Бар «Вечер пятницы»: пандемия

– ВОЗ объявила о начале пандемии, – вещала ведущая с экрана телевизора. – «Все большее число стран сообщает о выявлении очагов заболевания или местной передаче вируса», – заявил директор Европейского регионального…

– Чего прохлаждаемся? Скоро посетители нагрянут, – в зал бара «Вечер пятницы» вошел недовольный Повар, держа в руках любимый нож.

– У людей эта, пандемия от вируса какого-то, – ответила Офик, поворачиваясь к Повару, а затем опять к экрану.

– И что? – Повар доковылял до нее и, отобрав пульт, выключил телевизор. – Зомби не болеют.

– Как же наше отравление тем душным писателем в прошлом году? – спросила Хостес, выходя из-за барной стойки с бокалом вина.

– Ты заканчивай с этим, – Повар ткнул в ее сторону ножом. – То, что в нашем баре до сих пор нет бармена, не значит, что можно разорять запасы. А писатель тот был явно похлеще этой вирусной ерунды.

– Ну да, вирусы же маленькие, что они могут? – беззаботно спросила Офик и начала поправлять фартук. Она решила, что действительно стоит выбросить эти мысли из головы.

Повар закатил глаза.

– В любом случае эти проблемы где-то далеко и нас вряд ли коснутся, – заключил он и вернулся на кухню.

Певица, которая все это время не вмешивалась, настраивая микрофон и аппаратуру, о чем-то задумалась, прикусывая кончик пальца. Было что-то знакомое, но она не могла зацепиться за досмертное воспоминание.

Во время смены Офик слушала разговоры посетителей. Только одна парочка зомби затронула тему человеческой пандемии. И то им было просто любопытно без паники и опасений. Офик давно поняла, что их бар посещают исключительно умные зомби, значит, и ей не стоило переживать.

К утру, когда последний посетитель покинул бар, в зал зашла Уборщица. Она держала в руках швабру и была настроена решительно.

– Так, черти, все сюда! – громко велела она, проходя в центр. – Пришибленный, это и тебя касается!

Из кухни донесся грохот, ругань и только после этого Повар вышел к остальным. Он скрестил руки на груди, из-за чего нож опасно торчал в сторону.

– Комплексы или фетиш? – фыркнула Уборщица, указывая на любимый инструмент Повара.

– Что ты хотела? – примирительно спросила Хостес, не давая Повару начать ссору.

– Это из-за пандемии? – Офик подошла ближе и приложила руки ко рту. А может, стоит переживать?

– Умница, деточка, – сюсюкаясь, сказала Уборщица. – Можешь, когда хочешь.

Офик не поняла, что та имела в виду. А чего она хочет?

– Ты же не станешь уверять нас, что это опасно? – Повар нахмурился. – Какое нам дело до человеческой пандемии?

– А жрем мы что, умный ты наш? – Уборщица сделала в его сторону несколько шагов, заставляя его отступить.

– Так у них постоянно какие-то проблемы со здоровьем, но с нами ничего не случается. В целом, вирусы людей для зомби не опасны, – сказала Хостес.

– Люди так же думали про животных. И к чему это их привело? Мы должны быть умнее и учиться на их ошибках, иначе вымрем раньше времени, – Уборщица посмотрела на каждого и остановила взгляд на Певице. – А ты чего скажешь, яхонтовая?

– В целом ты права, – ответила Певица. – Но что мы можем? Остается надеяться на Совет Зомби, если они еще не перегрызли друг друга.

Мир зомби суров и хаотичен: чаще всего каждый сам за себя. Единственное правило – не раскрыться людям. Апокалипсиса никто бы не хотел: зомби тоже любят мирную жизнь. Правда, нестандартная внешность и специализированная диета заставляла изобретать новые способы маскировки. А что касалось общих проблем, все было куда печальнее: зомбячей науки не существовало, а также больниц, лекарств и курсов посмертной жизни. Многие зомби осваивали человеческие дистанционные профессии, чтобы снимать жилплощадь и платить за еду. Не все готовы жить в лесах или прятаться в переулках, а тем более выходить на охоту, поэтому «Вечер пятницы» и подобные заведения вряд ли когда-нибудь потеряют клиентов.

