Хоббит и Саруман

– Разве я когда-нибудь задерживал кого? – ответил Бильбо, вскакивая и потягиваясь. – А как чувствует себя Гилион? Все еще бредит?

Гилион в ответ весело рассмеялся и тут же поспешил уверить Бильбо, что с ним все в порядке.

– И все благодаря тебе, – пожимая хоббиту руку, – сказал он. – Я знаю, что если бы не ты, всех бы погубил проклятый болотный туман. Впредь мы будем вести себя осторожнее.

Бильбо даже смутился:

– Я всего лишь хотел попить.

Эльфы опять засмеялись:

– Пусть же тебя всегда мучит жажда, когда нам грозит опасность. А уж утолить мы ее тебе поможем.

И путешественники отправились в путь. Они обогнули холмы, прошли полмили на север вдоль болота, которое бескрайним грязным морем расстилалось перед ними, и остановились.

– Вот отсюда мы и пойдем к центру мертвой топи, – сказал Радринор. – Давайте готовиться, друзья.

И эльфы стали готовиться. Они достали из своих походных сумок какие-то пахучие снадобья и стали ими натирать свою обувь.

– А как же я? – поинтересовался Бильбо.

Солнцедар протянул ему свою банку:

– Тебе это вряд ли поможет. Уж больно ты тяжел, даже для своего роста. Я же сказал, что понесу тебя на плечах, невысоклик. Но на всякий случай смажь свои лапки. Кто знает, может пригодиться.

Бильбо не стал отпираться, а взял полную горсть предлагаемого ему снадобья и жирно намазал свои ступни ею. Мазь была густая и пахучая. Впрочем, запах был приятным и напоминал собой мед, хотя в отличие от меда, мазь была белой, словно январский снег.

– Теперь в путь, – скомандовал Радринор, когда смазал обувь Зелендила и крепко взял принца за руку.

И они вошли прямо в болото. Впереди бежал Биинор, которому также намазали лапы, и со стороны казалось, что пес в белых сапогах.

Бильбо, которого и в самом деле посадил себе на плечи Солнцедар, только рот открыл, когда увидел, как эльфы идут по трясине. Такого он и впрямь никогда не видел. Это было похоже… Впрочем, ни на что это не было похоже. Они шли себе и шли, словно под ногами у них была обыкновенная твердая земля с изумрудной травой, а вовсе не зыбкая жижа, жадно желающая поглотить все, что к ней прикоснется.

Солнце еще не показалось из-за горизонта. Оно лишь посылало свои первые робкие лучи, пытаясь осветить розовым светом, затянутое серой дымкой небо. Легкий туман клочками лежал по всей поверхности топи, словно кто-то большой и могучий накидал в нее ваты. Воздух был тяжелый и затхлый. Пахло тиной, гнилой водой и еще чем-то тоже очень неприятным. В воздухе вились тучи мошкары, зудение которой стояло над болотами и напоминало бесконечную тоскливую песню. Также лениво переквакивались лягушки, но только не поблизости, а где-то там вдалеке, где их нельзя было разглядеть. Мертвыми черными корягами повсюду торчали останки деревьев. Когда-то здесь был лес, но потом его поглотила безжалостная топь. Эльфы с жалостью смотрели на них и старались обойти стороной. Друзья леса и всего живого, они уже ничем не могли помочь этим несчастным погибшим деревьям, разве что пожелать им покойного сна. Зато в изобилии возвышался вокруг камыш. И его были тут целые заросли. Непроходимые заросли, которые приходилось обходить, на что уходило очень много времени. Камыши жадно потрескивали и раскачивали угольно-черными головками, словно звали войти в них. Очень много было и бурой осоки, которая иногда достигала высоты чуть не в пять футов и совершенно закрывала все пространство впереди. Ее также приходилось обходить, потому что осока была еще опаснее камыша. Если в камышах запросто можно было запутаться, как в рыбацких сетях, то осока к тому же может изранить любого не хуже самых острых ножей и сабель. Даром что ли она цветом напоминает собой ржавое железо? И хотя ветра не было совершенно, но и камыши и заросли осоки громко трещали и шуршали, и эти неприятные в данных обстоятельствах звуки, похожие на зловещий шепот, словно предупреждали путников об опасностях, которые подстерегали их здесь повсюду. Кроме этих звуков хватало и других. Болото было живым и постоянно напоминало об этом. Оно все время вздыхало, что-то бормотало, шептало и стонало. Жидкая грязь под ногами вдруг проваливалась, превращалась в глубокие лужи, которые бурлили, как кипящий в кастрюле суп. А еще отовсюду эльфов сопровождали взгляды невидимых обитателей здешних мест. Сами они старались не показываться на глаза, но за непрошеными гостями следили внимательно,

– Будьте внимательны, – сказал своим друзьям Радринор. – В любую минуту на нас могут напасть.

