Коллекция ошибок. Танцы в горизонтальной плоскости

3. Случайная закономерность

Аудитория была полная. Полная мужчин. И всего две-три дамочки. Все обернулись на меня. За преподавательским столом стоял высокий и загорелый молодой человек. Он улыбнулся, что-то поискал глазами на своем столе, а потом, глядя на меня, задал вопрос:

– Ты у нас точно не Чурилин Н.Е. Значит, либо Высоцкая В.А., либо Тихонова Т.Н. Ну, так кто? – и снова улыбнулся.

– Высоцкая, – ответила я.

– Садись, Высоцкая, – не переставая улыбаться, произнес он, а я, просто обалдев от такой фамильярности, даже не нашлась, что и ответить.

Он продолжал улыбаться и наблюдать за мной. А я, отметив, что свободные места есть только за первыми двумя столами, уселась туда, где было совсем свободно: прямо напротив этого наглого и загорелого преподавателя.

– Не буду повторяться для опоздавшей, – продолжил он тем же приятным голосом, который я слышала, стоя за дверью, и наконец-то перестал на меня пялиться. – Я остановился на вождении. Значит так: за руль вы сядете примерно после пятого-шестого занятия по теории. Когда мы сегодня закончим, запишитесь у секретаря на тренажер. Каждый должен три часа откатать там, прежде чем садиться в машину. Группа у вас небольшая, поэтому инструктор будет один. Сразу обращаюсь к дамам, – он опять уставился на меня, – если вдруг что-то вас не устраивает, если с инструктором возникает конфликт – все мы живые люди – сразу сообщайте мне. Я не хочу потом разборок с вашими мужьями и папами. Это понятно?

Пока я не кивнула, он упорно таращился на меня. Вот они плоды моего опоздания. Теперь буду вынуждена терпеть от него все эти подколки.

– Хорошо. Теперь об экзаменах. Внутренний экзамен вы все будете сдавать лично мне. На теории не должно быть ни одной ошибки. Все услышали? НИ ОДНОЙ! Без шуток: не сдадите внутренний, не допущу в ГАИ.

Народ зашипел, но преподаватель продолжил, не обращая внимания:

– Господа, вы платите деньги большие, чем заплатили бы в другой автошколе. Не знаю, что вам скажет эта цифра, но именно семьдесят три процента учащихся нашей автошколы сдают на права с первого раза. Семьдесят три. Без взяток. Наша школа на первом месте в этом городе. Вы все взрослые люди и мы тут не в игрушки играем. Я не допущу в ГАИ ни одного человека, пока не буду уверен, что он способен сохранить жизнь себе и всем окружающим, оказавшись за рулем. Это понятно?

Тон его не предусматривал возражений. Он сам по себе вообще как-то не предусматривал возражений. Я поймала себя на том, что у меня по коже побежали мурашки. Правда, я списала их на общую неловкость ситуации и на предстоящий корпоратив… Вот она – моя первая ошибка.

Вводное занятие оказалось довольно коротким. Если к тем десяти минутам, на которые я опоздала, прибавить те пять, которые я тут просидела под пристальным взглядом нагловатого загорелого преподавателя, то в общей сложности я поняла только то, что получить права мне будет сложно. И я нервничала.

Вообще-то в обычной своей жизни я не курю. Но умею. Иногда в моей работе приходится «обрабатывать» некоторых клиентов. И иногда я веду переговоры или провожу встречи в неформальной обстановке. И иногда сигарета за чашечкой кофе помогает расположить оппонента к себе. Поэтому у меня всегда в сумке есть сигареты. И не знаю почему, но почему-то именно сейчас мне захотелось курить. Самой по себе. Одной.

Я зашла к секретарше, записалась на какой-то там тренажер через неделю, уточнила, когда начнутся занятия в нашей группе, мысленно констатировала, что если сегодня я получу билет в Испанию, то первые два благополучно пропускаю, и отправилась прочь.