Никто не знал даже примерной численности зомби. Но самое главное: как они появляются. Труп просто оживал с полной или частичной потерей памяти. И никто не брался найти ответы. Посмертная жизнь накладывала настроение безразличия.

Единственная организация, которая хоть как-то существовала – Совет. Но он отвечал только за секретность, помогал прятать улики и следы существования зомби. Иногда подсказывал новичкам, как устроиться в новом амплуа и чем себя занять. Они пытались вести списки подопечных, их место жительства и контакты, но ничего толком не получалось.

Даже Офик понимала, что вряд ли Совет Зомби хоть что-то сможет сделать, если вирус доберется до их вида.

– Начнем с профилактики, – сказала Уборщица. – Пришибленный, тщательней проверяй доставку.

Повар закатил глаза, что-то проворчав в ответ.

– Ты, – Уборщица ткнула пальцем в Хостес, – не пускай людей. Деточка, – посмотрела на Офик, – после каждого посетителя протирай стол. После смены проветривай помещение.

Офик кивнула, пытаясь все запомнить.

– У нас окна заколочены, – сказал Повар, хмурясь.

Но Уборщица его проигнорировала, обращаясь к Певице:

– Соловушка наша, реже выходи к посетителям, держи дистанцию.

– Бред какой-то, – не унимался Повар.

– Я нарисую плакаты и внесу несколько идей в Совет, – Уборщица все так же его игнорировала. – Нужно следить за новостями и не терять бдительность.

– Если это все, то я пошел. В отличие от вас, бездельников, мне еще заготовки делать, – Повар махнул ножом и скрылся за дверьми кухни.

Уборщица посмотрела на Хостес.

– Помяните мое слово, пришибленный доставит немало проблем, – сказала она и стукнула шваброй о пол. – А теперь проваливайте обдумывать информацию, мне еще пол мыть.

Время шло, ничего особо не менялось, но все чаще посетители обсуждали человеческую пандемию. В новостях говорилось, что люди закрылись на карантин. Те, которые промышляли охотой, жаловались, что становится сложнее. На стенах бара Уборщица развесила плакаты, призывающие контролировать питание и не хватать первое встречное, а, как минимум, для начала оценить температуру и способности жертвы к запахам.

Совет тоже зашевелился. В бар приходил представитель для переписи, спрашивал о работниках, просил рассказать, что известно о других зомби, просил зарегистрироваться на сайте зомбиуслуг. Пока Хостес отвечала, Офик и Певица сдерживали Повара в шкафу, так как тот рвался зарубить представителя Совета и кричал о правах.

– Это все закончится тем, что нас просто перебьют или, что еще хуже, заставят платить налоги на содержание этого Совета, – бурчал он.

Однажды Хостес не выдержала и отхлестала его полотенцем.

– Мы-то почему переживаем? – Повар гнул свою линию. – Мы зомби. Да уже по-любому кто-то сожрал заболевшего. И ничего. Все зомби живы и здоровы.

Человеческая пандемия наращивала обороты. Число зараженных и умерших возрастало, в интернете рождалась масса слухов и теорий заговора.

– Может, Повар прав? – спросила Офик, начиная чувствовать тревогу из-за непонимания ситуации.

– У нас тоже есть свои посмертные процессы, – сказала Певица. – Волосы и ногти растут, пищеварение работает, мы говорим, получаем кислород для более лучших химических реакций. Нельзя исключить, что мы тоже можем болеть, просто у нас свой иммунитет. Есть своя микрофлора, раз наш укус может заразить человека, и тот становится агрессивным опасным видом зомби.

– Ничего себе! – широко открыв глаза, воскликнула Офик. – Ты такая умная! А что еще знаешь?

Певица загадочно улыбнулась, но сказать ей ничего не дал ворвавшийся в зал Повар. Он тряс какой-то бумагой и от распирающего возмущения не мог выдавить ни одного членораздельного звука.

– Что еще такое? – Хостес вышла из-за барной стойки и выхватила бумагу. – Указ от Совета, – начала читать она. – Во всех заведениях общественного питания доставка должна дополнительно проверяться… Так, это понятно. Не рекомендуется заниматься охотой и кусать друг друга. Во всех заведениях велят установить вентиляцию и заколоченные окна заменить на функциональные с имитацией заколоченности. Проветривать минимум три раза в сутки. На вход поставить ополаскиватель для рта и антисептик для рук, – она задумалась на пару секунд и продолжила. – Совет просит докладывать о необычных случаях и болезнях зомби, даже если это отравление, так же сохранять образцы подозрительной доставки. Меньше контактировать с людьми. Общественные места людей посещать в масках и перчатках. В конце призывают быть бдительными и заботиться о себе и близких. Обещают держать в курсе событий и помогать во всем.

