Автостопом до алтайского яка
- -
- 100%
- +
…Вокруг меня только сумеречные синие стены. Меня крупно колотит. Стул по-прежнему стоит в углу, и на нём сидит Джая – тусклый силуэт с крыльями. Короткими прыжками прочь уносится чёрная крыса и исчезает в проёме двери. Это был сон, только сон, но он так реален, что я ещё какое-то время разглядываю свои дрожащие руки, будто на них осталась чужая кровь.
– Я убила его, – в ужасе твержу и твержу я, слёзы льются из глаз двумя потоками. Всхлипываю, подавляя рыдания.
– Ага, – поддакивает Джая. – В одной из своих прошлых жизней.
– Поэтому, да? Поэтому я одна?
– Ага, – опять отвечает всезнающий Джая. – Боишься мужского начала, не можешь сладить с этой силой. Нет в тебе ни покорности, ни кротости. Тянешься вроде к мужчине-то, а потом эта историческая память приходит.
Всхлипываю, продолжая дрожать.
– Я не хотела. У меня не было выбора, – я безобразно и громко икаю, начиная рыдать.
– Выбор есть всегда, – Джая, как всегда, говорит истинами. – И хорошо бы тебе переписать этот сценарий.
– Переписать сценарий? Как? Когда? – едва сдерживаю истерику.
– Сейчас давай. Чего затягивать-то, – Джая спокоен. Он подходит ко мне и крепко обнимает, прижав к телу: – Ну, ну. Тихо, тихо. Всё хорошо. Я рядом. Плакать – это нормально. Ошибаться можно. Я тебя слышу. У тебя всё получится. Ты справишься. Ты больше своих эмоций.
От этого участия меня прорывает окончательно, и я рыдаю в полный голос, уткнувшись в своего тёплого Ангела и чувствуя пальцами рук перья на крыльях за его спиной.
Понемногу успокаиваюсь.
– Давай, нам нужна другая концовка, – направляет меня Джая.
– Я попробую, – остаточные всхлипы и хриплый голос выдают мою расстроенность. Делаю глубокие вдохи диафрагмой…
– Нет, пробовать не надо. Просто перепиши.
Итак, баня, и я голая. Итак, мужчина, который ворвался туда и вытащил меня за волосы на улицу. Я попадаю на кухню. Какой же сценарий выбрать…
На кухне есть нож.
– Не думай про нож, – тут же отчётливый голос Джая возникает в моей голове.
Это почти как «не думай про белого медведя»… Что ж…
На кухне есть ведро, на дне которого – вода. Я бегу мимо ножа, в угол кухни, а мужчина, расстрёгивая ширинку, нагоняет меня. Поворачиваюсь к нему лицом, и, пятясь, опрокидываю ведро ногой, резко шарахнувшись в угол. С жестяным грохотом ведро падает на бок, вода проливается на пол. Длинная дорожка воды течёт по направлению к мужчине.
– Лужа на полу, Джая. Что мне от этого?
– Ну ок, ок, – загадочно говорит Джая. – Пусть так. Лучше, чем ничего.
Мужик, заплетаясь в штанах, двигается ко мне и поскальзывается на луже воды, всплеснув руками в воздухе. Мне показалось, или Джая поставил ему подножку? Словно в замедленной съёмке, огромная туша медленно опрокидывается на спину, продолжая движение вниз, и головой встречается со столешницей. Мощный удар приходится на затылок. Наконец, спустя вечность, всё тело приземляется и лежит уже неподвижно, разбросав по сторонам руки и ноги.
Я стою в потрясении, зажав рот ладонями.
– Чего стоим? Кого ждём? – торопит меня Джая.
– Он… живой? – я смотрю во все глаза на лежащего в луже воды человека.
– Обижаешь, – шмыгает носом Джая. – Конечно, живой. – И бурчит под нос: – Ещё я людей не убивал…
Я бегу одеваться. Быстро набрасываю в объёмную сумку документы и вещи, бегу к выходу и на пороге оборачиваюсь: мужчина на полу начинает ворочаться и мычать.
Быстро сунув ноги в огромные валенки, выбегаю из дома.
– Так, да? Так надо было? – спрашиваю я у Джая.
