Принцесса Побережья

Глава 3

В Зелёный Зал, где ждал её отец, Элла ворвалась стремительно, как вихрь, на ходу стряхивая со штанов налипшие на них кусочки морских водорослей, и уже начиная "заводиться". Всю дорогу к дворцу Глок, не переставая, жаловался, что Правитель страстно желает видеть свою дочь, и ужасно рассержен нерасторопностью слуг, которые никак не могли её найти. А в гневе Великий Гор был ужасен – это было известно каждому жителю Побережья.

Зелёным Залом эта огромная (и очень красивая) часть дворца была названа из-за цвета отделанных малахитом стен, пола и потолка. По праздникам здесь проводились балы, но в обычные дни Залом пользовались редко, поэтому Элла сразу насторожилась, глядя на деловито снующих туда-сюда и двигающих вдоль стен столы и стулья служанок. Похоже, намечалось какое-то торжество.

Гораций Гракк Лангрин, Правитель славного Побережья, стоял возле окна, сложив руки на груди и пристально вглядываясь в небо – высокий, худощавый старец, убелённый сединами, но сохранивший величественную осанку и горделивую посадку головы, в длинном шёлковом халате, расшитом золотой нитью по вороту и рукавам. На изуродованных артритом пальцах блестели перстни с крупными драгоценными каменьями.

Отец Эллы был суровым, неулыбчивым человеком, прошедшим не одну войну, и вышедшим победителем из такого множества сражений, что уже и сам потерял им счёт. В народе звали его Великим Гором, или Грозным Гором, что как нельзя лучше отражало его сущность. Его войско было самым сильным, его стрелки – самыми меткими, его всадники – самыми выносливыми, а его флот – самым большим и крепким. За годы правления Горация враг отлично это усвоил, и вот уже полтора десятка календарей на Побережье не было ни одной войны. Главы соседних стран трепетали при одном только упоминании имени Грозного Гора, а его народ привыкал жить в мире, не боясь просыпаться по утрам, и не уставая восхвалять своего мудрого и всесильного господина.

И всё бы было хорошо, если б не тягостные мысли, донимавшие Правителя в последнее время всё чаще.

С виду он был хотя и стар, но ещё крепок и вынослив. Но это только с виду.

Гораций Лангрин был неизлечимо болен. О страшном недуге, разъедавшем его тело, знал лишь он, да его ближайший друг Петуньо Борн, придворный лекарь. Старина Петуньо клялся, что всё образуется, и великий Правитель непременно исцелится, как исцелилась в своё время лучезарная Принцесса. Гораций кивал в ответ, не желая расстраивать друга. Но даже Петуньо не догадывался, каких усилий стоило Правителю казаться на людях совершенно здоровым, и как он сжимал каждую ночь зубами мокрую от слёз подушку, чтобы не закричать от жуткой, раздирающей боли.

Гор был воином и мечтал умереть, как воин – в бою. Сама мысль о том, что он может отправиться к Духам Мёртвой Пещеры разбитым, немощным старикашкой, вызывала в нём отвращение и ярость. Но куда большее смятение доставляли ему размышления о том, на кого он оставит страну после своей смерти.

У Правителя было двое детей – взрослые сын и дочь, его наследники и его надежда. Но именно они и беспокоили его более всего остального.

Всё дело было в том, что его сын Алекс не проявлял ни малейшего рвения к управлению страной. Молодой принц увлекался наукой, его интересовала магия, он мог сутками просиживать в читальне, изучая книги, написанные Древними Волшебниками. Он часто отсутствовал во дворце – бродил по городам и сёлам, беседовал с людьми, записывал их рассказы, а иногда и вовсе исчезал куда-то, где никто не мог его отыскать – словом, интересовался чем угодно, только не государственными делами. Всё это доставляло Горацию большие сомнения в том, что его отрешённый от мира мечтатель-сын способен самостоятельно править королевством.

А его дочь, красавица Элла Доминика, была и вовсе… находись сейчас здесь Алекс, он, наверное, смог бы подсказать отцу правильное слово: "безбашенной". Никого уже давно не удивляло, что принц знал множество диковинных слов, которые добывал неведомо откуда. Но Алекса поблизости не было, поэтому подобрать правильного определения для дочери Гор так и не сумел.

