Королева арахонцев. Книга первая

Глава 1

Не было слышно ни шороха одежды, ни осторожного дыхания, но, ещё окончательно не проснувшись, Элис осознала, что в комнате кто-то есть. Подавив желание отпрянуть вглубь обширного ложа, она со вздохом и стоном, словно во сне, перевернулась набок, рука скользнула к изголовью, нащупала короткий нож.

Безумство! Тайком проникнуть в спальню королевы ночью!

Она поискала взглядом по тяжёлым складчатым портьерам и тёмным гобеленам силуэт человека. Сквозь разноцветные витражные стёкла королевской башни, пробивался тусклый свет восходящей луны. Призрачные тени, преломляясь через синие и красные стёкла, медленно переползали от стены, через ложе с балдахином, к двери, искажая сумрак и мешая осознанию реальности.

Элис вновь сбилась с ровного дыхания, привычно, на слух нашла стражницу, дежурившую за дверью. Её размеренные шаги, приглушённые ворсом ковра, неторопливо удалялись теперь в сторону галереи.

«Не спит! Значит, не могла пропустить лазутчика!».

Королева смутилась, не находя объяснения происходящему. В её башню не вели потайные ходы, а рамы окон, вечно скрипевшие в непогоду, давно были наглухо забиты огромными коваными скобами. И всё же… теперь в самом тёмном месте спальни, под портретом Кларинсы Анжелайн, в кресле, она угадала силуэт человека.

«Кто же это? Почему медлит? Отчего не приблизится?».

Рукоять ножа нагрелась, ладонь покрылась лёгкой испариной. Незаметное движение ноги, и, покрывало стало медленно сползать, освобождая тело для броска. Теперь, уже проснувшись окончательно, Элис пребывала в нетерпеливом ожидании схватки. Конечно, проще было бы потянуть за шёлковый шнур, и стража вмиг наполнит комнату…, впрочем, она сама может справиться с непрошеным гостем и на расстоянии!

Элисандрей перехватила нож за лезвие, слегка пошевелила кистью, приноравливаясь к броску с ложа. Отлично уравновешенный, с тяжёлой рукоятью и закалённой многослойной сталью, он прекрасно пробивал даже доспехи иноверцев!

– Я знаю, что ты великолепно бросаешь нож, маленькая Сэнди из рода Фион. – произнёс низкий мужской голос с усмешкой.

– Учитель?! – отпрянула Элис вглубь ложа, торопливо нашаривая на груди охранный амулет. – Но ты же… говорили, что тебя убили дикие!

– Меня не так-то легко убить, – вновь усмехнулся старческий голос.

Элис разжала пальцы. Только один человек в мире называл Элисандрей «Сэнди», и только ему одному будет легко даровано прощение за посещение в столь неурочное время.

– Мы пропели по тебе погребальные песни, – смущённо повинилась она. – Никто уже не чаял увидеть тебя живым!

– Такая безделица, как заунывные песни твоих воительниц, мне никак не могут повредить! – старик перегнулся через подлокотник кресла, провёл рукой по небольшой седой бороде, и, Элис смогла различить его бледное улыбающееся лицо. – Рад видеть тебя, малышка!

– Зажечь свечу? Подать вина? – предложила королева, как и прежде, в детстве, ощущая смятение перед этим загадочным человеком. Он, то появлялся, словно бы ниоткуда, помогая в трудные моменты её жизни, то снова исчезал, когда жизнь налаживалась. И, зная его с детства, она, по сути, не знала о нём ничего!

– Не тревожься, крошка. Я уже в том возрасте, когда ценят жизнь такой, какая она есть. Но я пришёл говорить не об этом. Вчера тебе исполнилось восемнадцать. Теперь ты полновластная коронованная правительница арахонцев. Но… чтобы стать настоящей королевой, которую признают и станут со страхом чтить правители соседних стран, тебе не хватает… Вещей птицы Самур! Теперь уже северные соседи – барры трижды подумают, прежде чем строить коварные планы по завоеванию твоей страны.

Элис вздрогнула, в волнении прижала руки к груди.

– Ты хочешь сказать, Учитель…

– Да. Это случится сегодня. – темнота в кресле шевельнулась, приподымаясь. – Следуй за мной!

Элис прыжком соскочила с ложа, поспешно натянула на себя белую шерстяную тунику и, перехватив кожаным поясом талию, всунула в ножны короткий меч. Лёгкие сандалии и алый плащ закончили облачение королевы.

