Рыба-молот

Они спустились к Карлу и прошли в комнату. Мужчина шарил глазами по потолку.

– Ну, и где оно? Что – то я ничего не вижу.

Карл поднял глаза следом за ним. Пятна не было. Потолок поражал своей девственной белизной. Не могло же оно высохнуть так быстро? Карл перестал что – либо понимать.

– Прости, дружище. Как тебя зовут? – Карл устало махнул рукой.

– Билл.

– Прости, Билл, за беспокойство. Мне, наверное, кошмар привиделся. Был очень трудный день. Вчера только прилетел. Масса неприятностей. Я очень огорчен, что пришлось тебя побеспокоить. Подожди минутку. – Карл открыл дверцу шкафа и достал оттуда бутылку виски, его самого любимого.

– Вот, возьми, за беспокойство. Завтра, после работы расслабишься.

Виски было дорогое – это одна из слабостей, которые Карл себе иногда позволял. У Билла загорелись глаза.

– Спасибо, друг. Ничего, со всеми бывает. Всегда рад помочь. Подлечи нервишки, мой совет, а то так и до психушки недалеко. А может, ты перебрал вчера, а? – Билл подмигнул Карлу.

– Возможно. – Карлу не хотелось спорить. – Я чертовски устал за последнее время.

– Понимаю. – Билл сочувственно кивнул. – Ну, я пошел. Завтра рано вставать. Может, еще удастся поспать.

Он повернулся к Карлу спиной и тяжело зашагал к двери. Карл закрыл за ним, и устало опустился в кресло: «Нервы совсем расшатались. Так никуда не годится. Нужно сходить к врачу, попить успокоительного».

Перспектива оказаться в психушке его совсем не прельщала. Ему удалось уснуть прямо в кресле. До утра его мучили кошмары, он видел яхту, огромные глаза Вероники, с ужасом смотрящие на него из бездны, и огромную отвратительную пасть. Встал он совершенно разбитый. Голова трещала, как будто он и в самом деле набрался с вечера. Он вспомнил, что сегодня вечером ему нужно быть у Марии, желательно в хорошей форме. «Да, – подумал он удрученно, – за все нужно платить свою цену. Красивая жизнь стоит дорого. Я всегда знал об этом. Придется нести этот крест до конца. Но я постараюсь справиться».

Карл умылся и побрился. Ему захотелось выйти на улицу. Квартира давила на него, ему везде слышались шорохи, посторонние звуки, которые сводили его с ума. На улице было прохладно, и Карлу стало легче. Он зашел в первое попавшееся кафе и заказал чашку кофе. Ему очень хотелось выпить, но он воздержался. Мария не поймет его. Она, наверное, готовится к его приходу, волнуется, для нее это важно.

Карлу вдруг стало все безразлично. Все его мечты чего – то достичь, безудержное карабканье наверх, показались ему глупыми и ненужными. Чем там лучше, чем здесь? Те же проблемы, те же женщины. Может, только, машина получше и отдых в самых дорогих отелях. Как ничтожно мало он получает, в сравнении с ценой, которую ему пришлось заплатить, с тем ужасом, который ему пришлось пережить, и, возможно, еще долго отголоски всего этого будут преследовать его, заставляя вскакивать ночами с криками ужаса.

Ему вдруг стало жаль Веронику. Так глупо закончить жизнь в 20 лет! Ей всего лишь хотелось счастья, семьи. Несчастная девочка! Ей приходилось бороться за место под солнцем всеми руками и ногами, в отличие от Марии, которой все дано от рождения. Вряд ли Мария в отчаянии бросилась бы с пистолетом в руке на незадачливого любовника. Ей не дано пережить бурю страсти. Так всю жизнь и проживет, заслоняясь своей непомерной гордостью, как щитом, а к старости высохнет, как печеное яблоко. Такие, как она, всегда сохнут. Карл вздохнул.