Хостес посмотрела на присутствующих. Певица кивала, соглашаясь. Повар про себя негодовал. Офик пыталась все запомнить и вычислить, когда же прорвет Повара.

– Это немыслимо! – он не заставил себя долго ждать. – Никто не смеет указывать мне, как вести дела на кухне…

– Замолкни, у нас еще много дел, – Хостес остановила его бесконечный поток возмущений.

Окна заменили довольно быстро. Повар называл их дополнительными дверьми для людей, которые в случае обнаружения, захотят их убить. Он заранее был настроен против любых изменений, особенно, если они хоть как-то касались его кухни.

Уборщица принесла необходимые антисептики и ополаскиватели. Теперь на уборку она приходила дважды в день. Она рассказывала, что Совет стал активнее действовать, что они восприняли проблему с должной серьезностью. Но, из-за того, что среди зомби все так же не было отклонений, народ начал роптать, нарушать предписания и чаще выходить на охоту.

Появились слухи, что некоторые начали быстро звереть. Подтверждений не было. В интернете плодились домыслы. И к осени Совет официально заявил, что вирус передался через съеденное блюдо, приготовленное после охоты. Зараженного зомби изолировали.

– Совпадение, – фыркал Повар. – Народ им уже не верит, поэтому они подделали аргументы для своих необоснованных приказов.

Не повезло ему, что в этот момент в зал вошла Уборщица. Она ударила его шваброй в подбородок.

– Вот, о чем я говорила. Пока официально только один случай, но это только начало, – сказала она.

Повар пытался возразить, но у него не получалось из-за вывихнутой челюсти. Певица вправила ее обратно.

– За всю историю нашего племени, мы зверели только от голода, – сказала она. – Как минимум, это ненормально. Пока ничего неизвестно, лучше продолжить выполнять предписания Совета.

– Молодец, соловушка, так бы и слушала, – Уборщица одобрительно кивнула.

Случаи озверения стали появляться чаще. Возникли опасения, что больные могут вырваться и попасться людям. До сих пор не знали, как определять заражена доставка или нет. Но ясно было одно: виновен именно тот человеческий вирус.

Вирус в зомби мутировал, прижился и начал передаваться не только через пищу. Новая версия вызывала обильное гниение. Зомби не разлагаются, наоборот, посмертные раны быстро затягиваются. Вирус нарушал этот процесс.

Совет ужесточил правила, стал требовать ограничение числа посетителей, поощрял доставку и еду на вынос. Он начал разыскивать всех, кто в досмертной жизни был связан с медициной и наукой, чтобы пробудить профессиональные воспоминания. Началось сотрудничество с другими странами и Советами.

Обновлялись данные о симптомах. Ученые обнаружили, что озверение и гниение – крайние стадии, необратимые, но если начать лечение заранее, то есть вероятность выздороветь. Вот только четкого регламента лечения не было, как и качественной диагностики. От первой версии вируса частично помогало блюдо из человека, который переболел и выработал иммунитет. Начали появляться подделки.

Кто-то пытался придумать свои методы лечения. Внедрялись человеческие лекарства за бешеные деньги, которые не только были бесполезны, но и серьезно вредили здоровью и могли вызвать даже анафилактический шок или тромбоз. У зомби! Как грибы после дождя росли шарлатаны, предлагающие чуть ли не пожизненную защиту от человеческого вируса. Народ паниковал, закидывался таблетками, боялся есть и сходил с ума от голода. Совет пытался всех успокоить.

Даже спесь Повара поубавилась. Он больше не кричал о правах и ерунде, наоборот, чаще говорил о том, что Совет мало делает. К каждой доставке он требовал документ, подтверждающий, что та две недели пробыла на изоляции.

Посетителей в баре стало меньше, многие переходили на заказы через интернет, поэтому пришлось нанимать курьеров и организовывать сайт.