– Я готова.

Под нетерпеливым ударом её руки шумно распахнулись двери.

– Хей! – выкрикнула начальница стражи при виде Властительницы в сопровождении фигуры в чёрном плаще. Надвинутый на глаза капюшон и слегка сутулая фигура, подсказали ей, кого она видит перед собой!

– Хей… Хей… – эхом откликнулась охрана. Высоченные стражницы спешно опускали лица, не смея смотреть на следовавшего за королевой человека.

По арочному потолку коридора заплясали огненные всполохи от факелов, чёрные тени от взбудораженных людей заметались по стенам. «Учитель!», «Великий Учитель вновь с нами!», – новость, словно быстрокрылая птица, стремительно облетела дворец.

Элис шла быстро, почти бежала. Ей казалось, что она упустит время и не успеет.

– Хей… Хей… – словно гончая перед охотником, нёсся тревожный клич охраны.

– Не так быстро, моя королева! – остудил её пыл насмешливый голос Учителя. – Не забывай, что я стар. К тому же время птицы Самур ещё не настало.

Элис принудила себя сбавить шаг, через плечо, тайком, поглядывая на фигуру Учителя. Сколько раз имела она возможность убедиться, что в этом необычном старце пребывает невероятная Сила, которая, не подчиняясь законам природы, с годами вовсе не убывала!

– Надеюсь, Сэнди, жертва достойна Вещей Птицы?

– Да, Учитель. Я сама выкормила и воспитала его. Он безупречен, и, если бы не птица Самур, никогда не рассталась бы с ним.

– Дорогое меняют только на то, что дорого. Красивые кони рождаются чаще, чем Вещая Птица. Ты не должна жалеть о нём.

– Да, Учитель. Я не жалею.

И это была почти правда. С тех пор, как Элис среди множества жеребят выбрала Пресветлого, она никогда не забывала о его предназначении в жертву, и смирилась с этой мыслью настолько, насколько это было возможно.

Распахнулись ворота королевской конюшни, запах, и тепло десятка лучших королевских коней ударил в лицо. Почуяв хозяйку, белоснежный конь высунул морду в проход, жадно втянул воздух широкими ноздрями. Всхрапнул и затряс головой.

– Вот он, мой конь!

Элис запустила руки в блестящую белую гриву, прижалась лицом к большой морде.

Конь покосился на чёрную тень за спиной хозяйки, тревожно забил копытом, оскалил зубы. Запах чужака пугал и беспокоил его.

– Спокойно, Пресветлый, спокойно! – Элис открыла дверцу, вошла в стойло и, сняв со стены уздечку, одела её на коня. Она всегда сама не только взнуздывала коня, но и мыла, чистила, расчёсывала хвост и гриву, вплетала в них жемчуга. Для остальных же под, страхом сурового наказания, запрещено было даже близко подходить к коню. По преданию, которому строго следовала Элис, коня, выращиваемого в жертву Вещей Птице, не должны были касаться руки людей некоролевской крови.

Учитель был доволен. Впервые увидев Пресветлого, он, бесспорно согласился, что это достойный дар Птице Самур. Элис накинула на коня большое шёлковое покрывало, расшитое крылатыми конями, волшебными цветами, дополненное амулетами из морских раковин и жемчуга. Покрывало достигало копыт коня лёгкой золотой бахромой, и он, в обрамлении золота и палево-синего шёлка, казался совершенным.

Королева обернулась к склонившей голову конюшей.

– Нужны кони и для нас. Подготовьте Дез и Летящего! – и, вскинув руку, остановила начальницу стражи Хайлет, торопливо надевающей себе наплечники. – Мы будем вдвоём. И только!

Низя глаза, конюшие вывели двух лошадей: пепельного строптивого жеребца для королевы, и гнедую спокойную кобылу для её спутника. Холёного красавца Пресветлого Элис повела в поводу.

Отряд охраны, факела и уютная определённость остались за стенами дворца. Впереди только пустынная дорога, тусклый свет звёзд, да будоражащее сердце чувство неизведанного.

Первым ехал Учитель. Он, как дикая кошка, видел в темноте, как ночная птица, ориентировался по слуху, как гончая, чувствовал нюхом то, что скрывалось во мраке. Пресветлый волновался. Никогда не покидая конюшню в темноте, он пугливо вздрагивал, дёргал уздечку и фыркал. Учитель затянул грустную песню о раненной женщине-воине, оставшуюся умирать среди поверженных врагов. Старая, знакомая с детства песня, заставила Элис вздохнуть: как давно она не слышала эту боевую песнь – плачь. Вскоре кони откликнулись на нехитрый ритм боевой песни, успокоились, пошли ровнее.

