Зови меня Златовлаской
- -
- 100%
- +
Я подошла к двери, ведущей на сцену, и прислушалась. Там ребята из 10 “В” разыгрывали юмористическую сценку. Значит, мы с Мишей следующие.
Внезапно я ощутила ужасный дискомфорт во всем теле. Платье не просто кололось, оно резало мне кожу. Я подошла к зеркалу и отогнула ворот: кожа действительно была очень красная и вдобавок ко всему страшно чесалась. Я не понимала, в чем дело. Раньше у меня никогда не было аллергических реакций на одежду. Что же это такое?
За дверью послышались аплодисменты. Я поправила платье, решив, что выдержу каких-то три минуты, а потом быстро сниму его.
Мы с Мишей приготовились. По задумке сначала выходил он, танцевал короткое соло, а потом к парню присоединялась я.
Заиграла музыка, и Миша сделала шаг на сцену. Танцевал он безупречно, даже лучше, чем на репетициях. Правда это я отметила бессознательно, потому что мое сознание было поглощено ужасным зудом по всему телу.
Когда настал мой черед появляться на сцене, я старалась двигаться грациозно и уверенно, но у меня это едва получалось. Зуд стал сопровождаться резью и сделался совсем невыносимым. Каждое движение давалось с трудом и причиняло боль. Все мои силы уходили на поддержание улыбки на лице, но мне казалось, что она выходит какой-то вымученной.
Я заметила, что прикосновения ко мне доставляют Мише дискомфорт. Он, как и я, чувствовал, что с этим проклятым платьем что-то не то. Мы уже исполнили две трети танца, когда меня пронзило острое ощущение, будто тысячи острых ножей впиваются мне в кожу.
Следующим элементом в танце была поддержка. Я разбежалась и подпрыгнула, так чтобы Миша поймал меня. Когда его руки обхватили мою талию, я застонала и дернулась. Миша не смог удержать меня, и мы вдвоем нелепо повалились на пол.
В другой ситуации после падения, я бы сделала невозмутимое лицо и продолжила номер, но сейчас на это не было сил. Я посмотрела на Мишу, и по моему взгляду он все понял. Поднялся на ноги и протянул мне руку. Ухватившись за нее, я с трудом поднялась и поковыляла обратно за кулисы.
Оказавшись в гримерке, я истошно завопила:
– Сними его с меня! Сними!
Миша подскочил ко мне, пытаясь расстегнуть чертово платье. Я заметила, что обе его ладони красные и в мелких царапинах. Миша все возился с молнией, а мне уже казалось, что я начинаю задыхаться.
Внезапно в гримерку влетели Ада с Антоном. Лица у обоих были озабоченные.
– Помогите! – крикнула я. По щекам текли слезы.
Не сказав ни слова, Антон подошел ко мне, и они вместе с Мишей разорвали платье со спины. Я быстро скинула его с себя, оказавшись в одном нижнем белье.
При взгляде на меня Ада с ужасом приложила ладонь ко рту. Я подошла к зеркалу, и то, что я увидела, не на шутку меня напугало. Все тело было красное, воспаленное, в мелких порезах, из которых подтекала кровь. Когда я сняла платье, стало легче, но кожа по-прежнему зудела.
– Что это за хрень? – заорал Миша, с отвращением разглядывая лежащий на полу наряд.
Ребята, находящиеся в гримерке и готовящиеся к своим выступлениям, с ужасом и непониманием переводили взгляд с меня на мое злосчастное одеяние и обратно. Антон нагнулся над платьем и пару секунд всматривался в него.
– Стекловата, – вынес он свой вердикт.
– Что? Какая еще стекловата? – не поняла я.
– Приглядись сама.
Я нагнулась и увидела, что все платье покрыто мелкими стеклянными иголками. Они-то и резали мою кожу.
– Сильно зудит? – обеспокоенно поинтересовался Антон.
– Очень, – призналась я.
– Самое главное – не чешись. Тебе срочно надо в душ, смыть эту дрянь. А ты, Миш, иди мой руки, только не три, сначала смой все стекло под струей, а потом уже мылом.
Ада вызвала такси, накрыла меня какой-то простыней и вывела из школы. Сполоснув руки, Антон присоединился к нам.
Оказавшись дома, я залезла под холодный душ. Друзья ждали меня в комнате. Следуя инструкциям Антона, я сначала смыла с тела осколки, потом обсохла. Потом проделала то же самое. В третий раз я уже мылась с мылом и мочалкой. Затем я позвала Аду, и она помогла мне намазаться кремом. После проделанных процедур боль существенно уменьшилась, однако тело по-прежнему чесалось.