– Не совсем, – уклончиво говорит Он. – Надо копать глубже. Почему в твоей жизни возник такой мужчина… Зачем тебе этот опыт… Когда он возник впервые… – и Он пространственно машет в воздухе рукой. – Как-нибудь займись этими раскопками…
Ладно. На сегодня с меня достаточно соплей и слёз.
Безразличное московское солнце встречает тусклым рассветом.
…С утра звоню Юре – с ним мы познакомились по интернету и никогда не видели друг друга.
– Юр, привет. Можно к тебе приехать? – у меня нет других вариантов. Остальные знакомые «живут на табуретке» или не звали меня в гости, а он имел неосторожность позвать. «На денёк». Поэтому я набираюсь наглости.
– Когда? – спрашивает он.
О, Боже, прямо сейчас, конечно же.
– Когда тебе удобно, если это удобно вообще, – отвечаю я, попутно выкуривая ещё одну сигарету.
У него есть девушка. Симпатичная, кстати, поэтому добавляю:
– Я сплю в спальнике, не кусаюсь и ревновать ко мне глупо ввиду моего возраста.
Юра называет адрес, по пути покупаю печеньки. Моё отчаяние выражается в дальнейшем выкуривании «канцерогенных палочек», одну за другой.
В маршрутке водитель-узбек приветливо спрашивает:
– На заработки приехала, да? – принимая за свою.
– Нет, я автостопом путешествую, из-под Питера еду, – отвечаю ему.
Он удивлённо вскрикивает:
– А мне тогда деньги зачем дала?
Хохочу. Да потому, что мы в городе, а не на трассе, вот почему!
…Юра носит тяжёлый гипс на ноге и выгуливает йорка своей девушки – так меня и встречает, на костылях. Рада им обоим: и Юре, и йорку, хотя я йорков не очень-то люблю. Профессиональная деформация. Закидываем мой рюкзак домой и делаем кружок вокруг дома, прогуливая собачку.
Я рада, так рада.
Юра – очень целеустремлённый парень, настоящая личность, и я прям горжусь таким знакомством. Он готовит обед, пускает в душ, даёт постирать вещи и определяет в комнату. Я стою под душем в ванной и созерцаю, как от грязной воды, стекающей с меня, коричневеет её дно. Тем блаженнее моя физиономия, когда я выползаю оттуда, переодетая во всё чистое. О, счастье – это просто, очень просто!
В это время моё бельё стирается – Юра предусмотрительно поставил какой-то деликатный режим, потому что стираются все вещи сразу.
Потом мы едим горячую картошку и разговариваем о разных вещах. Юра говорит, что гипс ему будут снимать в середине октября. Смеюсь. Прям в день моего рождения, я это запомню…
Ночью дрыхну без задних ног. «Спасибо тебе, Господи, за ночь, за сон». Вернее, за отсутствие снов…
Глава 11
Ты заходи, если что (мультфильм «Жил-был пёс»).
Утром Юра говорит:
– Мне сегодня в обед придётся уехать.
– И мне? – пытаюсь уточнить я.
– Да.
О, нет! Эта дуга для палатки, где её искать? Разве я успею?
До обеда мне нужно найти её и починить палатку, а после обеда как-то попасть на Новорязанское шоссе и уехать из Москвы. Автостоп «в ночь» – это «жесткач», но, похоже, у меня нет выбора.
Безуспешно проползав через смартфон в интернете и не найдя ничего подходящего, я выхожу из дома, и огромная Москва принимает меня в свои урбанистические объятия. Видон у меня что надо: шлёпки, штаны, бадлон и дюралевая палка в руках, – здрасссьте, что называется.
Здесь мерзкая вода, отдающая тухлым хлорированным водопроводом. Дети сидят, будучи заключёнными в коляски, притянутые лямками. Взрослые заняты накручиванием себе статусов. А я вспоминаю счастливых фестивальных детей, рисующих друг на друге красками.
Дохожу до ближайшего спортивного магазина, продавцы предлагают дуги из фибергласа. Других нет.
– Посоветуйте, где они могут быть? – в отчаянии спрашиваю я.
Девушки-продавщицы пожимают плечами: одна, вторая… я не уйду отсюда, пока не узнаю, куда идти.