Впрочем, уже через короткое время и сама Элис начала различать многое из того, что было скрыто сумраком. Приноровившиеся к темноте глаза улавливали и короткие быстро сновавшие по земле тени, и крутые виражи хищных птиц в небе, и даже границу между более тёмным мощением дороги и придорожной землёй. Ехали молча, достаточно долго для того, чтобы Элис начала испытывать нетерпеливое беспокойство, не сбился ли её провожатый с пути? Но вот повеяло пьянящим сладковатым ароматом ночного дурмана, и Элис поняла, что дорога привела в предгорье. Скоро дорогу сменила тропа, начался подъём. Кони, выстроившись цепочкой, принялись с усилием карабкаться по крутому подъёму, осыпающемуся мелкими камнями.

– Недалеко уже. – приободрил Учитель. – Я знаю, что ты, бесстрашна также, как и твоя мать, и сможешь это сделать также как когда-то она!

– Если не я, то кто же? – прошептала Элис, кусая губу. Боясь показаться слабой, молодая королева не решалась впрямую спросить Учителя о риске связанного с добычей Вещей Птицы, а живое воображение услужливо рисовало самые ужасные картины возможного скорого будущего: ведь ударом крыла птица могла сбить с ног коня, а острым клювом без труда пробить металлический нагрудник… – Элис неосознанно прикоснулась рукой к тонкому шерстяному платью, прикрывавшему её сердце. Сегодня она была, словно обнажённая, совершенно беззащитна.

Копыта лошадей застучали по вулканическим камням, и гулкое эхо подсказало, что въехали под своды пещеры. Впереди показался слабый отблеск света, неосторожно скользнувший по обсидиановым сводам пещеры, и Учитель натянул поводья.

– Всё. Дальше пешком.

Он спешился и пошёл вглубь пещеры. Не выпуская узды Пресветлого, Элис пошла следом, осторожно нащупывая дорогу подошвами ног. Пол пещеры был усеян острыми осколками обсидиана, который громко шуршал под копытами коня, и Элис поёжилась: как бы их не заметили прежде времени!

Вслушалась. Откуда-то издали, из глубины пещеры, доносился гулкий стук капель, и, дробившее их эхо создало иллюзию вездесущности воды.

Подземный коридор неожиданно оборвался, стены пещеры разошлись вверх и в стороны, и, судя по движению воздуха и изменившемуся эху, открылся огромный каменный зал, границы которого скрывал мрак.

Учитель сдержанно кашлянул, словно предупреждая кого-то о своём присутствии, и тут же пещеру огласил пронзительный птичий крик. Пресветлый рванулся назад так, что Элис с трудом удержалась на ногах, всем телом повиснув на поводьях.

– Это ОНА? – ужаснулась Элис, невольно оглядываясь назад. Первый раз в жизни она сожалела о том, что родилась королевой.

Протяжный вой-крик повторился, птица Самур почуяла незваных гостей.

Пресветлый упирался, пятился, испуганно приседал на задние ноги. Элис сердито прикрикнула на него, крепче перехватила под уздцы. Но страх коня передался и ей. Ища поддержки, плечом коснулась плеча Учителя, зябко ёжась, плотнее укуталась в плащ.

Внезапно воцарилась тишина, нарушаемая лишь гулкой капелью, да шорохом камней под копытами коня. Лёгкое дуновение воздуха принесло с собой резкий запах жилища хищной птицы Самур. Пресветлый втянул его широкими ноздрями, затряс головой и упёрся, отказываясь идти дальше. Элис кольнула его в круп остриём меча, с силой потянула за собой.

Пристально вглядевшись в темноту, нарушаемую лишь тусклым свечением странных голубых камней, разбросанных тут и там по полу, Элис разглядела силуэт большой птицы, сидящей на выступе скалы. Огромные жёлтые глаза Вещей, с плясавшими в них голубыми отблесками, были устремлены прямо на Элис! Спина покрылась мурашками, словно по ней провели холодной жёсткой рукой, а колени предательски ослабли.

Слегка подтолкнув Элис вперёд, Учитель коротко шепнул: «Не бойся, Сэнди. Я рядом!»