Элла… Правитель ни на мгновенье не сомневался, что его дочь, не раздумывая, подхватит меч, выпавший из ослабевшей руки отца, если потребуется отстоять в бою честь страны и безопасность её жителей. С самого детства она дралась лучше любого из мальчишек, неустанно осваивала боевые искусства под началом Мастера Диго и была его любимой ученицей. Она стреляла из своего револьвера так метко, что приводила в изумление видавших виды стрелков, и бесстрашно носилась на огромном чёрном скакуне, которого бывалые конюхи осмеливались выводить на прогулку только втроём.

Но было ли это хорошо для юной девушки, прямая обязанность которой – стать добропорядочной женой и матерью детей какого-нибудь уважаемого человека? Гор прекрасно осознавал, что уделял воспитанию дочери очень мало времени. Элла лишилась матери в младенчестве, затем сама перенесла тяжёлое заболевание, едва не ставшее причиной её смерти, и лишь благодаря стараниям его друга Петуньо и его матушки Луизы – крёстной юной принцессы – ей удалось исцелиться. Потеряв голову от счастья, когда его малышка вернулась в родной дом живой и здоровой, отец на радостях позволил ей всё, чего пожелала бы её душа, и потакал любой прихоти любимой крошки, насколько только мог. А душа Эллы Доминики, оправившись после болезни, как и тело, рвалась в бой и не ведала страха. В результате девочка выросла красавицей, каких не видел свет, сильной и смелой, но при этом своенравной, напористой, и с совершенно необузданным и неукротимым нравом.

И как не тяжело было Правителю представить своевольную принцессу покорной женой, угождающей своему мужу, его отцовский долг неукоснительно требовал попытаться сделать то, что он и собирался, покуда смерть не забрала его.

– Ты хотел меня видеть, отец?

Голос Эллы вывел его из раздумий. Гораций обернулся и взгляд его, упавший на дочь, стоящую посреди зала, мгновенно потеплел. Даже сейчас, глядя на эту дикую пантеру, грациозную, а порой и опасную, он вспоминал малютку Эллу, которую качал когда-то на руках. Хлопком в ладоши Правитель велел служанкам удалиться. Поймав на себе взгляд отца, Элла приложила правую руку к груди и склонила голову, но тут, же подняла её, и недоверчиво стрельнула глазами.

– Подойди ко мне, моя малышка! – отец протянул к ней руки. Элла в два прыжка очутилась возле него, прижалась к отцу и спрятала лицо у него на груди.

Гораций нежно провёл рукой по её густым чёрным волосам. Невиданное дело – рядом с дочерью Грозный Гор становился мягким и кротким, готовым исполнить любое её желание. Однако сейчас ему было необходимо поступиться своей любовью к Элле – ради её же блага.

– Где ты пропадала всё утро, моя дорогая дочь? – спросил Правитель, предварительно поцеловав её в лоб. – Слуги сбились с ног, разыскивая тебя по всему городу.

Элла чуть отстранилась от отца и скосила глаза в сторону.

– Эмм… у меня были кое-какие неотложные дела.

– Должно быть, они были действительно неотложные, – в голосе Горация слышалась улыбка. – От тебя пахнет морем. Неужели, моя маленькая дочурка решила порыбачить на рассвете?

Девушка рассмеялась.

– От тебя невозможно что-либо скрыть, мой господин! Да, ты почти угадал. Я проверяла, хорошую ли рыбу купил наш повар на завтрак, – сказала Элла, ничуть не переживая за то, что отец решит узнать у прислуги, правду ли она говорит. Она отлично знала, что Гор не станет этого делать. – У тебя на столе должно быть всё только самое наилучшее!

Элла вовсе не любила врать, тем более отцу. Просто она не была уверена, что Правителю понравится то, что его драгоценная Принцесса проводит время, веселясь на борту старого корабля с бедными ребятишками с судоверфи. Зачем расстраивать его лишний раз?