Накинув халат, я вошла в комнату и присела на кровать рядом с Антоном.
– Лучше? – поинтересовался он.
– Да. Спасибо. Откуда ты все знаешь про стекловату? – поинтересовалась я.
– Мы когда дачу строили, использовали ее в качестве утеплителя, – пояснил он. – Я тогда мелкий был, все хотел рабочим помочь, быть полезным. Ну, и начал эту стекловату хватать голыми руками. Потом, сама понимаешь, жуткий зуд был. На всю жизнь запомнил.
– У меня только один вопрос, – подала голос Ада. – Что делала стекловата на Сашином платье, да еще и в таком количестве?
– Кто-то сделал это намеренно, чтобы навредить ей. Других вариантов быть не может, – ответил Антон.
В комнате повисло молчание.
– Это Ширшикова, – тихо сказала я.
– Но зачем ей это нужно? Из-за Пешкова? – Ада расхаживала по комнате из стороны в сторону.
– Скорее всего. Она сегодня ко мне подошла и как-то странно сказала: "На твоем месте я бы волновалась". Потом, конечно, добавила, мол, это потому, что с партнером выступать тяжелее и все такое, но теперь я понимаю, о чем она говорила.
– Вот сучка! – гневно воскликнула Ада. – Теперь ты просто обязана выйти за Пешкова замуж, чтобы эта стерва выкусила!
– Саш, неужели ты думаешь, что она способна на такую подлость из-за парня? – Антон не верил своим ушам.
– А почему нет? – ответила за меня Ада. – Ширшикова – та еще лицемерная дрянь. Помните, как она про Макарову гадости рассказывала? Та потом рыдала в туалете, когда все узнала. А ведь они подругами были. Ширшикова из категории людей, которые улыбаются тебе в лицо, но стоит повернуться к ним спиной, и ты рискуешь получить нож между лопаток.
– Вот я свой нож и получила, – невесело усмехнулась я.
Теперь я понимала, что недооценивала Яну и ее хищную натуру. Она не просто пыталась отбить у меня Пешкова, а устроила настоящую физическую расправу! И по-прежнему придерживалась своего стиля делать гадости за спиной.
Ширшикова оказалась вовсе не такой глупой, какой виделась мне вначале. Яна знала, что доказать ее причастность к произошедшему невозможно, но все же намекнула мне, что стоит волноваться. Таким образом, о ее низком поступке знала я, но не знали остальные.
– Что будем делать? – спросила Ада.
– Может, сказать ей прямо, что ты в курсе ее проделок? – предложил Антон.
– А толку? Лицом к лицу она все будет отрицать, – заявила Калинина.
Я была согласна с подругой. Я могла бы пойти с ней в открытую конфронтацию, рассказать Пешкову о ее поступке. Но чего бы я этим добилась? Дима, скорее всего, мне не поверит, ведь он даже не догадывается, как мы друг к другу относимся.
Единственное, что мне оставалось, это влюбить в себя Пешкова, тем самым заставив Ширшикову признать свое поражение. Однако и это представлялось мне не такой уж простой задачей. Мы с друзьями поразмышляли на эту тему еще минут сорок, а потом они пошли по домам.
Конечно, конкурс талантов мы не выиграли. К счастью, Ширшикова победителем тоже не стала. Первое место заняли ребята из девятого класса с небольшой театральной постановкой.
Родителям я ничего рассказывать не стала. Мама пришла бы в ужас и побежала бы в школу жаловаться. А это, знаете ли, лишние нервы и зря потраченное время.
Когда она спросила о конкурсе, я сказала, что мы с Мишей завалили поддержку и из-за этого проиграли. Мама, как всегда, стала успокаивать и поддерживать меня, обещая, что в следующий раз я обязательно стану победителем. Папа о конкурсе, наверно, даже и не знал. Так что рассказывать ему о результатах я не стала.
На следующий день в школе все справлялись о моем самочувствии. Светлана Викторовна, узнав, что произошло, рвала и метала, но, как найти виновного, не знала. Пешков тоже всячески проявлял участие, а после уроков вызвался проводить меня до дома.
– Что вчера произошло? Мне показалось, тебе было плохо, – с беспокойством заявил он.
