Водоворот Мыслей

Сценарий по мотивам комедии Гоголя Н. В. «Ревизор» для постановок в школьных театрах.

В спектакле должны быть суфлеры с полным текстом по обе стороны кулис. Подсказки текста могут быть везде: на скатерти, в веерах, на носовых платках, на диване, на стульях и пр. Безусловно, чтобы свободно сыграть в действии, необходимо знать текст от зубов. Массовка одета во все черное.

1. Городничий – взяточник, говорит ни громко, ни тихо. Престарелый, но солидный. Черты лица грубы, как у всякого, начавшего тяжелую службу с низших чинов. Одет в мундир и в ботфорты со шпорами. Волосы с проседью.

2. Анна Андреевна – его жена. Провинциальная кокетка. Она тщеславна, иногда берет верх над мужем. Часто меняет наряды.

3. Хлестаков – 25-лет, тоненький, худенький. Несколько глуповат. Говорит и действует без всякого соображения. Речь его отрывиста, и слова вылетают из его уст совершенно неожиданно. Чистосердечен, наивен. Он одет по моде. Но в его высказываниях более правды, чем лицемерия. Пусть будет щупл и маленького роста, как Наполеон.

4. Осип- слуга пожилых лет. Говорит серьезно, смотрит несколько вниз. Резонер и любит читать нравоучения самому себе и своему барину. При разговоре с барином лицо принимает суровое и грубое выражение. Он умнее барина и об этом догадывается. Сюртук поношен.

5. и 6. Бобчинский и Добчинский – помещики, низкие, коротенькие, с брюшком, похожи друг на друга. Помогают себе жестами при разговоре.

7. Ляпкин-Тяпкин – судья, прочитал 3 книги, поэтому очень вольнодумен. Говорит басом, как старинные часы, кот. прежде шипят, а потом уже бьют.

8. Земляника – толстый, неуклюжий, но услужлив и суетлив. Попечитель богоугодных заведений (больниц).

9. Марья Антоновна – дочь городничего Антон Антоновича и Анны Андреевны.

10. Частный пристав.

11. ГОГОЛЬ

На сцене замерли фигуры. Музей восковых фигур главных героев. Сцена в полумраке. Далее действие с Гоголем и массовкой происходит на авансцене. Массовка перекрывает середину сцены с застывшими фигурами.

Свет направляется конкретно на одну фигуру. Вдоль рядов из зала идет в черном сюртуке, вроде пальто-накидке (в боливаре) и в черном цилиндре сам Гоголь. В руках его листы с рукописями. Он просматривает бумаги. Фонограмма голоса или говорить громко.

ГОГОЛЬ:

– Комизм кроется везде. Мы живем посреди него, но мы его не видим. Но если мы перенесем его в искусство, на сцену, то мы же сами будем валяться со смеху, и будем дивиться, что прежде не замечали его.

Встает девочка или мальчик из зала и обращается к Гоголю:

– Николай Васильевич, зачем вы сожгли вторую часть «Мертвых душ» – это же ваш пятилетний труд?!

Гоголь, повернувшись к ней:

– Потому, что душа бессмертна и рукописи не горят! Когда пламя унесло последние листы моей книги, ее содержание вдруг воскресло, и я увидел, какой должна быть эта книга.

Роется в бумагах, которые держит в руках, находит:

– Вот же мое завещание! Как смертельно поздно с ним ознакомились. «Завещаю тела моего не погребать до тех пор, пока не покажутся явные признаки разложения. Упоминаю об этом потому, что уже во время самой болезни находили на меня минуты жизненного онемения, сердце и пульс переставали биться». Последние годы – как тяжелый сон. Все идет плохо: бедный клочок земли наш, пристанище моей матери, продают с молотка, и где ей придется преклонить голову, я не знаю. Пристроить сестер у меня не получается. (Листы убирает в плащ-накидку).

