- -
- 100%
- +
Жил да был на белом свете парень – истинный чудак,
Денег не копил в секрете, в общем, делал все не так.
И не так он мысли строил, и не так дела вершил,
Жизнью был всегда доволен и словцом людей смешил.
От рожденья Филимоном его надо б величать,
В соответствии с законом, с документом, где печать.
Но поскольку не имел он особняк с автомобилем,
То друзья, с кем песни пел он, его звали просто Филей.
А под ручку с ним повсюду ходил верный пес Давид,
Да! Забавно было людям наблюдать их за странный вид.
А еще он балалайку залихватскую имел,
И с Давидом во все горло бесшабашно песни пел.
Сразу веселели люди, отходила скука прочь,
В плясках расцветали будни, не казалась мрачной ночь.
Но однажды в мозг закралась мысль мудреная одна,
Мир познать, печаль да радость, жизнь испробовать сполна.
Прочь гоня свои сомненья, чтобы мысль зря не спугнуть,
Филя, взяв с собой печенье, с балалайкой в дальний путь
Глазом не моргнув, пустился… Так нам сказка говорит,
Толком даже не побрился…, с ним, конечно, пес Давид.
Вот идут тропою пешей, песнь горланя во все горло,
Облака летят неспешно, на душе легко и вольно…
Ветер теребит по вихрам, травостой как шелк атласный,
Птичье пенье в небе синем, что тут скажешь… жизнь прекрасна!
Только впереди болото, что-то темное маячит…
Там сидит, ссутулясь, кто-то и навзрыд прегорько плачет…
Подошли они поближе…Там огромнейший детина
С головою ярко-рыжей, весь зарос болотной тиной.
– Ты чего болото мочишь прегорючими слезами?
Выбирайся! А захочешь, можем взять…Айда за нами!
– Я услышал ваше пенье, вы везучие… поете….
А вот я тут на коленях прозябаю жизнь в болоте…
– Так давай же выбирайся, с нами по пути, быть может,
Вот рука моя, цепляйся, мы со псом тебе поможем!
– Нет, я здесь сидеть обязан, не могу пойти с тобою,
Словом клятвы крепко связан, и живу теперь с бедою.
Филя молвит: «Так и что же! слово глупое – тюрьма ли?
Жизнь под глупость класть дороже, чтоб потом жалеть в печали…
С клятвой нужно осторожно, не великая заслуга…
Извинись, понять все можно… И пошли, нам будешь другом.
– Извиняться? Что вы, что вы! Нет такой у Нас привычки
Короли не пустословы, лучше посижу в водичке…
И взмахнув главою гордо, с кочки он смахнул лягушку,
И присел, с мха взяв корону и надвинув на макушку…
– Ты король? а как, скажи-ка, ты в болоте очутился?
– Я ушел от королевы, потому что оскорбился!
Назвала меня бесстыдно «глупым трусом», разве можно
Королю такие вещи говорить в глаза безбожно?
К ней теперь уж не вернусь я, пусть теперь в печали плачет,
Лучше в тине захлебнусь я, вот такой я гордый значит!
– Ну, зачем топиться в тине? Посмотри, как мир прекрасен!
Не найдешь ведь на картине красоты такой!
– Опасен! Мир опасен! Перемены могут привести к невзгодам!
Ведь бывают злые ветры, ураганы, непогоды!
Нет, судьба такая значит, рок такой, будь он не ладен!
– Так всю жизнь свою проплачешь, вылезай, тебе шанс даден..
Шанс-то шанс, а вдруг там будет еще хуже, чем в болоте,
Вдруг ваш путь мне будет труден, и с хозяйкой дружим вроде…
Подивился Филя парню:
– А кому ты словом должен? Кто тебя так задурманил?
Чьи тебя тут держат вожжи?
Тут король прегорько всхлипнул:
– Я хозяйке обещался, что меня тут кормит рыбкой по утрам…
Так что прощайте!
–Кто хозяйка то?
Вдруг видят, прискакала злая жаба…
Вот кого он мог обидеть! Смотрит в оба кровожадно!
-Вы идите! Я останусь! Мне приятней тут, в болоте!
Кочка главная – моя тут! Мне привычней жить в дремоте…
И лягушек хор вечерний слух хвальбою услаждает!
Думаю, чудесней жизни в мире просто не бывает!»
Пораженный переменой Филя шел в молчанье хмуром,
Отгоняя мух толстенных, сзади плелся пес понуро…
Парень вымолвил: «Что скажешь? Разве можно жить вот так?
Разве нас с тобой привяжешь?»