Я прямо рассказала ему про стекловату и про мучения, которые испытала. Дима был в шоке. Долго жалел меня, а потом спросил:
– Но кто это мог сделать?
– Тот, кто меня ненавидит.
– У тебя есть предположения?
– Да.
– И кто? – глаза Пешкова выражали любопытство.
– Если скажу, ты не поверишь.
– Да брось, с чего мне тебе не верить?
– Потому что ты знаешь этого человека и общаешься с ним.
Дима выглядел растерянным.
– Я не понимаю, – озадаченно произнес он. – Кто это может быть?
Я испытующе смотрела на Пешкова, не зная, стоит ли говорить ему правду.
– Саш, ты можешь мне довериться. Честно.
– Это Яна, – я не могла устоять перед взглядом его чарующих голубых глаз.
– Яна? Ширшикова? – он не поверил ушам.
Я кивнула.
– Но с чего ты это взяла? Почему решила, что это она?
– У нас с ней давно взаимная неприязнь, – коротко пояснила я.
Пешков все не унимался. Он допытывался у меня, зачем Яне это делать, и отказывался верить в ее виновность.
– Потому что ты ей нравишься! Может, она даже влюблена в тебя! – наконец не выдержала я. – Она ревнует тебя ко мне, поэтому и подложила свинью!
– Мы с Яной давнишние друзья! Она не влюблена в меня! Это абсурд!
Видя его реакцию, я пожалела, что рассказала правду. Дима явно не был к ней готов. Он мне не верил.
– Ладно. Ты спросил, я ответила, – вздохнула я. – Верить или нет – твое дело.
Мы попытались сменить тему, но разговор не клеился. Дойдя до моего подъезда, Пешков чмокнул меня в губы и попрощался. Более прохладно, чем обычно.
Глава 5
Иногда мне кажется, что Интернет лишь усложняет человеческие взаимоотношения. Бесит каждые пять минут заходить в социальные сети в надежде, что произойдет какое-то чудо. Сколько времени и нервов за свои шестнадцать лет я потратила на ожидание заветных сообщений? Страшно подумать.
Несмотря на то, что раньше люди ждали письма неделями, они чувствовали себя психологически комфортнее, потому что понимали, что именно столько времени нужно почте, чтобы доставить их. А сейчас ожидание ответа более нескольких минут превращалось в пытку, особенно если видно, что твое сообщение "прочитано".
Пешков не звонил и не писал несколько дней. Все это время я грызла себя за то, что наивно доверилась ему. В конце концов с Яной он был знаком гораздо дольше. В школе мы пересекались, но дальше приветствий дело не заходило.
Ада тоже ругала меня за опрометчивое поведение.
– Как говорила моя бабушка, мужчины примитивны, как дети. С парнями нельзя действовать вот так напрямую, нужно быть хитрее. Интриги – это женское изобретение для манипуляции сильным полом, – поучительным тоном говорила она.
Для моей подруги бабушка была главным и непоколебимым авторитетом. Когда пару лет назад она умерла, Ада была сама не своя целый месяц. Елизавета Петровна, так звали ее бабушку по отцовской линии, была женщиной принципиальной и твердо придерживалась своих взглядов, которые и передала любимой внучке.
На выходных мои родители собирались ехать на дачу, а мне в кои-то веки удалось отвертеться от поездки. Я не любила копаться в земле, полоть, поливать и ухаживать за грядками. Никогда не понимала, зачем люди тратят средства, покупая дачи, а потом впахивают на них, как проклятые. Ведь денег, потраченных на приобретение земельного участка и постройку дома, хватило бы на тонны картошки, капусты и других овощей, которые они там выращивают.
Воспользовавшись отсутствием родителей, я решила позвать к себе Аду с ночевкой, а днем впервые пригласила в гости Пешкова. Переступив гордость, я первая позвонила ему и предложила прийти ко мне часа в четыре в субботу. Казалось, он был рад меня слышать и легко согласился.
Я вычистила квартиру до блеска, купила фрукты и стала думать, что надеть. Так как мы просто собирались посидеть дома, то облачаться во что-то нарядное было бы глупо. Но предстать перед Димой в своей растянутой домашней футболке с Микки Маусом я была не готова. В итоге я остановила выбор на легких джинсах и клетчатой рубашке, щедро побрызгала себя мамиными дорогущими духами Dior и распустила волосы.
Пешков пришел не с пустыми руками, принес тортик к чаю. Я быстро провела экскурсию по нашей трехкомнатной квартире и затащила его к себе в комнату. Дима с любопытством оглядывал мою территорию.
