Бремя прожития, или Неисповедимы пути журналистские

Начался новый год, но звонки с такой просьбой в редакцию продолжали поступать. Хотя, слава Богу, все реже и реже. Подобное «возбуждение» читательских масс послужило поводом для встречи нашего корреспондента с главным внештатным психотерапевтом управления здравоохранения администрации области М.Л. Пайкиным.

– Михаил Львович, куда более злободневные темы: забастовки, невыплата зарплат и пенсий, даже арест крупных чиновников не привлекли в такой степени внимание читателей, как какая-то бабка Клава. На ваш взгляд, взгляд специалиста, чем объясняется подобный ажиотаж?

– Во-первых, сама газетная публикация выстроена в такой эмоциональной тональности, что даже нам с женой после прочтения захотелось побывать у этой бабки.

Во-вторых, за десятилетия прежнего режима у всех у нас воспитан стойкий комплекс необычайного доверия к печатному слову. А к вам наверняка обращались отнюдь не молодые, а как раз люди среднего и старшего возраста.

В-третьих, само время у нас сейчас такое. Большие массы людей ощущают себя растревоженными, незащищенными, их тяготит неуверенность в завтрашнем дне. Доверия к официозу нет, как и к политикам, которые постоянно не оправдывают людских надежд. Даже вездесущая реклама постепенно теряет в глазах наших граждан свою привлекательность. Что, кстати, на мой взгляд, правильно. Вряд ли бы сейчас эти «эмэмэмы» и «селенги» имели такой же успех.

Но в целом обществу в эпоху перемен крайне тяжело. Люди постоянно ищут для себя точку опоры. Этим пользуются многие проповедники-кудесники. В том числе и описанная вами бабка Клава. Потеряв веру в официальную медицину, многие пойдут к ней, и что самое важное, некоторые исцелятся. Для них бабка Клава – тот же психотерапевт, только темный и неграмотный. А значит, высока вероятность вместо пользы нанести вред своему здоровью.

– Но ведь в числе обратившихся к нам в редакцию за бабкиным адресом люди достаточно образованные и культурные, даже занимающие высокие посты…

– А я и не говорю, что вера в магическое – удел малограмотных. Порой встречаешь человека – интеллектуал, умница, а весь во власти, скажем так, «темных сил», какого-нибудь псевдонаучного учения. На Западе все это широко развито, а в последнее десятилетие хлынуло к нам.

– А я думал, что «заговариваться» у бабок – это особенности национальной охоты именно русского характера.

– Да что вы! Это просто удел ожидающих чуда. Человек инстинктивно ищет точку опоры, хочет сложить с себя ответственность. Поверить в кого-то легче, чем в себя. Хотя, в конечном счете, все равно человек излечивается сам, силой своего духа. А здесь, поверьте мне на слово, возможности у каждого скрыты огромные, важно их разбудить и направить в нужное русло.

– В задачи редакции не входит распространять адреса бабок-знахарок. Но обращавшиеся к нам люди буквально умоляли: умирает близкий человек, болен ребенок, ради бога, дайте адрес, это последняя надежда…

– Я понимаю, что вы оказались буквально между двух огней. Но твердо убежден, что для большинства людей было бы куда лучше, если бы они так и не узнали бабкин адрес. В этом случае куда больше вероятность того, что они, обратятся за помощью к официальной медицине или психотерапевту-врачу, основной принцип которых – не навреди. Испробовав бабкиного зелья, они все равно к нам приходят. Но время в этом случае может быть непоправимо упущено.

– Есть примеры?

– Со всей определенностью про бабок-знахарок сказать не могу. Когда люди прозревают, что их попросту дурачили, они начинают стесняться, что обращались к такой «колдунье», и скрывают это. Хотя по косвенным признакам врач-профессионал может догадаться об этом. Но окружающие этого не знают, они слышат только о положительных результатах знахарства. Так создается миф.

Более тяжелый случай был, когда после выступления в цирке доморощенного «гипнотизера» привезли женщину в трансе. Она не могла разговаривать, двигаться и, можно сказать, еле дышала. С другим пациентом произошел попросту курьезный случай. Он лежал дома на диване с женой, скажем так, в состоянии некоторого возбуждения. В этот момент по телевизору началось выступление известного в былые годы телепроповедника. Переключился вниманием на телевизор, в результате чего развилась стойкая импотенция. Вовремя пройденный курс психотерапии помог ему избавиться от такого «благоприобретенного» недуга.