Со сцены трое по очереди громко произносят (свет на них):

– 1. Книготорговец Смирдин, пользуясь бедственным положением писателя, издает его произведения за гроши.2. Цензура запрещает печатать «Мертвые души», отбирая последний хлеб у писателя.3. На помощь приходит Белинский. После хлопот и цензурных изменений рукопись с веселым названием «Похождение Чичикова…» допущена к печати, но здоровье писателя сильно подорвано.

Гоголь садится на стул или ступеньки сцены:

– Тот, кто говорит правду – всегда изгой.

Девочка из зала:

– Что с вами, Николай Васильевич?

Гоголь зажигает свечу:

– Душа моя изнемогла. (Ложится на край сцены, держа свечу в руках)

Со сцены все хором:

– Его живого несли по стране!

Гоголь был в летаргическом сне.

Гоголь ложится на край сцены и оглядывается, слегка приподнимая голову:

– Все вокруг меня встали в кольцо,

наблюдая, с какою кручиной

погружается нос мой в лицо,

точно лезвие в нож перочинный…

Вместо смеха открылся кошмар.

Мною сделанное – минимально.

Со сцены хором к Гоголю:

– Вам впивается в шею комар!

ГОГОЛЬ:

– Он один меня понимает… (бьет комара, задувает свечу)

Поднимите мне веки,

соотечественники мои, (Медленно садится, взгляд вниз)

В летаргическом веке

пробудитесь от галиматьи!

Поднимите мне веки! (ему помогают привстать актеры (из массовки), стоящие на сцене.)

Разбуди меня, люд молодой,

Мои книги читавший за партой,

Потрудитесь понять, что со мной. (Рука у сердца, его раздирают чувства)

Я ведь знаю, вы – не бездарны! (Рукою обводит всех)

СВЕТ НА СЦЕНУ. (Гоголь уходит, а массовка ставит сбоку портрет Гоголя). Уходя за кулисы, Гоголь ставит табличку «Музей восковых фигур», которая лежала прежде на полу. Световое пространство увеличивается, обозначая середину сцены.

Застывшие фигуры на сцене. За столом замерли фигуры Городничего, Хлопова, Земляники, Ляпкина-Тяпкина, Бобчинского и Добчинского, играющие азартно в карты. Поодаль у трюмо с зеркалом сидит Анна Андреевна, около нее стоит дочь. Хлестаков на переднем плане в наполеоновской треуголке возвышается над всеми, поза боевая. Внизу, у ног его сидит на полу слуга Осип. (Актеры не двигаются). Входит экскурсовод с указкой. Та же массовка расступается, не перекрывая собой того, на кого указывает экскурсовод. Обращается в зрительный зал и к массовке. Водя указкой по суровому Городничему, у него брови сведены с потугой на мысль, почти сократовский вид.

Экскурсовод подходит к Антону Антоновичу Городничему:

– Типичный представитель городской верхушки,

Пообтерся, это видно по лысой макушке.

Черты лица грубы и жестки,

как у всякого, кого против шерстки

поначалу, ведь из грязи в князи,

прогибаться, между всеми лазить…

об лоб его можно поросенка (Водит указкой по лбу)

убить насмерть… А это – его женка.

Экскурсовод подходит к Анне Андреевне, которая замерла с зеркальцем в руке:

– Анна Андреевна любит очень роскошь,

Хотя и не отличит Гоцци от оспы,

А лавку от дивана, пуфа и кушетки.

Себя же мнит искуснейшей кокеткой.

Экскурсовод подходит к Хлестакову, который застыл, сидя на спинке стула:

– Вот Хлестаков Иван Ля- я-кса- ан-дрыч,

Не хлесток он умом, чиновник в стиле «кантри».

Спустил деньгу на женщин и на карты.

Он в этом деле – столь игрок азартный!

Экскурсовод переходит к его слуге Осипу:

Слуга его, куда умней в сто крат,

Но чином ниже – тихий Гиппократ.

Он понимает, что его умом

Живет другой, и держит его трон.