Голубые обои, фосфорные звезды, приклеенные к потолку, чтобы ночью создавалось ощущение, будто лежишь под открытым небом, кровать с девчачьим розовым покрывалом, плюшевый медведь и заваленный книгами рабочий стол – интересно, какие выводы он мог сделать обо мне по моей спальне?
– У тебя мило, – улыбнулся Дима, присаживаясь на край кровати.
– Спасибо. Будешь колу?
– Да, давай.
Я налила газировку в стакан и передала Пешкову. Мы полусидя расположились на кровати, пили и болтали. Конкурс талантов и Ширшикову не обсуждали намеренно, тактично делая вид, что непонимания на этой почве у нас не было.
Поначалу я немного нервничала, но постепенно почувствовала себя более расслабленно. Через какое-то время я предложила посмотреть фильм. Что-то про дни лета. Я скачала первую попавшуюся романтическую комедию, потому что сомневалась, что рядом с Пешковым у меня получится сосредоточиться на сюжете.
Сначала я более менее улавливала происходящее на экране, но через минут десять после начала фильма Дима начал легонько поглаживать меня по руке от запястья к локтю и обратно. Тело мгновенно покрылось мурашками, но я не шевельнулась. Продолжая водить пальцами по моей коже, Пешков придвинулся ближе.
– Ты вкусно пахнешь, – раздался его приглушенный голос.
Дима поцеловал меня в шею, едва касаясь губами кожи. Я прикрыла веки. Его рука мягко коснулась моего колена и неторопливо стала подниматься вверх. Я слегка повернула голову, и его лицо оказалась прямо передо мной.
Буквально в паре сантиметров от себя я увидела голубые глаза и почувствовала его яблочное дыхание. Дима медленно коснулся своими губами моих. Его рука, скользящая по моему телу, наткнулась на неприкрытую одеждой полоску кожи. На долю секунды парень замер, а затем его рука нырнула мне под рубашку.
Я вздрогнула и, машинально перехватив ладонь Пешкова, положила ее обратно себе на колено. Я почувствовала, как его рот изогнулся в улыбке, но своих губ он от меня не отнял, а наоборот, придвинулся еще чуть ближе. Я ответила на его поцелуй и растворилась в нем. К счастью, Дима больше не предпринимал попыток дотянуться до моих запретных зон, и остаток времени мы просто целовались, наслаждаясь друг другом.
Это были самые романтические часы в моей жизни. Пешков был таким нежным и ласковым, что сомнений в том, что мы серьезно продвинулись вперед в наших отношениях, не оставалось. Он рассказывал мне о детстве, о трудностях в отношениях с родственниками, о том, что они не поддерживают его увлечение, считая это пустой тратой времени. Жаловался на то, что любовь его родителей очень условна, что они постоянно ждут от него чего-то выдающегося, а он не оправдывает их ожиданий.
– Мой отец закончил школу с золотой медалью, а институт с красным дипломом. Он вечно говорит, что дети должны быть лучше родителей, чтобы человечество эволюционировало. Но я не лучше его, и папу это очень расстраивает.
– Иногда родители бывают просто невыносимы в своем стремлении к совершенству, – вздохнула я.
Из-за столь доверительных разговоров Ширшикова стала казаться мне лишь неприятным воспоминанием. Я думала, что после такого головокружительного вечера с Димой она больше не будет представлять мне угрозу. Ведь между мной и Пешковым теперь образовалась какая-то невидимая связь.
– Сегодня Шаров устраивает флэт. Пойдешь со мной? – неожиданно предложил Дима в конце вечера.
– Флэт – это вписка по-русски? – уточнила я.
– Да, пошли, будет весело.
Конечно, мне очень хотелось пойти с Пешковым, но Ада должна была прийти ко мне через час, и отменять с ней встречу было бы некрасиво.
– А кто там будет? – поинтересовалась я.
– В основном пацаны из нашей компании, – непринужденно ответил он.
– Я уже позвала Аду с ночевкой, мы договорились есть чипсы и смотреть "Теорию большого взрыва", – нехотя отказалась я.
– Обожаю Шелдона, – усмехнулся Дима. – Что ж, ладно, может, завтра посидим где-нибудь ближе к вечеру?
– Хорошо, – с радостью согласилась я.
