- -
- 100%
- +
Карл отхлебнул неразбавленного виски из стакана и растянулся на кровати. До встречи с Вероникой оставалось еще добрых два часа, и он не знал, как убить время. Стояла жуткая жара. В отеле, где он остановился, работал кондиционер, а выходить на пекло без дела ему совсем не хотелось.
Он заказал в номер еще виски со льдом и содовую. «Как бы не набраться раньше времени, – с тревогой подумал он, – а то ему будет трудно объясниться с Вероникой». Но и совсем трезвым тоже быть не хотелось – для объяснения с такой темпераментной девушкой нужна определенная смелость, а ее–то как раз Карлу и не хватало. При воспоминании о Веронике у него сладко заныло глубоко внутри. Вероника была итальянкой, ей было 20 лет, и она была, на взгляд Карла, ослепительной красавицей. Смуглая фарфоровая кожа, прямые черные волосы, огромные карие глаза, в минуты страсти становившиеся глубокими и черными, как омуты, ярко–красные губы и длинные, сильные ноги – все это предстало перед мысленным взглядом Карла, и он крепче сжал стакан.
Карлу уже стукнуло 32 года, он был в командировке во Флориде, в Майами, на две недели, и познакомился с Вероникой совершенно случайно. Он не собирался делать ничего такого, в Далласе у него была невеста, с которой он помолвлен уже год, и скоро должна состояться свадьба. Но когда однажды после обеда, он, от нечего делать, решил искупаться и заглянуть заодно в пляжный бар, где на высоком табурете в одиночестве скучала Вероника, потягивая из трубочки коктейль, он не смог удержаться. «Почему бы и нет? – подумал он тогда. – Девчонка просто прелесть, глупо будет упустить такую. И, к тому же, видно изнывает от скуки и просто жаждет познакомиться. Майами далеко, и мне здесь еще слоняться дней десять. Легкое приключение не помешает».
Карл был не то что бы любителем женщин, но не прочь иногда поразвлечься. К тому же Вероника превосходила все его ожидания. Девушка бросала на него украдкой быстрые взгляды, и Карл понял, что не ошибся – веселое времяпровождение ему обеспечено.
Он быстро нашел с ней общий язык, угостил ее выпивкой, и вскоре они уже весело болтали. Вероника жила неподалеку, она из Италии, и мечтает попасть в крупный город. Даллас ее устраивает. На первое время. При разговоре она смешно морщила носик и бурно жестикулировала, так, что Карл невольно улыбнулся. О себе он почти ничего не сказал, кроме того, что приехал в командировку и остановился в соседнем отеле. По ее восхищенному взгляду Карл понял, что он представляется ей лакомым кусочком, и здесь, на пляже, она поджидала кого – нибудь подобного, отчаянно демонстрируя свои прелести. «Ну, что ж, тем лучше, детка, – подумал он тогда, окидывая ее оценивающим взглядом, – ты попала по адресу. Мы славно отдохнем».
Они, и правда, славно отдохнули. Вероника не переставала его удивлять. У нее был жгучий темперамент и известная доля ненасытности в любовных утехах. Карл во всю наслаждался бархатным, гибким телом, с готовностью откликающимся на все его желания. Он с удовольствием гладил ее по шелковым волосам и целовал в упругие, свежие губы. Он нисколько не жалел, что познакомился с ней.
Мария, его невеста, не обладала и десятой долей ее достоинств. Конечно, Вероника не так умна, не так изысканна, но кто сказал, что ему все это нужно? Ему гораздо ближе простота и естественность, что – то дикое и необузданное, чем жеманство и притворство. В пылу страсти он просто позабыл, что он, дитя западного мира, тоже обладал определенной долей притворства и лжи, и другим быть он уже вряд ли сможет.
Но Вероника не чувствовала подвоха. С детской непосредственностью она выслушивала его лесть, его лживые слова о большой любви, высказанные в самые интимные моменты, и принимала это все за чистую монету. Он дарил ей небольшие, не слишком обременяющие его кошелек, подарки, и она радовалась, как ребенок. Глядя на ее чистую радость, он тоже на мгновение чувствовал себя счастливым, и невольно сравнивал ее с Марией.
Вряд ли она обрадовалась такому подарку, скорее, пренебрежительно повела бы плечами – дешевка. Она не привыкла к такому. Но Карл, выросший в семье скромного достатка, хорошо понимал Веронику.