Слабость в ногах пошла дрожью по всему телу. Элис глубоко вздохнула, заставила себя сделать несколько шагов вперёд, и, сглотнув сухой комок в горле, прокричала в темноту срывающимся голосом.

– О, мудрейшая птица Самур… Элисандрей Вивиен Анжелайн, из рода Фион, приветствует тебя! – голос Элис быстро окреп и разнёсся по пещере, звонко отражаясь от стеклянных обсидиановых стен. – Да позволено мне будет говорить с тобой, Властительница Ночи!

Птица Самур, с шумным хлопком резко раскинула крылья в стороны, проскрежетала клювом, словно двигая металлом о металл, и наклонилась вперед, не отрывая глаз от Элис.

– Что хочет о меня, королева людей? – выговорила птица странным глухим голосом.

– Много дней и ночей провела ты в гнезде, не имея времени охотиться. Я привела тебе этого коня, чтобы его чистая тёплая кровь вернула тебе силы. Примешь ли ты мой скромный дар, о мудрейшая?

Взгляд Птицы Самур переместился на Пресветлого. Она распушила воротник и в нетерпении защёлкала клювом.

– Что ты просишь взамен?

– Да не прогневают тебя мои слова … – Элис на мгновение запнулась, ведь она собиралась просить птицу отдать самое дорогое – будущего птенца, но вспомнила, как Учитель уверял: птица, по сути, прирождённая одиночка и потомство досаждает ей излишней суетой и шумом. Она сама не прочь передать своего отпрыска в надёжные руки. Вот только посчитает ли она руки Элис надёжными?

– Я прошу, Тебя, Королева Птиц, позволения взять того, кого я буду любить и беречь больше жизни. Того, кто сможет стать мне мудрым советчиком…

– Хорошо! – оборвала её птица, не отрывая глаз от коня, медленно раскачиваясь вверх-вниз. Её магнетический взгляд светящихся глаз заставил оцепенеть Пресветлого: на губах его выступила пена, он дрожал, приседал на задние ноги, но не в силах был отступить и бежать.

– Смелей, Сэнди! – подтолкнул Учитель. – Ты видишь, она ждёт твой дар!

Элис крепко ухватила Пресветлого за узду… одно выверенное движение мечом, и всё было кончено: дух коня навечно ушёл на небесные пастбища создателя… отступила в сторону ища поддержки у Учителя. Торжествующие вопли Птицы Самур ударили по ушам. Шумно хлопая крыльями и взметая в воздух лёгкую стеклянную пыль, она ринулась вниз. Голодный клёкот и урчание наполнили пещеру.

– Быстрее, Сэнди! Пока она не насытилась и не передумала!

Учитель соединил руки в замок, Элис оперлась на них ногой, подброшенная вверх, метнулась к выступу скалы, ухватилась за него, подтянулась вверх. В гнезде, сплетённом из молодых побегов войлочного дерева, лежало большое тёмное яйцо. Элис осторожно взяла его, сунула за пазуху и, придерживая рукой, спрыгнула вниз.

Две тени отступили и бесшумно растворились во мраке ночи.

Глава 2

– Сежи́, уже рассвело! – Эйба склонившись над спящей сестрой, осторожно отодвинула с её лица прядь серебристых волос. – Мне пора в дозор. Ты проводишь меня?

– М-м! – с удовольствием протянула Сежи, открывая глаза и не сразу осознавая реальность. – Я так счастлива! – она обхватила сестру руками и, быстро приподнявшись, звонко чмокнула её в ухо.

– Счастлива? От того, что я ухожу? – шутливо нахмурилась Эйба.

– Конечно же, нет! Я видела сказочный сон! – Сежи скинула покрывало, в одной тонкой рубахе пробежала по холодным каменным плитам башни к узкому окну, со стуком распахнула створку. – Мне снилась королева-воин, красивый серебряный конь, какой-то странный человек в чёрном… И ещё, большая страшная птица, яйцо которой надо было похитить! – Сежи посмотрела вдаль, в то узкое место между горами, через которое, в солнечную погоду, можно было видеть отблески золотых шпилей и башен города, и где теперь клубился густой утренний туман. Она никогда не бывала в городе, как, впрочем, и никто из её шести сестёр, живущих в этой высокогорной заставе. До сих пор, мысли о том неведомом месте никогда не беспокоили Сежи, но сейчас, дворец, так ярко и живо увиденный во сне, показался таким волнующе-прекрасным будто она и в самом деле побывала там, а теперь навсегда потеряла.

