ТАНГО В БЕРЛИНЕ

ГЛАВА 2

Просторный бальный зал Баллхауса постепенно заполнялся входившими. Паркет блестел в призрачном свете высоких канделябров, которые отбрасывали тени на кроваво-красные портьеры вдоль стен. Музыканты уже играли танго. Кристина сдала пальто в гардероб и переоделась в дамской комнате. Подправила прическу, махнула блеском по губам. Все ее тело слегка вибрировало, и она не могла унять волнение. Кристина только недавно перестала плакать при виде романтической сцены в фильме. Отчасти этому способствовали уроки танго. Она переживала разрыв длительных отношений с мужчиной, который жил в другой стране. Любовь между ними возникла пылкая и глубокая, но почему-то ее оказалось недостаточно для хэппи-энда со свадебным платьем и букетом. Они ездили друг к другу в гости, ныряли в океан чувств с безудержной неистовостью, буквально отклеивали себя друг от друга, прощаясь, но ни он, ни она так и не решились на переезд. В глубине души она понимала, что это означало- что чувство было не тем, что глубины не хватало, но все же сердце ее было разбито. Любовь сменилась взаимными упреками, обидой и обманутыми ожиданиями.

Она вошла в зал, мельком увидев себя в большом зеркале. Распрямила спину и собрала лопатки. Теперь, главное, не зацепиться за порог. Она нашла свободный столик поближе к паркету, поставила на стул сумочку и пошла к бару. По дороге она разглядывала мужчин и женщин, и, конечно, искала Эдуардо. Бармены были одеты в элегантные костюмы с бабочками. Кристина грациозно положила руки на стойку и попросила бокал белого вина. Оркестр заиграл Либертанго. Это была одна из ее любимых песен. На паркете появились пары. Кристина внимательно следила за их движениями, и грудь ее начинало теснить от звуков музыки. Она поставила бокал на свой стол, и вышла на паркет. Вино ли, новое платье или волнение пополам с возбуждением были тому причиной, но стеснение вдруг оставило ее, и она, подняв руки, как если бы танцевала с невидимым партнером, заскользила спиной, выполняя те несложные шаги, которые умела. Смешанные пары, мужские пары, женские пары, носки туфель и широкие каблуки очерчивали круг за кругом, точно небесные тела, двигавшиеся по орбите и вокруг себя одновременно.

Композиция окончилась и плавно перешла в следующую.

– Привет…– вдруг произнес голос. Она открыла глаза, не веря, что это ей не снится. Эдуардо, слегка улыбаясь, протягивал ей руку.

– В таком платье нельзя танцевать без партнера, – тихо, но отчетливо произнес он, глядя ей в глаза.

Кристина положила руку к нему на плечо. Он сомкнул пальцы вокруг ее пальцев. Легкое едва заметное движение бедрами, и она последовала за движениями его тела. Все вокруг исчезло, она как будто погрузилась в темноту, где только музыка и два тела, его и ее собственное имели значение. Он легко надавил ее ладонь, и она сделала изящный полукруг ногой по полу, вернувшись к шагу точно в музыкальный такт. Карие глаза Эдуардо блеснули, проникнув к самому ее сердцу. Она вдруг решила, что он будет танцевать с ней всю ночь. Теперь, когда они были так близко друг к другу, что их бедра почти соприкасались, они никогда не расстанутся. Она даже не заметила, что музыка прекратилась. Он коснулся губами ее руки.

– Хорошего вечера, – и он ушел. Она проводила его взглядом, из всех сил стараясь непринужденно улыбаться. Он шел к Марии. Протянул ей руку, и она улыбнулась ему и последовала на паркет. Кристину больно кольнула эта улыбка. Так улыбаются очень родному человеку. Тому, к кому идешь домой каждый вечер. Тому, с кем прожил историю. Тому, кому доверяешь и вверяешь свою жизнь. Она вернулась за столик и сделала несколько больших глотков. Пальцы рук заледенели, она только сейчас поняла, что в зале было холодно. Ее открытое платье совсем не подходило для неотапливаемого помещения в разгар зимы. Что теперь делать?.. Нет, она не позволит себе раскиснуть. Она ведь только что танцевала с Эдуардо. Она укутала себя ворохом воспоминаний- его слова, его прикосновение, его запах. Движение его бедер, его губы так близко к ее лицу. Еще не все потеряно. Все только начинается. Будет ведь следующая пятница. Будет новый урок танго. А пока она поживет своими воспоминаниями. Как прекрасно, что Бог дал нам способность помнить. Помнить все до мельчайшей детали… как будто все это вновь и вновь происходило с ней, до бесконечности.

