей, привела к отходу от замысла изначального и практическому отходу обратно к азиатским принципам управления. Но семена, брошенные Великим, дали свои плоды. Поэтому наша непохожесть на остальную территорию и основа, заложенная им, предопределяет наше прозападное развитие и органичное вхождение в западную структуру полноправным членом. Ведь для этого мы имеем все как экономические, так традиционно свойственные Западу, культурные основания. Что до частей Востока и Юга, то они ментально-бытового давно находятся под влиянием своих сопредельных территорий, этнически смешаны с ними и тоже более-менее безболезненно примкнут (скорее всего, временно) к довлеющим в их регионах образованиям. Но единая общность, связующая новые территориальные образования, в которой мы провели столько исторического времени, никуда не денется. Образованные новые три большие территории вновь соединятся на иных, истинных принципах единения, без сегодняшней полной их искусственности и нежизнеспособности. Но я ведь предупреждал, что частности этого раздела и последующего соединения я не разрабатывал, поскольку говорил только об общих исторических процессах. Несомненно, что данный путь, инициированный …с Третьей стороны, потребует детальной проработки сведения к минимуму негативных факторов, которые неизбежно возникнут при тектонике таких больших географических глыб…, – я замолчал.

Мой собеседник тоже замолчал, сцепив перед собой пальцы рук, однако, когда пауза непозволительно затянулась, продолжил:

– Хорошо. Мне было важно услышать подтверждение Ваших теоретических изысканий непосредственно от Вас. Я уполномочен предложить Вам разработать детали перехода, о котором Вы вели речь, а также предложить нам первый список персоналий, которые как интеллектуальная страта управления будут управлять вновь образованной Западной территорией.

Сказать, что меня изумили и ошарашили – не сказать ничего. Я с минуту переваривал услышанное предложение. Все это время Третья сторона невозмутимо молчала. Наконец я смог из-себя выдавить:

– М-н-э-э, Западная территория?! Вы это серьезно или, так сказать для какого-то теоретического построения?

– Нет, не для теоретического. Назрела необходимость ее образования и есть силы, могущие это сделать, но нет понимания тактики. Вы правы в том, что неизбежный процесс формирования новых государственных территорий нужно производить по признакам довлеющих в определенных местностях культурных и иных доминант. Образуемая Западная территория должна включить в себя бывшие области Северо-Запада бывшей Федерации. Об этом я говорю Вам открыто, без чувства ложного патриотизма. Если мы в рушащемся сейчас порядке на нашей земле будем предаваться безосновательному оптимизму нашего дальнейшего существования, как это делают в федеральном центре, то не сохраним ничего из того, что можем сохранить. Не исключено, что нам придется защищать всю нашу культуру сконцентрированную именно здесь, на петербургской земле. Весь процесс распада идет, может и незаметно для основной массы населения, но повсеместно. И мы не исключаем возможного противостояния с такими же провозглашенными территориями Юга и Востока, которые, как Вы справедливо заметили, попав уже давно под культурологическое влияние сопредельных и явно чуждых нам ментально государств, наверняка, поставят своими внешнеполитическими целями распространение своего влияния на бывшую европейскую часть Федерации, как в свое время подобное произошло с царством Египта и империей Рима.

– Да. Исторические примеры этого мы можем наблюдать и после окончания Союза, – подтвердил я, – а примеров обратного, безболезненного существования бывших единых государственных единиц мы можем найти только лишь в Европе, и то они относятся к небольшим государствам, имевшим за плечами хоть и небольшой, но демократический опыт.

– Поэтому мы и решили привлечь Вас, как имеющего таковое видение.

– Хорошо, – сдался я,– Хотя я уверен, что не только я работаю в этом направлении, и что не только со мной Вы беседовали на подобную тему. Каковы сроки?

– Вчера, – невозмутимо ответил мой новый работодатель. – Вы не спрашиваете об оплате?

– Я думаю, не обидите. Кроме того, если вся эта затея не удастся, то мне как сообщнику, деньги, наверняка, уже не понадобятся!

– Верно думаете. Но, тем-не менее, – он плавно поднялся, подошел к каминной полке, достал из стоящей на ней столь же витиеватой, как и вся обстановка, шкатулки внушительную пачку пятитысячных банкнот, которую изящно положил передо мной на столешницу.

– Э-э-э, благодарю, – я нерешительно взял туго перетянутую пачку.

– Не стоит, – он наклонил голову, давая понять, что визит окончен.– Сразу наберите меня, когда появятся …частности в Ваших общих построениях.

Глава 2. Отсутствие мук выбора

Поменяв ненадежные денежные знаки Федерации на вечнозеленые заокеанские, благо пока еще такая возможность имелась, и уединившись в своей квартире на Васильевском острове, я стал просматривать мой электронный архив, посвященный разработкам о смене общественных формаций, которыми всерьез увлекался.