Гораций не заподозрил подвоха. Он никак не мог налюбоваться на свою дочь, а про себя размышлял о том, что к старости становится слишком сентиментальным. Вот если бы Боги отпустили ему достаточно времени, чтобы успеть, хоть немного понянчить внуков!

Что ж, если сегодняшнее предприятие окажется успешным, то возможно, эта мечта вскоре осуществится.

– Элла, мне нужно серьёзно с тобой поговорить.

Элла напряглась. В последнее время все серьёзные разговоры отца сводились к одному и тому же, и это очень и очень ей не нравилось. Неужели сегодня опять?

Как выяснилось, она не ошиблась.

– Ты знаешь, моя любимая дочь, – начал Гор издалека, – что вы с Алексом – самое дорогое в моей жизни. Никакие сокровища мира, никакие несметные богатства не заменят мне тебя и твоего брата.

– Да, отец, – осторожно подтвердила Элла.

– Всё это, – Гор взмахнул костлявой рукой и обвёл ею вокруг себя, – весь этот дворец, весь город, страна, которой я правлю, нужны мне лишь для того, чтобы вы, мои дорогие дети, ни в чём не нуждались, и жили в достатке и добром здравии не только сейчас, но и после моей смерти.

– Слишком рано говорить о смерти, отец! – Элла мотнула головой. – Ты проживёшь ещё не один десяток календарей, я просто уверена в этом.

– Хотелось бы в это верить… – Гораций приложил руку ко лбу. Вдруг закружилась голова, и всё поплыло перед глазами. Правитель пошатнулся, но тут же сумел взять себя в руки. – Но никто не знает, когда и кого позовут за собой Духи Мёртвой Пещеры. А я уже стар, Элла Доминика! Ты это понимаешь?

– Да, отец, – уныло отозвалась Элла, чувствуя себя совсем уже неуютно. Взгляд её неосознанно шарил по двери, присматривая пути отступления, а ноги сами собой сделали несколько неуверенных шагов по направлению к выходу.

Гор не заметил попытки дочери обратиться в бегство. Он снова смотрел в окно, на цветущие буйным розовым цветом кироканы.

– За тебя я беспокоюсь гораздо больше, чем за Алекса, – вымолвил Правитель. – Он всё-таки мужчина, а мужчине легче выжить в нашем суровом мире. А ты, Элла Доминика – самая большая моя тревога и боль.

Элла уже прекрасно поняла, к чему он клонит. Слабая надежда на то, что всё как-нибудь обойдётся, таяла, как мираж в пустыне.

– И мой отцовский долг, который я обязан выполнить, прежде чем отправлюсь в Пещеру Мёртвых – увидеть тебя женой почитаемого господина, который сможет позаботиться о тебе и ваших детях, моих внучатах.

Элла почувствовала, как сердце проваливается куда-то в живот. На свете существовало мизерное количество вещей, способных привести в смущение бесстрашную принцессу. Но на её беду, этот случай был как раз из таких.

"Мне конец! Так и есть – очередной претендент", – подумала она.

"Претендент" – это было словечко из лексикона её брата Алекса. Он знал множество интересных слов, а Элла любила с их помощью блистать перед своими друзьями-мальчишками, которые слушали её, раскрыв рты.

Но в данном случае она бы, конечно, предпочла никогда не знать значения этого слова, равно как и всех этих "претендентов", пытающихся запудрить её отцу мозги слащавыми речами о том, как они будут холить, и лелеять его дочь.

– Сегодня к нам прибудут гости! – торжественно объявил Гораций. – Господин Константий Бельский, Дукринский герцог, со своим сыном Димарико и дочерью Вилорой.

"И стоило столько времени ходить вокруг да около?", – сердито подумала Элла. Щёки её начали розоветь.

– Димарико – замечательный молодой человек, – продолжил Правитель. – Серьёзный, умный, образованный… Семья Бельских очень влиятельна, с такими людьми не стыдно породниться.

– Отец! – воскликнула Элла.

В этом возгласе было всё – возмущение, гнев, упрёк… Гор с улыбкой вспомнил свою дочь совсем малышкой, рассерженно переворачивающей тарелку с нелюбимой кашей прямо на платье служанки. Характер у девочки никогда не был ангельским.