Все эльфы шли, держа наготове оружие. Они внимательно смотрели на клинки – не светятся ли они, показывая, что поблизости шастают болотные гоблины. Но гоблинов вроде бы не было, потому что эльфийская сталь безмолвствовала. Но, несмотря на это, тревога все равно оставалась витать в воздухе.

Вдруг Гилион насторожился. Глаза его засверкали словно сапфиры. Губы сжались в узкую полоску. Эльф вставил стрелу в лук, поднял вверх указательный палец и прошептал:

– Вы слышите?

Эльфы ему ничего не ответили. Они прислушивались, но по их лицам было видно, что ничего подозрительного они не слышат.

– Тихий свист и легкое шуршание. Они мне знакомы, – также шепотом прошептал Гилион. – Я слышал их ночью, когда на нас напал болотный туман. Посмотрите на альтасара, он тоже чувствует опасность.

Биинор также прислушивался, вертя всеми головами и нюхая воздух. Внезапно он присел на задние лапы и грозно зарычал, а потом попятился к эльфам. Он явно чего-то испугался.

И тут Бильбо, сидевший на плечах Солнцедара и потому видевший дальше всех, вдруг запрыгал и закричал, указывая рукой по направлению ближайший зарослей осоки, которые лесом возвышались справа:

– Вон оно! Вон оно! – В глазах хоббита стоял неподдельный ужас.

Все схватились за оружие, и вовремя.

Поверхность болота вдруг вздыбилась словно морская волна, громко зачавкала и забулькала и поплыла на отряд смельчаков, грозя утопить всех до одного.

Но эльфы были предупреждены и встретили опасность без паники и бегства. Даже Зелендил не испугался, только крепче схватился за руку Радринора.

Почти достигнув эльфов, зеленая тина на гребне волны вдруг расступилась с противным хлюпаньем, и из нее показалась белая плоская морда, тупорылая и безглазая, но зато с широко разинутой пастью, в которой быстро и методично работали челюсти, перемалывая старый пень, который буквально за несколько секунд превратился в труху.

– Это самка болотного червя! – закричал Лунолик.

Но все это поняли уже и без него. Гилион поднял лук и выпустил стрелу. Стрела прожужжала в воздухе, а болотный червь вдруг очень резво увернулся от нее. Свившись в кольцо, и вытянув еще десяток футов своего могучего тела, белого и склизкого с темными пятнами ржавчины и толстыми обручами колец, которые набухали пузырями готовыми лопнуть, червь бросился в атаку. Его морда тараном ударила в Биинора, и пес с визгом отлетел в сторону. Эльфы поняли, что чудовище обладает колоссальной силой и отступили. А белая самка уже полностью вылезла наружу, и теперь все ее тело, которое достигало не меньше двадцати футов в длину, оказалось на поверхности. Взлетел в небо раздвоенный хвост, и над топью разнеслось грозное перестукивание.

– Греми, греми, подлая тварь, – сказал Лунолик и бросился на белую самку. Солнцедар быстро пересадил Бильбо со своих плеч на плечи Зелендила, и присоединился к Лунолику.

Это были два великих воина, могучих, быстрых и прекрасных. Они с двух сторон напали на чудовище и стали биться с ним, как древние богатыри бились с драконами. Их длинные волосы сверкали, отражая блеск их мечей, тонкие изящные руки наносили сильнейшие удары.

Радринор держал принца за руку, чтобы тот не удрал от страха. Гилион и Демиолас стреляли из луков, и их тонкие, но тяжелые стрелы грозно звенели в воздухе.