Пес прогавкал: «Он дурак!»
Филя, подмигнув, добавил: «А …еще он глупый трус,
Сам себе преград наставил и сидит в болоте пусть!»
И от сердца рассмеявшись, словно сбросив груз ненужный,
Филя с псом в обнимку взявшись зашагали дальше дружно.
Вот приходят в ближний город, на базар заходят шумный,
Тут о ценах громко спорят с видом праведным и умным.
В руки взявши балалайку, дав по струнам что есть мочи,
Фил запел свою «цыганку», да про черны ее очи…
Рынок сразу обернулся, посмотрел слегка с опаской,
Засмеялся, встрепенулся и пошла шальная пляска!
Девки шали развернули, парни их схватили с силой,
Закрутили, притянули… Эх, гуляй, моя Россия!
Фил довольный представленьем с псом пошел вдоль по базару,
Видят, поп стоит степенный, короб рядышком с товаром.
Посмотрел на Филю косо, молвил: «Дам совет для счастья,
Чтобы не было вопросов, чтобы жизнь текла прекрасно…
Даже три я дам совета, ну, а ты неси коробку,
Но учти, посуда эта дорогая… Будь, брат, ловким..»
Фил подумал: «Три совета от священника, быть может,
Пригодятся в жизни этой, вдруг мне к счастью путь проложат!»
И коробку взяв с посудой закряхтел сначала тяжко,
Да, тащить такую трудно… претяжелая поклажка!
Все ж пошел, слегка качаясь под нагрузкою отважно,
Рядом поп шел беспечально с видом гордым, с видом важным.
И при каждом шаге Фила, он смотрел на груз тревожно,
Повторяя то и дело: «Осторожно! Осторожно!» .
– Ты прошел уж треть дороги, дам совет тебе я первый:
Быть богатым, верь, намного лучше, чем босым и бедным».
Фил качнулся вдруг под грузом, но поправил свою ногу…
«Осторожней, не арбуз ведь, да смотри-ка на дорогу»
Вот проходят дальше, Фил уж изнемог под тяжкой ношей…
«Вот совет второй…, как видишь, я даю совет хороший…
Чем больным быть и увечным лучше быть, поверь, здоровым»
Фил опять качнулся, встречный отбежал, а поп тут снова:
«Ты неси-ка осторожно, ведь посуда дорогая»
И смотрел весьма тревожно, вслед за Филей поспевая.
–Уф, …донес …тебя качает? На финал – совет хороший:
Простофили лишь таскают за совет чужие ноши…
Поп советом стал доволен, Фил широко улыбнулся,
Руки отпустил он вольно, груз упал, груз навернулся…
Дзинь, дзинь, дзинь, тарелки пели песнь прощальную со звоном,
Поп стоял, глазам не веря, подкрепляя песню стоном …
Со словами «Как? О, Боже!!!…» Он глядел со ртом открытым:
«Дам тебе совет я тоже, ты хотел быть самым хитрым?
Захотелось в рай проехать на горбу чужом с ухмылкой?
Горб чужой порой с успехом может обернуться пыткой…
Отвернувшись от святоши, что стоял с открытым ртом,
Фил с Давидом вдаль без ноши побрели опять вдвоем.
Шли в раздумье по дороге, пес вилял своим хвостом,
Фил изрек, глядя под ноги, разговаривая с псом:
«Вид порой такой хороший для доверчивых сердец,
И под ризою святоши может спрятаться подлец.»
Потянуло морским бризом, в облаках пробился лучик,
В поднебесье темно-сизом встали дождевые тучи.
Дождь закапал чаще, чаще, гром сверкает и грохочет,
Ливень льет животворящий, подставляй ладонь, пусть мочит!
Слышат свист знакомой песни где-то сзади раздается,
Обернулись, интересный парень вслед идет, смеется..
Рукой машет им беспечно, а они насквозь промокли,
Подошел: «Ну, дождь невечный, дождь пройдет, а мы просохнем…»
И, действительно, на радость засветило в небе солнце,
Мир умытый, словно новый, улыбается, смеется…
Засветилась над лугами радуга над темной тучей
Семью разными цветами, сразу стало сердцу лучше.
– Нет, а все же жизнь не зебра, жизнь как радуга на небе,-
Парень улыбнулся, – Верно? И печали все нелепы!
Ведь всегда за ливнем сильным, сердце сразу расцветает
Ярким солнцем, небом синим, зеленью и грусть вся тает…
– Ты куда дорогу держишь?
–Я хочу осилить море….