Экскурсовод проходит к помещикам, которые сидят в обнимку, Бобчинскому и Добчинскому:

– А здесь помещены рядком

помещики, как видите, с брюшком (Водит указкой вкруговую по животам).

Отъелись за чужой-то счет,

Им только палец вы не суйте в рот. (Кто-то из массовки хотел потрогать…)

Чтоб отличить – у одного кольцо.

Они типичны – все на одно лицо.

Экскурсовод подходит к Луке Лукичу Хлопову:

– Пред нами лик Луки. Хлопочет.

Хлопочет Хлопов. Лукав Лукич.

Никто не знает, что он хочет.

Правдивы знанья – только бич

(Экскурсовод палец к губам)

Тут надобно, чтоб под (тс-с) сурдинку,

Свободомыслие долой!

Да прогибать пониже спинку,

(показывает рукой вверх)

Тогда – при чине с головой!

Монументальны сии лица,

Порок людской как был, так есть.

Уж век другой (растопыривает пальцы) капиталисты!

Но совесть та же, та же честь.

Но хватит здесь нравоучений,

К другим объектам перейдем (указкой проводит по залу)

Здесь люди новых поколений,

Что нам несут в наш общий дом?

Выходит Гоголь. Все замирают. Проходит вокруг стола. Верх стола сделан из прямоугольного картона. Гоголь заламывает все четыре угла, делая стол круглым.

ГОГОЛЬ:

– Они играли в «дурака» за круглым столом,

А кто остался в «дураках», о том сожженный том. (Фигуры оживают, медленно начинают двигаться и шуметь —гул по нарастающей, затем уже понятны слова)

Экскурсовод в ужасе отступает:

– Смотрите, оживают, эка страсть.

Вот это сила слова, вот так власть! (Массовка и экскурсовод убегают)

Гоголь уносит табличку с надписью «Музей восковых фигур». Гоголь всегда ходит с достоинством, медленно, почти в стиле «статуи», для героев комедии он невидим.

Постепенно нарастает шум-говор. Музыка. Играют в карты за круглым столом: Городничий, Ляпкин-Тяпкин, Хлопов Лука Лукич, Земляника. Более никого на сцене нет. Танец картежников вокруг стола с невидимыми картами. Городничий бросает карты на стол и резко встает.

Городничий:

– Повеселились. Хватит. Делу – время.

Пришел черед, по коням, ногу в стремя!

Я вас сюда призвал за тем,

Вернее кто! – нет больше тем.

(Руками подзывает всех к себе. Говорит шепотом, к нему все наклоняются):

– К нам едет Ревизор…

Затем говорит очень резко и громко, слушавшие его отскакивают или вздрагивают от неожиданности, кто-то на время оглушен. Можно оставить на столе колоду карт. От неожиданности у кого-нибудь колода карт подлетает вверх. Слегка подбросить вверх, Хлопов вместе с Земляникой пусть их подбирают, ползают по полу.

– К нам едет Ревизор!!!!!

Ляпкин-Тяпкин (басом):

– Ой, кто такой, вот будет ор,

Начнутся тут дела, всем будет лихо!

Хлопов Лука Лукич, (труслив) заикаясь от испуга:

– Хва-хва-хва-хватит… тихо. (тс-с)

Ляпкин-Тяпкин (судья, размашист, этакий русский медведь):

– Три книги прочитал я, стал судить о мире,

Я вольнодумцем стал, моя душа в эфире.

(Делает пассы, как экстрасенс, достает антенну, крутит себя за ухо, настраивая себя, как приемник. Поймал. Палец вверх.) Все замерли, ждут. Вдруг, в стиле «рапид», появляется «бог» с венцом над головой и огромным красным знаком на груди из светоотражательной ткани «Z».Он находится или чуть выше в глубине задника или сбоку. Свет на него. Все начинают уменьшаться на глазах: «Танец маленьких человечков», как мячики, в присядку, затем на коленях и как собаки. «Бог» манипулирует ими сенсорно руками. Когда «Бог» уходит, все за ним «по-собачьи» и замерли. Акцент на Ляпкина-Тяпкина, который, очнувшись, поправляет антенну.

