Зайка

Глава 1. Зайка

Если бы мне по-другому пришлось переживать постапокалипсис, я бы, наверное, не смог бы избрать лучшего для этого способа, чем для меня избрала судьба.

Зачем-то (бог знает, зачем) я выбрал в своих скитаниях дорогу, которая показалась мне наименее примечательной за счёт отсутствия на ней всякого намёка на растительность в принципе, и через минут 20 наткнулся на развалины чего-то, что, наверное, когда-то было городом. На меня смотрели безликими чёрными дырами трещины в стенах, а камень уже кое-где рассыпался в белый песок, который был тут повсюду, куда не кинешь взгляд. Хотя, за 20 лет после взрыва удивительно, что вообще хоть какие-то стены зданий тут сохранились.

Я побрёл по этому городу в поисках, прежде всего, природных источников воды, и наткнулся взглядом на кусок зеркала, на который, по-видимому, никто ещё не позарился. Я поднял его с земли и посмотрел на себя. Кучерявые волосы, бывшие когда-то моей главной гордостью, запутались и сбились в один огромный колтун. Борода свисала с подбородка, глаза были тусклыми и усталыми, кожа – как будто сгоревшей не на солнце, а на большой сковородке. Одежда моя тоже изрядно потрепалось за дни странствий. Прошло уже 53 дня с тех пор, как меня выгнали из общины. Впрочем, я ни о чём не жалею.

Я вздохнул.

«Конечно, жалею» – подумал я. Решение выгнать меня из общины далось старейшине нелегко, но таков закон. Я ведь крал еду. Не вина старейшины, что мне не хватало еды. Теперь вот еду краду у местной фауны. Правда, саму её на вкус попробовать так и не решился – кто его знает, что со мной будет, если я съем, скажем, песчаного тюленя.

А город всё тянулся вперёд. Я стал размышлять о людях, которые раньше жили в этих домах. Наверное, у них было побольше, чем эти стены. Вкусная еда, тёплый очаг, любимые люди рядом – этого сильно не хватает сейчас в этом мире. Ну, не берусь отвечать, пожалуй, за весь мир. Но мне этого всего точно сейчас не доставало.

Кроме стен тут были трубы – много труб, которые валялись там и тут. Кое-где росли кактусы, были и какие-то колючие кустарники. Зря я всё-таки пошёл этой дорогой. Кажется, что-то съедобное исчезло тут ещё до взрыва, а после остались жить только тараканы. С другой стороны, так мне и надо. Я уже наел своё.

И тут я услышал позади себя хруст ветки. Я замер, обыскивая глазами местность на случай, если в меня начнут стрелять. К моему ужасу, я понял, что нигде такого места нет, и даже стены, как назло, отступили на десяток метров вперёд. И вот, когда я уже нашёл для себя укрытие в виде обломка огромной трубы, застрявшей в песке, сзади меня послышался шепот:

– Пссс, зайка, ты чего тут делаешь?

Я медленно, стараясь не делать резких движений, обернулся. За кустом я увидел густую копну рыжих волос. Затем я увидел голову, довольно красивую голову. На плечах у девушки были перья неизвестной мне птицы, а за спиной – пара кроличьих тушек и импровизированный веник из каких-то кореньев. Она с интересом и даже каким-то любопытством оглядывала меня.

– Ты кто такой? – наконец, спросила она.

А ещё у неё был лук со стрелами, который не давал мне покоя. Свои стрелы я давно потратил, а лук потерял. «Какие у неё намерения?» – вертелось в моей голове». И ещё: «Что ей ответить?».

– Ну, я…эээ…странник, – неловко ответил я, – Путешествую по этим пустыням. А ты кто?

Она замялась. Было видно, что она, как и я, придумывает такой ответ, чтобы рассказать о своих намерениях, но при этом не до конца удовлетворить моё любопытство. В мире после взрыва не любят излишнюю откровенность.

– Я тут живу, – она пожала плечами.

– Ясно, – я закивал головой. Этот разговор явно переходил в разряд неловких разговоров. – А ты одна?

– Нет, нас очень много. А ты один тут?

Я кивнул. Даже не представляю, кто может жить в такой разрухе. В моей общине были красивые дома, сады, огороды, искусственные реки и даже канализация, и всё это обнесено огроменным забором. Но тут? Кто тут вообще может выжить? Разве что эти кролики…хотя, наверное, и их тут не слишком много.

Поэтому следующий вопрос пришёл в голову сам собой:

– А где вы…хм…обитаете? – я окинул взглядом стены.