– Пошлите меня уже куда-нибудь! – восклицаю при виде третьей.
Она оценивающе смотрит на меня, затем на предмет моих поисков и говорит:
– Знаете… Здесь у перекрёстка есть магазин «Рыболов», мы с мужем как-то забежали туда, прячась от дождя. Там такой продавец хороший, он всё знает.
Я чуть не кидаюсь её обнимать. Время 10.00, в 13.00 мне надо быть у Юры. Бегу к «Рыболову».
Замечаю между тем, что прямо по шоссе идёт странный парень – шатается, теряет равновесие, заваливается, отвесно падая прямо на асфальт. Потом встаёт и идёт дальше только затем, чтобы опять упасть, споткнувшись о собственные ноги. За ним в боковое зеркало своей машины с интересом наблюдает водитель газельки.
– Что это с ним? – спрашиваю его.
Он усмехается и молчит.
– Задавят же! – восклицаю я встревоженно. Шоссе пусто только потому, что на светофоре красный, но машины уже построились в ряд, готовые ехать.
Блин. Чёрт. Ёлки. Вот ведь БЛИН ЖЕ, а!
Бегу к парню, хватаю за руку, оттаскиваю на тротуар, – он едва шевелит ногами. Алкоголем не пахнет, но глаза стеклянные. Нарик, что ли?
– Вам нужна помощь? – спрашиваю его отчётливо.
– Да, мне нужна помощь, – говорит механическим голосом он, отбирает свою руку и продолжает идти, продолжая падать и подниматься. К счастью, всё это происходит уже не на шоссе. Рядом замечаю машину, в открытом окне которой – водителя.
– Пожалуйста, вызовите «Скорую»! – прошу я.
Я бы сама могла, «112» с сотового, я помню, но не смогу назвать адрес!
– Он на территории Торгового Центра, – безразлично говорит водитель машины. – Вот они пускай и вызывают.
Парень продолжает идти, к счастью, как раз по направлению к Торговому Центру. Забегаю внутрь, бегу к скучающему охраннику:
– Там парень похоже не в себе, – говорю ему.
Охранник выходит на улицу и видит, как парень с грохотом сносит собой часть ограждения. Он оттесняет его к перилам лестницы и начинает что-то говорить по рации. Уф-ф-ф…
В «Рыболов» я врываюсь пулей – мне самой нужна помощь, причём срочная. Продавец испуганно вздрагивает, услышав с порога громкое:
– Помогите! – с отчаянным видом я кладу перед ним свою палку: волосы растрёпаны, глаза горят и вдобавок пыхчу, как паровоз.
– О… – оценивающе смотрит он на неё. – Ого! – оценивающе смотрит он на меня. – Такую… палку… можно найти только на птичьем рынке.
– Где это? Где? – ищу в кармане блокнот, карандаш и смартфон, с громким треском вываливая всё это на исцарапанное толстое стекло витрины. Странно то, что дюралевые штуки продаются на птичьем рынке. Разве они живые?
– Это… торговый комплекс на окраине Москвы, «Садовод».
Я набираю это в смартфоне, и умный гаджет прокладывает путь. Попутно я признаюсь, что работала ветеринарным врачом – не хочу остаться в долгу – и рассказываю продавцу про заболевания кошек, передающиеся иксодовыми клещами, и какие капли надо накапать на холку кошке, чтобы вывезти её на дачу и не бояться. Он остаётся доволен, а я бегу дальше, потом еду в метро. От метро до рынка ехать ещё сорок минут. Где-то тут должен быть бесплатный автобус, если верить интернету. Ловлю какого-то мужика – он нерусский и явно водитель одной из маршруток, готовых отвезти туда же за деньги:
– А где здесь останавливается бесплатный автобус?
Он смотрит на меня, усмехаясь:
– Бесплатный? Нет таких.
– Нашла у кого спрашивать, – подзуживает надо мной Джая изнутри головы.
– Помоги лучше найти остановку! – парирую Ему про себя.
– Слева она, – отвечает Джая с готовностью.
Поворачиваю голову и вижу её – остановку бесплатного автобуса. «Нет таких», ага. Остановку можно увидеть издалека, определив по количеству народа: часть из них сидит на пузатых синих сумках. Затискиваюсь вместе со всеми в подошедший автобус, едем.