– Михаил Львович, вы достаточно четко проводите мысль о том, что лучше обращаться за помощью к официальным психотерапевтам, чем к суррогатным, типа доморощенных колдуний и бабок-знахарок. Но ведь на том же Западе бум психотерапии, можно сказать, прошел.

– Бум прошел, а психотерапия осталась. Те же американцы, к примеру, поняли, что психоаналитик никогда не решит проблем их бизнеса, но зато поможет познать себя и научит, как себя вести в казусных ситуациях без ущерба для собственных нервов.

В России психотерапия только начинает становиться доступной. Не так давно принято решение, что теперь на пять тысяч человек населения положен один врач-психотерапевт. Мэрия Костромы пошла нам навстречу и положительно решила вопрос о создании в городе муниципального центра практической психологии и психотерапии. Я являюсь руководителем этого центра. Так что доступность психотерапевтической помощи для горожан значительно возрастет. Тащиться куда-то за тридевять земель по грязи, чтобы услышать матюги описанной вами бабки Клавы, не будет никакой необходимости.

– И в заключение, Михаил Львович, что бы вы пожелали читателям нашей газеты?

– Уважаемым читателям «Северной правды» хочу сказать одно – без веры жить нельзя. Именно она помогает лучше адаптироваться к жизни, к ее быстротекущей изменчивости. Вера даст вам возможность сохранить в чистоте душу и здоровым – тело. А уж в кого или во что верить – это личное дело каждого, главное – верить! А дальше, как в святом писании сказано, по вашей вере да воздается вам.

Только самостоятельно мыслящие и чувствующие люди могут сделать долгой и счастливой свою жизнь и жизнь общества в целом. Я верю – чудеса есть, если их делать самим, своими собственными руками.

Чувствуете, как уже буквально в воздухе носится необходимость общенациональной объединяющей идеи. Нас ее лишили после смены общественной формации. А что из этого вышло – у каждого перед глазами. Будет идея – поправится психическое здоровье нации, люди расправят плечи, вздохнут полной грудью, почувствуют уверенность в завтрашнем дне.

«Северная правда», 29 января 1997 г.

часть девятая

Водка, лодка и молодка

Из недальних странствий возвратясь

БУЛЬОН С ПРОФИТРОЛЯМИ

Впервые прибывших санаторий «Волга» приятно удивляет: чистотой, порядком, ухоженностью, приветливостью персонала и даже… со вкусом отделанными интерьерами. Этим он превосходит не только своих костромских собратьев – санатории имени Ивана Сусанина и «Колос». Подобную характеристику дают ему отдыхающие, приехавшие из городов больших и дальних, которые много повидали и которым есть с чем сравнивать.

Санаторно-курортная жизнь разностороння и разнообразна. Каждый развлекается в меру способностей и таланта, наклонностей характера или, как в народе говорят, испорченности. В большинстве своем публика коммуникабельна, приветлива, общительна, смешлива и… склонна к авантюрам.

Здесь мирно уживаются и суперзагорелая нимфетка в мини, при виде которой у граждан отдыхающих екает сердце и появляется целеустремленный взгляд, и пожилой доцент с астмой, который непременно погладит за локоток каждую приятную во всех отношениях даму и расскажет каждый раз новый, двусмысленный анекдот.

В жаркие дни конца июля – начала августа активные купались, гребли на лодках и катамаранах, прочесывали окрестные леса в поисках грибов, отплясывали на дискотеке, а затем над чем-то долго смеялись-хихикали в номерах. Пассивные лениво загорали, неукоснительно блюли святость тихого часа и лишь к вечеру появлялись из корпуса, дабы осуществить неспешный послеужиновский променад по асфальтированной дорожке или, отчаянно разгулявшись, спуститься к Волге, чтобы с крутого бережка обозреть необъятность речного простора, полной грудью вдыхая хвойные флюиды.