У входа толпились и уже вовсю дымили мои одногруппники, обсуждая марки машин. Я прошла мимо, ближе к проезжей части, где собиралась ловить маршрутку до метро, и тоже закурила. В голове у меня уже ясно жила мысль, что автошкола с моим рабочим графиком – дурацкая затея. Некогда мне на эти занятия бегать. Пожалуй, нужно вернуть свои деньги. Я – юрист, я найду дыру в их договоре в два счета. А с правами что-нибудь придумаю. В конце концов можно через Басиного друга их купить – сейчас это не проблема.

– Высоцкая, подвезти? – раздался поблизости знакомый наглый голос.

Я обернулась. На проезжей части стояла большая черная машина, а из окна пассажирского сидения со своего водительского места на меня смотрел этот наглец и на лице его застыл вопрос, который он только что адресовал мне.

Меня не любили, меня боялись, меня обсуждали за спиной. Но такого наглого поведения в свою сторону я еще ни разу в жизни не наблюдала.

– Я курю, – отрезала я и медленно пошла вперед.

Машина тронулась с места и продолжила движение параллельно со мной.

– Я сам курю, не парься, – ответил наглец, даже не думая о том, что в русском языке к незнакомым людям предусматривается обращение на «вы». – Садись, мне в центр. Если по пути, подброшу. Садись, не бойся.

Я боюсь? Ну, наглец!

– Проспект Мира, – сообщила я тоном, которым обычно общалась с таксистами, захлопывая за собой дверцу его машины, да посильнее.

И машина, на скорости перестроившись в левый ряд, понеслась вперед. Какие у меня тогда были в голове мысли? Во-первых, я постоянно думала о предстоящем корпоративе. Во-вторых, я бесилась от наглости этого улыбающегося примата. В-третьих, меня не покидало чувство какой-то внутренней самоуверенности от того, как хорошо я сейчас выгляжу. И последний факт меня безумно радовал. Почувствовала ли я тогда что-нибудь к нему? Нет. Абсолютно ничего, кроме раздражения граничащей с ненавистью.

– Вечеринка? – спросил наглец, не отрывая взгляда от дороги.

– Нет, – сухо ответила я, – у меня работа.

– Даже боюсь спросить, какая, – усмехнулся он.

– Не та, о которой ты подумал, – оборвала я, решив, что и для меня наступил момент перейти на «ты».

– Откуда ты знаешь, о какой я подумал? А, Высоцкая? – не унимался он.

Нет, ну, это уже ни в какие ворота не лезет! И какого черта я к нему села?

– Слушай, давай мы молча будем ехать, а? – ответила я, скопировав его интонацию.

– Не злись, бука, – снова заулыбался он. – Такая красивая и такая серьезная. Улыбаться-то ты хоть умеешь?

Я повернула голову к нему, уставилась на наглеца в упор и растянула свои ярко-красные губы в улыбке а-ля-Голливуд.

– Доволен? Можно теперь помолчать? – наглость его оказалась штукой заразной, но немного наглости сегодня вечером мне точно не повредит.

– Не могу, – ответил он. – Ты такая серьезная и злая, что мне хочется тебя рассмешить и накормить. Может перенесешь свою работу? Я заеду в одно место по делу, и поедем в кино на кинокомедию. Я тебе куплю большое ведро попкорна…

– Слушай, – оборвала его я. – У меня сейчас вообще нет желания с тобой спорить. У меня сегодня очень ответственное мероприятие, и никакого желания идти ни в кино, ни еще куда-нибудь. И уж точно я не буду улыбаться незнакомому наглецу по команде!

– Минуту назад улыбнулась, – прищурившись ответил наглец на мою тираду.

– Все, – не выдержала я. – Нам не по пути. Останови машину, я на метро доеду! Я серьезно! Спасибо, что подбросил! А теперь останови!

– Тише, тише, Высоцкая! Все, мир! Я больше не буду! – он просто наслаждался моментом и моей досадой. – Ты чего такая колючая? И вообще нам очень даже по пути: мне как раз на проспект Мира и надо.