Городничий крестится со словами:

– Пригрезится же чертовщина,

Столь неприятная картина.

(После все, кроме судьи, находятся в состоянии невроза и суетливости.)

Ляпкин-Тяпкин:

– Все ясно мне: к нам Ревизор! (Сюрпрайз! К нам Ревизор! Можно произносить: «ревий-зоре». )

Все хором:

– Ах, что за вздор, ах, что за вздор.

Судья резко их обрывает, подаваясь вперед:

– Теперь уж поздно пить «боржоми»,

уж едет он, а может, в доме.

(Открывает шкаф. Там, на вешалке висит мим и фукает от пыли. Шкаф можно изобразить из двух человек-двухстворчатый.)

– Сокрылся, слушает в шкафу.

Все примечает: «Здесь фу-фу». (Дверь шкафа закрывает.)

Городничий крестится:

– О, господи, какой позор!

Ужель к нам едет Ревизор.

Так что же делать? Все – для галки,

Нельзя же показаться жалким.

(Хватает веник и начинает гонять пыль. Можно муку. Все ему поддакивают.) (На сцену постелить плотный материал, затем незаметно убрать, чтобы не упасть, и на нем «пылить». )

– Побольше пыль пустить в глаза.

Обрамить все под кружева.

(Быстро достает кружева и заворачивает себе ими голову или другому. Можно изобразить руками.)

Земляника – попечитель богоугодных заведений, больниц. Он суетлив и толст). Утирает пот носовым платком с красным крестом.

– Что делать мне? Одни больные

Лежат в больницах, все худые. (Манипулирует платком: вытягивает его в шнурок, то взмах, то утирает им слезы).

– Так худо им, врачей ведь нету.

Уж лучше нету того свету.

Городничий строго:

– Лекарства?

Земляника, всхлипывая:

– Тоже его нету?

Городничий:

– Так чем же лечите?

Земляника:

– Советом.

Мы голодание пропишем,

Кто безнадежен (руки крестом на груди, после, как трепещущие крылья)

Не услышит.

По Иванову обливаем,

Правда, от холода икают.

Уриной лечим мы от почек…

Ляпкин-Тяпкин, судья громко и возмущенно вместе:

– Им ведь и это слишком очень.

Городничий Землянике:

– Вы там хотя бы для приличия

Белье смените, проверь лично. (Городничий забирает платок и стелит на стол).

Земляника отдает честь:

– Перевернем другою стороною,

Все будет четко под моим контролем. (Переворачивает платок)

Городничий, вспоминая, нюхает воздух:

– Да, вспомнил запах водки медицинской

От вашего помощника Разитского. (Городничий подходит нос к носу к Землянике. Тот прикрывается до глаз платком. Городничий отодвигает его.)

Земляника:

– Так… Это у него с рождения,

Как мамка уронила, это веянье

Исходит из прекрасных его уст.

Лука-Лукич-попечитель учебных заведений:

– Вы чесноком натрите ему ус,

Чтобы отшибло запах столь природный.

Городничий:

– Пожалуй, это более благородно.

Лука-Лукич Хлопов, озабоченно, как бы сам с собой:

– Мне надобно пройтись по педагогам.

Энтузиазм их прочь, а то в огонь и в воду.

Чему учить? Жизнь переучит.

Чем больше дашь – так знанья лучше. (Делает пальцами жест, изображающий деньги).

Ляпкин-Тяпкин, судья (басом):

– Поболее нагрузки, я б добил,

Что б на детей уж не хватило сил. (Давит кулаком по столу)

Лука Лукич Хлопов:

– Устроил тут историк наш разбой, (Ляпкин-Тяпкин поправляет скатерть и прячет руку за спину).

Что Македонский – всем герой.

Об стол он кулачищем молотил,

В щепу разбил и сбавил пыл.

Городничий:

– Оно-то ясно, Македонский-то – герой,

Но мебель портить – вред какой.

