Принцесса Побережья
- -
- 100%
- +
Гор тоже смотрел в глаза дочери, и если в её глазах были лишь злость и упрямство, то в его – печаль и озабоченность. Он хотел сказать ещё очень многое. О том, как он любит, как беспокоится о ней, как болит его сердце от тягостных раздумий о её будущем, в котором она останется одна, без его поддержки. Но… Гораций был суровым воином, всегда с трудом подбирал красивые слова для выражения чувств, а, наткнувшись на непробиваемо-твёрдый взгляд двух синих кристаллов, и вовсе растерялся и позабыл их все.
– Иди, – слабо махнул он рукой.
Не говоря больше ни слова, Элла развернулась на каблуках и стремглав вылетела из зала. При этом она с такой силой распахнула двери что, не успевшие отскочить служанки (разумеется, во время их разговора с отцом они облепили дверь с другой стороны и подслушивали), разлетелись в разные стороны.
Принцесса обвела прислугу взглядом, от которого девушки тут же принялись поспешно отползать в разные стороны.
– Вы… Вы!..
Скрипнув зубами, она схватилась за висящий на поясе револьвер. Перепуганные насмерть служанки завизжали нестройным хором, но Элла лишь замахнулась на них, и тут, же резко сорвалась с места и рванула по длинному дворцовому коридору.
******
Не разбирая дороги, Элла летела по дворцу. Руки сжаты в кулаки, лицо пылает огнём, длинные волосы развеваются за спиной – сейчас юная принцесса более всего напоминала взбесившуюся фурию.
По пути она едва не сбила с ног двух поварят, чинно шествовавших с подносами к Зелёному Залу.
– Прочь с дороги! – гаркнула Элла.
Один из поварят – тот, что помладше, неловко отпрыгнул, прижался к стене и не удержал в руках поднос с фруктами. Ярко-жёлтые шарики покатились по мраморному полу, один из них прыгнул прямо под ноги принцессе. Со всего размаху Элла наступила на него, даже не заметив. Шарик с треском лопнул, из-под жёлтой кожуры показалась ярко-красная мякоть, и брызги, похожие на кровь, разлетелись в разные стороны.
Она слетела по лестнице вниз и свернула в проход, где с разгона врезалась прямо в толстое пузо Старшего Советника Бикса. Бикс крякнул от неожиданности и точно сложился бы пополам, если бы, то позволили его габариты.
– О Великие Духи! Что случилось, Принцесса?
Ответа не последовало – Элла уже скрылась за углом. Ух, как же она была зла! Преодолев небольшой лабиринт, состоящий из узких и запутанных переходов, она выбежала, наконец, в просторный коридор, ведущий к выходу. И тут её поджидала неприятная неожиданность в лице управительницы госпожи Эрминии, дамы необъятных размеров, перегородившей своим пышным телом путь к свободе.
– Моя дорогая Элла! – пропела госпожа Эрминия громким и необычно высоким для такой туши голосом. – Куда же ты так торопишься, малышка? Посмотри, что я приготовила для тебя! Оно так подойдёт к твоим чудесным глазкам!
Управительница протягивала к ней руки, в которых держала что-то воздушное, шуршащее, нежно – голубое. На долю секунды лицо Эллы приобрело заинтересованное выражение, глаза восторженно вспыхнули, но случилось это лишь на миг. Тут же она опомнилась, развернулась и подалась назад.
– Элла Доминика, немедленно вернись! Правитель будет ужасно недоволен! —прокричала ей вслед госпожа Эрминия и, подобрав полы длинной юбки, с неожиданной для её габаритов лёгкостью, побежала за девушкой.
На этот раз Советник Бикс успел отскочить к стене и избежал очередного столкновения с несущейся на него принцессой, однако это не спасло его от летящего следом давила, представшего в обличье многоуважаемой управительницы. Пытаясь спастись от падения, Бикс ухватился за пухлую ручку госпожи Эрминии, но при этом неудачно наступил ей на подол, и они вдвоём покатились по полу. Воспользовавшись заминкой, Элла скрылась в дверях дворцовой кухни.
– Кандерат! Задержи эту маленькую негодницу! – завопила управительница, пытаясь одновременно выпутаться из собственной юбки и скинуть с себя пыхтящего Советника. – Поймай мне её!
– Ай-ай, Элла! – толстый, абсолютно лысый, но зато обладающий самыми шикарными в городе усами, Главный повар Кандерат отошёл от огромной плиты. – Что произошло? Видно, по всему, ты чем-то не угодила Госпоже "Не смейте мне перечить"?