Но и самка болотного червя, которая была раза в три крупнее и сильнее самца, которого накануне изрубили Солнцедар и Лунолик, была опаснейшим противником. Она мгновенно создавала огромные кольца, в которые пыталась поймать двух эльфов, и если бы ей это удалось, она тут же раздавила бы их. Но эльфов было двое, они действовали очень слаженно, один помогал другому, они нападали с разных сторон, ловко и высоко прыгали, и чудовище видимо не могло сосредоточиться на ком-либо из них, постоянно отвлекалось то на одного, то на другого, в результате не могло убить не одного. Морда и все тело ее были истыканы стрелами, и она уже напоминала собой чулок с ватой, который портные используют для хранения своих многочисленных игл. Оно ревело от боли и истекало зеленой слизью, которая была в ее теле вместо крови. Но, в свою очередь, ловкая, быстрая и стремительная, она также не давала себя разрубить на куски. Один раз ей даже удалось сбить Лунолика с ног, и когда ее хвост уже поднялся для удара, который непременно отправил бы эльфа в трясину, в последнее мгновение Биинор подбежал, схватил Лунолика за шиворот и оттащил в безопасное место. А в то место, где только что был эльф, словно огромное копье ударила рогатка ужасного хвоста. Лунолик тут же поднялся и снова бросился сражаться.

Гилион и Демиолас, увидев, что их стрелы почти не причиняют чудовищу вреда, спрятали луки, вынули мечи и тоже вступили в сражение. И сразу же перевес в численности дал себя знать. Гилион отрубил самке один из кончиков хвоста, а Солнцедар нанес ей прямой удар в подбородок, их которого на него тут же фонтаном хлынула желтая слизь. Эльф попытался нанести еще один рубящий удар по горлу, чтобы прикончить гадину, но его меч просвистел мимо, срывая лишь кожный покров с шеи чудовища. После этого самка болотного червя видно поняла, что ее дело проиграно, потому что ее голова стремительно поднялась в небо почти на высоту всего ее роста, и с еще большей скоростью ухнула вниз, воткнулась в вязкую жижу и увлекла за собой все свое тело. Только круглая булькающая дырка осталась в том месте, куда она отступила. При чем скрылась она так быстро, что даже стремительные эльфы были поражены.

На месте боя стало тихо. Так тихо, что всем стало не по себе. Вся Мертвая топь замерла в удивлении оттого, что одного из самых могущественных ее обитателей только что чуть не одолели. Не шуршал камыш, не шептала осока. Даже мошкара не звенела в воздухе. Даже Биинор замолчал. А ведь только что он заливался лаем и лаял все время, пока шла битва. Теперь он бегал вокруг дырки, в которой исчез червь, заглядывал в нее и отпрыгивал назад, видимо опасаясь, как бы он опять оттуда не вылез. Но самка болотного червя больше не показывалась.

– Полная победа! – громко объявил Бильбо.

– Полная победа! – повторил его слова Зелендил.

Эльфы ничего не ответили, только с жалостью посмотрели на своего зачарованного принца. Гилион стал собирать стрелы, остальные стали очищать клинки своих мечей от зеленой жижи, которая налипла к ним так крепко, что соскрести ее впоследствии оказалось делом не простым.

Впрочем, оставаться на месте было нельзя. Уже через минуту отряд отправился дальше. Теперь Бильбо ехал на плечах Лунолика. Биинор все также бежал впереди и нюхал воздух. Снова зазвенела свою песню мошкара, зашуршали камыши и осока. Заквакали лягушки. Словно никакого сражения только что не было.

И до самого вечера никто больше не пытался напасть на путешественников, и они благополучно достигли небольшого каменистого островка, который торчал прямо посреди болота, словно панцирь огромной черепахи.

Бильбо спрыгнул с плеч Гилиона (всю дорогу эльфы сменяли друг друга и несли хоббита по очереди) и вздохнул с облегчением. Не такое уж это приятное занятие ехать на чьих-то плечах. Он утомился не менее, а может и по более своих спутников. Руки и ноги у него затекли, спину невыносимо ломило. Ему даже казалось, что он вот-вот разожмет руки и свалится в болото. Конечно, он мог бы ехать и верхом на Бииноре, но такую возможность эльфы исключили, потому что альтасар выполнял функции разведчика и безошибочно находил самый лучший путь, так что лишняя ноша ему была совершенно ни к чему. Вот почему этому маленькому совершенно голому островку Бильбо обрадовался больше всех.

Он сразу стал бегать, прыгать, приседать и наклоняться, чтобы размять свое затекшее тело.

Эльфы, наоборот, все повалились на каменную поверхность острова и долго лежали и отдыхали. Видимо хождение по болоту, да еще и с Бильбо на плечах, отнимало у них не мало сил.