– Море силой не измеришь…
–Мы друзья с ним … в нашей воле с ним бороться и тягаться ,
Переплыть хочу его я…
– А не страшно в нем остаться? Неужели ты так ловок?
–Не суди, дружок, поспешно. Я ведь годы тренировок
Отдал для мечты свершенья.. Пострадал мой позвоночник,
Восстанавливал терпеньем.
Ведь не смерть страшна, страшнее жизнь прозябнуть в пустоте,
Она попросту напрасна, если места нет мечте.
Пусть мечта моя вам странна: страх я должен победить,
Верю, надо мной охрана, будет Бог меня хранить.
Доказать себе хочу я, что могу быть сильным духом…До свиданья, полечу я!
–Ни пера тебе, ни пуха!
Парень к морю повернулся, ласты натянул у брега,
В волны молча окунулся, да… вот воля человека!
Рупором сложив ручища, Филя вслед пловца фигуре:
«Имя как твое, дружище?» И в ответ услышал: «Юрий!»
Приустали от дороги Фил с Давидом и присели,
Чуть гудят устало ноги, облака как карусели,
В небе кружат осторожно, и кузнечики стрекочут
О своем, так нетревожно, словно мир обнять всех хочет.
Фил вдруг видит в небе синем на метле несется дева,
Чуб под ветром встал ретиво, штукой этой рулит смело.
Их увидев, приземлилась, засмеялась: «Филя, здравствуй!».
Филя глянул, не приснилось ль? Неужели? Что ли Настя?
Перед ним стоит девчонка из соседней справа хаты,
Врастопырку встала челка, сарафан слегка помятый.
А в руках метла простая, машет ей неосторожно,
Вся счастливая такая, и… красива… невозможно!
– Настя, ты? Откуда? Как ты этой штукой управляешь?
Записалась в космонавты? Как, скажи, на ней летаешь?
Настя смехом отвечает: «Да, взяла и полетела!
Когда муторно бывает, на метлу и прямо в небо!
Покружишься, полетаешь, сверху как-то все красивей,
Сердцем сразу и оттаешь от таких красот России…
Фил сказал: «Метлу дай, Настя… Я хочу взлететь за ветром,
Тоже испытаю счастье от полета над планетой».
Он схватил метлу и прыгнул, еще раз, еще, конечно,
«Да, попытка,– он хихикнул,– оказалась безуспешной…»
Фил вздохнул, метлу отставил, на траву сел, размышляя,
«Как же так она летает? Ах ты, ведьмочка какая!»
Настю посадили рядом и печеньем угостили,
Фил буравил ее взглядом, и дивился глазам синим…
Ведь была девчонкой рыжей, конопатой и упрямой,
Сколько раз его «бесстыжим» называла в глаза прямо,
Когда дергал ее косы, и обманывал конфеткой,
Ведь была такой несносной, злющею, прыщавой девкой.
А теперь девчонка Наська, стала вдруг Анастасией,
Девой юною прекрасной с нежным взглядом ярко-синим.
– Настя, что с тобой случилось? На себя ты непохожа…
–Фил, да просто я влюбилась… И летаю днем погожим…
– А в кого, Настен, признайся. Буду я хранить в секрете…
– Знаю я тебя, не майся…Не скажу, лишь знает ветер
Тайну эту … Не хочу слез не лить горючих над вечернею рекою,
Ведь летать намного лучше, получилось все собою…
– Раньше ты была ершистой, а теперь… побудь немножко…
– Ах, какой ты стал пушистый, голос – просто мед на ложке…
Что-то не припомню в прошлом добрых слов, одни усмешки…
Так от них мне было тошно, …да друзей твоих потешки…
Хорошо, пройдусь я с вами, ноги поразмять бы надо…
Фил нагнулся за цветами, протянул ей: «Ну и ладно!»
Отдохнув на перевале, помощь попросив у Бога,
Дружно на ноги все встали и отправились в дорогу.
Снова море перед ними расстилается безбрежно,
Ветер волнами крутыми рулит у скалы небрежно…
Запах терпкий травостоя, и шипенье пенной каши,
Крики чаек над волною… так ласкают души наши…
Когда впереди награда, кажется и путь недлинным,
А для сердца есть отрада- посмотреть прыжки дельфинов…
В этом мире все живое дарит радость, если примешь,
Ведь душа не спит в застое, коли сердцем мир обнимешь…
Настя побежала в море с криком: «Мы пришли, победа!
Фил за нею прыгнул в воду, и Давид за ними следом.