Она лукаво наклонила голову.

– Я бы тебе показала, но…

– Что «но»? – эта манера всё скрывать меня и самого раздражала, уже давно. Но я знал: если она почувствует от меня злость, это её спугнёт. Меня бы спугнуло. Так как мне бы не помешал спокойный ночлег, чистая вода и вкусная еда, терять знакомство с этой девушкой мне было невыгодно. Поэтому я постарался придержать свои чувства и отвечать максимально вежливо. – Почему ты не можешь этого сделать?

– Потому что я тебя совсем не знаю, зайка, – она хмыкнула и смерила меня взглядом с ног до головы, как бы прикидывая, сколько я ем и на что я годен. Собственно, мои догадки были недалеки от истины. – А ты, может, умеешь чего-нибудь?

Она была абсолютно спокойна, но не давала мне при этом расслабиться, создавая во мне какое-то внутреннее напряжение. Она как будто ежесекундно сканировала меня взглядом, стараясь разглядеть все мои достоинства и недостатки. И я чувствовал, что ей это удавалось – понятия не имею, как, но удавалось. От неё было не скрыться – ощущение, что я стою перед ней абсолютно голый, и она видит все мои изъяны, которые мне бы хотелось скрыть.

Я пожал плечами.

– А как тебя зовут? – спросил я.

– Можешь называть меня Ева.

– А я Стив.

– Я буду звать тебя зайка.

Этим она поставила окончательную точку в наших отношениях. Как оказалось, «Стива» мне нужно было ещё заслужить. Начал я с презентации своих навыков и умений.

– Я прекрасно умею красть. Ещё умею готовить мясную запеканку. Правда, сам я мясо не ем, – это был честный ответ, потому что нечестный я просто не успел придумать. Да и он вряд ли бы мне помог под её пристальным взглядом. И теперь я даже не надеялся, что он мне чем-то поможет, этот честный ответ.

Но я не знал Еву.

– Сойдёт, – она приподняла подбородок вверх и сощурила глаза.

Я даже сначала не понял.

– Сойдёт для чего? – недоумённо спросил я.

– Для общины, для чего ещё? – раздражённо ответила она. – Ты же всё ещё хочешь посмотреть, где мы все живём, зайка?

Я молча кивнул, не зная, что ответить. Дом мне был нужен сейчас. Нужен был безопасный ночлег, еда и вода. Я так устал от скитаний, что был бы рад хоть один день побыть среди людей в относительной безопасности.

Она вышла из куста. Теперь я увидел, что она была одета удобные, н слегка потёртые рыжеватые брюки и светлую кофту с длинным рукавом, на которые неуклюже были надеты «погоны» с красноватыми перьями. На голове у неё, помимо прямых рыжих волос, красовалась пара тонких косичек. Светлая кожа, почти нетронутая загаром (что было для меня странно в условиях пустыни) красиво отблёскивала в закатных лучах солнца. С собой у неё, помимо кроликов и веника, был лук и колчан стрел со светлыми наконечниками.

– Идём, – она развернулась, по-видимому, больше не собираясь мне ничего говорить. Мне ничего не оставалось, как последовать за ней.

Мы шли по пустым сумрачным переулкам, состоящим целиком из белых полуразрушенных стен. Они все были настолько одинаковые, что больше походили на лабиринт, который не пройти обычному смертному. Только если ты знаешь дорогу (как Ева), ты сможешь найти путь. Если бы я пошёл дальше сам, скорее всего, я бы заблудился. Так что я был рад уже тому, что встретил провожатого. Впрочем, меня слегка пугала атмосфера неизвестности.

– Куда мы идём? – спросил я.

Ева даже не оглянулась в мою сторону.

– Я не знаю, что тебе ответить, – честно призналась она. – Очевидно, ответ «ко мне в гости» может тебя устроить.

Он меня ни капельки не устроил, и пришлось идти дальше в абсолютном молчании.

Наконец, мы подошли к очередной совершенно белой стене. Ева подошла к ней вплотную, нажала на какой-то камень, и в «полу» (в земле) открылся люк, в который мы с Евой вполне могли пройти. Такие люки были распространены повсеместно, однако, в пустыне среди развалин это было идеальное место – если бы не мой проводник, я бы даже не заподозрил, что тут есть вход в общину.