– Ага, как же! – фыркнула я. – Какое неожиданное совпадение!

– Да, я тебе серьезно говорю, – не унимался наглец. – Меня попросили на одно мероприятие кое-что завезти.

– Да? И что же это?

Он головой мотнул в сторону заднего сидения, и я оглянулась: там стояла картонная коробка с каким-то спиртным, если судить по характерному постукиванию стеклянных бутылок друг о друга все это время. Тень сомнения о случайном совпадении закралась в мою голову, но когда он, не спрашивая у меня дороги, подъехал прямо к нашему террариуму, эта тень переросла почти в уверенность. Мне безумно не хотелось верить в то, что нам НАСТОЛЬКО по пути, когда он спросил, куда конкретно на проспекте Мира мне нужно.

– Именно туда, где все это, – я тоже кивнула назад, – будут распивать. Надеюсь, мы там не увидимся.

Я почти выскочила из его машины, мысленно приободрив себя тем, что наше общение уже точно не случится еще раз, поскольку ноги моей больше не будет в этой автошколе. Лавируя между припаркованными у входа машинами и на ходу отыскивая пропуск, я поспешила скрыться. Пусть этот «курьер» тащит свою доставку, на корпоратив к Пузану его все равно никто не пропустит.

В лифте перед зеркалом я поправила прическу, пощипала себя за щеки для румянца, улыбнулась себе самой и смело шагнула на мягкий ковер, устилавший пол на пятнадцатом этаже.

Народу было много. Наши новые клиенты были владельцами сети гипермаркетов и по совместительству братьями-индусами. Мне не привыкать к многообразию народностей планеты, да и, слава богу, для работы с ними в команде были переводчики. У входа в банкетный зал всех встречала личный секретарь Пузана – Тамарочка. Именно Тамарочка, потому как на Тамару с отчеством она не походила. Розовая куколка с белыми кудряшками.

– Высоцкая? – спросила она у меня фарфоровым голоском, как только я приблизилась.

– Да, – ответила я, смерив ее взглядом сверху вниз.

– Давайте скорее, – суетилась она. – Максим Викторович уже вас искал.

– Ага, бегу. Он там? – я указала на банкетный зал.

– Да-да, скорее.

И я все также смело шагнула навстречу своему повышению.

Пузан (т.е. Максим Викторович) меня заметил сразу, мой расчет на внешний вид сработал, как и было задумано. Когда я окликнула его по имени-отчеству, он направил в мою сторону свое пузико и расплылся в довольной улыбке.

– Виктория Андреевна Высоцкая, если я не ошибаюсь?

– Да, добрый вечер, Максим Викторович, – ответила я и протянула ему руку. – Безумно рада оказаться здесь сегодня. Для меня это огромная честь и прекрасная возможность для моей дальнейшей карьеры.

Пузан пожал мою руку, но не отпустил, а мягко перехватил под локоть и повел меня вглубь.

– Виктория, вы, как я знаю, работали в прошлом месяце по делам о торговле с зонами Таможенного союза?

– Совершенно верно.

– Я понимаю ваше стремление попасть в новую команду при учете, что я знаком с вашей работой и наслышан о вашей хватке. Но вы не можете не понимать, что интересы наших новых клиентов лежат не столько в юридической плоскости, сколько в политической. Вы не считаете, что женщина и политика – это вещи несовместимые?

В этот момент я почувствовала на своей заднице его ладонь! Начинается! Как можно тактичнее я убрала свою руку из его, а попой сделала вращательное движение в стиле «а-ля-Дженнифер-Лопес», освободившись от его посягательств. Одновременно я протянула Пузану черную папку с моим докладом.