– Зачем я тогда нужна? – Офик сидела на диване в пустом зале и готова была разреветься от страха и обиды.

– Дорогая, когда все наладится, мы опять будем нормально работать, – Хостес села рядом и отпила вино из бокала.

– А если мы умрем? – Офик посмотрела на нее большими, полными слез, глазами.

– Этого не случится. Мы здоровы, в нашем заведении не было ни одного заболевшего, мы тщательно все выполняем.

Офик выдохнула и кивнула, соглашаясь. Хостес умная – она не может ошибаться.

Ученые Совета постепенно выясняли ранние симптомы и разработали тест, который определял два штамма вируса. Перед озверением зомби становился нервным, активнее обычного, у него повышалась температура. А перед гниением кожа начинала покрываться пятнами, которые виднелись в ультрафиолете. Началась закупка ламп и сбор данных о температуре здорового зомби, но она была у каждого индивидуальная, что осложняло потенциальную диагностику.

Доставка тестировалась на наличие человеческого вируса, но результаты, порой, бывали ложными, да и само тестирование стоило денег и занимало время. Хостес, занимающаяся счетами, чувствовала, что в таком режиме они долго не протянут.

– А где интернет? – однажды воскликнула Офик, принимая заказ через сайт.

– Наверно люди опять вышку снесли, – ответила Хостес, выглядывая из-за бумаг.

– Зачем? – Офик приоткрыла окно, но ничего необычного не заметила.

– Потому что они идиоты, – сказал Повар. – Думают, что их хотят чипировать, хотя люди не настолько изобретательны, чтобы придумать чип, да еще антенну и питание, которое поместилось бы в кровоток.

– И излучения боятся, – добавила Певица.

– А что если наш вирус с озверением к ним попал? Вот они и злые такие? – спросила Офик.

– Слышал, проводят такие эксперименты, – Повар закивал. – Болеющих зомби не лечат, а запирают вместе с людьми.

– Как же у тебя в голове насрано, – Уборщица, как всегда, появилась неожиданно.

– Давай, опровергни это, – фыркнул Повар. – Мы сами дали Совету такие полномочия, позволили распоряжаться нашими жизнями.

– Сейчас выгоню тебя на улицу – проживи охотой хотя бы месяц, не соблюдая никаких правил. И посмотрим, – Уборщица угрожающе подняла швабру.

– Это мой бар…

– Твой и Офик, но юридически это дыра, а зомби не существует. Так что не выступай и не беси меня.

Повар хотел перебить, но Хостес не позволила, громко спросив:

– Есть какие-нибудь новости?

– Разрабатывают вакцину. Люди уже со своими работают, но мы не отстаем, – Уборщица опустила швабру.

– Ну да, как же, смогут наши, – фыркнул Повар. – Совет только недавно ничего из себя не представлял, ни одна сфера нормально не работала, зато вакцину от нового вируса – запросто. Лучше дождаться соседней.

– У соседей как будто Советы лучше, ага. Мы везде одинаковые, – ответила Уборщица.

– Технологию наши взяли у соседей, – сказала Певица. – Она хорошо изучена мировым сообществом зомби и протестирована на вирусе из Африки.

– Ага, как же, – Повар скептически покачал головой, махнул рукой и вернулся на кухню.

– Пришибленный антиваксер-конспиролог – комбо, – Уборщица вздохнула, но в ее словах не чувствовалось злости или привычной язвительности. Скорее грусть.

В людских СМИ начали появляться новости о нападениях. Все выжившие рассказывали, что преступники странно двигались, неприятно пахли и ничего не говорили. Кто-то снял на камеру, и видео завирусилось в Сети.

– Крайне скверно, – сказала Хостес, слушая выпуск новостей. – Пока списывают на наркоманов или алкашей, но, если кто-то из них попадется, нам мало не покажется.

Число заболевших возрастало. Оба штамма уже передавались воздушно-капельным путем. Совет велел закрыться всем заведениям. Курьеры снабжались средствами защиты. Гражданским приказано было оставаться по домам и ни с кем не контактировать. Даже одиночки-меланхолики начинали чувствовать давление. Появилась линия психологической помощи. Ночами специальные отряды патрулировали улицы города в поисках озверевших.