Рынок огромен. Он похож на муравейник или на город в городе: все суетятся, отовсюду нависают кучи одежды, давят сверху. Люди прямо передо мной, как назло, ползут улитками, а время, меж тем, близится к обеду.
Расспрашиваю всех подряд о месте нахождения птичьего рынка в этом столпотворении. Показывают. Когда у меня есть время, я обычно иду искать сама. Сейчас, когда времени в обрез, я спрашиваю, спрашиваю, спрашиваю, и это – уроки борьбы с интровертностью. Не спросишь – не успеешь сделать. Фактически это вопрос выживания, что является достаточной мотивацией для действий.
Быстро иду по рядам, ловко огибая людей, тележки, ящики с товарами и нахожу нужный отдел, уставленный палатками и столами с туристическими предметами на них. Но не успеваю я шагнуть на эту территорию, как утыкаюсь в первого же прошаренного продавца, который, видя мою дюральку, тут же громко и уверенно восклицает:
– А-а-а! Нету. Даже не ищите!
Зашибись. Ну, как так-то…
– Вы же спасёте меня? – слабым голосом спрашиваю я: щас разревусь, точно. – Мне палатку сломали. А я автостопом еду, мне без неё никак…
Мужчина вздыхает, поворачивается боком и кричит:
– Ва-а-ась! Где эти хрени продаются? Дюралевые?
Из-за стенки высовывается бородато-волосатое лицо, вероятно, Васи, и он оценивающе смотрит на палку, которую я для большей видимости выставляю впереди себя, вытянув руку. Потом Васино лицо исчезает обратно, и через паузу из-за стенки раздаётся уверенный голос:
– Магазин «Сплав» – они занимаются алюминием.
– О-о-о! Спасибо! – я готова расцеловать этого Васю.
…Озадачиваю смартфон новой целью: он послушно выдаёт несколько адресов магазинов, нахожу ближайший. Надо спросить, есть ли в наличии… Звоню туда, но мне отвечает автоответчик, который рассказывает миллионпицот минут про их чудесный магазин. Я в роуминге, и это дорого, поэтому решаю доехать и узнать на месте.
Бегу обратно, на остановку автобуса. Еду до метро, потом в метро, потом ищу магазин, – время поджимает, умоляю его подождать. Иногда хочется, чтобы оно остановилось, а иногда, наоборот, думаешь – куда бы его девать в ожидании… Жаль, что нельзя перекинуть несколько минут с ожидания на спешку…
Магазин встречает меня большой вывеской, и я спускаюсь по ступенькам в просторное помещение. Продавцы неприветливые – тот, который мне нужен, демонстрирует фонарики мужчине, который никак не может определиться, какой выбрать. Я топчусь на месте, поглядывая на часы и помахиваю палкой: меня игнорят.
– Витрину им разбей, – звучит в моей голове скучающий голос Джая.
– Слы-ы-ышь… – перебиваю Его. – Ты это… не в палатке, а в «обезьяннике» хочешь переночевать, что ли?
Хотя Ему-то что? В итоге выбираю менее хулиганский способ добиться своего – пристаю к продавщице-девушке, проходящей мимо, говоря при этом как можно вежливее:
– Простите, не могли бы ВЫ мне помочь? Или мне нужно обязательно дождаться этого продавца? – и я указую на мужчину палкой, словно дирижёр.
Девушка, скривившись, останавливается. Не дожидаясь её согласия, протягиваю ей палку:
– Мне нужна вот эта хрень.
С неисчезающей кислой физиономией она уплывает за прилавок и достаёт оттуда коробку с алюминиевыми штуковинами, похожими на мои. Диаметр подходит, да. Только они без переходника, то есть в дугу не собираются.
– Брать будете? – вопрошает девушка, глядя снисходительно.
Без переходника это просто ненужные трубки, даже со скотчем.
– Нет, – отвечаю я, отчаянно выдохнув. – Но продайте мне нож. Вот этот.
Решение об этом приходит внезапно: у меня нет ножа, а ведь это наиважнейший атрибут в путешествиях! Как писал Стивен Каллахэн: из всех изобретений человечества он больше всего оценил бумагу, верёвку и нож28.
