Под стук колёс

– Станция Щёлковская. Конечная. Поезд дальше не идёт, просьба освободить вагоны.

– Просьба отклоняется, – пропел себе под нос Афанасий, зевнул и надвинул на глаза меховую шапку.

Уже давно поездки на работу превратились для Афанасия в приятный ритуал. Не желая участвовать в утренней давке при входе в вагон, он садился в поезд, следующий в оборотный тупик, и спал до самого Парка Победы. Случалось, конечно, когда напротив садились какие-нибудь трещётки, которым в восемь утра нужно обсудить всё, вплоть до нитки на трусах. Однако с появлением интернета и смартфонов утренний сон Афанасия наладился, и никто его больше не беспокоил, вплоть до одного декабрьского утра, когда сквозь дремоту он почувствовал удар в колено. Афанасий приподнял шапку. Свет в вагоне мигал. Напротив сидела старушка в поношенном пальто его бабушки. Потерев глаза, Афанасий взглянул на неё внимательней и заметил, что и платок на её голове бабушкин. И лицо – тоже.

– Афоня, у меня ноги болят, – произнесла жалобно старушка. – Уступи место! —заговорила она уже грубым мужским голосом.

– Бабуль, ты что ли? – Афанасий почувствовал неладное. Бабуля уже как лет десять лежала под землей на Борисовском кладбище. Сквозь убаюкивающий стук колёс до него донеслось: «Осторожно двери закрываются. Следующая станция Смоленская. Но прежде, чем он осознал, что проспал уже полчаса, у его правого уха снова раздался мужской голос:

– Какая я тебе бабуля?

Афанасий дёрнулся и вскрикнул с испугу. Шапка слетела с вспотевшей головы. Яркий свет резанул глаза.

– Что разорался, дурень? – перед ним стояла пара мужских ног в синих спортивных штанах. Афанасий заморгал, пытаясь понять, что происходит, и с опаской поднял голову. Гладко выбритая квадратная рожа нависала над его сонным телом. Её владелец был внушительных размеров. Не меньше шкафа, что стоял у Афанасия в прихожей. В руке этот мордоворот держал аккуратно свёрнутый пуховик.

– Тебя в школе читать не учили? Вон! – он отпустил на секунду поручень и указал в сторону окна. – Для таких уродов, как ты, написано: «уступайте места пожилым людям, пассажирам с детьми и беременным женщинам»? А ты что расселся?

По вагону прокатился смех. Пенсионер, сидевший справа от Афанасия, тут же вмешался:

– Правильно, спать надо дома! Метро не ночлежка! А он, чтоб вы знали, каждое утро тут высыпается, пока я, ветеран войны, вынужден ехать стоя! Хоть бы раз уступил!

– Да что вы к нему прицепились? – вступилась за Афанасия женщина в меховом пальто из стриженного меха. – Вон сколько молодых сидят!

– Молчи, буренка! – взревела квадратная рожа.

Никогда ещё Афанасий не чувствовал себя таким униженным. Он вжался в сиденье и вцепился как можно сильнее в портфель, лежавший у него на коленях. Он не хотел, чтобы кто-то заметил, как у него тряслись руки.

– Слушай, ты скажи мне, где таких дураков, как ты, сеют? – не отставал от него тип с квадратной рожей. – Не видишь, девушка стоит? С сумкой тяжелой!

Афанасий услышал сдавленный смешок и заметил, что слева от его обидчика стояла невысокая девушка в короткой куртке. На плече у неё болталась плоская сумка на цепочке.

– Слышь ты, я к тебе обращаюсь!

Афанасий пытался придумать как достойным образом ответить на оскорбление, но разбуженный мозг отказывался думать. Да и думать было некогда, события развивались стремительно. Мгновение спустя рука, в которой его обидчик держал куртку, сжалась в кулак. Суставы затрещали. И, прежде чем Афанасий успел понять, чем ему это грозило, получил по лицу курткой. Правая щека вспыхнула. Он вскочил с места и бросился к устройству экстренной связи с машинистом:

– Вызовите сейчас же полицию! Этот хулиган по лицу меня ударил!

– Не ударил, а шлёпнул, – поправил его кто-то.