Эдуардо с Марией вышли на паркет, и постепенно все остальные пары отступили в сторону, замечая профессионалов. Кристина забыла о своей печали, не в силах сопротивляться восхищению. Двое двигались как единое целое, но каждый в своем пространстве. Тонкая талия Марии в простом черном платье до колен рисовала восьмерки под крепкой рукой партнера. Эдуардо руководил ею точно художник, взмахивавший кистью над холстом, а партнерша превращала его взмахи в изящные линии. Их танец был наполнен благородством, выдержанным чувством, той страстью, которая уже не бурлит, выплескиваясь через край, а тихо ждет уместного момента, чтобы сверкнуть, брызнуть огненной искрой и вновь свернуться точно пантера, знающая свою силу.

– Они прекрасны…– вдруг услышала мужской шепот Кристина. Она не заметила, как рядом с ней на свободный стул присел молодой человек. Это был тот самый юноша из кафе, который показался ей знакомым. Теперь она разглядела его получше. Интеллигентное лицо в очках, прямой взгляд…

– Ты ведь была сегодня на танго? – пришел он ей на выручку.

– А, точно. Не могла вспомнить, где я тебя видела.

Теперь ее память выхватила информацию из нужного отсека.

– Ничего, что я здесь сел?

– Конечно, – Кристина пожала плечами.

– Тим, – представился он.

– Кристина.

Они перебросились несколькими фразами о танго, партнерах и преподавателях. Тим сказал, что у него нет постоянной партнерши, и в танго он новичок.

– Я тоже, – призналась Кристина.

Эдуардо и Мария поклонились под громкие аплодисменты и ушли с паркета, провожаемые взглядами. Пары снова заняли танцевальную территорию.

– Хочешь потанцевать? – предложил Тим.

– Давай, – почти со вздохом согласилась Кристина. – А то холодно сидеть.

Они вышли на паркет. Тим, как и сказал, был новичком. Он долго топтался на одном месте, пытаясь вступить в такт, когда вступил, то был слишком резок и наступил партнерше на ногу. После этого сконфузился и перестал вести совсем, так что она не могла угадать, чего он от нее хочет. С блиставшим танго Эдуардо этот танец матрешки сравниться не мог. Кристина вздохнула с облегчением, когда оркестр взял перерыв и прервал их мучения. Она вежливо улыбнулась и сказала, что ей пора. Она не хотела растворить волшебство, которым начался этот вечер в его прозаичном окончании. Она переоделась обратно в джинсы и свитер, взяла в гардеробе пальто и, стараясь удержаться от соблазна подойти к Эдуардо, вышла на улицу.

Она подумала не взять ли Убер до дома, но приложение сказало, что ближайший водитель находился в десяти минутах езды. Ждать на холодном ветру не хотелось. Она с грустью оглянулась на Баллхаус. Может, вернуться, – мелькнула у нее мысль. Там тепло и весело. И там Эдуардо. Перестань быть жалкой,– одернула она себя. Она быстрыми шагами пошла к станции метро на центральном вокзале Берлина. Оживление и суета внутри станции подняли ей настроение. Люди куда-то ехали, откуда-то приезжали, тащили тяжелые чемоданы, суетились, спешили. У каждого была своя жизнь, и в калейдоскопе их жизни маленькая проблема Кристины выглядела смешной. В самом деле, что такое чувства?.. Любовь… Страсть… Желание… Просто коктейль химических элементов. Эфир… Никакой материи. Ничего существенного. Вот если отбросить в сторону все эти сентименты по поводу Эдуардо, который никогда не будет ее мужем… Потому что он уже чей-то муж… То в принципе жизнь у Кристины прекрасная. Живет в столице европейской страны, хорошая работа, стабильный доход, друзья. Да, слегка одинока. Но разве не сказал Шопенгауэр: «Кто не любит одиночества- не любит и свободы.» Свобода… Кристина задумалась о понятии свободы. Внешней и внутренней. Ее философский ум унес ее далеко в облака, и она несколько раз обошла вокзал по кругу, запутавшись в номерах платформ. Наконец, нашла свою электричку. И, продолжая размышлять, доехала до своей станции. А может, оттого она и влюбляется в тех мужчин, с которыми априори не может быть?.. Оттого, что подсознательно боится потерять свою свободу?.. А что, если бы Эдуардо решил оставить свою жену и переехать жить к Кристине? Вряд ли он утром и днем танцует по квартире с розой в зубах. А что, если он храпит и разбрасывает грязные носки по углам?.. Кристина захихикала. Но каким-то неуловимым образом ее ум скользнул от грязных носков Эдуардо к его губам. И Кристина снова ощутила кислую сладость внизу живота.