Народные смотрины – посещение столовой. Отдельные Дамы превращали проход к столику в демонстрацию мод, каждый раз являясь народу в новом платье, в свежем макияже, в шикарном декольте и ожерельях. Ленивые мужики – переодеваться неохота – приходили в столовую в обвислых спортивных штанах и домашних тапках на босу ногу, прикрывая смущение показным нигилизмом.

Трапезничали неспешно, вкусить было что. Спустя два месяца вспоминаются почему-то первые блюда – солянка мясная сборная, суп гороховый с гренками и бульон с профитролями. А также четверговый или пятничный полдник – горячая пицца.

Говорят: сколько людей – столько мнений, на всех не угодишь. Поэтому и в столовой кто-то ел все подряд, а кто-то возвращал официантке порцию оладьев – какие-то, мол, они подгорелые, нельзя ли заменить. Разнились мнения и о санаторной публике в целом. Большинство воспринимало происходящее как норму, а Надя из Нерехты заявила, что ей скучно, потому что в санаторий съехались одни начальники.

Общеизвестно, что люди, живущие полноценной жизнью, едут в санаторий с определенными намерениями, составной частью которых является санаторно-курортный роман. А может, и не один. 21 день все-таки. Надо отметить, что «слабая» половина летом 98-го была на высоте. Дело в том, что целый этаж в корпусе арендовали строители Волгореченского трубного завода. Молодые здоровые мужики за полтора года санаторно-курортной жизни свыклись с нравами беспрерывно меняющейся публики и с нескрываемым желанием отзывались на призывный женский смех. Отдельные пары в своем сближении выходили на такой уровень человеческих взаимоотношений, что трубники развозили подруг на личных автомашинах к местам прописки в городах и районах области. Сильной половине отдыхающих из-за столь серьезной конкуренции везло меньше.

В первой половине дня публика в санатории принимает процедуры. Врачи здравницы назначают их индивидуально, стараясь сочетать медицинские показатели с пожеланиями трудящихся. Прием процедур из-за пунктуальности медперсонала оказывался делом приятным и необременительным,

Без преувеличения следует сказать, что в «Волге» просто-таки мощнейшая лечебная база. Прекрасный, с какими-то особыми техническими наворотами – пробирает до альвеол – ингаляторий. Полностью оборудован физиокабинет, есть искусственный солярий, так что даже зимой из санатория можно приехать загорелым. Водолечебница оставляет самое приятное впечатление, мне она напомнила аналогичное заведение в Ессентуках: циркулярный душ, подводный душ-массаж, минеральные ванны, «жемчужные» ванны и так далее. Популярен у отдыхающих крытый бассейн. А недавно, о чем уже сообщала «Северная правда» в «Волге» пустили открытый бассейн, который расположился прямо перед корпусом. Кроме него, в нынешнем году появились еще две новые процедуры – кабинет аэрофитотерапии, где лечат с помощью запахов, и кабинет ионотерапии (люстра Чижевского).

Как оказалось, главный врач санатория «Волга» Сергей Милевский мечтает приобрести для здравницы установку искусственного радона и на этой базе создать радоновую лечебницу. Но это задача на перспективу, а в сегодняшних планах – косметический ремонт спального корпуса. Особенно второго и четвертого этажей, где жили наконец-то покинувшие санаторий трубники.

При полной загрузке санатория 102 человека персонала могут принять 218 отдыхающих. Так было в летние месяцы, когда здравница оказывалась набитой «под завязку». Зимой здесь отдыхает человек 20. Поэтому основная задача, по словам Сергея Милевского, – продать путевки. Для этого пропагандируют себя в рекламных сборниках и даже специально командируют человека в города холодные и северные, чтобы там заключить договора на путевки. Как говорит главврач, неплохие отношения установились с Северодвинском.

Отрадно также, что растет число отдыхающих, которые уже имеют возможность купить путевку за полную стоимость. Многие из них, ошалевшие от скуки на пляжах Турции, Греции и Кипра, звонят в санаторий и, опуская на второй план вопросы о цене, условиях проживания и лечении, спрашивают в лоб: «А рыба у вас клюет?» И получив удовлетворительный ответ, начинают собирать удочки.

У Сергея Милевского удалось узнать девиз санатория «Волга»: «Лечить не болезнь, а человека!»

«Северная правда», 1 октября 1998 г.