Афанасий попятился в конец вагона. Он молил Бога, чтобы поезд поскорее остановился. В отражении окон несущегося сквозь тьму состава он видел, что обидчик следовал за ним по пятам. Почувствовав торможение, Афанасий подошёл к дверям и схватился в поручень. На долю секунды в отражении стекла, за его спиной, появилась ухмылка на знакомом квадратном лице. Но Афанасий тут же отвёл глаза. Со своим обидчиком он не желал больше встречаться даже взглядом. «Все эти люди видят меня в первый и последний раз! Всё самое неприятное позади», – успокаивал он себя.

К несчастью, самая неприятная часть поездки ждала Афанасия впереди. В чём он и сам убедился, когда двери поезда открылись. Только он занес ногу, чтобы сделать шаг, как почувствовал, будто корова лягнула его в спину копытом. Он потерял равновесие и оказался на гранитном полу Парка Победы. Пробираясь сквозь грязные ботинки пассажиров, спешащих на выход, он сделал попытку встать и схватился за чей-то рукав.

– Отстань от женщины, пьянь подзаборная! – какая-то старуха ткнула его клюкой в бок. – Шляется тут всякая шушера!

Из окон уезжающего поезда на него глазели любопытные пассажиры. Где-то вдалеке смеялись дети. Афанасий даже не сомневался, что над ним. А ведь до этого случая только в метро он мог по-настоящему расслабиться. Дома его пилила жена, на работе постоянно дёргал начальник, на даче вечно что-то ломалось. Теперь вот и под землей приходилось быть начеку.

* * *

С метро Афанасий познакомился, когда ему исполнилось двадцать лет. Он приехал в Москву на заработки и о подземных поездах знал только из деревенских газет. А поезда Афанасий любил, поэтому знакомство с ними он решил не откладывать в долгий ящик, и, по приезду в столицу, прямиком с вокзала, отправился искать заветную букву «М» – символ московского метрополитена. Попав внутрь, первое, что он увидел – это железные лестницы, которые двигались сами и без остановки. Пассажиры ступали на них, даже не глядя, как ни в чем не бывало. Кто-то разговаривал, а кто-то даже умудрялся читать газету на ходу. Спустя пару секунд одни люди исчезали под землей, а другие – появлялись. Таких чудес Афанасий ещё не видел. Там, откуда он родом, лестницы были только деревянные. И карабкаться на них приходилось самому. Да ещё и следить внимательно, чтобы не оступиться и не сломать себе шею. «До чего дошел прогресс!», – удивился Афанасий. Как будто в будущее попал, лет на триста вперед. Он осторожно ступил на чудо техники и вцепился обеими руками в поручень. Какового же было его удивление, когда, спустившись вниз, он оказался не в мрачном, плохо освещенном подземелье, а в настоящем дворцовом зале! Он снял шапку, вытер со лба пот и расстегнул пальто. Легкий ветерок погладил ему шею, а из темного туннеля послышался рёв приближающегося поезда. Афанасий поспешил на платформу, чтобы рассмотреть московский прогресс получше. На секунду он замешкался: нигде не было ручки, чтобы открыть двери. Но двери открылись сами, будто приглашая внутрь. Афанасий вошёл в вагон и увидел длинные кожаные диваны. Он осторожно сел на один из них, а когда поезд тронулся, его сердце забилось в такт стуку колёс.

Со своей женой он тоже познакомился в метро, когда ехал на работу и по обыкновению спал. Она села справа от него, на Арбатской, и он почувствовал, будто ему под бок положили мягкую подушечку. От подушечки пахло свежими булочками. А булочки Афанасий любил с детства. Их ему пекла в детстве бабушка, та, что покоилась на Борисовском кладбище. Когда подушечка выскользнула из-под бока, Афанасий открыл глаза и увидел Люсю. Она чем-то напоминала сдобную булочку: пухленькая и с румянцем на щеках. Люся озарила вагон своей улыбкой и сердце Афанасия, измученное складской столовой и полуфабрикатами, мгновенно растаяло.

Свадьбу отгуляли тоже в метро. Нужно же было показать своим родным статуи на Площади Революции, мозаику на Киевской, витражи на Новослободской. Так они и ездили всей деревней от одной станции к другой, и задрав головы, любовались сводами. Ближе к часу ночи гостей попросили на выход, но они потом ещё долго вспоминали у себя в деревне дворцовые залы московского метрополитена.