Он всегда стремился наверх. С большими трудностями ему удалось получить приличное образование и устроится на работу в хорошую компанию. Когда его однокурсники вовсю вкушали радость студенческой жизни, он корпел над учебниками. Карл не обладал выдающимися способностями, и учеба давалась ему с трудом. Но невероятная целеустремленность и усидчивость делали свое дело, и ему удавалось обходить даже более талантливых студентов. Университет он окончил с красным дипломом, его заметили, так как он был на очень хорошем счету, и пригласили на работу. Мечты начинали сбываться. Но когда первая эйфория прошла, Карл понял, что путь наверх будет не так легок, как ему представилось вначале.
Контора была очень большой, он сидел в огромном зале среди других клерков и выполнял изо дня в день нудную, малоинтересную работу. О нем забыли. Он был всего лишь винтиком в гигантском механизме, и впереди не было ничего, способного изменить ситуацию. Карл начал впадать в отчаяние. У него даже не было возможности проявить в полной мере свои способности, потому что механизм работал четко, и у каждого винтика было свое место. Спустя пять лет работы, его немного повысили, совсем чуть – чуть. Мать гордилась его успехами, а Карл понял, что совсем скоро его мечты о лучшей жизни канут в небытие. Он почти смирился, и уже не так остро переживал свою серость. У него была приличная зарплата, позволяющая ему неплохо жить, снимать хорошую квартиру. Он легко знакомился, и не знал недостатка в женщинах. В конце концов, никто из его круга так высоко не забирался, и ему есть чем гордиться.
Но, просматривая колонки светских новостей за завтраком, он понимал, что все это не то. Не о такой жизни он мечтал. Он хотел парить высоко – высоко, с легким пренебрежением рассматривая тех, кто внизу. Но пока рассматривали его. Это было неприятно, но не смертельно. Карл продолжал жить и надеяться, хотя надежды таяли с каждым годом. Но вот два года назад, в канун тридцатилетия, в его жизни произошел переворот.
Карл хорошо запомнил этот хмурый осенний день. Он немного задержался на работе, шеф просил завтра сдать отчет, а Карл расслабился в последнее время, и ему пришлось покорпеть чуть дольше положенного. Когда он вышел из офиса, начинало темнеть.
Он устал, мечтал поскорее добраться до бара, и выпить стаканчик виски. Краем глаза он увидел довольно хорошенькую блондинку, решительно направлявшуюся в сторону входа. «И куда это она? – вяло подумал он. – Кто это, интересно?»
На стоянке уже почти никого не было. Блондинка прошла мимо, едва не задев его плечом, так что Карл невольно оглянулся. Девушка взлетела на ступеньки, но тут нога ее подвернулась, и она тихо охнув, осела на гранит, и схватилась за лодыжку. Карл подбежал помочь. Он поднял ее и вызвался проводить до места, заодно предложив услуги по доставке домой. Они разговорились. Девушку звали Мария. Когда он спросил, что она в такой час делает в офисе, та ответила, что ничего срочного, и она уже передумала туда идти. Он спросил, где она работает, но Мария ничего не ответила.
Он ехал на ее машине, которая показалась ему шикарной, и кожей чувствовал, что она не так проста, как хочет казаться. Он спросил, как нога, и, услышав, что почти не болит, предложил зайти в ближайшее кафе, выпить по чашечке кофе. Мария согласилась. Он видел, что заинтересовал ее, и не хотел ударить в грязь лицом. И хотя для его кошелька это было серьезным испытанием, он повел ее в самое престижное кафе в окрестности.
Они болтали довольно непринужденно. Марии было 25, она закончила университет, собиралась на работу, только не сказала куда, покрутив неопределенно рукой и загадочно посмотрев на потолок.
Они стали встречаться. Он не думал ни о чем таком, но вскоре узнал, что Мария это дочь очень высокопоставленного человека в их компании. Он не верил своему счастью. Мария познакомила его с родителями. Не сказать, чтобы они были в восторге, но с выбором дочери смирились. Состоялась помолвка.
Это было год назад. Красивая жизнь стала реальностью. Мария ввела его в свет, и он был счастлив. На работе вырисовывались самые радужные перспективы. Его вдруг сразу заметили, и начали быстро продвигать по службе. Любил ли он Марию? Он и сам не мог однозначно ответить на этот вопрос. Иногда ему казалось, что да, но временами, когда он сталкивался с ее надменным взглядом, ему хотелось броситься и сжать руками ее тонкую, белую шею. В такие моменты он ненавидел ее.