Светофор был красный. Впереди нее ждал мальчик лет семи-восьми. Автоматически Кристина подумала, что он делает в такое время на улице один. Светофор все горел красным. Они терпеливо ждали, хотя дорога была пустой. Из-под шапки выбивались рыжие волосы, за спиной холщовый рюкзак с логотипом спортклуба. Мальчик явно хотел успеть на приближавшийся трамвай. Наконец, сверкнул зеленый круг светофора. Боковым зрением Кристина заметила мотоцикл, вывернувший с соседней улицы. Ребенок уже ступил на дорогу. Все произошло в одно мгновение, но казалось очень долгим. Кристина рванулась вперед, с неизвестно откуда появившейся силой толкнула мальчика в спину, упала сама, и только успела увидеть, что колесо мотоцикла не зацепило ребенка. Живой! – подумала она и провалилась в темноту.

ГЛАВА 3

Ей снилось безграничное лавандовое поле. Она стояла в самой его середине, и сиреневые цветы доходили ей до самой груди. Это было чудесно. Ей было тепло и спокойно. Она шла вперед, но как будто не шла, а летела, свободно и легко, и подпрыгивала, точно резиновый мячик и взлетала еще выше над лавандовыми цветами. Она приблизилась к белоснежной облачной стене. Она знала, что там, за стеной ее кто-то ждет. И она чувствовала невыразимую любовь, исходившую от этой облачной массы. Из облака показалась рука. Это была не обычная рука, а огромная, такая, в которой она бы поместилась целиком, но одновременно очень мягкая и заботливая. Кристина прыгнула прямо на раскрытую ладонь, и рука начала уносить ее в облачную массу, как вдруг раскатистый голос произнес: «Она не готова.» Сильной волной отбросило Кристину обратно к лавандовому полю, но вместо поля она оказалась в комнате ослепительной белизны. В комнате не было ничего: ни потолка, ни пола, ни стен, но каким-то странным образом Кристина знала, что комната ограничена. И тут она услышала, что кто-то поет.

– Life is life! Ла-ла-ла-ла-ла…

А в следующий миг она его увидела: седовласый мужчина в оранжевом костюме дорожного рабочего. Его взлохмаченные волосы трепыхались из стороны в сторону в такт жизнеутверждающей мелодии.

– Life is life…

Кристина ничего не понимала, да и в голове была странная пустота. Она пыталась стянуть в кучу мысли, вспомнить что-то, но все ее попытки расползались точно разводы на запотевшем стекле. Мужчина в оранжевом костюме сказал ей подождать. Она удивилась, как он мог петь и говорить одновременно. И поняла, что слова его исходили не изо рта. Его голос как будто звучал внутри ее головы. Его странный голос словно состоял из нескольких голосов, разных по тембру, поэтому складывалось ощущение, что ей отвечал целый хор.

Кристина терпеливо ждала. А что ей оставалось делать. Допев песню и, кажется, в совершенном восторге от себя самого, мужчина обратился к Кристине.

– Будем знакомиться. Рафаэль.

Она даже не успела отреагировать, как он качнулся из стороны в сторону.

– Не утруждайся. Я про тебя все знаю. Про всех тебя.

– Про всех меня? – думать было очень трудно. Но еще труднее оказалось говорить. Вот уж фантасмагория ей снится…

–Об этом позже,– проговорил ее собеседник. – Тебе надо привыкнуть к своей новой ипостаси. Не спеши, впереди у нас целая вечность…– и он неожиданно громко расхохотался. И в смехе его как будто перезванивались рождественские колокольчики.

Кристина снова отметила, что разговор происходил как будто в мыслях. Как будто они читали содержимое головы друг друга.

– Ладно… – Рафаэль успокоился.

– Приступим к делу. Если вкратце, то так: Твое физическое тело разрушено, сейчас ты – эфир или душа, как говорят там, – он махнул рукой вниз, – в физическом мире.