Уборщица почти не появлялась в баре, ее обязанности выполнялись остальными по очереди. Хостес допивала запасы алкоголя. Певица пыталась писать песни, но у нее ничего не выходило. Она причитала, что, возможно, музыка – это не ее. Повар почти не показывался в зале, все время работая.

Однажды, не зная, чем себя занять, Офик сунулась на кухню.

– Может, тебе что-то надо?

Она хотела хоть как-то ему помочь, ведь он единственный, по сути, держал их бар на плаву.

Повар резко повернулся.

– А что ты можешь? Чем ты можешь мне помочь? Ножом пользоваться умеешь, рецепты знаешь? Нет? Зачем ты мне нужна? У меня нет времени и желания тебя учить. Найди себе другое занятие.

Офик обхватила себя за плечи и хотела спрятаться от неприятного взгляда.

– Может, мне пойти в патрульные? Говорят, там не хватает зомби…

Глаза Повара расширились от нарастающего гнева, он сильнее сжал нож и угрожающе сделал несколько шагов в сторону Офик. Она прижалась к стене.

– Ты? В патрульные? Тебе же мозгов не хватит продержаться одну ночь! – его голос становился громче. – Слышала, что озверевшие уже убили несколько патрульных? А убегать ты от них как будешь? Своими корявенькими ножками на каблуках? Юбками своими еще внимание неадекватных людей с инстинктами привлечешь. Ты бесполезна, как здесь, так и на улице! Иди, скачай приложения на телефон, какие там у дебилов популярны, и займи себя чем-нибудь, никому не мешая!

Повар крепко схватил Офик за кисть и буквально вытолкал из кухни.

– Проваливай!

Слезы наворачивались на глазах, а в горле застрял ком. Офик не понимала, почему Повар так разозлился. Он всегда был грубым и вспыльчивым, но никогда не говорил такого.

– И прекращай реветь…

– Эй, что ты наделал?! Совсем чердак протек?

Хостес встала перед Офик, отгораживая ее от Повара.

– Сколько раз говорила тебе быть сдержанней! Всем нам нелегко приходится…

– Нашлась здесь мамочка. Зря я вообще согласился принять тебя к нам. Своими правилами ты только жизнь нам портила!

– Не смей разговаривать со мной в таком тоне! Ты ведешь себя, как агрессивный зомби! Настолько устал от общества самого себя?

Хостес очень долго орала на Повара, высказывая ему, все, что думает о его личности, способностях, кулинарных экспериментах, социальных навыках и его скептических настроениях в начале. Даже всегда спокойная Певица, услышав крики, вмешалась в ссору, причем затронула и тему алкоголя.

Офик сидела на полу, прижимая к себе коленки, и чувствовала обиду и злость, что все так происходит. Они столько времени уже вместе и никогда так не ссорились. Они ругались, спорили, ворчали друг на друга, но всегда были семьей, а сейчас…

Никогда не было сказано столько обидных несправедливых слов. Изоляция накладывала свои отпечатки.

Все резко замолчали, когда из кухни начало отвратительно нести.

– Что за…? – Повар метнулся к своим котлам, но тут же вернулся обратно, зажимая нос и рот.

На его бледном лице читался ужас.

– В чем дело? – обеспокоенно спросила Хостес.

– А ты посмотри! – воскликнул Повар и потащил ее на кухню.

Певица и Офик включили вентиляцию и фильтры на максимум, чтобы запах исчез, но на улицу ничего не вырвалось. В глазах начинало слезиться, нос щипало.

В котле, в котором мариновалась доставка, образовалась отвратительная пузырящаяся масса, которая начала трещать. Запах усиливался. Повар и Хостес быстро освободили один из холодильников, и вместе затолкали в него котел.

Вентиляция постепенно очистила воздух и дышать стало проще.

– Я все проверял, доставка свежая: мужская особь, тридцать пять лет, патологий нет, вырос в деревне, – Повар нервно протирал стол пока Хостес изучала документы. – Две недели выдержки. Он не мог быть заражен. Там у них еще какой-то штамм?

– Не знаю, – Хостес покачала головой. – А что с остальными частями?

Все, что было вне котла, не испортилось и выглядело свежим.

Представители Совета в защитных костюмах приехали через полчаса. Они забрали котел, остатки, собрали образцы воздуха и фильтры. Так же всем велели сдать тесты и пройти дезинфекцию. Никто не смел возражать.