Мы стали спускаться по ступенькам. Поначалу, было темно. Но постепенно мои глаза привыкли к полумраку. Источников света здесь было откровенно мало. Где-то каждые метров 10 светила одинокая, тусклая лампочка. Видно было, что электричество тут вырабатывалось кустарным методом – где-то в этих подземных залах и туннелях была комната, где посменно люди крутили педали, добывая энергию для всего городка. Настоящие герои, как по мне. Но света мне не хватало.

Так мы и шли – всё вниз и вниз. Становилось всё холоднее. Размеренный шум города, похожий на нечто среднее между жужжанием пчелы в жаркий летний день и на работающий двигатель, еле долетал до моих ушей. Очевидно, город находился глубоко под землёй, а потолки здесь были просто титанических размеров. Когда я был ребёнком, мама читала мне истории о подземельях гномов, и сейчас я вспомнил о них. Эти подземелья мне представились такими же, хотя кроме темноты, тусклых лампочек, лестницы и слабого силуэта Евы впереди я ничего не видел. Но мог себе представить.

Я поёжился. Так холодно бывает в пустыне в ночное время. Но я привык, и шёл дальше, за Евой. Просто надеялся на то, что меня не убьют, а наоборот, накормят, напоят и уложат спать. Хотя второе сейчас, в полной темноте, казалось мне таким маловероятным и далёким от правды, что, заключай я с кем-то пари, я бы поставил на свою смерть. Молчание Евы только прибавляло мне тревоги.

И вдруг что-то хрустнуло у меня под ногой. Ева обернулась. В этом свете её лицо было совсем не таким, как там, на поверхности. Она шикнула на меня.

– Мы пришли, – шепотом сообщила она.

«Пришли куда?» – подумалось мне, но я решил тактично промолчать.

И тут я увидел массивную дверь, до самого потолка. Пятидесятиметровая, титаническая деревянная дверь, которая уходила куда-то под своды пещеры, под самый потолок. Если бы я мог видеть её всю, у меня бы захватило дух. Но я мог разглядеть лишь то, что было у меня прямо перед носом.

Ева постучала. В двери отрылось крохотное окошко, из которого виднелись лишь чьи-то глаза, уставшие, но довольно беспокойные.

– Ну чего тебе, Ева? – проворчал чей-то хриплый голос.

– Я принесла ужин Линде, – она помахала кроликами. – И лекарство для Питера, – теперь она сунула к окошку коренья.

Глаза в окошке сузились. Взгляд незнакомца упал на меня. Наверное, с его места я казался лишь фигурой в тусклом свете. Но этого было достаточно. Кто-то по ту сторону двери причмокнул пару раз, как бы прикидывая, что делать.

– А это кто? – наконец, спросил он.

Ева обернулась ко мне, затем посмотрела прямо в глаза в окошке.

– Это зайка.

– Господи, Ева, опять? Ну, куда мы его денем? У нас и так еды в последнее время мало, сама знаешь. Взяла моду подбирать всяких бездомных странников и приводить их сюда и… – хриплое ворчание по ту сторону двери, казалось, не собирается прекращаться.

– Он умеет красть, – перебила поток недовольства Ева. – И готовить мясную запеканку.

– Мясную запеканку? – голос в окошке задумался и замялся. Снова послышалось причмокивание. – Ладно, проходите.

Послышался скрип, рокотание каких-то старых механизмов, и тяжёлая, массивная дверь начала медленно открываться, впуская меня и Еву в её дом.

Теперь я увидел человека, стоящего за дверью. Это был низкий, пухлый человечек, почти лысый, с красным и потным лицом. Он стоял рядом с табуреткой, на которую поднимался, чтобы доставать до окошка. Одет он был в широкие штаны, светлую рубашку и плащ, который застёгивался на шее красивой серебряной пряжкой в виде звезды.

– Это Руфус. – сказала Ева, – он охранник ворот и их смотритель.

– Приятно познакомиться, я…

– Добро пожаловать в город, зайка, – с улыбкой ответил Руфус.

Глава 2. Городские легенды

Сначала я чуть не ослеп и не оглох. Потому что город, в котором мы оказались, был совсем не таким, каким я его представлял себе, находясь снаружи. Он был ярким, светлым и полным жизни. По бокам довольно широкой улицы виднелись магазинчики с разным барахлом, повсюду были неоновые вывески, а улицы были полны людей.