Уже глубокой ночью они развели костер и приготовили ужин. Сытно, почти без разговоров, поели и повалились спать. Только в этот раз на дежурстве остались двое, а не один, как в предыдущие ночи. Здесь в центре Мертвой топи надо было соблюдать двойную осторожность. Кто знает, может опять приползет одолеваемая жаждой мести самка болотного червя или наползет болотный туман.

Хоббит тоже хотел, было вызваться дежурить, но почему-то не успел этого сделать. Уж больно быстро сморил его сон. Он как сидел на своем плаще, так и повалился на него после третьего глотка из фляжки Радринора.

– Уснул наш хоббит! – посмеялись эльфы. – Умаялся бедолага.

А ночью на них опять напали. В этот раз это были не болотные черви, а змеи. Маленькие, шустрые змейки, в чьих зубах много яда, и которые ни к кому не знают жалости.

Первым их почуял Биинор. Он лежал у костра, положив головы на передние лапы. Ночь была темная и непроглядная. Небо было полностью заложено тучами. Так что тьма наваливалась со всех сторон. Огонь от костра делал ее еще темнее. Костер ничего не почувствовал и не показал, но пес чувствовал, что что-то не так и начал волноваться. Он смотрел на огонь недоверчивыми глазами, словно не мог понять, почему тот ничего не слышит.

Демиолас и Солнцедар, которые были тогда часовыми, увидели, что пес волнуется.

– Сходи, разведай, – сказал Солнцедар другу. – Альтасар зря волноваться не будет.

Демиолас взял факел и пошел к болоту. Биинор потрусил за ним.

– Что там? – крикнул Солнцедар.

– Ничего не видно, – ответил Демиолас. – Вроде бы все спокойно.

Они снова сели у костра и стали смотреть в огонь. Огонь был спокойный и ровный, что доказывало, что эльфам ничего не грозит.

Но Биинор все равно продолжал волноваться. Он не хотел ложиться, бегал вокруг лагеря, всматривался в темноту, тревожно поднимал правую лапу, поджимал ее под себя, потом ставил на землю и проделывал то же самое с левой. Вдруг шерсть на его загривке поднялась дыбом, и пес злобно оскалился.

– Разбуди Радринора, – велел Солнцедар. – Что-то все-таки не так.

Радринор проснулся, как только Демиолас прикоснулся к нему.

– Что случилось? – спросил эльф.

– Альтасар беспокоится, – ответил часовой, – ведет себя очень странно.

– Тревога! – раздался голос Солнцедара. – Вставайте, друзья!

Лагерь ожил. Бильбо открыл глаза и увидел, как все вокруг бегают и тревожно переговариваются друг с другом. Хоббит встретил взгляд Зелендила, который лежал рядом с ним. Эльф смотрел удивленно на Бильбо, нижняя губа у него оттопырилась, как у ребенка, который вот-вот готов заплакать. Хоббит вскочил на ноги и вытащил из ножен кинжал, готовый сражаться с кем угодно.

И тут раздалось шипение. Громкое свистящее шипение, словно где-то поблизости кто-то жарил на сковородке сало.

– Опять болотный червь? – спросил Бильбо.

– Нет, – ответил ему Лунолик, – это, пожалуй, будет похуже. Спрячь кинжал. Лучше возьми из костра головню побольше, скорее всего она понадобится тебе больше кинжала. – Сам эльф был уже с факелом в руке.

Хоббит последовал его совету. Вооружился головней, конец которой горел ярким пламенем, и стал искать взглядом того, с кем надо сражаться. Но никого кроме своих друзей эльфов он не видел.

– А где враги? – закричал он.

– Под ногами! – крикнул ему Гилион. – Будь осторожен, Бильбо!

Бильбо посмотрел вниз и ахнул от ужаса, и ему сразу захотелось оказаться как можно дальше от этого места.

Земля под ногами шевелилась. И хоббит не сразу понял, почему так происходит. Ведь накануне вечером под ногами был голый камень, от которого по ногами пробирало холодом по всему телу. Теперь же на нем словно выросла трава. И эта трава шевелилась и колыхалась.

Десятки тысяч маленьких змеек, ползали вокруг, тянули вверх маленькие зубастые головки, шипели и плевались ядом. Избавиться от них с помощью оружия было глупой затеей. Только огня они опасались, да и то он отпугивал их ненадолго. Гадюки отступали, но через какое-то время снова возвращались. Постепенно их становилось все больше и больше. Зловещее их шипение становилось все громче и громче. Вся мертвая топь прислушивалась к тому, что творится на острове. Она хохотала, квакала, визжала и стенала, словно подбадривала своих маленьких воинов.