Историк ваш – совсем безбожник.

ЯВЛЕНИЕ 2.

Под музыку входят Бобчинский и Добчинский. Спешат все рассказать, перебивая друг друга. Сперва в один голос:

– К нам, к нам сюда спешит чиновник! (Трубят, как в трубы гонцы).

Бобчинский: Позвольте, я всем расскажу.

Добчинский: О, нет, со слогом я в ладу,

Бобчинский: Извольте, одолженье сделать.

Городничий и все остальные хором:

– Ну, не томите, ближе к делу!

Бобчинский и Добчинский делают распевку, откашливаются и поют на мотив «Все хорошо, прекрасная маркиза», поют по очереди.

Б-ий: Иду, иду, вдруг вижу друга. (Можно передавать ритмический диалог пощелкиванием пальцев, чечеткой, хлопками по телу и в ладоши)

Д-ий: Сосед, куда идешь, откуда?

Б-ий: Спешу к тебе скорее в гости.

Д-ий: А я к тебе, слыхал ты вести?

Б-ий: Да, да, слыхал, но не расслышал.

Д-ий: Держи всегда ты уши выше (руками делает уши)

Б-ий: И так они уж на макушке.

В гостиницу приехал Пушкин.

Д-ий: Тьфу, пропасть, все не так, Иваныч,

Живет какой-то будто паныч.

Б-ий: Он ни гроша не дал за место,

Глазами сверлит, как стамеской.

Бобчинский и Добчинский танцуют, напевая, забыв про всех: « А в остальном, мой Петр Иваныч, все хорошо, все хорошо», « Я вас нашел, я вас нашел» и т. д. Танцуют, задирают кверху набитые тряпками искусственные животы, ноги выбрасывают кверху, как при кордебалете.

Городничий их останавливает, взяв за грудки:

– Я спрашиваю вас в упор,

Свой вперя строгий дивный взор,

Кто ж он, ответьте!

Б-ий и Д-ий, заикаясь вместе: РЕ-ВИ-ЗОР.

Земляника и Хлопов:

– Быстрей к гостинице парадом.

Городничий и Ляпкин-Тяпкин (суетятся):

– Авось нам будут очень рады.

Земляника достает щетку для одежды из кармана:

– Пришло нам время счистить сор.

Его подгоняют: Быстрей, быстрей…

Земляника рвет на себе волосы (в руках у него зажата пакля под цвет волос, они падают):

Реви-зор.

Хлопов Лука Лукич кричит слуге за кулисы:

– Готовьте дрожки.

Слуга громко:

– Кучер пьян.

Городничий:

– Ушат на голову, ну, дрянь.

Слуга выливает ведро воды (всплеск воды) на кучера. Все действие происходит за кулисами. Видны одни ноги кучера.

Слуга констатирует: Он не всплывает.

Лука Лукич Хлопов

– Крепко спит.

Городничий (смотрит в зеркало):

– Надо побриться, ну и вид.

ЯВЛЕНИЕ 3.

Вбегает Частный пристав Степан Ильич, докладывает Городничему:

– Все моют улицы, солдат одел.

Городничий одевает вместо шляпы коробку на голову, так рассеян:

– Теперь забот… Прибавилось нам дел.

Что ж к делу, к делу, господа,

нам едет Ревизор сюда!

Кровать. Стул. Тумбочка. Пустые бутылки. Грязно в самом дешевом номере гостиницы. Слуга Осип лежит на кровати и играет на пустых бутылках, подбирая «чижика-пыжика», строит из себя барина, пародируя Хлестакова. Подле кровати валяется пальто. МУЗЫКА «ПОЛЕТ ШМЕЛЯ» ИЛИ БЫСТРАЯ ПОЛЬКА. ВСЕ КРУЖАТСЯ И УБЕГАЮТ С ШУМОМ ЗА КУЛИСЫ, В ЭТО ВРЕМЯ НЕЗАМЕТНО МЕНЯЮТСЯ ДЕКОРАЦИИ:

Осип рассуждает:

– Пойди туда, принеси сюда.