Жилые дома походили на двухэтажные виллы, другие – чуть беднее, у них были кирпичные стены и окна представляли собой дыру в стене. Но в каждом доме, вне зависимости от достатка, жители старались сделать свой дом уютным и комфортным для жилья. Например, у многих на подоконниках стояли ёлочки (в таком холоде только они бы и выжили, но чёрт знает, откуда они здесь взялись), у кого-то в комнатах были лампочки, светильники, гирлянды, у некоторых были даже шторы на окнах.

Я смотрел по сторонам, стараясь не отставать от Евы, потому что понимал, что, если потеряюсь, меня вряд ли кто-то здесь будет искать, и я останусь сам по себе среди совершенно незнакомых мне людей. Поэтому, пока мы шли по оживлённой улице, я замечал лишь то, что было прямо передо мной. Но потом мы вышли в красивую узкую улочку, на которой было совсем не так много людей, и я смог оглянуться по сторонам. Первым делом я почему-то посмотрел наверх – и обомлел. Ведь наверху было полноценное ночное небо.

– Светящиеся бактерии, – Ева ловко предупредила мой вопрос. Мы остановились, и она тоже посмотрела на «небо», – У нас тут всегда ночь, но зато какая!

Мы стояли и вдыхали холодный сырой воздух, восстанавливая дыхание после быстрой ходьбы по главной (как я понял) улице. Мне вспомнились вывески и уличные фонари, и я закусил губу, вспомнив, как ехидно размышлял о крутящих педали людишках. Мне стало стыдно.

Но Ева сделала вид, что не заметила этого. Она просто слегка дотронулась до моего плеча и знаком показала продолжать путь. Среди одинаковых улочек моя провожатая ориентировалась очень хорошо, и вскоре нашла нужный дом. Он был таким же, как и сотня похожих, как две капли воды, домов. В окне на подоконнике стояла маленькая сосна, а с правого края свешивалась ткань, приобретая некое подобие занавески.

В животе у меня заурчало. Я даже не сразу понял, почему. Но, как только мы с Евой подошли вплотную к двери, и она позвонила в звонок (это был просто колокольчик на двери), я понял, что вызвало у моего организма такую реакцию – мой нос уловил отчётливый, почти забытый мной запах жареного кролика. Но я узнал его сразу, сейчас я не мог его перепутать ни с чем. И тут же забыл о том, что я не ем мясо.

Дверь нам открыла красивая женщина лет тридцати с пышными тёмными волосами и тёмными глазами. Она улыбнулась, и, обращаясь к Еве, спросила:

– Кто это?

– Можешь звать его Зайка, – небрежно бросила та, потрясывая перед лицом женщины свежим уловом, – Посмотри лучше, что я принесла!

Женщина добродушно улыбнулась. Ей шла эта улыбка. Всё в ней было какое-то спокойное и безмятежное – от василькового платья, вышитого красивыми узорами, до длинных пышных ресниц на веках.

– О, кстати, это Линда, – сказала Ева, уже заходя на порог дома.

Я кивнул, пробормотал: «Приятно познакомиться» и постарался как можно незаметнее прошмыгнуть в дом. Мне не хотелось нарушать спокойную, размеренную жизнь домочадцев своим приходом. Но, похоже, я ничуть никого не смутил.

В доме был большой камин, в котором горел огонь. Я на секунду задумался, куда выходит дым из этого камина, но подумал, что это слишком неважно, раз тут это никого не заботит, и промолчал. Около камина были повсюду раскиданы подушки, а у стены стояла кровать, где виднелся кто-то замотанный с головы до пят в какой-то плед. Он повернулся к нам спиной, и я видел лишь, что человек этот совсем невысокого роста. Не иначе, мальчишка или девчонка.

Ева села на подушку около камина, развязала пучок кореньев и принялась чистить и резать их большим ножом, который лежал на столе чуть поодаль от неё. Стол тут служил, по-видимому, какой-то большой полкой, потому что был завален всякими вещами, и мне, человеку только что пришедшему, было сложно вычленить из этой горы хлама хоть какую-то отдельную вещь.

Я тоже сел на подушку. В это время Линда зашла в комнату, пройдя сквозь «дверь» из нитей бус, и принесла три чашки какого-то ароматного напитка, напоминающего чай или кофе. Я взял чашку в руки, и почувствовал приятное покалывание в замёрзших пальцах.

Я старался молчать, но Линда сама решила завести разговор.

– Кто вы? – спросила она ласково, – расскажите о себе поподробнее.

Я пожал плечами и решил отшутиться.

– Я Зайка.

Линда улыбнулась. У неё была очаровательная улыбка.

И тогда я принял решение рассказать всё – от начала и до конца.