Эльфам приходилось все труднее и труднее. Змеи наступали и вынуждали отважных путешественников отходить к центру островка. Костер эльфов погас. Змеи просто-напросто залили его своим ядом. Теперь у друзей остались только факелы, но и они обещали скоро сгореть.

Бильбо был испуган чуть не на смерть. Хоббиты как никто не любят и бояться всякой болотной гадости, как то: змей, лягушек, пауков, пиявок и прочую мерзость. А тут змей было столько, сколько хоббит не видел за всю свою не такую уж и короткую жизнь.

– Этак и до Хоббитании не доберешься, – пожаловался он Зелендилу.

Эльф хоть и был зачарован, тоже сильно испугался. По лицу его бежали слезы, губы дрожали, грудь поднималась и опускалась, готовая исторгнуть рыдания.

Наконец эльфы и Бильбо оказались в самом центре островка, на его пологой вершине. Они сгрудились на маленьком пятачке, теснимые полчищами змей. Факелы их уже с трудом разгоняли мрак, и больше дымили, чем горели. Казалось, что еще немного, и все будет закончено. Топь, огласилась торжествующими звуками: хлопали многочисленные невидимые крылья, ухали сычи и совы, где-то вдалеке прогремел, словно старая деревянная погремушка, хвост болотного червя. Самка предвкушала скорую месть за свое поражение.

Из-за туч вылезла полная луна. Огромная и равнодушная она осветила холодным серебристым светом все вокруг. И эльфы увидели топь по всей ее красе.

Лучше бы они ничего не видели!

Мертвая топь была вся до горизонта покрыта единой шевелящейся массой, из которой к небу тянулись сотни тысяч шупалец самых разных размеров. И все они были направлены концами к островку, на котором отстаивала свою жизнь горстка храбрецов. А хохот над болотом становился все более громким и торжествующим. Видимо радовалась своей победе болотная ведьма.

– Ничего, – проворчал рядом с Бильбо Солнцедар, – рано ты торжествуешь, старая. Я еще подержу твою срубленную мной голову в своих руках и проверю правдивость старых преданий.

И Бильбо понял, что Солнцедар прекрасно слышал весь его ночной разговор с Радринором.

Все эльфы были озабочены. А Бильбо уже готов был горько заплакать над своей судьбой, которая привела его к такому бесславному финалу.

– Был бы здесь Гэндальф, он бы обязательно нас спас, – ныл он.

– Где же мы тебе возьмем волшебника? – проворчал Гилион, отгоняя очередную группу змей, которые попытались кинуться в атаку.

И только Лунолик повеселел, когда увидел лик своей названной сестры.

– Луна поможет нам! – крикнул он друзьям. – Мужайтесь. Она пришла к нам на помощь.

Его призыв вселил в сердца всех надежду. И сразу ярче вспыхнули уставшие факелы, засверкали гневом глаза.

– Чем она может нам помочь? – спросил Радринор Лунолика.

– Свет всегда сильнее тьмы, – ответил Лунолик, – даже если это свет Луны.

– Тогда пусть она поторапливается, – заметил эльф. – Иначе мы начнем друг друга сталкивать своими спинами.

Отступать было больше некуда. Они стояли тесным кольцом, прижавшись, друг к другу спинами, а змей вокруг становилось все больше и больше. Они наползали друг на друга и превращались в извивающуюся и шипящую стену, плевавшуюся ядом. Еще немного, и эта стена погребет под собой всех, и эльфов и альтасара и хоббита.

Лунолик отбросил факел и выхватил из ножен меч. Поднял его лезвие к небу, и оно сверкнуло белым светом, отражая лунные лучи. А Лунолик стал читать заклинание:

Холод ночного светила,Пропитай эльфийскую сталь.Пусть станет она холодной,Прогонит врагов всех в даль.

И сразу, как только он закончил читать заклинание, его меч вспыхнул белым пламенем, и от его кончика стали рассеиваться длинные острые лучи, от которых на всех повеяло ледяным холодом. Лунолик направил меч на змей, и те сразу кинулись наутек, потому что ничего не бояться змеи, как зимнего холода. Те же, кто не успел уползти, а таких было немало, тут же переставали извиваться, становились белыми и со звоном падали на землю.