– При всем уважении, Максим Викторович, если вы посмотрите мой отчет о последних судебных слушаниях, то убедитесь, что я знакома с этом вопросом куда более широко, чем это может показаться. Конечно я понимаю, что эта сфера коммерческой деятельности весьма сильно лоббируется политиками, но я вас уверяю, – опять рука и опять я виляю задницей в сторону, – что в случае вынесения всех этих вопросов в наш арбитраж, я с вероятностью в восемьдесят пять процентов гарантирую создание прецедента, – снова моя задница подверглась атаке, и я снова виляю. – А, насколько мне известно, по контракту с новыми клиентами, наши риски оцениваются пределом в двадцать процентов. Поэтому, думаю, что я вполне соответствую требованиям для того, чтобы начать работать с новым клиентом.

Я сбилась со счета, сколько раз он попытался меня облапать. Боже мой! Что еще мне придется сегодня вытерпеть? Да, и не только сегодня.

– Виктория, – Пузан снова максимально сокращал мое личное пространство вторгаясь в него совершенно бесцеремонно, – видите ли в чем дело…

Но он не договорил. Я в сотый раз исполнила свою «ламбаду», но в этот раз наткнулась на препятствие с другой стороны: другая крепкая мужская рука по-хозяйски обняла меня за талию, настойчиво потянула к себе и уже до боли знакомый наглый голос произнес:

– Привет, мой необъятный дядя Макс! Виски заказывали? Бар открыт! – и свободной рукой он отдал под козырек.

Пузан встрепенулся, оставил меня, наконец-то, в покое и поторопился поздороваться с наглецом:

– Привет, привет, племяш! А загорелый то какой! Мальдивы? Бали? Тай? Ну, здравствуй, дорогой!

И, теперь уже оба убрав от меня свои руки, они обнялись. Я стояла в метре от них и не знала, улыбаться мне или беситься. А через секунду после объятий родственных, наглец снова бесцеремонно заарканил меня и обратился к Пузану:

– Дядька, надеюсь, ты позволишь увести от тебя на пару минут мою невесту?

– Невесту? – Пузан недоверчиво покосился на меня. – Я сейчас не ослышался, племяш?

– Дядя! – с укором произнес наглец.

– Молчу-молчу, – Пузан скорчил мину, изображающую мужскую солидарность. – Да, мы с Викторией немного знакомы, и я всегда знал, что в конечном итоге ты найдешь женщину, обладающую и умом, и красотой одновременно. Ну, молодежь, я вас тут оставлю на минуту. Развлекайтесь. Виктория, было очень приятно пообщаться с вами.

Пузан махнул нам своей ладошкой и направился в другую сторону. Конечно, он теперь и на метр меня к себе не подпустит на глазах у племянника. Я стояла и кипела от негодования: еще минута, еще немного бы я потерпела его руки на своей заднице и место было бы у меня в кармане! Рука наглеца по-прежнему покоилась на моей талии и ослабевать хватку он даже и не собирался. Он проводил Пузана глазами, и только потом молнии из моих глаз достигли своей цели:

– Тихо! Спокойно! – скомандовал он и медленно убрал руку, поднимая обе вверх. – Не бесись. Я уже давно за тобой наблюдаю. Видел, как ты задницей от него круги рисовала. Решил прийти к тебе на помощь. Тем более, что я дядьку своего хорошо знаю, ты точно в его вкусе.

– Невеста?! – почти выкрикнула я. – Невеста?! Поумнее ничего в голову не пришло?

– Виктория Высоцкая, ты не ори тут на меня, – спокойно ответил наглец. – Могла бы и спасибо сказать, между прочим. Ну, мир?

И он снова улыбнулся.

Мир? Какой теперь к черту мир. Пузан исчез среди шумной толпы. Я свой шанс упустила. Наглец, имени которого я так до сих пор и не знала, стоял и протягивал мне руку.

– Я тут вискарик неплохой дядьке привез. Пойдем, Высоцкая, хлопнем мировую?

От досады я не могла говорить. Что-то изнутри щекотало нос, и внезапно я поняла, что вот-вот расплачусь.

– Как тебя хоть зовут, жених? – спросила я обреченно.