ИЗ ЖИЗНИ ОТДЫХАЮЩИХ

В то время как подавляющая часть трудоспособного населения все лето развлекается в любимой позе на персональных садово-огородных участках, фазендах и дачах, другая, крайне малочисленная, на 90 процентов осчастливленная соцстрахом и, благодаря этому, перешедшая в разряд санаторно-курортной публики, полной грудью и другими частями тела воспринимает благотворное и целебное воздействие санаторно-курортного романа.

К сведению фазендодержателей и поклонников любимой позы врага Греки, который ехал через реку. В живописных и укромных уголках под Костромой спрятались от посторонних, любопытных глаз три многоэтажные здравницы: санатории «Колос», имени Ивана Сусанина и «Волга».

«Колос» традиционно считается самым спокойным и скучноватым. Здесь реабилитируются инфарктники. И хотя, глядя на отдельных представителей сильной половины человечества, совершенно невозможно предположить, что буквально 20-30 дней назад они были на грани жизни и смерти, так как бодрые, розовощекие мужики купаются, загорают, режутся в карты, употребляют исключительно внутрь горячительные напитки, ссылаясь на то, что так доктор прописал, и убедительно косят глазом в призывно распахнутые – жара-с! – декольте, здесь не редкость следующий диалог:

– Ну вот, отдохнули, поправились, – говорит администратор отъезжающей Даме (непременно с прописной буквы).

– Полно, – скептически усмехается та, – пропала путевка…

– Что так?!

– Ни одного мужичка стоящего не нашлось…

В «Иване Сусанине» публика разношерстней и веселей. Повинуясь зову предков, отдыхающие сбиваются в компании по интересам и степени испорченности, жгут вечерние костры по санаторным окрестностям, жарят шашлыки, куриные окорочка и сосиски на прутиках. После третьей Дамы традиционно затягивают что-нибудь чувственно-протяжное типа «Напилася я пьяна, не дойду я до дому…» После пятой – с выходом, с дробью, подбоченясь, наяривают частушки. Да такие проникновенные, что полная бесстыжая луна скрывается за облаком, удовлетворенно кряхтя: «Народ к разврату готов!»

Из старых добрых времен застоя развитого социализма в «Иване Сусанине» сохранилась шикарная традиция. По вечерам не склонный к авантюрам народ собирается у входа в корпус и под гармонь-баян вслух поет вечнопамятные песни советских композиторов. Провоцировать народную ностальгию хорошо удавалось неутомимому санаторному массовику-затейнику Софье Громовой. Ее командный голос «На костер!» и маленькую, но необычайно пронзительную гармошку помнит не одно поколение отдыхающих.

Медицина «сусанинского» санатория тяготеет к желудочно-кишечному тракту. Финал-апофеоз – лосиное (лосихье?) молоко, микроклизмы и сифонное промывание кишечника. Две последние процедуры исключительно делаются через зад, а «сифон» настолько горазд на ощущения, что требует детального описания. (Нервных просим не читать. Для людей, не знакомых с методами санаторно-курортных врачей, все это будет крайне дико).

Вначале «сифонщика» ждет разминка в виде очистительной клизмы. Оценив с положительной стороны работоспособность унитаза и исключительную свежесть туалетной бумаги, страдалец приникает левым бочком к кушетке, ловкая рука медсестры вводит (ну не втыкает же) в задний проход щедро сдобренную вазелином трубку, и процесс пошел. Повернув кран, отдыхающий напускает внутрь себя через вышеупомянутую трубку минеральную воду. Количество – по желанию и потребности, пока пузо не станет сродни барабану. Кран в другую сторону – и «вешние» воды через эту же трубку бурно устремляются наружу, обогатившись в кишечном мраке шлаками, каловыми камнями и прочими продуктами деструкции метаболизма. Циклов несколько, пока не пропустишь через себя отмеренные в баке медсестрой 20-30 литров минералки. Кроме ощущений, процедура интересна наглядностью – трубки прозрачные, а по мнению врачей – полезностью. «Отсифоненные» граждане выходят из кабинета задумчивыми и потом долго лежат в номерах, безучастно глядя в потолок.