И началось великое змеиное бегство. Тысячи змей уползали с такой стремительностью, какой можно было позавидовать. Лунолик махал своим волшебным мечом, и холод разил змей сотнями. Не прошло и десяти минут, как змеи очистили сначала вершину островка, а потом и весь остров. Потом их не стало видно и вовсе, только долго еще в смрадном болотном воздухе стояло их обиженное и разочарованное шипение. Но к утру стихло и оно.

Отважные храбрецы были спасены.

На следующий день отряд снова выступил в путь. Все были измучены, потому что не выспались и не отдохнули. Бильбо чувствовал себя, пожалуй, хуже всех. Он не спал весь последующий остаток ночи, который выдался им после змеиного нашествия, потому что от охватившего его возбуждения не мог заснуть. Он все же уснул, когда стало совсем светло, но не проспал и полчаса, как эльфы разбудили его.

– Пора в путь, – сказали они. – Собирайтесь, мистер Бэггинс.

– Пора в путь, пора в путь, – ворчал хоббит, запахивая на себе куртку и расчесывая взлохматившуюся за ночь шевелюру, – собирайтесь, мистер Бэггинс, собирайтесь! Эти слова я слышу теперь всю свою жизнь. О небо! Когда же кончатся мои мучения? Когда же наконец я окажусь в своей норке, сяду в любимое кресло, закину ногу на ногу и задымлю своей любимой трубкой. Самой длинной.

– Когда-нибудь это обязательно случится, почтенный хоббит, – ответил ему на это Солнцедар. – Будет и нога на ногу, и любимая трубка, и любимое кресло. Пока же я могу предложить тебе только свои плечи.

И Бильбо ничего не оставалось делать, как покориться обстоятельствам.

Ко всеобщему удивлению, день выдался совершенно без происшествий. До вечера они брели по Мертвой топи, отмеривая шагами милю за милей, и вокруг ничего не менялось. Никто больше не пытался на них напасть или хоть как-то потревожить. Видимо обитатели болотных пустошей поняли, что с эльфами лучше не шутить, потому что они в состоянии постоять за себя.

В пути они практически не разговаривали. Сказывалась всеобщая усталость и даже апатия. Нельзя было даже отдохнуть, потому что для этого не было ни одного мало-мальски подходящего места.

– Скоро мы дойдем до землистого острова, – внимательно осмотрев карту, – объявил товарищам Радринор. – Каких-нибудь полчаса пути.

Но прошло полчаса, а за ними еще полчаса, потом еще два часа, и вот уже небо на востоке стало совсем темным, а запад окрасился багрянцем заката, но никакого намека на остров не было и в помине. Радринор больше не прятал карту, а шел строго по ней, постоянно сверяя путь. Он был очень удивлен.

– Мы уже давно должны были достичь суши, – отвечал он на частые вопросы своих спутников, – но почему-то она не появляется.

– Это проклятое болото морочит нам голову, – простонал Бильбо, который к этому времени сидел на плечах у Демиоласа. – Мы будем бродить по нему, пока не выбьемся из сил, а потом оно просто затянет нас в трясину. Это самый лучший способ погубить нас без всяких болотных червей или змей.

Ему никто ничего не ответил, потому что в глубине души каждый уже догадался обо всем происходящем сам.

Еще через полчаса, когда стало настолько сумрачно, что в отдельных кусках чистого неба, можно было уже разглядеть звезды, Радринор остановился.

– Худо дело, – сказал он, – еще полчаса и ночь одолеет день.

– А мы будем торчать посреди болота, как старые пни, – проскулил Бильбо, – а потом придут болотные твари и утащат нас по одному в трясину. У нас же и сил не будет на сопротивление.

Да, надо признать, что господин Бэггинс вел себя не самым достойным образом, и потом всегда стыдился этой своей слабости. Но уж очень он устал. Даже не то слово устал. Он был просто сломлен. Все тело его превратилось в сгусток боли от столь долгого сидения в неудобной позе. Ехать на плечах у эльфов хорошо только первые полчаса, потом это начинает утомлять, а еще через пару часов превращалось в настоящую пытку. Бильбо же ехал на эльфах, пересаживаясь с одного на другого, что было его единственным развлечением, уже шестнадцать часов без передышки. Эльфы, к чести им будет сказано, очень хорошо понимали состояние бедного хоббита и совершенно не осуждали его, а относились к нему прямо-таки с отеческой заботливостью. Да и как же может быть иначе? Эльфы как никто другой умеют быть благодарными, и они ни на минуту не забывали о тех великих услугах, которые оказал им мистер Бэггинс в недавнем прошлом.