– Я ни за что не выйду замуж за Димарико! – Элла сжала пальцы в кулаки и принялась отступать к двери. – Он похож на жабу!

В некотором смущении Гор потеребил бороду.

– Возможно, он и не слишком красив… – Правитель откашлялся, но быстро сумел совладать с ситуацией. – Но разве внешняя красота – главное в мужчине? Он надёжный человек, который сможет стать примерным семьянином, мужем и отцом.

– Каким мужем? Каким отцом? – лицо Эллы побагровело от ярости. – Ты хочешь запереть меня в четырёх стенах, привязать к мужу и детям? Этому никогда не бывать!

– Элла, тебе давно пора остепениться! Не дело это для молодой девушки – целыми днями носиться на полудикой лошади, с риском сломать себе шею.

– Что за бред? – Элла завопила так, что у Правителя зазвенело в ушах. – Гром мой! Я его оседлала, и никто не заберёт его у меня!

Гораций поморщился. Боль вернулась и накатила с новой силой. Он чувствовал эту алую горячую волну, застилающую глаза пеленой.

– Успокойся, Элла! Никто не собирается забирать у тебя Грома. Но ты должна подумать о будущем – о своём будущем, и будущем государства.

Элла замерла с широко раскрытыми глазами. Только что до неё дошла вторая причина, по которой отец так настойчиво пытается поскорей выдать её замуж. И эта причина нравилась ей ещё меньше первой.

– Тебе нет нужды беспокоиться за страну, отец, – сухо сказала она. – Мы с Алексом прекрасно справимся с правлением и без помощи этой лягушки.

– Элла!..

Девушка вскинула подбородок и сдвинула брови. О, Духи, какая же упрямица! В глубине души Гораций испытал некое сочувствие к её будущему супругу, кому бы ни довелось им стать.

– Ты хочешь моей смерти да, отец? Ты хочешь увидеть свою дочь в гробу раньше, чем ляжешь в него сам?

Сие, конечно, было уже слишком, и Принцесса прекрасно это понимала. Как и то, что её слова больно ранили отца в самое сердце. Должно быть, уже к вечеру она будет горько за них раскаиваться и ненавидеть себя, но отступить сейчас – значит, поставить крест на всем своем будущем. А этого Элла делать не собиралась – ни ради отца, ни ради даже всего Побережья.

– Довольно, Элла!

Гор схватился за грудь, борясь с алой пеленой в глазах. Меньше всего ему хотелось сейчас что-либо приказывать своей дочери. Но другого выхода у него не было.

– Мне надоели твои крики, – голос его стал строгим, в нём послышалась сталь, и Элла знала, что именно таким голосом он отдавал команды своим солдатам во время боя. Знала, хотя ей самой ни разу не приходилось участвовать в тех боях. Может быть, болезнь могла сломать тело Правителя, но не его дух.

– Ты моя дочь, и будешь слушаться меня, до тех пор, покуда я ещё жив. Господин Бельский с семьёй в скором времени прибудут во дворец. А ты немедленно отправляйся в распоряжение госпожи Эрминии. С третьим ударом городского колокола ты должна быть здесь, в этом зале, одетая и причёсанная по всем правилам этикета.

Элла не шевельнулась. Ни один мускул не дрогнул на юном прекрасном лице, лишь щёки, пылающие теперь огнём, да глаза, метавшие молнии, выдавали её состоянии.

– Ты хорошо расслышала меня, моя дочь?

– Да, мой господин! – отчеканила Элла.

Горацию вдруг стало, безумно жаль её. Маленькая девочка, не знавшая материнской ласки, выросшая в смутное время среди грубых и неотёсанных солдафонов. Кого винить в том, что она стала такой? Но Правитель успокаивал себя мыслями, что всё делается ради её блага, и когда-нибудь Элла поймёт, что её старый отец был прав.

– Я могу идти?

– Элла…

Элла внимательно смотрела на отца, не мигая и не отводя глаз. "Не надо меня гипнотизировать", – говорил ей в таких случаях Алекс. Правитель таких слов не знал.