«Волга» по праву считается самым лучшим среди костромских санаториев. Расположенная на самом берегу одноименной великой русской реки здравница предоставляет отдыхающим все 33 удовольствия. Здесь самые благоустроенные номера, прекрасная водолечебница, навороченная медицина с девизом: «Все для вас!» Отдыхающие имеют возможность купаться в реке Волге, по которой ходят белые теплоходы; в реке Качалке, на которой есть лодочная станция с катамаранами; в реке Кубани, устье которой представляет собой совершенно невероятное по красоте пейзажа место. Наряду с этим, в санатории есть крытый бассейн, который работает круглогодично, и открытый, где беспрерывно кружится подогретая (!) голубая вода, и который работает до белых мух.

Последние годы в «Волге» наблюдается изрядное количество москвичей. Эта бесцеремонная публика отличается нагловатостью, хамоватостью и гипертрофированным младенческим инстинктом «дай!». Забывая, что провинциализм – это не географическое понятие, а состояние души, они лелеют свою завышенную самооценку, ругая подряд все и вся, и, выражая презрение окружающим, моют руки под краном с минеральной водой. В припадке снобизма москвичи воротят носы даже друг от друга, обрекая себя на унылое одиночество.

– Я работаю в «Ленинке», – громогласно заявляет разгоряченная в компании на пляже женщина и гордо оглядывает кой-как прикрытые ягодицы загорающих граждан.

– Где, где? – явно не врубается отупевший на солнце спутник.

– Пора бы знать! Деревня! В самом центре Москвы есть библиотека имени Ленина.

– Так ты библиотекарша?! – принижая значение москвички, язвит костромич.

– Я не библиотекарша, я – экономист!

– На книгах экономишь?

– Пора бы знать! В библиотеке имени Ленина есть издательский отдел, где даже книги печатают.

– Так ты экономист типографии?

– Да, – настораживается москвичка в ожидании подвоха.

– Была у меня одна знакомая – экономист типографии в Казани, – задумчиво, но громко, на весь пляж, говорит столичный антагонист, – спилась совсем…

В пределах санатория они больше не здороваются.

Из-за скоротечности – 21 день – пребывания нравы в санатории предельно упрощены. На прелюдии времени не остается. Понимают это, в первую очередь, женщины. Мужчин, особенно тех, которые могут не на словах, а на деле, мало. Дамам, чтобы не говорить потом: «Пропала путевка», приходится проявлять инициативу. Поэтому санаторные Дамы первой и третьей категории (дам, не дам, дам, но не всем) отличаются пристально-ищущим взглядом.

Интим в переполненном санатории – та ли еще проблема. Для положительного решения вопроса парочки углубляются в дремучие заросли и возвращаются оттуда в помятой одежде, искусанные комарами и муравьями, а порой и осами, но удовлетворенные. Перепихнуться по-человечески в номере можно лишь когда сосед(ка) отлучается.

Люся с Вовой ушли загорать. Галя с Женей в пустом номере – скорей, скорей, занимаются любовью, спускают пар. На пляж прибегают счастливые и запыхавшиеся.

– Вы чего так долго? – интересуется Люся, все еще не верящая, что два совершенно разных человека, случайно встретившиеся в санатории, через несколько часов после знакомства легли в постель.

– Аппетит приходит во время еды, – не особо скрываясь (взрослые же люди), отшучивается Женя.

Он и не подозревает, какой огонь зажгли в Люсиной душе его слова. Вова ей не нравится, староват. Дождавшись, когда соседка по номеру Галя на выходные уедет домой проведывать семью (чтоб муж не загулял), Люся по телефону вызывает в санаторий своего фирменного любовника. В ночь с субботы на воскресенье они долго шушукаются, хихикают, а потом упорно и настойчиво, на зависть соседям, скрипят кроватью. Люсино прочувственное: «О-о-о-!..», местами переходящее в львиный рык, очень не нравится женщинам в соседнем номере, и они, сами мечтая о таком любовнике, потихоньку начинают ругать Люсю плохими словами. Утром Люся, обнаружив, что ее экстаз зафиксирован соседями, пеняет любовнику:

– Ты бы потише шарахался.

– Сама потише ори, – парирует тот.

Следует недолгая пауза, связанная с ускоренным раздеванием, и растревоженная кровать вынуждена вновь исполнять ариозо для двух любящих друг друга людей.