– Я родился в Америке, в Висконсине. Собственно, мне было 5 лет, когда прогремел знаменитый взрыв, благодаря которому мы теперь разбросаны по всему миру. Мои родители успели уйти в укрытие вместе со всеми остальными, и, конечно, забрали с собой меня – я был единственным ребёнком в семье. Мы были некоторое время в относительной безопасности, но пробыли под землёй вместе с другими людьми в укрытии долгое время, и мои родители не смоли адаптироваться. Мне было 15, когда умер папа, и 16, когда умерла мама. Они до сих пор похоронены в Висконсине. Через десять лет после этого объявили, что воздух во внешнем мире абсолютно безопасен, и я был одним из первых, кто вышел на поверхность после этого. Вместе с остальными первопроходцами мы основали общину, в которой были люди, находившиеся с нами. Но мне там не очень доверяли, да я и не заслужил их доверия, – тут я смутился, – и совсем недавно, месяца полтора назад, может, больше, меня изгнали из общины во внешний мир. Я скитался повсюду, питаясь ягодами и кореньями, а потом меня нашла Ева. Вот, в общем-то и всё.

Линда кивнула. Я так и не понял, что она обозначила этим кивком – то ли она одобрила мою историю, то ли поверила в неё, то ли просто ставила точку в разговоре. Как бы там ни было, она хранила молчание, и спокойно пила напиток, который был у неё в кружке.

Огонь в камине уютно потрескивал, и это заставляло меня всё чаще закрывать глаза и всё дольше оставлять их закрытыми. Я поменял не одно положение, прежде чем поставил кружку рядом с собой и незаметно для самого себя провалился в сон.

Спал я долго и беспокойно. Мне снился тогда карлик в носатых ботинках, который говорил со мной тонким, писклявым голосом и всё время требовал денег, которых у меня не было. Он очень раздражал и заставлял меня злиться. Проснулся я не в лучшем расположении духа.

А проснулся я раньше всех. Я лежал в том же положении, в котором засыпал. Кружки рядом не было. Зато на мне был тёплый, колючий плед. Была темнотища, хоть глаз выколи, но я отчётливо слышал размеренное дыхание справа, храп слева и тихое посапывание чуть поодаль от меня – я предполагал, что там угол. Удостоверившись, что сейчас не лучшее время просыпаться, я снова провалился в сон, ещё более беспокойный, чем первый.

Проснулся я от того, что меня кто-то лизал в нос. Я с трудом открыл глаза, и в свете камина увидел кошку – чёрную с белыми лапками. Она выглядела довольно дружелюбно и лизала мне лицо. Я погладил её, она замурлыкала.

– Познакомься с Лирой, – услышал я голос Евы позади себя, – Похоже, ты ей нравишься.

Лира села вскоре около меня, но так, чтобы я больше не мог её гладить, и стала внимательно на меня смотреть. В какой-то момент мне показалось, что она всё-всё про меня поняла. И именно в этот момент она отошла, запрыгнула на стол и стала умываться.

– Что-то странное творится в городе, – Линда зашла в комнату, оставляя за собой шлейф из приятных кухонных запахов, которые включали в себя специи и жареное мясо.

Я приподнялся на своей импровизированной кровати и сел на подушки, всё ещё завёрнутый в плед. Мне было довольно тепло и комфортно в нём. Ева что-то делала, сидя за столом, но мне не было видно, что именно. Затем она повернулась к Линде, и я увидел, что она пишет что-то на листке бумаги.

– Да, и уже давно, – Ева склонила голову набок, – Не иначе, дракон проснулся.

Линда засмеялась. У неё был приятный звонкий смех.

Я непонимающе посмотрел на них обеих, и Линда заметила мой взгляд.

– Ева верит, что далеко в этих пещерах, где и не слышно звуков города, обитает дракон. Это старая сказка для этих мест, практически городская легенда, которая была тут ещё до взрыва. Но я считаю, это просто сказки, старые легенды, и никакого дракона в этих пещерах нет и в помине.

– В таком случае, что там, дальше этого города? – мой вопрос показался мне более чем невинным, но он заставил Линду и Еву переглянуться.

– Никто не знает, – ответила Линда тихо.

Глава 3. Карлик в носатых ботинках

Через пару минут Ева закончила писать что-то на бумаге, взяла лук и стрелы и вышла за порог, оставив листок на столе и меня в полном непонимании.

– Она ушла на охоту, – сказала Линда, – Чаю?