Однако, сейчас, задача была поставлена не теоретическая, а вполне практическая. От меня ни много, ни мало потребовали конкретный план, в соответствии с которым неизвестная группа то ли заговорщиков, то ли непонятных пока еще для меня представителей или внеземного разума, или параллельной Вселенной, не имеющих связи с властью Федерации, должна будет отслоить европейский кусок ее территории и образовать на нем проевропейское, новое государство. Не то, чтобы меня это испугало. Нет. Просто размышлять о необходимости преобразований в общей форме и в той же форме прикидывать новое управление социумом, это совершенно не то, что разработать по сути конкретный план, который в современном обиходе назвали бы сепаратистским. Однако вся моя предидущая жизнь была построена на решениях больших и оригинальных задач, хоть и в теоретической области.

Для начала, представителем кого все-таки является мой новый работодатель? При зрелом размышлении я отбрасываю мысль о его принадлежности к спецслужбам или иным госструктурам. Ведь падающее знамя власти обычно подхватывает тот, кто рядом. Это при условии, что не идет какой-то революционный бунт. И этот, находящийся поблизости от реального управителя и жаждущий трона, вряд ли стал бы обращаться к такому вольнодумцу как я. Для заговорщика нужен строго законспирированный ближний круг и тайна контактов, а мой визит и недавняя беседа – просто вершина нарушения таковых правил! Но окончательно отбрасывать теорию заговора, впрочем, не будем. Всякие сепаратисты в этой жизни встречаются…

Иное дело, если по каким-либо причинам кому-то со стороны (Третьей силе) понадобилось направить развитие Федерации по совершенно иному пути. Может быть, теперяшний вектор ее движения чем-то для них опасен или по другим причинам неудобен. В таком случае, надеюсь, они смогут меня прикрыть в случае какой-либо реакции федеративных властей на разрабатываемый мною план, ведь предположительно они должны обладать более сильным могуществом, нежели власти земные.

Итак обстановка в Федерации на сегодняшний день, при тщательно нагнетаемом искусственном позитиве по всем официальным масс-медиа, очень смахивает на определение революционной ситуации, данное первым пролетарским вождем, который при всех своих недостатках, в революционном способе смены общественных формаций разбирался весьма неплохо. Если мы возьмем его утверждение, что необходимым условием революционной ситуации является невозможность верхов управлять по-старому и нежелание низов жить как прежде, то для очередного революционного переворота в Федерации все готово. Авантюры верхов по насильственному переделу бывших окраин, отколовшихся после второй фазы имперской кончины, определяемой временем развала Союза, не смогли вернуть эти самые окраины в имперское лоно путем силового воздействия регулярного воинского контингента, спешно пополняемого сейчас, ввиду поредевшего на войне состава, за счет призываемого в ряды гражданского населения, которое в очередной раз покорно идет на убой. Все это, наверняка, только усугубит и внешнюю ситуацию и внутреннюю. Если искусственно не стимулировать естественные, исторические процессы, то развал неизбежен и произойдет сам ввиду ослабления федеративной доминанты, которая будучи как финансово истощенной, так и утратив все свои искусственные ориентиры для своих недалеких поданных, разбежится по укромным азиатским и африканским уголками. Ведь там, наверняка, припрятаны валютные заначки власть предержащих. Ну, а кто не успеет сбежать, будет казнен, либо преемниками, либо революционными вождями. Собственно для Федерации это привычный способ перемены общественной формации, и ничего в нем не изменилось со времен оных. Задача моих работодателей, насколько я могу судить, состоит в том, чтобы, используя эти обстоятельства, произвести смену политической надстройки до естественного распада федеративного государства на составные части, чтобы закольцевать новую государственность на Северо-Западной территории, сохранив инфраструктуру, людские и промышленные ресурсы, использовав их на пользу новой формации. После этого, тут даже и думать нечего, остальные части Федерации сразу закольцуются в границах современных регионов, подхватив инициативу отделения. И если, мы предполагаем, что вопрос конца Федерации можно считать решенным и предопределенным, то в спешке Третьей стороны, есть известный смысл. И в принципе здесь мне ничего нового не придумать. Пожалуйста, берем книгу того же вождя по данной тематике. Что там? Почта, мосты, телеграф ( в современности медиаресурс, ясное дело), отключаем связь с центром и после этого населению разъясняется пагубность бывшей федеральной политики и сущность новой. Центр же и вякнуть в таких условиях не успеет, а если и успеет, то не сможет привести в движение силы подавления мятежа на Северо-Западе, так как они глядя на поведение зачинщика, поспешат последовать примеру последнего. И ведь таковое уже было, но тогда процесс развала происходил стихийно. И пока самостийные части упивались внезапно обрушившейся на них свободой, не строя своих управленческих структур, новая управленческая страта, заняв столицу, и, обретя сконцентрированные в ней ресурсы, вновь прибирала к рукам и окраины. К тому же к настоящему времени две предидущие стадии царского и советского имперского обрушений, достаточно сильно ослабили жизнеспособность нынешней Федерации, третьего этапа она уже не переживет. Не сможет как в конце века прошлого, отпустив национальные окраины, и сильно уменьшившись в территориальном объеме, произвести имперское возрождение. Кроме того, сейчас уже не будет прежних страданий по неравно отходящим в пользу новых собственников природным ресурсам. Ибо современный мир научился существовать в мире технологий без природной сырьевой основы, Япония с Финляндией яркие тому примеры. Федерация пример обратный, так сказать, образ большого склада, из которого берут все кому не лень. Продажа сырья делает заботы о технологическом прогрессе излишними. Погружает в сон разума, а он рождает чудовищ в виде лопающихся от воровского жира чинуш и иных, допущенных к сырьевому корыту.