На прощанье он одарил меня долгим и страстным поцелуем. Я была на седьмом небе от счастья и остаток вечера в подробностях рассказывала Аде о проведенном с Пешковом времени. Подруга слушала довольно сдержанно и моих восторгов не разделяла. Дима ей не очень нравился. Она считала его инфантильным и бесхарактерным.
Ада вообще была сурова по отношению к представителям мужского пола. Слишком напористых и самоуверенных ребят она считала наглыми засранцами, а мягких и застенчивых парней – скучными.
На моей памяти ей лишь однажды сильно нравился парень. Это случилось в восьмом классе, мы познакомились с ним, когда только пришли в "Экстру". Вадим Киреев вел у нас тренировки, и на тот момент ему было лет двадцать.
Конечно, все девчонки влюбились в него, ведь он был взрослым, красивым и круто двигался. Ада была его любимой ученицей, он часто хвалил ее, и она искренне верила, что когда-нибудь они будут вместе.
Все закончилось тем, что Вадим женился на девушке, которая занимала должность администратора в "Экстре". Ада болезненно переживала крушение своих мечтаний и с тех пор больше не испытывала столь сильных чувств. Конечно, за эти годы она пару раз встречалась с парнями, но больше от скуки, и через пару недель отшивала их без капли сожаления.
Наша ночевка прошла на ура. Мы объелись чипсами настолько, что больше не могли их видеть, посмотрели почти целый сезон "Теории большого взрыва" и легли спать ближе к двум часам ночи.
В обед Ада отправилась домой, а я решила немного прибраться. Выкинув фантики и пустые бутылки из-под газировки, я села за стол, чтобы сделать уроки на понедельник, но прежде по привычке залезла в Инстаграм. Листая ленту, я посмотрела пару танцевальных видео американских хореографов и с улыбкой прочитала философский пост Булаткина:
Гони друзей, что предали однажды!
Кто предал раз, предаст тебя и дважды.
И не ищи любовь, где нет ответов.
В любви есть двое – нет других сюжетов.
В социальных сетях Антон корчил из себя великого мыслителя, размещая меткие четверостишия и рассуждая на темы смысла жизни, отношений и психологии человеческого поведения. Меня очень забавляли его заумные и немного пафосные тексты, потому что в жизни он вообще не был философом. Видимо, в Инстаграм хозяйничало его сильно перегруженное интеллектом альтер-эго.
Проводя большим пальцем по экрану телефона, я наткнулась на фото Пети Шарова с его вчерашней вписки. Он выложил в карусель десять фотографий, от просмотра которых у меня внутри что-то оборвалось.
Я с ужасом листала снимки, на которых то Яна сидела на коленях у Пешкова, то Пешков держал свои руки у нее на заднице. Фотографии передавали атмосферу безудержного веселья. Видны был бутылки пива и алкоголя покрепче, упаковки от чипсов и прочие атрибуты домашней вечеринки.
В горле встал ком, а в глазах защипало от слез. Ну какая же я дура! Раздула Бог знает что из наших с Пешковым отношений, а отношений-то, получается, нет и не было. У меня в голове вновь всплыла фраза бабушки Ады: "Если есть сомнения, нравишься ты парню или нет, значит, ты ему не нравишься".
Я со злостью швырнула телефон на кровать и закрыла лицо руками. Какая же все-таки Ширшикова стерва! А я-то думала, что после нашего романтического вечера Пешков будет только моим. Разбежалась. Ненависть, злоба и отчаяние прожигали мою душу. Как же он мог так со мной поступить?
Весь остаток дня я не могла ни на чем сосредоточиться. Пыталась заняться домашкой, но каждую минуту мысленно возвращалась к фотографиям Пешкова в обнимку с Яной. Будь они неладны!
Часов в шесть приехали родители. Судя по их виду, у них день тоже не задался. Они были какие-то молчаливые и хмурые. Я спросила у мамы, в чем дело, а она сказала, что просто устала на огороде. У меня на душе было так погано, что вдаваться в подробности я не стала.
Пешков звонил мне несколько раз, но я не брала трубку. Часов в девять вечера я решила лечь спать мне хотелось сделать все, чтобы этот ужасный день поскорее закончился. Я уже была в постели, когда тишину комнаты нарушил звук нового сообщения на телефоне.
Я протянула руку за мобильником: смс от Пешкова. Пару секунду я покрутила телефон в руке, не желая, чтобы его послание сразу же отметилось как прочитанное, но нервозность взяла верх, и я открыла сообщение:
– Привет, детка. Куда пропала? Как дела?