– Не время болтать, Кандерат! – Элла откинула назад упавшие на лицо волосы. – Выпусти меня отсюда!
– Да ведь разве я тебя держу? – повар насмешливо вздыбил усы. – Ведь дверь, в которую ты вошла – за твоей спиной.
Элла вспыхнула.
– Здесь же есть запасной выход!
– Конечно, есть, – Кандерат хитро улыбнулся и похлопал себя по бедру. – Но он закрыт, а ключ – в кармане вот этих штанов.
– Так дай мне его!
– Но куда ты торопишься, красавица? – Кандерат приподнял лохматые брови и сразу напомнил Элле плешивого грифа, чья голова висела в кабинете её отца. Это был первый охотничий трофей Правителя, который он добыл, будучи ещё мальчиком девяти календарей от роду. – Куда ты так спешишь? Во дворце намечается званый обед. Будет восемь видов десерта и твоя любимая баранья ножка под соусом из свежих лимонелов.
– Хватит заговаривать мне зубы, старый хрыч, – насупилась принцесса. – Немедленно дай сюда ключ!
Лицо Кандерата вытянулось.
– Ай, Элла-Элла! – главный повар осуждающе потряс усами. – Неужели это моя малышка Элла, для которой я всегда оставлял самое вкусное печенье и самое сладкое молоко? Вай, люди, горе старому Кандерату!
Толстяк воздел руки к небу, продолжая сетовать и призывать окружающих к сочувствию. Элла недоумённо следила за ним взглядом и едва не попалась на уловку. В последний миг она почуяла неладное, и отскочила в сторону как раз в тот момент, когда цепкие пальчики бесшумно подкравшейся госпожи Эрминии собрались её схватить.
– Ах ты, старый пройдоха! – фыркнула девушка. – Думал, обвёл меня вокруг пальца?
Теперь управительница и повар наступали на неё с двух сторон, а с тыла спешил им на подмогу Старший Советник. Притихшие поварята с открытыми ртами зачарованно взирали на картину поимки Принцессы.
Элла повертела головой. Единственным местом отступления, не забаррикадированным преследователями, оставался длинный дубовый стол, высотой почти по пояс взрослому человеку. Одним невероятным прыжком принцесса преодолела расстояние до стола, упёрлась руками о его край и вскочила на столешницу. Поварята хором охнули.
– Элла, не вздумай этого делать! – завизжала госпожа Эрминия, первой запдозрившая, что сражение проиграно. – Повелеваю тебе именем твоего отца!
– Передай моему отцу, что живой я не выйду замуж за мерзкую жабу Димарико! – откликнулась Элла на бегу. Она пронеслась по столу, умудрившись не задеть ни одного предмета, стоящего на нём, и с разгона плюхнулась на большой железный поддон, который медленно полз к люку на потолке – таким образом передавали с кухни готовые блюда на второй этаж и спускали назад грязную посуду.
– Остановитесь, болваны! – закричал Кандерат двум поварятам, которые вращали ручку лебёдки, поднимающей поддон. Но было слишком поздно. Пока ошарашенные мальчики сумели, наконец, сообразить, что от них требуется, до спасительного отверстия осталось совсем немного. То есть, для обычного человека, может, и много, но никак не для Эллы. Девушка подпрыгнула, уцепилась за толстые тросы, к которым крепился поддон, раскачалась на них и… исчезла в тёмном отверстии люка, оставив изумлённую компанию преследователей и случайных очевидцев стоять внизу с отпавшими челюстями. По кухне прокатился восхищённый ропот. Позже почти до самого вечера довольные поварята рассказывали своим пропустившим такое небывалое зрелище (и жутко расстроившимся по этому поводу) товарищам о том, как Элла Доминика "взлетела с пола до самого потолка".