Я кивнул. Линда отправилась на кухню, напевая мелодичную, звонкую песенку. Вскоре она начала греметь чашками и чайником. От этих звуков зашевелилась фигура около стены, которую я раньше старался не замечать и о ней не спрашивать. Мальчик (а это оказался именно мальчик) с тяжёлым вздохом перевернулся на другой бок, теперь он был лицом ко мне, и я смог его рассмотреть.

Мальчику было от силы лет 12. Когда-то смуглые щёки теперь были бледными и впавшими, глаза были такими тусклыми, что едва угадывалось, что они голубого цвета. Он облизал высохшие губы и безмолвно уставился на меня, слабо улыбнувшись.

– Я Пит, – прошептал он.

По-видимому, мальчик ничего больше не смог бы сказать, потому что он устало прикрыл глаза и стал дремать.

– Я Стив. То есть Зайка, – сказал я, не совсем уверенный в том, что Пит меня слышал.

В это время Линда принесла на подносе три кружки чая. Одну она поставила передо мной прямо на пол, поднос с остальными двумя поставила на стол. Одну чашку с подноса она принесла к кровати, и принялась поить Питера чаем, а он жадно пил его, пару раз всё же закашлявшись. Затем Линда села за стол и стала пить свой чай, пробегая глазами по тому листку, который оставила Ева.

– Говорят, ты мастер готовить мясную запеканку? – сказала она, оторвав взгляд от листка.

– Ну… – я замялся, так как не знал, как правильно ответить, – По крайней мере, когда-то я был мастером в общине по приготовлению мясной запеканки. Но я уже давно её не готовил, так что не знаю, получится ли у меня сейчас.

– Тогда чего мы ждём? – улыбнувшись, сказала Линда. – Идём скорее на кухню, приготовим вместе!

Первое, что я увидел, когда зашёл на кухню – это беспрестанно снующие туда-сюда существа. Ростом они были по колено, выглядели очень похоже на людей, только более тощие, но от этого не менее пропорциональные. У них была кожа всяких оттенков – от изумрудного до глубокого синего, но главная особенность, которая тут же бросалась в глаза – это длинный изогнутый нос. Мешает ли он им видеть – до сих пор для меня большая загадка.

При виде меня они тут же побросали свои дела и скучились вокруг меня, хлопая своими длинными ресницами и не смея вздохнуть. Никто из них ничего не говорил, все только смотрели. Мне стало в этот момент очень неловко. Но положение спасла Линда.

– Ну что вы, что вы? – ласково сказала она, – Это наш гость, Зайка. Он будет помогать нам теперь. Возвращайтесь к своим делам, милые.

Существа огорчённо вздохнули и разбрелись по углам.

– Кто это? – удивлённо спросил я у Линды так, чтобы они ничего не услышали.

– Это подземные феи. Мы с Евой приютили их, и теперь они помогают нам по хозяйству, – ответила Линда вполголоса, – Остальные погибли во время взрыва – их колонию разрушил обвал, который случился во время него – это те, кому удалось спастись.

Я сочувственно кивнул.

– Ну что, мясная запеканка?

Кухня, надо сказать, была на редкость уютная. В маленьких деревянных шкафчиках стояла медная посуда, на кухне была маленькая плита, кран с мойкой и даже лампы тут светили ярко, чтобы всё было видно. Также в шкафчиках стояли специи, крупы, травы, коренья и варенья. На столике у стены стояла ваза с засохшими цветами, а стены были выкрашены в красивый кофейный цвет.

На плите, конечно же, стоял чайник, и Линда убрала его, поставив на плиту вместо него сковородку, которую отобрала у одной из фей. Затем она достала откуда-то свежую тушку кролика и вручила её мне.

– Разделывать доверю тебе, – с улыбкой сказала она.

– Надеюсь, я вас не огорчу, – я улыбнулся в ответ.

Пока мы готовили мясную запеканку (в основном, делал её я, а Линда помогала мне), подземные феи сновали туда-сюда и переговаривались между собой, украдкой на меня глядя. Иногда я ловил на себе их взгляд, и они ужасно в этот момент смущались. В основном их жёлтые глаза (иногда они были оранжевые или рыжие) выражали те же самые эмоции, которые читаются и у людей. По крайней мере, было очень похоже. Но речи их я не понимал, да и не пытался. Cам этот народец показался мне довольно занятным. До взрыва я бы и помыслить не смог, что они могут существовать на свете. Но после… пришлось повидать всякого. Поэтому подземным феям я даже не был как-то удивлён.