Вот сучок! Пишет так, будто это не он лапал другую накануне вечером. Злость с новой силой захлестнула меня. Я хотела ничего не отвечать, но не удержалась и написала:
– Уже сплю.
– Так рано? Ты нормально себя чувствуешь?
– Нормально!
– Вижу, ты не в духе. Спокойной ночи, завтра наберу тебя.
– Можешь не утруждаться!
– В чем дело?
С одной стороны, моя женская гордость подсказывала мне, что после такой выходки надо засунуть Пешкова в игнор, тем самым дав понять, что такое отношение ко мне неприемлемо. Но с другой стороны, я просто горела желанием высказать ему все и, наконец, расставить все точки над i. Я понимала, что делать это по переписке бессмысленно. В этот момент я хотела видеть его бесстыжие голубые глаза.
Сделав глубокий вдох, я постаралась взять себя в руки и набрала сообщение:
– Все нормально. Завтра созвонимся.
– Ок, сладких снов, целую.
Я отложила телефон и закрыла глаза. Ну почему, почему я не могу выкинуть его из головы? Сколько раз я еще должна обжечься, чтобы понять, что нам с ним не по пути?
Так, занимаясь самобичеванием, я погрузилась в сон.
На следующий день Пешков не заставил себя долго ждать и позвонил сразу после уроков.
– Привет, детка! – раздался его голос в трубке.
– Привет, – кисло отозвалась я.
– Собирайся, через минут двадцать буду у твоего дома, сходим в киношку или кафешку?
– Хорошо, – холодно отозвалась я.
Я подошла к зеркалу, чтобы расчесать длинные золотистые волосы и вспомнила, с каким трепетом я красилась и собиралась для встречи с Димой еще позавчера. Сколько радости и предвкушения было во мне. А сейчас моими чувствами были горечь, апатия и, конечно, злость. Типичные спутники нездоровых отношений.
Я натянула джинсы и футболку с надписью "Kill 'Em All". Очень символично, по-моему. Надела куртку, засунула ноги в кроссовки и вышла из дома.
Дима сидел на качелях напротив моего подъезда. Увидев меня, он поднялся и пошел навстречу. Я очень хотела его ненавидеть, но сердце предательски ускорилось. Он нагнулся и чмокнул меня в губы. Я не ответила на поцелуй.
– Как ты? Посидим в "Облепихе"? – спросил он.
– Давай, – равнодушно пожала плечами я.
До "Облепихи" мы шли молча. Странно, но ни у кого из нас не возникло желания разговаривать.
В кафе было светло и пахло выпечкой. Мы сняли верхнюю одежду и заняли столик у окна.
Дима нервозно оглядывался по сторонам. Казалось, ему неуютно. Я откинулась на спинку диванчика и уперлась в него немигающим взором.
– Классная футболка, – с улыбкой начал он, стараясь разрядить атмосферу.
– Ага, – произнесла я, по-прежнему глядя на него в упор.
– Саш, в чем дело? Ты какая-то напряженная. Злишься на что-то?
– А есть из-за чего?
– Эм… Я не знаю, – в замешательстве произнес он.
– Я видела фотки с вписки у Шарова, – отчеканила я, внимательно наблюдая за его реакцией.
Я ожидала увидеть смятение, смущение, может, даже страх.
Какое-то время его лицо ничего не выражало, а затем он непонимающе пожал плечами и спросил:
– И что?
– И что?! – мой голос сорвался на визг. – Я видела тебя с Ширшиковой, видела, как вы обнимались, как она сидела у тебя на коленях! И это спустя несколько часов после того, что было между нами у меня дома!
Я с ужасом наблюдала пустоту в его голубых глазах. Нет, он и близко не испытывал ко мне того, что чувствовала к нему я.
– Саш, а что, собственно, произошло у тебя дома? Мы целовались и обнимались, нам было хорошо. Но я не понимаю, из-за чего сейчас эта драма?
Я начала задыхаться. Мне не хватало воздуха, чтобы ответить ему. В этот момент к нам подошла официантка и беспечно поинтересовалась, что мы будем заказывать.
– Дайте нам еще пару минут, – натянуто улыбнулся ей Дима.
– Для тебя все это ровным счетом ничего не значит? – тихо спросила я.
– Я не понимаю тебя, Саш, честно, – устало проговорил он, запуская руку в волосы. – Конечно, ты нравишься мне, даже очень, но Яна тоже моя подруга. Почему я не могу с ней общаться?