Да не знаю что. (Поднимает с пола пальто Хлестакова, держась за вешалку).

– О, похоже, пальто. (Далее разговаривает с пальто барина, манипулируя им, как будто рядом с ним барин. Трясет его.)

– Деньги прокутил. (Пальто на вешалке кланяется в знак согласия.)

Сам запил.

В карты проиграл,

Без денег стал.

Не долго ему до сумы

А там уж до тюрьмы.

Осип вскакивает, быстро поправляя кровать. ВХОДИТ, ТОПАЯ, ХЛЕСТАКОВ.

Хлестаков:

– Опять… Всклокочена кровать! Валялся?!

– Да что вы, барин, я тут не являлся (показывает на кровать).

Хлестаков:

– Сходи-ка вниз, в буфет.

Пусть в долг дадут еще котлет.

Желудок просит есть, и табаку охота.

От голода замучила икота.

Осип:

Идите сами барин вниз,

Не хочется за ваш каприз

По шее получать все время,

Ох уж эти галантерейные манеры! (Осип уходит. Слышно, как он ругается с буфетным слугой).

Осип: Да что ж, и супа тебе жалко?

Слуга: Плати по счету, не то – палкой!

Раздается грохот. Осип причитает. Возвращается, как побитая собака, с корочкой хлеба.

Осип, низко кланяясь, дает корочку хлеба хозяину:

– Извольте, прямо из буфета угощенье.

Хлестаков, пытаясь разглядеть:

– Ну, где оно, горю от нетерпения?!

ЯВЛЕНИЕ 4.

Шум и суета за дверью. Бобчинский за дверью. Стучатся: Городничий, Хлопов и Добчинский, на подносе круглый хлеб с солью. Входят, низко кланяются. Откашливаются и на счет « три, четыре» медленно подходят к Хлестакову, запевая:

– Боярин, а мы к вам пришли,

Молодой наш, а мы к вам пришли.

Хлестаков, отступая на полусогнутых от них, в том же ритме и чуть заикаясь:

– Я-я- я ни в чем не виноват.

Городничий и Добчинский и Хлопов:

– Сразу видно по походке вот-так франт!

Добчинский и Хлопов поднимают плакат с надписью « Welcome в город N!»

– Добро пожаловать в наш город.

Хлестаков жадно откусывает хлеб:

– Какой тут город, сплошной голод.

Городничий в сторону:

– Помилуй, знает все. Не погуби кормильца! (Валится на колени перед ним).

Хлестаков в недоумении, пытается поднять его:

– Что с вами? Прямо с ног валится.

Городничий почти облизывает Хлестакову ботинки:

– Озолочу, за все вознагражу!

Хлестаков:

– Вот привязался, как я есть хочу.

(Задумывается, палец кверху)

А впрочем (в сторону), долг растет, не помешало б

От щедрости его кусочек малый.

Городничий по карманам рыщет, достает деньги.

Хлестаков берет:

– Покорнейше благодарю,

Я из деревни тотчас вам пришлю.

Добчинский Городничему (реплика в сторону):

– Какие пули отливает,

Мол, из деревни босиком.

Городничий:

– А сам себе на ус мотает,

Прикинулся инкогнитом.

Городничий к Хлестакову:

– О, удостойте вашей чести

Откушать с нашего стола.

Скажу я вам без всякой лести:

Здесь лучшие все повара.

Добчинский и Хлопов:

– Откушайте, откушайте, все просим,

Заведено у нас встречать так гостей.

Городничий хлопает в ладоши, приходит слуга:

– Извольте Го-сударю всю снедь принесть,

Все лучшее, что ни на есть.

Музыка. Вносят на подносах официанты блюда. Вся трапеза в виде танца. Хлопов повязывает ему нагрудник. Добчинский суетится около него, кормя с ложки со словами:

– О, не извольте утруждаться.

Вам не за чем так напрягаться.

В здоровом теле аппетит

нам радость общую сулит.