Разгоряченные душной июльской ночью и шашлыком у костра Паша с Валей купаются в Волге, естественно, нагишом. Валя уже вылезла на высокий берег, и ее хорошо видно рыбакам, которые всю ночь таращатся на поплавки из своих лодок. Один, соблазненный Валиными формами, берется за весла и гребет к берегу. В это время Паша также поднимается из воды на высокий берег, и его вопрос далеко разносится в ночной тиши:

– Ты куда, мужик?

Рыбак, вздрогнув, молча разворачивает лодку и быстро гребет назад.

Во вторник за завтраком в столовой появляется отсутствовавшая несколько дней Дама и, подойдя к усатому плейбою, отвешивает хлесткую пощечину. Машинально продолжая доедать бифштекс, мужчина в конце концов осознает пикантность ситуации, бросает вилку и, провожаемый доброй сотней любопытных глаз, покидает столовую. Народное любопытство тут же удовлетворяет испорченный телефон слухов. Оказывается, эта Дама выписалась из санатория еще в субботу, но воспылав африканской страстью, проживала с усатым на его койкоместе. К понедельнику она ему надоела, и он провел ночь под теплым бочком другой женщины. Народ в большинстве своем осудил Даму за навязчивость. Она уезжала из санатория, не позавтракав, но с гордо поднятой головой.

Средних лет мужчина удовлетворенно покуривает на балконе.

– Как у тебя с Татьяной? – интересуется сосед, имея в виду налоговую инспекторшу, с которой познакомились на дискотеке.

– Не всё они нас, могём и мы их…

По народному поверью, все отдыхающие в санаториях делятся на три категории. Первая – «водка, лодка и молодка». Вторая – «кино, вино, домино». Третья – «кефир, клистир и теплый сортир».

Санаторно-курортные нравы достаточно полно отражены в анекдоте.

Яркая блондинка, приехав в санаторий, ведет себя вызывающе. Сев на мостки позагорать, делает вид, что боится воды, и просит проплывающего мимо отдыхающего:

– Мужчина, помогите женщине в воду сойти.

– Я уже не мужчина, я завтра уезжаю.

Все-таки жалко, что лето кончилось.

«Костромская народная газета», 30 августа 2000 г.

вместо эпилога

Как на духу

Почему худеет наградной конверт?

неторжественные заметки по этому случаю…

Журналистика не только хобби, но и бизнес

Когда прошел шок от недостойного поведения представителей (ВВЦ? Союза журналистов? Столицы?), которые на банкете в честь лауреатов конкурса «Создано в России» лихорадочно распихивали по пакетам соевые яства, и, прикрытое добродушной сытостью (соево, но нажористо), стихло разочарование от неожиданно похудевшей суммы в конвертике (вчера обещали по пять, сегодня дали по три), подошла дама с иностранной фамилией Карпенко и попросила для журнала «Журналист», который я, к своему стыду, несколько лет в руках не держал, написать о текущем моменте, о том, что тревожит сердце, волнует душу и будоражит общественное мнение. Почему бы не написать, если есть о чем? Единственная оговорка для костромских читателей: эти заметки подготовлены исключительно по просьбе редакции, а не по моей личной инициативе.

Жестокие нравы, сударь, в нашей столице

У России не московское лицо, думал я, вылезая из столичного метро. Прекрасный образ – «московских окон негасимый свет» – потускнел от страшилок о нравах столичной милиции в отношении провинциалов. Страшилками этими полна региональная пресса. Пишут, не дашь на лапу по таксе 100 – 300 рублей – посадят на ночь в клетку с бомжами. Несмотря на наличие обратного билета. В народе зреет желание отгородиться от Белокаменной забором повыше, чтобы через него переплескивалось пореже и не мешало дорогим россиянам жить поживать да добра наживать.

В Москву стало ездить противно. В магазинах все то же, но дороже. А милицейские сержанты на каждом углу измеряют лица на соответствие национальности. Мне встретилось такое лицо. Его руки за версту светились гексогеном, а из карманов сыпался перемешанный с селитрой сахарный песок. Набежавшему патрулю лицо предъявило удостоверение помощника депутата Госдумы, в котором вместо фотографии была вклеена стодолларовая купюра. И пошло дальше по своим грязным делам.