Кристина всплеснула руками, пытаясь возразить, и отлетела к стене. Точнее, к невидимому эквиваленту стены. Какая-то пружинистая сила толкнула ее обратно.

–Я – душа?! А ты тогда кто?..– закричала она беззвучно.

–Я же сказал, Ра- фа-эль. Твой ангел-провожатый.

–Провожатый куда?! – взвилась Кристина в прямом и переносном смысле, так как следующим движением она унеслась под потолок, точно шар с гелием.

– Об этом нам и нужно поговорить,– прогремел ангел.

–Ерунда! Я хочу проснуться! – бесшумно верещала Кристина, закрутившись в каком-то безумном волчке.

Рафаэль протянул руку, которая вдруг удлинилась на несколько метров, и спустил ее обратно на свой уровень.

– С координацией полетов тебе придется еще разобраться. Для начала- успокойся.

И Кристина вдруг действительно почувствовала себя очень спокойно. Совсем как на лавандовом поле.

– А теперь, – сообщил ей собеседник. – Думай о том, чтобы следовать за мной.

С этими словами он засеребрился и исчез.

«Думай о том, чтобы следовать». Думать-то я могу, а вот что делать?.. – Кристина беспомощно огляделась по сторонам.

«Подумай»,– прокричал многоликий голос у нее в голове.

–Я и так думаю,– мысленно огрызнулась Кристина и тут же забыла, о чем ей надо было думать. Тогда знакомая бесконечная рука сгребла ее в охапку и выдернула из воздушной палаты. Она еще не успела оценить всю прелесть полета над городом, как ангел пошел на снижение. С высоты птичьего полета она видела скорую помощь, полицию, мотоцикл и толпу людей. Они опустились на крышу денерной. Никто даже не взглянул на вновь прибывших.

– Они нас не видят,– произнес ангел, и Кристина вздрогнула – она никак не могла привыкнуть к его хоровому голосу.

Теперь она узнала место. На этой дороге она прыгнула под мотоцикл, чтобы спасти ребенка. Вау, она и не думала, что ей так сильно досталось.

Она нагнулась ниже, через толпу, и увиденное вызвало в ней интерес, но не ужас. Только на мгновение какая-то сила как будто потянула ее вниз, к своему телу, но Рафаэль крепко держал ее. И тут Кристина все вспомнила. Танго, милонга, красное платье, Эдуардо и… «Так значит я- призрак? Привидение? Сюжет для голливудской мелодрамы? Страшилка Стивена Кинга? Это -реальность?!.»

– Перестань кричать, пожалуйста! У меня от твоей какофонии мыслей голова болит.

– У ангелов не может болеть голова! И вообще, извини, что в первые минуты своей загробной жизни причиняю тебе неудобства!

–Ладно-ладно…

– И почему ты разговариваешь хором? И почему ты не остановил этот чертов мотоцикл?!

– Стоп, – попросил он ее, и голос его преобразился в приятный баритон с привкусом шоколадного сиропа. – Ты узнаешь то, что тебе можно знать. Твои оболочки еще не до конца отделились от физического тела, и это доставляет твоей душе дискомфорт. Скоро это пройдет. Оставим смертных разбираться со смертью, а нам пора.

– Пора куда?

Но Рафаэль снова обхватил ее эфирную сущность своей и поднял вверх. Только на этот раз вместо белоснежного пространства они очутились в какой-то приемной. Живая и очень улыбчивая женщина за стойкой администратора невероятно им обрадовалась.

– А, новенькая! Файл! – велела она, и к ней вылетела белая папка с документами.

– Это- Стефанида,– сообщил ей Рафаэль мысленно. – Она тебя зарегистрирует и сформирует запрос на твое дальнейшее существование.

– Так-так, – Стефанида еще сильнее заулыбалась, отчего половины ее рта растянулись и опоясали голову до самого затылка. Казалось, все ее лицо состояло из одной улыбки.

– Она тоже ангел?

– Причислена к лику святых,– коротко отозвался Рафаэль. И тут Стефанида указала на длинный коридор с зелеными стенами.

– Пожалуйста, первая дверь налево.

Кристина с Рафаэлем проплыли в указанном направлении, и Кристина заметила, что зеленые стены были на самом деле сотворены из рассеивающихся лучей зеленоватого света. Дверь слева была приоткрыта, и они вошли в комнату. Сначала Кристина ничего не увидела – таким ярким был солнечный свет, лившийся из огромных окон.