Девушка, услышав про нож, настораживается, ибо палку я держу довольно воинствующе, а безумие и решительность на лице попеременно сменяют друг друга. Она достаёт нужный мне ножик, протягивает его и отступает на пару шагов назад.
– Простите, а не могли бы Вы посмотреть, есть ли в других Ваших филиалах то, что мне надо? – эта фраза сама неожиданно вываливается у меня изо рта.
Ого. Я ещё могу говорить умные вещи! Перед мысленным взором, тяжко вздохнув, Джая демонстративно закатывает свои прекрасные глаза небесно-голубого цвета.
С видом совершения глубочайшего одолжения, девушка подползает к компьютеру, шарит там, шоркая мышкой, и в итоге объявляет:
– Да. Есть один-единственный элемент, с переходником, 8,5 миллиметров.
– Вы не могли бы попросить их, чтобы они отложили его для меня? Я прямо сейчас туда подъеду! – О, неужели, я всё-таки успею решить свою задачу?
Девушка полностью игнорирует мою просьбу. Ладно. Беру у неё адрес магазина, расплачиваюсь за нож и бегу в метро. Смартфон выдаёт, что магазин находится практически рядом с Юрой. Не, ну, а? Меня пробирает смех: и стоило столько бегать? Я уже полдня потратила, а проблема осталась! Вот она, большущая Москва!
– Или же твоё неумение гуглить, – мягко поправляет меня Джая.
В филиал магазина я вбегаю уже впритык по времени.
– Мне сказали… – запыхавшись, восклицаю я и выкладываю палку на прилавок: – Вот!
Продавцы смотрят на меня так же пренебрежительно, как предыдущие. Их так всех готовят, что ли?
– Нет, такой нету.
– Как нету? В другом филиале проверяли по интернету наличие – она была!
Девушка дубль два с таким же безразличным лицом, как у предыдущей, вытаскивает коробку с алюминиевыми штуковинами на прилавок, ковыряется в них и выдаёт:
– Говорю же: нету. Может, пока Вы ехали, её уже пробивали по кассе. Потому и значилась.
К слову скажу, что она числилась там и спустя полгода.
Да что ж такое-то! Ну и что мне делать? Что делать-то, а? Стою у прилавка и отчаянно смотрю на коробку с алюминиевыми трубками. Придётся импровизировать. Прости, перфекционизм, прости. Отвернись.
– А какие трубки с переходниками у вас есть?
– 9,5 мм.
– Ну так дайте таких. Две.
Что-нибудь придумаю. Во всяком случае, у меня есть скотч и ещё какое-то количество мозга. Покупаю две палки другого диаметра, бегу назад в метро.
…Юра открывает мне дверь:
– Ну что, решила вопрос? – спрашивает он с порога.
Мой озадаченный вид говорит сам за себя. Юра сторонится, пока я с угрюмым видом молча прохожу в комнату. Раскладываю по полу все эти палки, складываю целую дугу воедино и выдёргиваю внутреннюю резинку из второй. Конструктор, блин.
– Помощь нужна? – Юра, хромая из-за гипса на ноге, останавливается в проёме двери и смотрит на это отчаянное безобразие.
Вообще-то принято просить мужчин о помощи, но я такая бяка, что всё равно буду вмешиваться и останусь недовольна, поэтому отрицательно мотаю головой. Если накосячу, сама и буду отвечать, руки-то золотые. И неважно, откуда они растут.
Купленные мною палки не только больше по диаметру, но и короче. Ножка, которая должна входить в крайнюю трубку и затем фиксировать саму дугу на петле палатки в эту трубку не подходит, собираю вторую дугу как придётся. Пускай ножка болтается. Примотаю дугу к палатке скотчем, если что. Скотч рулит. Аминь.
Собираю всю кучу обратно в рюкзак. Пора выдвигаться. Прощаюсь с Юрой.
…На Новорязанское шоссе я попадаю после обеда. Небо, несколько дней подряд радующее безоблачностью и теплом, обещает разразиться ураганом и дождём; с горизонта уже ползут угрюмые грозовые тучи, заполняя весь горизонт, ветер несёт холодную сырость, – весёленькое дело. Ещё неизвестно, устоит ли палатка с новопочиненной дугой.