Она не упускала случая подшутить над ним, выставляя напоказ свое превосходство. «Дура, – думал он, – самое большое твое достоинство это папашины деньги. И не обольщайся, что это не так».
Но эти мысли все, что мог себе позволить. Он не даст так просто умереть своей мечте. Он все вынесет, к тому же, справедливости ради надо сказать, с ней это бывало не часто. Она, наверное, любила его, и Карл не мог не чувствовать это. Она делала все, чтобы ему было хорошо. Но Карл не любил зависимости. Это проявлялось в редких, но бурных загулах в командировках, куда его теперь часто посылали – у компании были филиалы в разных уголках мира.
Но эту командировку он запомнит надолго. Хотя, надо признать, она немного затянулась. Спустя десять дней, когда он приготовился сказать Веронике о своем отъезде, шеф позвонил ему и велел остаться еще на две недели, а потом еще, потому как в местном офисе требовалось присутствие их представителя. Он даже обрадовался тогда. Ему было жаль расставаться с Вероникой. Она не успела еще надоесть ему, он наслаждался отдыхом и внезапно свалившимся на него счастьем.
Они проводили вместе все свободное время. Вероника пока не работала, и времени у нее было с избытком. Он очень гордился, когда она шла рядом с ним, такая молодая и красивая, и все мужчины буквально пожирали ее глазами. Но в последнее время Карл начал немного тяготится ей. Он торчал здесь уже полтора месяца, и местная жизнь начинала ему немного приедаться. Он даже скучал по Марии, хотя не хотел себе в этом признаться. Бурный темперамент Вероники утомил его, и он с нетерпением ждал от шефа разрешения на отъезд. Но он не учел одного немаловажного обстоятельства – Вероника в отличие от него, относилась к нему совершенно серьезно.
Она строила в отношении него определенные планы, собиралась рассказать все родителям. Но Карлу это все было не нужно. Он всегда рассматривал связь с Вероникой только как легкую курортную интрижку, не более. Он думал, что и она тоже просто развлекается в его компании, и был неприятно удивлен, узнав об обратном. Она становилась настойчивой, собиралась уехать с ним, говорила о свадьбе.
«Господи, и откуда это появилось у нее в голове? Разве я ей что – то наобещал? – с раздражением думал Карл. – Ей всего 20, неужели думает, что я – ее последняя надежда? С ее – то внешностью я бы об этом не особенно беспокоился. Никогда не поймешь, что у этих баб на уме». Но он предпочитал не грузиться такими мыслями, пусть все идет, как идет. Нет смысла разочаровывать ее раньше времени, и портить себе остаток отпуска. Он скажет ей в свое время. А пока пусть думает, что хочет. К тому же он вполне допускал мысль, что наговорил ей чего – нибудь такого в постели, перебрав виски. «Девчонка слишком доверчива и наивна, – думал он, – но ничего, переживет. Не она первая, не она последняя».
Вероника говорила, что она католичка, и уверяла Карла, что была девственницей, до того, как они познакомились. Карл вспомнил, что при этих ее словах он чуть не задохнулся от возмущения: «Хороша девственница, да еще и католичка! Да она прыгнула ко мне в постель, даже не задумываясь! Словно изголодавшаяся кошка, громко мяукая!».
Он крикнул на нее тогда, она заплакала. Карл не мог выносить женских слез, он попросил прощения, и они помирились. Хотя, положа руку на сердце, он совершенно не помнил их первой ночи. Они хорошо нагрузились в пляжном баре, потом в номере они продолжили, и он не помнил, как они оказались в постели. Наутро он проснулся со страшной головной болью, плохо соображая. Он даже удивился, обнаружив в своей постели совершенно голую Веронику. Девушка мирно спала, разметав черные волосы по подушке. Он погладил ее по обнаженной спине, в нем снова проснулось желание, и он разбудил ее страстным поцелуем. Все прошло так естественно, что не осталось никакой неловкости. Вероника отнюдь не выглядела новичком. Но теперь она уверяла его, что была девственницей, и он не мог ничего ей возразить. Он пробовал пару раз подшутить над ней, но вопросы веры Вероника воспринимала совершенно серьезно. Карл недоумевал, как две такие разные личности могли уживаться в ней? Вероника твердила, что полюбила его с первого взгляда, и никогда бы не отдалась нелюбимому. С этим ему тоже трудно было спорить. Он надеялся только на то, что когда он уедет далеко от нее, она постепенно успокоится и утешится в объятиях мужчины, который оценит ее по достоинству.