Не обращая внимания на визг служанок, ожидающих возле люка готовую еду, а вовсе не взъерошенную наследницу, Элла стремглав пересекла помещение раздаточной и вскочила на подоконник. На её удачу, все окна были распахнуты настежь, так что Принцессе не пришлось пробивать стекло головой. Она просто спрыгнула с высоты второго этажа на навес, под которым располагался вход в оружейный склад, а уже оттуда – на землю, приземлившись на четвереньки, как кошка. Любой нормальный человек, свалившись с такой высоты, наверняка переломал бы себе руки-ноги, но Элла лишь отряхнулась и поспешила дальше, вдоль дворцовой стены, скрытой от посторонних глаз густыми кустами. Таким образом, без особых препятствий она добралась до противоположной, северной стороны дворца, и там вновь уподобилась кошке. Цепляясь руками за сучки и чихая от забивающейся в нос розовой пыльцы, девушка вскарабкалась на развесистый кирокан. На уровне четвёртого этажа повисла на толстой ветке, та прогнулась под тяжестью, но Элла продолжила перебирать руками до того момента, пока не нащупала ногой небольшой выступ в стене. Услуги дерева больше не требовались – дальше принцесса пошла по выступу, придерживаясь за кирпичи, и, наконец, упёрлась в косяк раскрытого окна.
Интересно, что сказал бы Правитель, если бы увидел, какие трюки проделывает его любимая дочурка? Пришёл бы в ужас, либо наоборот – одарил её аплодисментами? Элла никогда не задавалась этим вопросом. Уцепившись за косяк, она подтянулась на руках, перекинула левую ногу через подоконник и уселась на него верхом. И только после этого позволила себе перевести дух.
– Моя маленькая Элла, – услышала она из глубины комнаты насмешливый голос. – Когда же ты запомнишь, что в моей каморе есть дверь?
Глава 4
С гулко бьющимся сердцем Алана выскочила из пещеры. Свет, настоящий солнечный свет! От внезапно нахлынувшего ощущения счастья перехватило дух. Она жива, и она на свободе. Кошмар закончился, чудовища остались в темноте, в далёком прошлом. Она готова была скакать от радости, и уже едва-едва не сделала это по-настоящему. Но от яркого солнца сразу защипало в глазах, и Алана прикрыла их, чтобы не ослепнуть, а когда открыла опять, то неожиданно обомлела.
"Где я?" – был первый вопрос, возникший в голове. Затем пришла следующая мысль: "Этого не может быть!"
Маньяк Соломатин, именуемый среди сотрудников угрозыска города Краснокаменска Чистюлей, завёз её в пригородный лес. Это она помнила хорошо. Берёзки, осинки… Будучи до кончиков ногтей городской жительницей, Алана даже за грибами не ходила ни одного раза в своей жизни. Как будет выбираться из леса, она представляла себе совсем плохо, но, в конце концов, проблемы надо решать по мере их поступления – разве не об этом ей постоянно твердила Полина?
Когда-нибудь и как-нибудь она бы справилась и с этой задачей. Возможно, удалось бы выйти на дорогу, и её подкинул бы до города проезжающий спозаранку дачник. Мысль о том, что придётся снова сесть в чью-то машину, особо не грела, но ведь Чистюля мёртв. Неужели она настолько прогневила небеса, что судьба подсунет ей убийцу второй раз подряд? Алана полагала, что это всё же маловероятно, и вообще, умные люди утверждают, что дважды в одну воронку снаряд не попадает. А, возможно, её уже разыскивает отряд милиции во главе с Мазуро, не дождавшимся вчера звонка и поднявшим на уши всех своих коллег. И если старший лейтенант сотоварищи уже сейчас прочищают территорию, то она не успеет моргнуть и глазом, как окажется в надежных руках людей в голубой форме, а спустя четверть часа будет мирно дремать на заднем сиденье милицейской "Волги", но…
Нет. Невозможно. С учётом того, что сейчас Алана наблюдала вокруг себя, вероятность появления здесь прекрасного принца на белом коне, который перекинет её через седло и увезёт в своё сказочное королевство, казалась гораздо большей, чем встреча с оперативно-розыскной бригадой.
Потому что лес этот не имел абсолютно ничего общего с тем, который всего несколько часов назад она разглядывала из наглухо запечатанного окна Соломатинского "Москвича".
Никаких берёзок. Никаких осинок. Справа от неё росло дерево со стволом такой толщины, что вряд ли его сумели бы обхватить даже двое взрослых людей, взявшихся за руки. Листья с этого "баобаба" свисали лохмотьями длиной в половину руки. И были эти листья синего цвета, а меж ними там и сям болтались продолговатые, бордовые, не то шишки, не то плоды. Рядом примостился кустарник неопознанной разновидности с абсолютно круглыми, похожими на блюдечки, гладкими и блестящими голубыми листочками размером с ладошку пятилетнего ребёнка.