* * *

Пробравшись в центр зала Парка Победы, Афанасий ещё пол часа стоял и озирался. Лицо обидчика мерещилось ему повсюду. Не хотелось, чтобы этот мордоворот проследил за ним до склада. Прошло минут двадцать, прежде чем Афанасий двинулся в сторону эскалатора. Пока железная лестница везла его наверх, Афанасий воспрянул духом и представил, как даёт отпор хулигану, весь вагон аплодирует, а обидчик, спасаясь бегством, теряет на ходу куртку. Проверенный годами способ борьбы с московским стрессом не подвёл Афанасия и на этот раз. Из метро он вышел, расправив плечи, уже совсем другим человеком.

На складе опоздание Афанасия не осталось не замеченным:

– Где тебя носило? Петрович рвёт и мечет! – предупредил его охранник склада.

Не без удовольствия Афанасий соврал, как приструнил хулигана и навёл порядок на Арбатско-Покровский линии.

– Охраной правопорядка пусть занимается полиция! Я тебе плачу не за порядок в метро, а за порядок у меня на складе! – отчитал его Петрович. – Славик вчера опять напился и чуть мне утреннюю отгрузку не сорвал!

Афанасий привык, что за любой косяк Петрович спрашивал по всей строгости, поэтому старался его лишний раз не злить. Возвращаться на работу в офис совсем не хотелось. Посидев пару недель среди бумажек, он быстро понял, что там ему не место. А когда Серый, его друг, рассказал, что у него складе освободилось место грузчика, Афанасий задумался.

– Знаешь, за что я люблю эту работу? Там грузишь ты, а не тебя. Общение со всякой нечестью минимальное, поэтому нервяков минимум. Отработал и забыл! – нахваливал свою работу Серый. Два дня работаешь, два – отдыхаешь. Плюс регулярная физическая нагрузка. И в деревне не стыдно сказать, кем работаешь. Это работа для настоящих мужчин, понимаешь?

Афанасий себя именно таким и считал, поэтому быстро поддался на уговоры Серого и в одночасье распрощался с офисом. Люся, конечно, ругалась, но не нашла, что ответить мужу, когда тот, заявил:

– Негоже мужчине в офисе штаны протирать и бумажки с места на место перекладывать!

На новой работе Афанасий освоился быстро. Тяжести потаскать он был не против. Не пил, не буянил, никогда не опаздывал, а когда нужно задерживался, потому у начальства он числился на хорошем счету и за пять лет дорос до заведующего складом. Вот тогда-то Люся и завела с ним впервые разговор о покупке машины:

– Завскладом работаешь, а ездишь до сих пор на метро. Не солидно!

– Зато удобно! В метро я еду, как король, сплю себе спокойно, пока машинист везёт меня на работу, никто меня не трогает. И пахнет там хорошо, землей и древесным дёгтем, а не выхлопными газами, как в московских пробках. Этой дрянью подышать я ещё успею!

* * *

На следующее утро Афанасий сел в поезд, по обыкновению надвинул на глаза шапку, но уснуть не смог. Вчерашний запал разобраться с хулиганом куда-то пропал, а прежний страх вернулся. Каждый раз, когда открывались двери, Афанасий с замиранием сердца искал среди входящих пассажиров своего обидчика, и при виде пары спортивных штанов, вскакивал со своего места и мчался к дверям. Когда сидеть уже не было сил, он встал и принялся разглядывать объявления, расклеенные в вагоне.

«Учебно-производственный центр Службы профориентации, обучения и развития персонала проводит набор на обучение по профессии Машинист электропоезда», – бросилось ему в глаза спустя пару минут. Афанасий подошел поближе. «Обучение проводится на бесплатной основе», указывалось в объявлении, а красным цветом выделено: «Заработная от 65 000 до 110 000 рублей». «Ну и чудеса!», – воскликнул Афанасий, не веря в свою удачу. С такой зарплатой его никто не посмеет дурнем назвать. А когда он в деревню приедет, в форме машиниста, Катька, что по молодости нос от него воротила, будет себе локти кусать!

– Так-так-так! Читать и писать я умею. Восемнадцать лет имеются. Здоровье у меня богатырское. Военный билет пылиться где-то дома, – бормотал себе под нос Афанасий, читая требования.

Незаметно к нему подошел парень лет двадцати:

– Не советую тебе связываться с этой конторой!

– Это ещё почему? – возмутился Афанасий.

– Текучка у них большая. Работа тяжёлая. У меня друг там два года работал. Жаловался, что ни себе, ни своей семье не принадлежал. На уме один метрополитен был!

–А разве может быть по-другому? – удивился Афанасий. – Вот моя Люська обрадуется! Хотела, чтобы я водил машину, но могла ли она мечтать, что её муж будет водить поезда?