Я сделал паузу в работе и прислушался к себе. А лично мне, не жалко ли рушить формацию, в которой я нахожусь? Всю жизнь мне внушали, что эта самая большая территория Земли, это Родина, святыня и живот за нее нужно положить, если прикажут и так далее… Нет, как-то этот громадный географический объем не тянет на высшую гамму чувств. К тому же если заглушить в себе свойство человеческой памяти не хранить в своих ячейках негатив, то каких-то особых заслуг ее и не припомнится. А шаблоны типа «она тебе дала все» пригодны для кого угодно, только не холодному цинику и философу, которым я являюсь. Слишком рано я понял, что эти шаблоны ни что иное, как сформированные временем исторического развития ниточки, с помощью которых можно управлять невзыскательной персоналией.

Я вздохнул и, сохранив на компьютере документ, над которым закончил работу, приступил в списку людей, должных, по моему мнению, занять главенствующие высоты на вершинах управления Западной территорией на переходный период ее отделения от Федерации. В течении этого периода им предстоит сформировать необходимые институты управления экономикой и обществом, образовав почву для исключения возврата авторитарного способа правления, переходу его к среде-европейскому, а уж затем к форме безгосударственной, разработке которой я посвятил несколько последних лет…

Глава 3. Чиновник

– Аркадий! Ты, вообще слышишь меня?! – голос губернатора вывел меня из кратковременного забытья, в которое я погружался иногда во время его монологов, не в силах слушать исходящий от него словесный понос.

– Да слышу, конечно, Борис Львович! Просто я думал о Ваших словах по ускорению мобилизационных мероприятий, которые Вы наметили на вчерашнем совещании! – я преданно посмотрел в широкое лицо своего начальства, которое давно уже для себя кроме как с задней частью человеческого организма не сравнивал.

– Ну, то-то же! – сбавляя обороты, произнес он и, повернувшись к городскому военному комиссару, продолжил гундеть о необходимости усиления работы по призыву очередной «волны» для нужд фронта, что, судя по выражению лица последнего, доставляло каждодневную головную боль.

М-да, я снова вернулся к своим размышлениям, надев для остальных присутствующих в кабинете губернатора, маску деятельного внимания. События последних дней заставляли меня иногда сдерживать мои размышления, которые с той памятной встречи, так и норовили понестись вскачь. Нет, ну, в самом деле! Несмотря на свою карьеру чиновника – от инспектора районной администрации до заместителя губернатора Петербурга, что, в понимании большинства населения, должно было подразумевать какую-то верность или преданность строю и системе, в которой я служу, та встреча произвела на меня впечатление удара обухом по голове. Ведь никто до этого времени и подумать не мог, что я всею силою души эту систему ненавижу и только и мечтаю о ее сломе и преобразовании во что-то иное, логичное и поддающееся каким-то смыслам и законным установлениям. И что ее преобразованию по лучшим мировым аналогам я посвящаю все свое время, публикуя наработки в сети под вымышленным ник-нэймом. Когда я получил приглашение, ничем не мотивированное, то сначала идти по вызову не хотел. И причиной было не чванство чиновника высокого уровня, свойственное большинству моих коллег. Причиной был как-раз таки страх за свое разоблачение, страх того, что мое вольнодумство стало известно тайной страже нашего всемогущего государственного аппарата. Но тот же страх и погнал меня на встречу в указанный адрес и время. Когда мой собеседник, так и не представившийся мне, кроме, конечно, каких-то намеков на принадлежность к тайной «третьей стороне», предложил войти в состав нового управления Западной территорией, которая должна в ближайшее время стать самостоятельным, новым государством, я счел это очередной проверкой на лояльность строю, задуманной как-раз именно спецслужбами. Но что-то в глазах моего собеседника, в его поведении, манере одежды, наконец, в этом его странном перстне, явно говорило в пользу именно его версии о «стороннем» происхождении. По его словам моя деятельность, ошибочно мною расцениваемая как тайная для других, для них давно уже таковой не является. И взгляды мои им близки.