А вот слева… слева начинались и вовсе уже чудеса в виде непроходимых дебрей из настоящего папоротника высотой раза в два больше её роста. Алана окинула эту громадину взглядом, совершенно не осознавая, что давно уже стоит с отпавшей челюстью. Что здесь происходит? Каким неведомым образом она очутилась посреди декораций фильма о Мезозойском периоде? Того и гляди, раздастся хруст ломающихся веток и из чащи выскочит какой-нибудь титанозавр…
Алана посмотрела под ноги и обнаружила, что стоит она в высокой, по щиколотку, ярко-голубой траве, в которой там и сям разбросаны цветы – жёлтые, розовые, алые. Красота необыкновенная, но разрази её гром, если она знала название, хотя бы одного из них! А ещё…
А ещё она прекрасно помнила, что в день, когда она в последний раз выходила из дома (ощущая себя принадлежностью реального мира и всеобщей системы, но, не задумываясь об этом), травка в солнечных местах только-только начинала пробиваться из земли, а на деревьях едва принялись лопаться набухшие почки.
Но в этом месте природа жила совсем по другим законам. Зелень (или "синь", Алана уже затруднялась, как её правильней назвать) бушевала вовсю. Солнце ещё не поднялось высоко, но уже припекало, и ей даже стало жарковато в своих джинсах и футболке с короткими рукавами. Какая уж тут куртка? Спасибо Мазуро, избавил её хотя бы от этой обузы.
Но что, же такое могло произойти с планетой за те несколько часов, что она пролежала в пещере без сознания? Что это было? Неужели взорвалась какая-то ближайшая звезда, и спровоцировала изменение климата и сверхскоростное глобальное потепление? Алана кашлянула. Кажется, здесь кто-то очень много смотрит телевизор вместо того, чтобы потеть в спортзале и учить конспекты…
Алана подняла лицо вверх, и от увиденного там ей поплохело уже окончательно.
По фиолетовому небу плыли розоватые облака. А ещё там, на небе, было два Солнца. Одно – обычное, желтое. Второе… выглянуло из-за крон деревьев и несмело, будто стесняясь, уронило на траву косые лучи. Голубое солнце!
О, господи!
Алана резко развернулась. Как она не мечтала всего несколько минут назад выбраться из тёмной пещеры на солнечный свет, но сейчас, в панике, готова была броситься обратно. Вернуться туда, откуда пришла, в надежде на то, что с другой стороны её ожидает нормальный, реальный мир, к которому она привыкла.
Да вот только пещеры, которая находилась за её спиной – должна была находиться, по крайней мере, по всем законам физики, какие только были ей известны, и которые можно было применить к этой выходящей за все мыслимые и немыслимые рамки ситуации, …словом, пещеры не было.
Не было, и всё тут. За то короткое время, которое она посвятила разглядыванию окружающей среды, пещера умудрилась бесследно испариться, пропасть, раствориться в воздухе – можно было подставить сюда любое подходящее определение, суть от этого не менялась.
Пещера исчезла.
******
Несколько секунд в полнейшем недоумении Алана рассматривала пустое место за своей спиной, бывшее совсем недавно каменным пристанищем сталактитов и летучих мышей. Теперь там не было ничего, кроме небольшого холмика, поросшего голубой травкой с цветами.
Алана выставила перед собой руки и прошлась туда-сюда по полянке. На что она надеялась? На то, что пещера осталась на месте, просто превратилась в невидимку?
Так и не сумев найти ответ на этот вопрос, она вернулась к "баобабу" и без сил повалилась в мягкую траву под его ствол. Лиловая "шишка" упала ей на колени. Алана взяла её в руки и увидела, что "шишка" покрыта панцирем, напоминающим верхние крылья жука. Чуть отогнув краешек панциря, она разглядела под ним тоненькое прозрачное нижнее крылышко. Ай!
Алана в ужасе откинула от себя шишку-жука и закрыла лицо руками. Так и есть, она сошла с ума. Исчезающие пещеры, синяя трава, два солнца, теперь ещё вот летающие шишки, …что дальше? Палата с мягкими стенами? Она закрыла глаза и не желала их больше открывать. Ты никогда не задумывалась над тем, что чувствуют сумасшедшие люди, девочка моя? Что они видят, когда начинают вдруг изумлённо оглядываться, будто узрели нечто из ряда вон выходящее? А если неожиданно вздрагивают и внимательно прислушиваются, будто чей-то незнакомый голос нашёптывает в ухо, что они слышат? А что происходит, когда, ни с того ни с сего они начинают в ужасе кричать? Или наоборот – хохотать в исступлении?