Хлестаков ест жадно, вгрызаясь зубами в жаркое, с рук течет жир, он чавкает и отбрасывает кости в отдельное блюдо. Салфетки быстро изводит, а блюда все несут и несут, бокал с вином все поднимается и поднимается. Хлестаков пьянеет и млеет, руки вытирает о скатерть. Игра пантомимы «пир Хлестакова».

Хлестаков:

– Какие хитрецы, сейчас накормят,

А после уж в тюрьму, столь добры.

Бобчинский подслушивает за картонной дверью. Бобчинский на дверь навешивает картонные уши. Падает вместе с картонной дверью на пол при словах о тюрьме. Сзади за ним Земляника, Ляпкин- Тяпкин.

Бобчинский лежа:

– Нижайший вам поклон, прошу…

Городничий его перебивает и показывает на судью Ляпкина-Тяпкина:

– Представить местного судью.

Хлестаков:

– А кто вот этот пробивной?

Городничий:

– Помещик местный – Боб-чин-ской.

Бобчинский оправдывается:

– Была тут дверь, я не заметил,

Вас рассмешил поступком этим. (Хлестаков смеется).

Хлестаков:

– А на десерт ничем не угощают? (Тон капризного ребенка)

Десертной водки можно, я желаю. (Обводит всех пьяным и сытым взглядом)

Теперь я вижу, что пришли с добром…

Садитесь же, друзья, рядком (Показывает на свою кровать)

Все в один голос:

– Позвольте, сударь, постоим мы здесь.

Хлестаков вдруг замечает жирное пятно на своем пиджаке:

– Как замарал пиджак…

Городничий охотно снимает с себя свой, похожий на фрак дирижера с раздвоенными фалдами:

– Примите, ваша честь!

Хлестаков, как бы сам с собой, смотрит на ботинки и пытается их снять (можно: сидит уже без ботинок, пытается надеть, но ему больно):

– Ботинки сильно жмут, в ремонт сдавал вчера,

В мозоли ноги стер, ну, делать мастера!

Добчинский поспешно снимает с себя ботинки:

– Вы не побрезгуйте моими-то ногами,

Размер как видно ваш, смотрите сами. (Добчинский примиряет к нему).

Хлестакова обувают и надевают на него фрак Городничего. Хлестаков приосанился.

Городничий Хлестакову:

– Наверное, вас обижу предложеньем:

Пожить ко мне, примите приглашенье. (Валится на колени).

Хлестаков его поднимает:

– Опять ослаб, вставайте же с коленей,

Не откажусь я – вот мое решение.

Городничий:

– Сейчас записку черкану.

Я в ней жену предупрежу.

(Обращается ко всем и отдельно к Хлестакову)

– Бумаги нет у вас случайно?

Хлестаков со стола поднимает счет:

– Вот только счет…

Городничий берет и пишет что-то:

– Да вот и ладно.

Городничий передает записку Бобчинскому:

– Петр Иваныч, ЗА-ПИС-КА

Беги быстрее рысака!

За их спинами смена декораций. ДОМ ГОРОДНИЧЕГО. ДИВАН, ТРИ СТУЛА, СТОЛ.

В ней «сидят»: Хлестаков и Городничий. Земляника и Судья запрягаются и надевают на себя маски лошадиных голов или садятся на палку с лошадиной головой. Передним планом маячит периодически Бобчинский, который бежит с запиской в вытянутой руке. Споткнулся, его перекатывает на себе массовка, изображаюшая задним планом движение по кругу, стоя сзади кареты, а передним планом перекаты лежа. КРЕСЛА, СТОЛ. На тот же стол постелить другую скатерть. Трюмо. Боковую дверь можно сделать из ширмы. Две дамы смотрят в зал, как в окно. Анна Андреевна и Марья Антоновна. Сбоку маячит Бобчинский. Спешит передать записку. МУЗЫКА. ЦОКОТ КОПЫТ. КАРТОННАЯ КАРЕТА.