И вот вчера шеф позвонил ему, и велел возвращаться. Он уже и не чаял услышать это, и был страшно рад. Объяснение с Вероникой конечно, немного беспокоило его, но не могло омрачить его радости. Он уже представлял, как Мария встретит его в аэропорту, как он сожмет ее в своих объятиях, а она смущенно отстранится – Мария не любила показывать свои чувства на людях, в отличие от Вероники. Но все равно она будет страшно рада. Он прочтет это в ее серых глазах, в легкой улыбке, во всей ее тонкой фигуре. И они поедут в его маленькую квартирку в центре Нью – Йорка. Потом Мария уедет к себе, а он останется один. Посмотрит телевизор, выпьет виски. Да, он хотел домой. Вся картина так живо предстала перед ним, что он даже не сразу услышал стук в дверь. Потом на ручку нажали, и в проеме появилась Вероника.
– Что ты здесь делаешь? – Карл был недоволен, что она так внезапно вторглась в его мысли. – Мы же договорились встретиться на набережной в 7.
– Но уже 7, а тебя нет. Мне надоело слоняться там одной и выслушивать сальные шуточки. Ты что, забыл про меня? – Вероника надула губки.
Карл кинул взгляд на часы. И правда, уже 7. Он знал, что Вероника всегда приходит рано, и старался не опаздывать, но разговор с шефом выбил его из колеи. Чтобы спокойно поговорить с Вероникой, а заодно и хорошо провести свой последний вечер в Майами, он вчера арендовал яхту в порту. На завтра у него был билет на самолет, и объяснение должно было состояться сегодня.
Вчера, арендуя яхту, он намекнул Веронике, что хочет с ней серьезно поговорить. Ему не хотелось расставаться врагами, он зашел в ювелирный магазин и купил ей красивый браслет, несмотря на то, что это было дороговато для него. Уже потом он подумал, что Вероника может неправильно это истолковать. Но, в конце концов, она подарила ему почти два месяца любви, секса, солнца, и он был ей благодарен. Он никогда не забудет ее. Она всегда будет самым лучшим его воспоминанием. Он желает ей только счастья. Но обстоятельства иногда диктуют нам свои условия. Все это он собирался сказать ей на яхте. Там, в Нью – Йорке, у него другая жизнь, и Веронике в ней нет места. Но он все равно любит ее. Да, да, любит. Несмотря ни на что. Он не хочет расстаться врагами. Он думал об этом, одеваясь для прогулки.
Через несколько минут они вышли из дома и направились на причал. Яхта, полностью подготовленная, ждала их, тихонько покачиваясь на воде.
– Какая красивая! – Вероника захлопала в ладоши. – Это для меня? Я так люблю тебя! Спасибо! Спасибо!
Карлу стало стыдно при виде ее искренней радости, но у него не было другого выхода. Они поднялись на борт, Карл отвязал канат, и яхта, как огромная белая чайка, плавно отчалила.
Управлять ей Карл научился уже давно. Он даже одно время увлекался парусным спортом, участвовал в соревнованиях и считался неплохим яхтсменом. Они набрали скорость и стали быстро удаляться от берега. Было еще светло, и Вероника улеглась позагорать на палубе. А Карл уводил яхту все дальше и дальше в море. Его пьянило ощущение простора и свободы, он наслаждался плеском волн за бортом. Яхта слушалась малейшего движения руля, и Карл даже забыл, зачем он затеял эту прогулку.
Вероника выглядела очень спокойной и умиротворенной, и Карл с горечью подумал, как он ее сейчас разочарует. Ему вдруг стало жаль ее, наивную, доверчивую глупышку, принимающую за чистую монету грубую лесть и наглую ложь. На фоне бескрайней сини Вероника выглядела, как морская богиня, и была так прекрасна, что у Карла защемило сердце.
Где–то глубоко промелькнула мысль, что, может быть, бросить все, и, действительно, жениться на ней. У него есть профессия, опыт работы. В конце концов, Америка состоит не только из Далласа, есть и другие, не менее привлекательные для жизни города. Зачем ему Мария? Она всю жизнь будет демонстрировать ему свое превосходство. Конечно, не специально, она слишком умна для этого. Но невольно, это будет проскальзывать у нее. Ему будет трудно жить с ее врожденным аристократизмом. Она никогда не поймет его до конца, а он ее.