Вот теперь и ей, кажется, выпал шанс узнать всё это и испытать на себе. Добро пожаловать в новую реальность, Алана! В чудесный мир кошмаров и галлюцинаций, созданный человеческим воображением и не изученный до конца даже самыми знаменитыми мировыми медицинскими светилами. Добро пожа…
Но позвольте, а разве к этому не было никаких предпосылок? Все эти её сны, видения, непонятные и необъяснимые вещи, которые происходили с ней время от времени с самого детства? Всю жизнь она отгоняла от себя гнетущие мысли и страхи, но вот он наступил, наконец – момент истины. Здравствуй, прекрасная страна Нарния! Осталось только дождаться появления Говорящего Льва…2
На этом месте размышлений Алана поняла, что ей стало неудобно сидеть. Что-то мешало. Она сунула руку в задний карман джинсов, вытащила это "что-то" и заставила себя открыть глаза. После чего озадаченно уставилась на серебристый предмет в своей руке.
Мобильный телефон. Такая привычная, можно сказать, уже родная вещь из реального мира. Как она здесь оказалась? Если у неё галлюцинации, то по идее вместо телефона она должна держать сейчас в руке что-то более оригинальное. Например, ошейник из секс-шопа или билет на концерт рок – группы "Клопы".
Как ни странно, но мобильник вновь подействовал на неё успокаивающе и оказался той самой спасительной соломинкой, убедившей её в собственной вменяемости. Чудеса вокруг менялись со скоростью света, а телефон оставался неизменным, и это радовало. Правда, время на дисплее высвечивалось уж больно необычное – 68:89. Но почему-то этот факт Алану уже не расстроил. Вампиры, пещеры, первобытные леса синего цвета, …что такого особенного во времени 68 часов 89 минут? Да ничего.
******
Тем временем вокруг кипела жизнь. Пересвистывались птицы, стрекотали цикады, издалека доносился крик какого-то непонятного зверя… очень большого, судя по грубости голоса.
Алана увидела в траве жука размером с мизинец, коричневого, с ярко-красными полосками на панцире и рогами на голове. Жук катил перед собою серый шарик и трещал панцирем. Не к месту подумалось, что стайка таких милых букашек, наверное, и человека легко обглодает до костей.… Размахивая крыльями, мимо неё пронеслось нечто оранжево-жёлтое – не то бабочка, размером с птицу, не то птичка, размером с бабочку. Алана проводила её взглядом и задумалась. Если всё это действительно галлюцинации, то не самые плохие. Здесь действительно было очень красиво, тепло и даже уютно. И только сейчас она начала осознавать, какой в этом месте необычный воздух – чистый, свежий, прямо-таки сладкий. Такого не было в её привычном мире, даже в лесу.
– Хе-хе! – раздалось над самым ухом.
Алана вздрогнула. Голос был настолько отчётливый, совершенно человеческий, что она принялась озираться по сторонам. Увидеть никого не удалось, а голос послышался вновь:
– Хе-хе!
Тут же из кустов появился его обладатель – большая птица, похожая на дятла, только гораздо крупнее и полностью чёрная. А "шапочка" на голове была не красной, а ярко-синей.
"Дятел" уселся на ветку над её головой и внимательно осмотрел девушку блестящим чёрным глазом. Затем наклонил голову, вновь сказал: "Хе-хе!", расправил крылья и взмыл вверх. Алана следила за его полётом, пока не потеряла из виду, и после этого вновь забеспокоилась.
Нарния… сказочный лес… всё это, без сомнения, очень заманчиво. Но что она делает в этом самом лесу в ту пору, когда её ждут в родном университете экономики и права, где она успешно обучается вот уже третий год на факультете психологии, и столько, же времени является старостой своей группы? А вечером её ожидает съёмка в рекламе мебельного салона. Полина сейчас в Италии, но ей, же наверняка доложат, что её модель не явилась на работу, и наивно было полагать, что начальнице это понравится…
Алана хлопнула себя по лбу. О чём она думает вообще? О реакции Полины на её неявку на съёмки? А не лучше было бы подумать о том, почему она, Алана, вообще находится в месте, которого БЫТЬ НЕ МОЖЕТ, и видит то, что видеть в принципе невозможно?