Ветер затрепал её длинные серебристые пряди, наполняя их утренней весенней свежестью и ароматом первых весенних горных цветов. Красный солнечный диск, пробившись через низкую облачность, висящую над перевалом, мгновенно окрасил мир в алый цвет. Розовые горы под розовыми пышными облаками казались удивительно волшебными, словно продолжением сна наяву. Низкие розовые приземистые деревья склоняли вниз свои причудливые ветви, с розовых сосулек медленно капала искрящаяся капель. … Крича высокими пронзительными голосами, со стен заставы сорвалась стайка серебристых птиц, сделала круг над башней Сежи и исчезла в высоте.

– Глупышка! – пожурила ласково Эйба. – Радуешься всякой ерунде. Дайка лучше я причешу твои волосы, – она захлопнула окно, опустила щеколду и укоризненно посмотрела на сестру. – Ты совсем растрепалась.

– Ты знаешь, у меня такое странное чувство… – задумчиво произнесла Сежи, послушно присев перед сестрой на низкий круглый табурет. – Будто я нашла что-то очень важное… Такое очень-очень нужное, но так давно потерянное, что я совсем забыла о нём! А теперь, во сне, я вдруг вспомнила… – она попыталась ухватить ускользающую память о сновидении, но оно, словно вода через пальцы, утекло, оставляя после себя только необъяснимую грусть.

Эйба осторожно обхватила волосы Сежи рукой, частым деревянным гребнем провела сверху вниз, стараясь упорядочить течение лёгких волн.

– А я, никогда не вижу снов, – со вздохом проговорила она, – Вот только разве что лавину…

Несколько лет назад, огромный каменный уступ неподалёку от заставы, подмытый весенними талыми водами, осел, посреди дня, прямо на глазах у Сежи. Начав своё движение высоко в горах, он всё ускорялся и ускорялся, увлекая за собой всё, что попадалось на пути: невероятный по мощи грохочущий вал из камней, льда, снега и деревьев устремился вниз, к заставе, не оставляя людям шанса на спасение…

Погибли двое самых дорогих для Сежи людей: мама и её младшая сестра, а Эйба, захваченная ледяным водоворотом попала в узкую расщелину, о существовании которой никто и не подозревал. Ни солнечный свет, ни звук не проникали в её глубину через толщу грязного снега, заклинившего вход словно пробка, и, если бы не Сежи, с её невероятной способностью чувствовать чужую боль, Эйба осталась бы там навсегда.

С тех пор прошло много времени, Эйба сумела поправиться от телесных ран, но не избавилась от душевных. Никто никогда больше не видел её смеющейся, а страшный чёрный водоворот ночь за ночью застигая её врасплох, заставлял вновь и вновь кричать от ужаса.

– Я вспомнила! – резко обернулась Сежи, невольно вырывая свои волосы из рук сестры. – Её зовут Элис!

– Кого? – не поняла Эйба, терпеливо подбирая пряди волос.

– Девушку из сна. – Сежи зажмурилась, пытаясь восстановить в памяти хоть что-то от ушедшего сновидения. – У неё большие чёрные глаза, чёрные волосы и брови. Она сильная и смелая. … Даже, наверно, смелее, чем ты! – Сежи взглянула в большое овальное зеркало, с тяжёлой медной рамой, на отражение сестры: черноволосая, смуглая, с обветренным лицом и растрескавшимися от мороза губами. Она сосредоточенно вплетала в волосы Сежи серебристую ленту, – дорогой подарок, выменянный ещё матерью у случайно забредшей к ним торговки из города.

Сежи задумалась об этом. На заставе, кажется, совсем не было никаких вещей из города! Она мысленно поискала по комнате, но не находила совсем ничего: все одежды они шили себе сами, за оружием спускались в долину к кузнецам… вот разве что зеркало? Но оно было таким старинным, что даже тридцатилетняя Эйба, самая старшая из сестёр, плохо помнила его историю, и только могла пересказывать слова матери, услышанные от неё в детстве:

Это произошло около сорока лет назад, когда арахонки пришли в этот мир из старого мира. Совсем скоро они поняли, что здесь совсем небезопасно, а набеги северных соседей – баров заставили всерьёз задуматься об охране страны. Тогда, королевским указом, наиболее сильные и выносливые люди были отправлены на границы королевства с тем, чтобы создать там дозорные крепости. Но оказалось, что ничего строить не придётся, крепости уже были выстроены ещё прежними, невесть куда сгинувшими хозяевами. Когда в это место, где теперь жила Сежи с сёстрами, пришли первые арахонки, у подножия крутых скал они нашли добротный трёхэтажный каменный дом со смотровой башней. Показалось, что прежние его жители добровольно и неспешно оставили своё жильё: ставни окон были аккуратно заколочены, а входная дверь, скорее против диких зверей, чем от людей, была подпёрта тяжёлой колодой. Тщательное обследование, показало, что бывшие хозяева педантично вывезли из дома всё своё имущество, и кроме большого зеркала, которое, скорее всего, просто потеряли на дороге, да завалившегося за лестницу старинного арбалета, новым хозяевам не осталось ничего. Были пусты погреба и житницы, в поленницах не осталось дров, и даже кадушки для воды хозяева увезли с собой правда, оставив дом в чистоте и порядке, а на полу кухни, словно прощальное приветствие, лежал большой засохший букет цветов, который превратился в прах от первого прикосновения.

Новую жизнь, их матери пришлось начинать на пустом месте, с шестью дочерьми на руках, с тех пор арахонки так и прозвали этот дом-крепость «застава шести сестёр».

Эйба, всегда всё делавшая сосредоточенно и точно, уверенно закрутила длинные пряди Сежи в хитрый толстый жгут, завязала узлом и заколола костяными заколками.

– Мне следует поторопиться, Гейла тяжело переносит холодные утренние дозоры и наверняка совсем продрогла.

– И я с тобой. Провожу немного.

Сежи поспешно накинула на плечи вязаную накидку, сунула ноги в невесомые сапоги из шкурок ползунов. Гейла была её сестрой-погодкой, самой любимой из сестёр, и её вовсе не хотелось заставлять ждать.

По узкой деревянной винтовой лестнице, ведущей в башню, дробно затопали маленькие пятки.

– Весна! Весна пришла! – в распахнувшиеся настежь двери ворвались близняшки Оша и Олин. Семилетки закружили вокруг сестёр, гомоня и выкрикивая бессвязное «О, ё-ё-ё!», «Аю-аю-аю!», блестя глазами и размахивая зажатыми в кулачки руками.

– Что вы задумали, взбесившиеся козлята? – заложив суровую морщинку на лбу, Эйба старательно избегала столкновений.

– А, вот что! – разом вскинув руки вверх девчонки, осыпали её и Сежи дождём сорванных маленьких голубых цветков. – Весна! Весна пришла! – радостно повизгивая, они бросились прочь из дома, размахивая руками, будто стайка аахов, и ещё долго, издали, доносились до сестёр их радостные вопли.

Сежи, со вздохом, посмотрела на рассыпавшиеся по полу цветы, увядающие прямо на глазах. Сожалея, что они, столько времени терпеливо ожидавшие тепла на холодных скалах, так и не смогли порадоваться этой весне. Сняла с полки глиняный горшок, зачерпнула воды из кадушки.

– Не дело они затеяли, не дело! – задумчиво проговорила Эйба, собирая с пола цветы и осторожно опуская их в воду. – Так можно и духов гор рассердить.

Подпоясавшись широким кожаным ремнём поверх мехового жилета, сняла со стены арбалет, закинула за плечо колчан со стрелами и обернулась к Сежи.

– Так ты идёшь со мной?

…Сежи с удовольствием вдохнула уже по-весеннему тёплый ветер, поймала себя на мысли, что также как близняшки, хотела бы весело носится по предгорным лугам, бессвязно и громко выкрикивая «Аю-аю-аю!».

– В горах уже тронулся снег, и из нор стали выглядывать скальные мыши… – степенно произнесла Эйба, шедшая впереди.

– Надеюсь, тебе повезёт сегодня, и ты раздобудешь для нас их шелковистые шкурки? У Абины одежда совсем износилась.

– Если повезёт, – улыбнулась Эйба, – Я принесу домой не только шкурки прожорливых ползунов…

– Ты ещё надеешься? – округлила глаза Сежи.

– Я опять видела на перевале следы снежной кошки, совсем неподалёку!

– Будь осторожна, весной они такие своенравные и злые… – Сежи не договорила, почувствовав внезапно, как что-то оборвалось внутри неё. Мир, разом потускнев, сузился до короткого пространства в два локтя, затихли звуки, исчезли краски, и только страх и боль пульсировали в висках: «Что-то случилось!»