– Здесь высокая энергия. Поэтому ты ничего не видишь, – услышала она мысль Рафаэля. Но вот свет стал медленно опускаться вниз, точно огромный прожектор. Их взорам предстал высокий мужчина с длинными каштановыми волосами до плеч. Исходившие от мужчины вибрации произвели странный эффект на душу Кристины. Какое-то очень знакомое, и одновременно новое чувство охватило ее- она могла назвать это чувство только невероятной безусловной любовью. Спокойствие, благость, свет,– все это пронизывало ее душу. Ушло беспокойство, мысли, вопросы. Она просто была, омываемая блаженством бытия.

– Вы- Бог?

Мужчина, конечно, прочитал ее мысль, и улыбнулся улыбкой полной счастливого сочувствия и заботы.

– Все есть Бог, и Бог есть все. Итак, – он коснулся рукой белой папки, которая снова просто выпрыгнула из воздуха. – Причина смерти – несчастный случай… Душа оставлена здесь по причине… Хм…– Кристина перестала понимать его мысли. Очевидно, он использовал какой-то трюк. Она терпеливо ждала, наслаждаясь своей минуткой гармонии. Если такой будет ее жизнь после смерти, то, пожалуй, она останется здесь подольше.

– Интересно! – длинноволосый мужчина вдруг рассмеялся. И от его смеха Кристине тоже стало так весело, что она начала смеяться.

– Очень любопытно! Такая нестандартная синхронность тенденций. Страсть, самопожертвование, самоанализ. – Он простер руку надо Кристиной и забормотал что-то, что ей было совершенно непонятно. Называл какие-то цифры, имена, напевал что-то на языке, который не был похож ни на один из ей известных.

– Возврат уже невозможен, но… в качестве исключения… редкий случай…

Он качал головой и вдруг вспыхнул, превратившись в огромный огненный шар. Кристина обернулась на Рафаэля, но вместо знакомого ей образа мужчины в оранжевом костюме перед ней находился сгусток энергии, пронизанный светившимися нитями. «Все есть энергия и энергия есть все»,– поняла она неожиданно. «Энергия не исчезает и не появляется. Она просто переходит из одного состояния в другое. Из материи в эфир. Из эфира в материю.» Душа испытала благоговение, какого не знала раньше. Понимание вечности заключило ее в свои объятия, и она увидела перед собой причину и следствие. Она увидела, что Вселенная была бесконечна, но каждая частичка ее играла свою уникальную роль в вечном мироустройстве. Что не было неважного и важного. Было только то, что есть. Бытие – творение – сотворение. Как будто завеса упала с ее сознания, и она поняла. И она услышала мысль внутри себя: «Такова жизнь, и такова вечность. Ты узнала это снова. Но тебе снова суждено забыть.»

После этих слов пространство вокруг нее вспыхнуло таким светом, которого она не в силах была вынести. Она ощутила, как сильная энергия подхватила ее и понесла прочь. Мысли перестали приходить, и она как будто растворилась в себе.

– My loneliness is killing me

I must confess, I still believe

When I’m not with you, I lose my mind, give me a sign

Hit me, baby, one more time

Oh, baby, baby

Oh, baby, baby

Oh, baby, baby, how was I supposed to know?

Кристина посмотрела на Рафаэля, принявшего свой облик дорожного рабочего.

– Почему ты все время поешь?

– Потому что я счастлив.

Ее безграничное блаженство исчезло, и снова появилось ощущение неприятной тяжести. Кристина разглядывала себя – она была почти одного цвета с воздухом, только немного плотнее, и контуры ее тела обрамляла тонкая бледно-голубая кайма.

– А что там говорили насчет редкого случая?..

Рафаэль ответил не сразу.

– Ладно. Надо тебе кое-что объяснить. Кофе будешь?

Кристина улыбнулась.

– Тут что, еще и Старбакс есть?

– Тут есть все! – провозгласил ангел, и внезапно они оказались за широким удобным столом в пустом кафе. Откуда-то лилась джазовая музыка. На столе стояли две чашки Латте Гранде и по куску морковного торта.

– Увидишь, загробная жизнь не так уж и плоха.

– Но я же не могу есть и пить, – развела руками Кристина.

– Нет, но ты можешь притвориться.

Рафаэль сделал большой глоток Латте.

– То есть все это просто… иллюзия?

– Разница между жизнью в эфире и жизнью в материи в том, что в эфире ты можешь создавать все, что хочешь силой мысли мгновенно. Тебе нужно только правильно подумать.