Все суета сует, вспомнилась ему цитата из Библии, читанной в глубоком детстве. Он допил кофе, расплатился и вышел. Прошелся немного, нужно было убить время до вечера. На работу ему завтра, шеф разрешил отдохнуть денек, наверное, Мария постаралась. Но Карл внезапно решил зайти в офис сегодня. Шеф обрадуется, будет думать, что Карл проявляет особое рвение.

Карл поймал такси и доехал до офиса. Шефа на месте не оказалось, и он прошел к себе в кабинет. Сотрудники кивали ему, улыбались, спрашивали, как съездил? Он отшучивался, демонстрировал загар. Секретарша шефа выглядела разочарованной, когда он не вручил ей презент, но Карла это мало волновало. Он даже не сказал ей комплимент, чем окончательно добил ее.

– У вас все в порядке? – даже рискнула спросить она, готовая простить ему невнимательность, если он пожалуется ей. Она обожала сплетни.

– Все в порядке, спасибо. – Дежурная фраза прозвучала в ответ.

Секретарша надула губки и в удвоенном темпе застучала по клавишам компьютера, показывая, как она занята. Карл закрыл за собой дверь кабинета. Запах офиса и его рабочего места немного отвлек его. Он подвигал бумаги на столе, заглянул в некоторые невидящим взглядом и с отвращением отложил в сторону. Как он может этим заниматься? Как вообще люди могут этим заниматься изо дня в день? Они тратят свои жизни неизвестно на что, довольствуются малым, и при этом чувствуют себя весьма счастливыми. Как же, американская мечта – дом, машина, выезд раз в год в отпуск в третьеразрядный отель – это все что они хотят. Рождаются, едят, пьют, спят, умирают. Они не чувствуют безысходности. «Я и сам такой, – подумал Карл, – хуже животного». Он почувствовал отвращение к жизни. Что – то показалось ему не так в кабинете. Он еще раз осмотрелся, вроде, все как всегда, и все же… Случайно его взгляд упал на стену за ним, и лицо у Карла удивленно вытянулось. Там висела картина. Раньше ее там не было, потому что Карл не особенно интересовался живописью. Ему никогда не приходила в голову идея украсить свое рабочее место произведениями искусства, чтобы расслабляться, глядя на них, когда остаешься один. Он бы, наверное, не возражал против картины, но эта прямо потрясла его воображение. На ней было изображено море, где разыгрался легкий шторм, и небольшая яхта с двумя пассажирами на борту – мужчиной и женщиной. Ветер разметал черные волосы женщины, который она поправляла рукой, а мужчина стоял за штурвалом. Возле яхты просматривалась, (или Карлу просто показалось?) большая черная тень. Карла прошиб холодный пот. Он подошел к картине и потрогал ее. Краска бугорками лежала под его пальцами. Полотно было вполне реальным. Он вгляделся в лицо девушки, хотя оно было очень маленьким, и ему показалось, что это Вероника перебралась на холст, чтобы мучить его каждый день напоминанием о том, что он совершил. Карл застонал и выбежал из кабинета. Она никогда его не отпустит, никогда. Она хочет свести его с ума, и ей это удается. В приемной он наткнулся на секретаршу.

– Милли, кто повесил это убожество ко мне в кабинет?! Я тебя спрашиваю?! Только не говори, что там ничего нет!

– Успокойтесь, мистер Крамер, что вы имеете в виду? Какое убожество?

– Я имею в виду ту мазню, что висит у меня на стене. – Карл попытался взять себя в руки.

– Но я и правда, не знаю. Скорее всего, это шеф. Только у него ключи от вашего кабинета. Может, ему захотелось сделать вам сюрприз? Почему вы решили, что это мазня?

– Потому что она мне не нравится. В жизни не встречал такой отвратительной картины.

– Можно мне посмотреть? – Милли закусила губу, ей стало интересно, из – за чего такой шум?

– Пожалуйста, заходите и полюбуйтесь. – Карл широко распахнул дверь кабинета, опасаясь, что и картина ему тоже померещилась. Тогда все поймут, что он тронулся. Но он ее трогал! Трогал!