– Зови женихом, мне нравится, – ответил он, улыбаясь, но заметив, что мне вообще не до смеха, все-таки представился. – Мирон.

4. Взлеты карьерные и самолетные

– Мирон?! – переспросила я с сомнением.

– Он самый, – ответил наглец. – Ну, так что: будешь виски?

– Нет, я не пью, спасибо, – устало ответила я и присела на ступеньку лестницы у входа в зал.

– Тогда пойдем поедим чего-нибудь.

– Не хочу я есть.

– Пить она не хочет, есть она не хочет. Высоцкая, ты еще и привереда! Пойдем тогда покурим хоть что ли!

– Да, не курю я! – это, конечно, прозвучало вообще нелогично.

Мирон сел рядом.

– Так. И что ты тогда делать будешь?

– Ничего не буду. Посижу немножко, чтобы ноги отдохнули, а потом поеду домой.

– Понятно. Значит, такие туфли для тебя непривычная обувь. Значит, весь твой марафет был исключительно по случаю. Значит, ты сегодня явно на что-то рассчитывала. И, учитывая, то, как ты упорно не хотела посягательств на свой тыл, совсем не то, на что намекал мой Максим Викторович. И получается, что я что-то тебе обломал. Верно?

Шерлок Холмс недоделанный. Нет, чтобы минут пять назад об этом догадаться!

– Оценка пять за проницательность! – вот и я стала преподавателем сегодня.

– А что именно? Если не секрет, конечно. Хотя, даже если и секрет, я все равно узнаю.

– Нет, не секрет. Как минимум я могла бы поехать в командировку в Испанию, а как максимум – мое повышение, – грустно констатировала я.

– Нашла, о чем горевать! – с упреком произнес Мирон и поднялся. – Сиди здесь и никуда не уходи, маленькая моя. Я сейчас все улажу!

И не успела я опомниться, как он уже скрылся из вида.

– Идиот! – только и произнесла я ему вслед устало и закатила глаза.

Мне было чертовски обидно, что из-за какого-то придурка я так больно рухнула с небес на землю. Нет, конечно, я не собиралась никуда уходить. Мне нужно было минут десять побыть в одиночестве, чтобы быстренько придумать новый план и отвоевать потерянные позиции. А теперь и этот наполеоновский план летел к черту.

Я огляделась вокруг и вдруг встретилась взглядом с еще одним неприятным типом. Олег Макаров. Алька звала его «Голум». Очень неприятный внешне и совершенно гнилой изнутри: стукач, подхалим, сплетник, завистник, лентяй и пошляк. В террариуме его знали все, и он откуда-то знал все обо всех. Если бы я была мужиком, то уже давным-давно начистила бы ему физиономию. Уверена, что подобное желание жило не только у меня в голове. Честно говоря, я даже не знаю, чем Макаров занимался у нас, так как, если судить по тому, что он целыми днями шатался по зданию, собирал и разносил сплетни хуже бабы, то ему работать было некогда вообще. И вот сейчас на его лице была изображена вселенская мудрость и осуждение, достойное самого царя Соломона. А помимо всего он, заметив, что я на него смотрю, взял со столика два бокала с шампанским и направился ко мне.

Я прекрасно знала все, что он сейчас мне скажет. Хватило бы сил сдержаться и на полном серьезе не отвесить ему приличную оплеуху. А вот шампанское он, кстати, несет: при случае я ему обязательно плесну в лицо. И тогда уж точно моя карьера не просто рухнет, а провалиться до уровня городской канализации. «Так, Виктория, спокойно. Улыбаемся и машем, улыбаемся и машем», – читала я про себя успокаивающую мантру.

– Привет, Викуся!

Сволочь.

– Виктория Андреевна, – ответила я без эмоций. – И как можно реже. По возможности больше никогда.

– Хорошая у тебя хватка, далеко пойдешь, – усмехнулся он и протянул мне бокал. – Выпьем?

– Я не пью, – ответила я тоном, который не предполагал дальнейших расспросов.