Они из разных слоев, и это никуда не денешь. А Вероника своя, он понимает ее как самого себя. Она вся, как на ладони, простая и доступная. Он для нее господин и царь. Она всю жизнь будет заглядывать ему в рот. Но мысль была настолько мимолетной, что Карл даже не обратил на нее внимания. Нет, он никогда не бросит Марию. Он мечтал об этом всю жизнь. А таких, как Вероника, полно в каждом курортном городе.
Эти курочки только и ждут, как бы поймать выгодного жениха, сесть ему на шею, нарожать детей и сидеть вечерами с такими же кумушками, перемывать кости своим мужьям. Она растолстеет, перестанет следить за собой, и превратится в обыкновенную наседку. Это все не для него. Его ждет другая жизнь, и он так просто от нее не откажется. Мария – это его пропуск в рай. Тем более, что перед его отъездом Мария смущаясь и краснея сказала, что сообщит ему что – то важное, сразу как только он приедет. Он умолял ее сказать сейчас же, но она наотрез отказалась. Такие разговоры не терпят суеты, ответила она тогда, добавив, что для нее это очень важно. Мария тоже была католичкой, они уже спали вместе, и Карл, кажется, догадывался, о чем она хотела ему сообщить.
Но сейчас ему хотелось просто расслабиться, и сделать прогулку как можно более приятной. Они уже отошли довольно далеко, кругом простирался только океан, и полоса берега была видна очень далеко. Карл заглушил мотор и бросил якорь. Пора начинать, скоро стемнеет, и нужно будет возвращаться. Внезапно раздался крик Вероники, испуганно – удивленный:
– Карл, смотри, смотри, акула! Боже, какая странная! Да посмотри же ты наконец!
Карл подошел к ней и перегнулся через борт. Величественное зрелище открылось его глазам. Совсем близко от борта яхты плыла огромная акула, даже не плыла, а парила, как серая сказочная птица. Карлу она показалась просто чудовищных размеров. Но самое главное было даже не это, а ее голова – в виде гигантского молота, с огромными глазами по краям тупой морды.
– Вот это да! – восхищенно присвистнул Карл. – Никогда не видел такой. Исключительная редкость. Рыба – молот! Любой ихтиолог бы нам сейчас позавидовал. Ну да ладно, оставим ее в покое. Иди сюда, детка. Ты не хочешь выпить? Не спустится ли нам вниз? Я страшно соскучился. – Карл потянулся, расправляя затекшие руки.
– Сейчас, дорогой, сейчас! Еще чуть – чуть. Никогда не видела такой рыбины. Правда, она восхитительна?
– Ну, милая, не томи меня. Мужчины не любят долго ждать. Я думал, тебе это хорошо известно.
Карл подошел к девушке и стал массажировать ей спину. Вероника выгнулась, как кошка, и замурлыкала от наслаждения. Карл начал тихонько целовать ее шею, там, где начинали расти волосы, спускаясь все ниже и ниже. Потом он подхватил ее на руки и отнес вниз.
Она как пластилин, повторяла каждое движение его рук, обвивая его своим сильным упругим телом. Карл застонал от удовольствия, и откинулся на подушки.
– Налей мне виски со льдом, дорогая. У меня пересохло в горле.
Вероника встала и подошла к мини – бару. Она смешала виски и подала Карлу стакан.
– Что ты хотел сказать мне, милый? – проворковала она. – Ты ведь хотел мне что – то сказать? Или нет? Так что же?
Черт, Карл совсем не хотел начинать разговор, оттягивая его, насколько возможно.
Но за внешним спокойствием Вероники скрывалось напряжение. Она хотела знать наверняка. Когда? Когда они поженятся? Когда они вместе уедут в Даллас? Она не хотела ждать, она хотела ехать с ним вместе. Эти вопросы не давали ей покоя, и Карл подумал, что она не так наивна, как кажется. Он схватил Веронику за руку, притянул к себе и надел ей браслет.
– Нравится?
– О, дорогой! – Вероника не смогла скрыть восхищения. – Он прекрасен! Мне никто такого не дарил! Спасибо! Ты просто прелесть! Я тебя обожаю! – она щебетала, как птичка, а Карл потягивал виски. В возбуждении Вероника вскочила с койки и подошла к столу, протягивая руку поближе к свету, чтобы лучше рассмотреть браслет.