Вчетвером сидели на диване и молчали, погруженные в свои мысли. Страшно было озвучить любую из них, словно она могла стать материальной. О ссоре никто не вспоминал. Повар вздыхал и смотрел на нож. Бар закрыли даже для работы через сайт, пока все не будет проверено.

– Зачем я вообще ожила после смерти? – убито произнесла Офик и ушла в свою комнату.

Ничего не хотелось. Казалось, что эта напасть никогда не закончится, что они так и будут жить за закрытыми дверьми, а ссор станет больше. Смысл терялся, когда забрали любимое дело, а других просто не было. Наверное, Повар прав.

Хостес посмотрела на уходящую Офик, но не пошла за ней. Она устала, не могла все время всех поддерживать. Хотелось уйти, хотя бы прогуляться, но нельзя. Хостес взглянула в сторону бара и вздохнула.

– Не стоит, – сказала Певица. – Будет только хуже.

Она давно починила всю аппаратуру, наладила систему вентиляции, и сейчас не знала, чем заняться. В тайне от всех ругалась в интернете с мракобесами или, наоборот, нагоняла теорий заговора, причем как на зомбячих сайтах, так и на человеческих. Питалась токсичностью и не понимала, почему все так плохо. Чипирование! Излучение! Кричали о якобы неизвестных компонентах в вакцине, а сами бежали скупать фуфломицины с кучей побочек или антибиотики, тем самым наращивая резистентность бактерий.

Зомби тоже не отставали. Это в баре все спокойно, даже недовольства и недоверия Повара были детским лепетом по сравнению с тем, с чем сталкивался Совет. Певица читала статьи, новости, чувствовала настроения населения. Все это будет длиться бесконечно долго, не прекратится само пока люди и зомби не возьмутся за голову.

Певица молча встала и пошла к себе. Копание в сплетнях и научных статьях колыхали утерянную память. Сейчас это было лучшим способом отвлечься от проблем. Певица что-то чувствовала, но не могла остановиться, хотела дойти до истины. Остальные ничего не замечали, занятые своими делами. Это даже к лучшему.

Повар посмотрел на оставшуюся Хостес.

– Ты правда жалеешь, что я два года назад присоединилась к вам? – спросила она, глядя в пол.

– Нет, – ответил Повар, отворачиваясь.

Ему нечего было сказать, так как он не понимал себя. Они все его бесят, постоянно, особенно, когда лезут в его дела. Но он знал, что не сможет жить в одиночестве, озвереет и окончательно сойдет с ума. Они влияли на него. Но что полезного он им дал? И Офик… Повар сам не ожидал, что наорет на нее. Думал просто привычно выгнать ее. Зачем она заговорила про патрулирование?

– Приготовлю из остатков что-нибудь на ужин, – сказал Повар, поднимаясь на ноги. – Присмотри за Офик… пожалуйста… Она… я… и… в общем.

Он махнул рукой и ушел на кухню.

– Хорошо, – в пустоту проговорила Хостес.

Конечно, присмотрит. Но кто бы за ней присмотрел.

Следующие несколько дней были полны апатии. Никто ни с кем не разговаривал, встречались только во время приема пищи, да и то разбредались по своим комнатам. Доставка почти закончилась. Повару стыдно было признаться, что он боялся заказывать новую. А вдруг все повторится? Злился на себя и на остальных, так как они его не беспокоили, вежливо благодарили за еду и не давали повода наорать.

К вечеру пятого дня появилась Уборщица. Она всех собрала и торжественно заявила:

– Поздравляю, Совет предварительно обнаружил быстрый и дешевый способ тестирования доставки на наличие человеческого вируса!

Никто никак не отреагировал, только Офик сделала пару вялых хлопков, но, не найдя поддержки, опустила руки.

– У вас явно что-то произошло, – Уборщица прищурилась, но продолжать не стала. – В общем, пришибленный, зараженный среагировал на твой маринад. Совет протестировал его на остальных образцах.

– Двойным слепым методом? – вмешалась Певица, заинтересованно глядя на Уборщицу.

Та на пару секунд задумалась и кивнула.

– Типа того, я не вдавалась в подробности. Знаю, что маринада было мало, в составе так и не разобрались. Это предварительные данные.

Повар самодовольно хмыкнул. Его составы даже ученые не смогут разгадать.