– Я попробую. Ничего не могу придумать… У меня как будто нет никаких желаний больше.

– Мда… Как раз насчет этого нам и нужно поговорить.

Ангел осторожно отделил крем от бисквита, и отломал кусочек торта.

– Видишь ли, обычно через три дня, освободившись от земных уз, душа поднимается через шесть небес на седьмое. Там она ожидает своей очереди примерно сорок земных дней. В зависимости от ситуации срок может увеличиваться.

– От какой ситуации?

– От того, насколько необходимо присутствие души на Земле; сколько времени потребуется на проработку прошлых следствий; в какой позиции находятся души-родственники, с которыми заключен контракт.

– Контракт?

– Как у каждой планеты есть спутники, так у каждой души есть определенный набор душ-родственников, между которыми заключается контракт. Это означает, что в каждой новой жизни они будут вступать во взаимоотношения, пока не отработают свою карму- то есть не добьются полной гармонии, основанной на любви и всепрощении. При этом, чем хуже выполнено задание в одной жизни, тем тяжелее будут отношения в следующей.

– Мило. Интересно…что же я такого сделала в прошлом, что меня наградили смертью под мотоциклом?

– Между прочим, не самая плохая смерть. Гауди, надо сказать, остался в восторге. Перед реинкарнацией его душа попросила стать человеком, попавшим под первый в Испании трамвай. Он, знаешь, был патриот до мозга костей. Специально для него, ввиду особых заслуг, трамвай пустили на два года раньше запланированного.

– То есть, я сама себе выбрала смерть?

Ангел не ответил, набивая рот морковным тортом.

– Значит, через три дня я полечу на небеса?

– В стандартных ситуациях происходит так…

– Но?..

Неожиданно Кристина провалилась вниз и ее понесло куда-то как лист, сорванный ветром. По дороге она продолжала слышать знакомый баритон.

– У тебя осталось желание.

– ДА?..

–Я говорю о последнем высказанном вслух желании, которое осталось невыполненным.

Кристина задумалась. В свете последних событий в ее эфирной голове стояла полная каша.

–А ты не мог бы напомнить?..

Ангел запустил в ее сознании цветной диафильм. Душа увидела тело. Кристина стояла на светофоре. Красный свет. Рыжеволосый мальчишка с рюкзаком впереди.

– Господи, можно его поцеловать?.. Один разочек… – отчетливо расслышала она собственный шепот.

Картинка погасла.

Кристина недоуменно воззрилась на ангельскую сущность.

–Вот это?!

–По правилам я не должен допускать возникновения эффективных желаний перед смертью клиента. И, не дожидаясь вопроса, пояснил:

– Эффективное желание- это острое желание, высказанное вслух, исходившее из самой глубины сердца.

– А каким образом ты мог контролировать мои желания?

– Есть способы. Интуиция, знаки, отвлекающие маневры. Из-за моей оплошности твоя душа, отягощенная невыполненным желанием, не сможет реинкарнироваться.

– И… что это значит?

Они как раз замедлили полет и опустились на башню церкви. Кристина огляделась по сторонам. Она узнала станцию Зоологический Сад. Они сидели на Церкви Кайзера Вильгельма, точнее, на той ее половине, что уцелела после войны. Церковь, когда-то в пору имперской Германии задуманная кайзером, как торжественный символ единения страны, теперь стояла, точно Франкенштейн, подпертая строительными лесами и огороженная стеклянным футляром. Но большие позолоченные часы с фигурными стрелками на стене колокольни работали, соединяясь с настоящим, тем самым еще усиливая символический подтекст архитектуры.

– Смотри вон туда. В овраге башни, из-за которого церковь прозвали в народе Полый Зуб, стояла высокая девушка в длинном черном платье.

– Она- тоже призрак?

Откуда-то на Кристину повеяло грустью. Ей стало так тоскливо, что она отлетела немного подальше.

– Почему мне так грустно?

– Ты чувствуешь ее грусть.

– Почему?

– Я давно ее знаю. Она всегда проводит свое время здесь. И всегда печальна.

– Но я… ты говорил, что загробная жизнь совсем не так плоха!

– Нет ни плохого, ни хорошего. Жизнь – это выбор. Эта девушка выбрала путь грусти при жизни. После смерти ее тенденции остались вместе с ней. Вот почему так важно проживать жизнь в радости.