Краем глаза Карл заметил на столике нож для колки льда. Очень красивый, с необычной ручкой в виде креста. Наверное, серебряный. Тонкий клинок мрачновато блестел в искусственном свете. Нож был несколько великоват для обычного ножа для колки льда. «Наверно, ручная работа, – подумал Карл, – странно, что хозяин оставил его здесь, обычно такие вещи не оставляют случайным арендаторам».
Вероника, закончив наслаждаться браслетом, взяла нож за ручку и задумчиво вертела его в руках, то вонзая его в кусок льда, то тихонько покалывая себе палец. Она ждала ответа.
– Да, дорогая, – Карл набрался смелости, – я хотел поговорить. Но боюсь, тебе не понравится наш разговор. Прости, что сразу не сказал тебе. Я помолвлен. У меня есть невеста, она беременна, и мы скоро поженимся. Прости, мне искренне жаль. Но ты очень красивая девушка, ты совсем молода и, я уверен, скоро забудешь меня и устроишь свою жизнь самым лучшим образом. Прости, мне и правда, жаль. – Карл повторял это «прости», как попугай.
Нож застыл на мгновение в руке Вероники. Потом она с силой вонзила его в кусок льда. Она стояла спиной к Карлу, и он не мог видеть выражение ее лица. Она молчала.
– Вероника, послушай, Вероника, – Карл заговорил первым. – Давай не будем делать трагедию. Нам было хорошо с тобой, и я тебя не забуду. В конце концов, я ничего не обещал тебе. Что ты молчишь?! – Карл начинал терять терпение.
Наконец она ответила глухим бесстрастным голосом:
– Ты говорил мне, что любишь, ты обещал жениться. Я была девственницей. Я католичка. Я обещала родителям познакомить их с моим женихом. Ты никогда не упоминал о своей невесте. А теперь ты хочешь выбросить меня, как старый пиджак?! – она сорвалась на крик, и повернула к Карлу искаженное от гнева лицо. – Да ты подонок! Я ненавижу тебя!
Она бросилась на Карла, зажав в руке нож для колки льда. Но Карл ожидал чего – то подобного от разъяренной женщины, и перехватил ее руку. Он вырвал нож и убрал его себе за спину.
– Давай оденемся и выйдем на палубу. Нам пора возвращаться. Уже темнеет, и мне завтра улетать. Надо собрать вещи и отдохнуть. – Карл стал очень деловит, как будто у них было не романтическое свидание, а деловая встреча. К тому же яхту начинало раскачивать, и Карл подозревал, что начинается шторм. – Поторапливайся, детка, погода портится, наверное, шторм начинается. Не хочу, чтобы мы достались акулам.
Вероника молча натянула платье, одела босоножки. Потом взяла в руки сумочку, и молча покопалась в ней. Карл уже занес ногу на ступеньку, когда затылком почувствовал какую – то угрозу, и обернулся. Он встретился взглядом с ухмыляющейся Вероникой. Она сжимала в руках пистолет, дуло которого смотрело прямо ему в лицо.
– Ну, что, милый, не ожидал? Ты думал так просто от меня отделаться? Дурачок. Я тебя предупреждала, я не потерплю, чтобы со мной обращались, как с последним дерьмом.
– Господи, Вероника, где ты это взяла? – Карл был ошарашен. – Ты что, собираешься стрелять?! Ты хоть умеешь с ним обращаться? – он пытался шутить.
– Не бойся, милый, я посещала стрелковую школу. Думаю, что не промахнусь. – Она уже не была похожа на наивную девочку, смотрящую на мир широко открытыми, доверчивыми глазами.
«Надо же так попасться, – подумал Карл, – да она вовсе не курица, она ястреб. Это я кролик. Она поймала меня, как кролика. Все так не вовремя. Похоже, от этой стервы не так легко отделаться. Надо попытаться ее успокоить, а то еще выстрелит, чего доброго».
– О, кэй, дорогая, – Карл поднял руки, – сдаюсь. Можно мне хотя бы сесть? Мне нужно немного выпить. Надо признаться, ты меня удивила. Так что же ты хочешь? Что я, по – твоему, должен делать? Не поведешь же ты меня к твоим родителям под конвоем? Это просто глупо.
Вероника отошла вглубь каюты, пятясь задом. Она продолжала держать его на мушке.