Она вновь огляделась вокруг, несколько раз крепко зажмурила и открыла глаза. Ничего не помогало. Никуда не пропали ни синелистные деревья, ни голубая трава. Бред? Да какой же бред, если она может не только видеть ВСЁ ЭТО, но и слышать звуки, чувствовать запахи, может потрогать что ей угодно, в конце концов? Например, она безо всяких проблем может сорвать вот этот красивый цветочек…
Алана протянула руку к алому цветку – ослепительному, переливающемуся, с серебристой сердцевиной – и тут же, вскрикнув, отдёрнула её. Безобидный на вид цветочек, странным образом изогнувшись, выстрелил в неё желтоватой жидкостью, которая моментально обожгла запястье. Цветок категорически не желал быть сорванным.
Алана потёрла руку, с тревогой наблюдая, как на ней образуется красное пятно. Кажущаяся невинность этого мира, на деле была наносной. Если даже цветы здесь способны постоять за себя, то чего можно ожидать от остальных обитателей леса? Оставалось только надеяться, что яд, выплеснутый растением, не опасен для жизни.
"Мама, мамочка, ну что же это такое? Кто-нибудь объяснит мне, наконец, что со мной происходит?"
Ну и не глупо ли взывать к мамочке, которая умерла пятнадцать лет назад? Алана вновь взглянула на телефон, словно ища у него поддержки. Цифры на дисплее по-прежнему показывали 68:89 – похоже, время для неё навсегда застыло на этой отметке. Что ж, прекрасно – хоть что-то стабильно в этом мире.
Она спрятала бесполезный телефон подальше в задний карман и уселась, подперев голову руками. Постепенно ей удалось кое-как собраться с мыслями. Сошла она с ума, или нет, но нужно было что-то делать. Не оставаться же навсегда под этим неопознанным деревом, дожидаясь смерти от голода и жажды… от второго, пожалуй, даже гораздо быстрее, чем от первого. Лучше ли это было, чем погибнуть в лапах маньяка или в зубах кровососа? Наверное, да учитывая всю ту красоту, которая её окружала. Интересно, мучительной ли будет смерть от обезвоживания? Алана представила себя, лежащей под этим могучим деревом с посиневшим лицом, вывалившимися из орбит глазами и распухшим языком, торчащим изо рта. Боже, ну что за мысли лезут в голову!
Хотя, возможно, ей и не дадут умереть от жажды. Если в этом лесу водятся бабочки и птички то, вполне вероятно, здесь обитают и более крупные… звери. Алана вспомнила недавний хриплый рык, и, несмотря на жару, поёжилась. Интересно, кто мог так кричать?
– Хе-хе! – вновь раздался голос над ухом. Ещё один "дятел" (а может быть, и тот, прежний её знакомый) перебирал лапками по ветке. Остановился, оттопырил крыло, сунул голову подмышку и вытащил оттуда маленькое пёрышко. Потряс головой, откидывая его, взъерошил перья и вновь сказал:
– Хе-хе!
– Тебе смешно! – ответила Алана, нисколько не задумываясь над тем, нормально ли это – разговаривать с птицей? В её положении всё уже казалось нормальным. "Дятел" не отреагировал, расправил крылья и покинул насиженное место.
– Эх, хорошо уметь летать! – позавидовала ему вслед Алана. Мимо пропорхала ещё одна птичка – сине-зелёного цвета, с чёрной головой. Алана проводила её взглядом. Птичка полетела в ту же сторону, что и "дятел". Интересно, куда они все направляются? На какую-то особую птичью "сходку"? Она прислушалась. Показалось, или с той стороны, действительно раздавался желанный звук?
И это был звук журчащей воды.
Алана подскочила, забыв обо всём. Твердя про себя, что это мираж, обман, иллюзия, что ей просто не может так повезти, она побежала вслед за птицами. Протиснулась между двумя деревьями-великанами, запуталась в каких-то ветках, расцарапала в кровь руки, но вот, наконец, деревья расступились, и она буквально вылетела на поляну, усыпанную ковром из мелких жёлтых цветов. А посреди поляны бежал, звенел, блестел на солнце и переливался под его лучами настоящий ручей. Да не какой-нибудь там дохленький, хиленький ручеёк, а широкий, быстрый, бьющий жизнью, прозрачный поток!
Не веря своим глазам, на дрожащих ногах, Алана подошла поближе. Ручей не исчез, подобно пещере, и не растворился, как мираж. Она опустилась на колени, и теперь могла разглядеть даже песок и мелкие камешки на дне. Мимо пронеслась стайка серебристых юрких рыбёшек, следом за ними вальяжно проплыл кто-то толстый, усатый, похожий на сома, только ядовито-зелёного цвета и с белым брюшком.