– Не пьешь? А как же ты расслабляешься, Виктория Андреевна? – тон на него не подействовал.

– А я не напрягаюсь, – ответила я уже с интонацией, с которой обычно идет посыл в долгое одиночное сексуальное путешествие.

– Молодец, Виктория Андреевна. Прямо во всем молодец. И главное, как ловко у тебя получается: без переаттестации, без протекции, так прям сразу: ух – и с индусами в Испанию!

Я закипала как чайник, а он не унимался:

– А хочешь, я тебя огорчу, Викуся? Бюджет урезали, в Испанию от нас летят всего двенадцать человек. Но я лично думаю, что ты была в курсе этого. И думаю, что у тебя есть способ заполучить билет на этот самолет. Если что – я могу помочь. Вот если бы ты оказала мне одну маленькую услу…

– Макаров! – я встала на ноги и оказалась выше него. – Во-первых, я тебе не «Викуся», а Виктория Андреевна. Третий раз повторять не буду. А, во-вторых, я сейчас склонна не тебе маленькую услугу оказать, а сделать огромное одолжение всему человечеству и избавить его от тебя. Летать умеешь?

Макаров усмехнулся и уже открыл было рот, чтобы мне ответить, но в этот момент раздался призывный звон, рождающийся от союза вилки и хрустального бокала – пронзительный и звонкий – и Пузан пригласил всех сотрудников подойти к нему.

– Господа! – вещал торжественным голосом наш босс. – Я чрезвычайно рад видеть здесь наших гостей и всю свою команду! Тем более, что повод у нас замечательный: мы расширяем круг своих клиентов, которые всегда становятся нашими друзьями. Также мы расширяем свою географию и вскоре откроем новый филиал в Санкт-Петербурге, но сейчас не об этом…

Пузан продолжал свою оду корпоративному духу, а я ждала финала его речи и искоса поглядывала на Макарова. Я понимала, что без таких речей ни в одной крупной компании не обходилось, но я любила свою работу и без этого дурацкого фанатизма. Моя цель была простой и четкой, но сейчас я была вынуждена громко аплодировать в нужных местах вместе со всеми и улыбаться.

– Высоцкая, – услышала я в самый разгар речи шепот у самого уха, – мне пора, я уезжаю.

Я обернулась: у меня за спиной стоял наглец… как там его зовут-то? Имя такое дурацкое, деревенское…

– Мне то что?! Иди, – так же шепотом ответила я, сверкнула глазами и отвернулась.

– Увидимся, – снова шепнул он.

Мирон его зовут, вспомнила!

– Надеюсь, что нет, – прошипела я.

– Не надейся, красотка, – последовал ответ, а когда я обернулась, чтобы послать его окончательно к черту, Мирона уже не было.

Пузан к этому времени уже озвучил радостную новость о рабочей выездной сессии в Испании и называл имена сотрудников, которые туда отправятся и их должности в новой команде. Все продолжали аплодировать после каждой фамилии и силились изобразить искреннюю радость за коллег. А я считала про себя: «Один, два, три… …одиннадцать».

– Конечно же, Макаров Олег – наш незаменимый сотрудник. На нем как обычно связи и коммуникация, документооборот и анекдоты, – смех коллег был более, чем натянутый, а аплодисменты самые тихие.

«Двенадцать», – сосчитала я. Макаров был двенадцатым.

– Ну, и, наконец, новый сотрудник в нашей новой команде, который блестяще доказал свою компетентность и заслужил это повышение: Виктория Андреевна Высоцкая – начальник отдела досудебного урегулирования! – Пузан театрально указал на меня рукой и первым захлопал в ладоши.

Макаров буквально позеленел, мои будущие коллеги принялись разглядывать меня с интересом, а я мысленно взлетела, скинула туфли, замахала ими над головой и завизжала от радости. Визуально же просто скромно улыбнулась Пузану, кивнула легкое «Благодарю», приложив руку к груди, и бросила уничтожающий взгляд на Макарова.