Ах, какая это радость! Море, солнце, волны, брызги…
Как волшебна эта малость: волн шипенье, Насти визги,
Чтобы в сердце было счастье, а в глазах восторг светился…
И ладони на запястьях, ну, что скажешь!…Фил влюбился…
Синева очей Настены, синь небес и волн прибрежных,
Пахнет сладким медом донник, дарит сердцу трепет нежный.
Филя Настю приподбросил над волной, поймал тревожно:
« Ну-ка, признавайся, гостья, кого любишь безнадежно?»
И услышал в шуме ветра, в плеске волн, в сиянье дня,
Словно дальним тихим эхом это чудное: «тебя…» …:
Фил от счастья зашатался, сердце замерло ликуя,
Крикнул ей «Да, врешь ты, Наська! Ведь тебя давно люблю я!»
И схватив за пояс Настю, вновь подбросил над волнами,
А она, вспорхнув от счастья, полетела и крылами,
Распахнувшимися в ветрах, взмах за взмахом выше, выше,
Удивляясь снопу света и возникшему затишью.
Фил смотрел остолбенело на летящее созданье,
Да! Конечно, нет предела женскому очарованью.
И взмахнув руками с силой он вослед за ней поднялся,
Полетел легко красиво и догнал, и засмеялся…
Пес смотрел на них большими удивленными глазами,
Взмах ушами и за ними воспарил под небесами.
В синем небе нагулявшись, опустились к побережью,
Настя с Филей, насмеявшись над Давидом, что потешно
В небе взмахивал ушами, словно крыльями ворона …
В общем, там под облаками, состоялось шоу сезона…
И, устав от развлеченья, под развесистой калиной
Они чавкали печеньем и смеялись беспричинно.
Хорошо, когда спокойно на душе, когда не строги
Мы к другим, к себе, пороки не терзают наше сердце,
И в лучах искристых солнца можно попросту погреться…
Когда нас не привлекает жажда почестей и лесть,
С полуслова понимают, любят нас за то, что есть.
Слышат топот на дороге … «Кто такой там торопыжка?
Быстрым шагом кривоногим сам король спешит вприпрыжку.
А за ним бежит вдогонку дама- королева видно,
Что за спешка, что за гонка? Для короны не солидно!
«Эй, ребята, мы за вами!» – им король кричит с улыбкой,-
«Я над вашими словами поразмыслил и ошибки
Осознал…Чем жить в болоте, лучше жить в любви счастливо,
Чем лежать в немой дремоте, лучше мест искать красивых…
И пошел я к королеве, а она идет навстречу,
Добродушная, не в гневе, и сразу стало сердцу легче»
Королева улыбаясь, говорит слегка с усмешкой::
«Жить в болоте- просто гадость, ты король или ты пешка?!»
Если б видели вы сколько жаб за нами побежало,,,,
Как они кричали громко, и у каждой злое жало!»
Король молвит: «То не бабы, то зловредные привычки,
За мной следом побежали, им хотелось со мной стычки…»
Настя улыбнулась: «Все же из болота вы сбежали,
Значит, счастье вам дороже, чем страшилки злобной жабы.
Если сердце страх осилит, то уйдут и ложь и жадность,
Ведь любовь дарует силу, в этом ее суть и важность…»
Фил смотрел на Настю странно, удивленно, не моргая,
Думал ласково нежданно: «Вот ведь ведьмочка какая!»
Королева молвит Насте: «Как сказала ты чудесно!….
Мне казалось, что на части жабы разорвут, коль честно!»
Солнце на закат, поднявшись, дожевав свое печенье,
Друзья тронулись, обнявшись, к своим новым приключеньям
Друг, поверь, не прекословь, нет правдивей этой мысли,
Что взаимная любовь- лучшее, что есть у жизни.
И когда души испуг нас в болоте вязком топит,
Зов любви кидает круг и от грязи прочь отводит.
Не жалей любовь дарить тихо, искренне, в ладонях,
Лучше светом миру быть, чем жадюгой- пустозвоном.
Жизнь бессмысленна, когда нет мечты у ней прекрасной,
Любовь гаснет как звезда без заботы и участья,
И надежда умирает, если верить перестал,
Да и дружба исчезает, коль делиться ей не стал.
Но стыда в том нет совсем, признавать свои ошибки,
Коль упал семь раз, с колен поднимись в восьмой, пусть шишки
И ушибы станут опытом, пусть грустным, но, порой, необходимым,
Чтоб в дальнейшем наша глупость стороной нас обходила.
А советы, что нам скажут, могут быть и хороши,
Но один для нас лишь важен – голос собственной души!