Шоссе можно смело назвать «нет автостопу»: оно широченное, и пересечь его с рюкзаком на плечах быстро практически невозможно. Движение здесь – интенсивнее некуда, а перекрёстки несусветно огромны. Но самое ужасное – нет ни широких обочин, ни прочих возможностей для остановки потенциальной машины.
Доползаю до автобусной остановки, скидываю рюкзак и сижу, оценивая обстановку. Москва… Отпусти меня. Ну, пожалуйста. Что тебе стоит?
Светофор помогает пересечь шоссе, где я перешагиваю за ограждение, идущее вдоль него. Выбора нет: придётся какое-то расстояние идти за ним в поисках подходящего места для «стопа». Меж тем туча позади набирает обороты: она всё больше темнеет, ветер становится интенсивнее. Капец. Попасть в ночь, да ещё в ураган – хитрый план, очень хитрый план…
Шоссе изобилует несущимися машинами, никаких широких обочин нет и в помине. Кроме того, периодически от него отходит боковая дорога вправо, и мне приходится перешагивать ограждение обратно только затем, чтобы быстро пересечь её, прошмыгнув между поворачивающими машинами. В одном месте, где дорога ответвляется, я никак не могу её перейти – поток машин нескончаем. Стою, в унынии, а они всё сворачивают и сворачивают: кажется, пересечь её вообще нереально. Вдруг рядом тормозит фура. Я открываю дверь в кабину и слышу изнутри приветственный голос дальнобоя:
– Забирайся!
Это первая фура, которую я «застопила», даже того не желая.
Останавливаться тут нельзя, так что я пытаюсь залезть внутрь как можно быстрее, то есть не снимая рюкзака. Ступеньки начинаются где-то в районе неба, а поручни, которые я распознала не сразу – вообще в районе космоса. Цепляюсь одной рукой за поручень, лезу, балансируя на высоких ступенях, а рюкзак тянет назад. Хрюкая от усилий, вваливаюсь в кабину и выдыхаю:
– В Рязань?
На что водитель с сожалением говорит:
– О! Извини! – что означает, нет, не в Рязань.
– Ну всё равно спасибо! – кричу я искренне.
Выбираюсь обратно. Фура стоит, перекрыв собой одну полосу, и за ней выстраивается пробка. Благодаря этому я, наконец, перебираюсь до другого берега оживлённой дороги. Спасибо тебе, братан! Машу ему рукой на прощанье, он сигналит в ответ и едет дальше.
…Какой-то закоулок. Останавливаюсь, чтобы попить воды, скидываю рюкзак на землю. Странное здание стоит рядом: на рекламной растяжке написано «Маргарита 100 рублей». Из дверей выходит плотного телосложения мужчина и направляется к машинам, стоящим рядом, неспешно позвякивая связкой ключей. Вид у него философский, на голове короткая стрижка, и лишь несколько длинных волос на затылке переходит в длинный хвостик.
Машина похожа на «Ягуар».
– Простите, – вопрошаю я, не двигаясь с места, чтобы не спугнуть его. – Вы не подвезёте меня?
– Да я недалеко еду, – отвечает он.
Самая частая отмазка, кстати, в том числе для тех, кто едет далеко, но не хочет никого подвозить.
– А мне хотя бы сколько-нибудь, – говорю я дружелюбно.
Ехать «по чуть-чуть» – в автостопе это форменное лошарство, но не сейчас, когда за этим закоулком снова идёт бесконечная трасса без всякой возможности поймать хоть кого-то. Уехать бы отсюда, лишь бы не идти пешком.
Мужчина спокойно соглашается. Кладёт мой рюкзак в багажник, я сажусь вперёд, и мы едем. Только сев в машину, я замечаю, что модель её – одна из тех «крутых тачек», которые являются статусными – корпус как будто обтянут крокодиловой кожей, сама приземистая. В пробке мы останавливаемся, из окна другой машины высовывается девушка и задаёт вопрос:
– Простите, а как называется Ваша машина? Jaguar?
– Нет, Mitsubishi, – отвечает водитель, добавив ещё какое-то второе слово.
Девушка благодарит, а потом радостно восклицает, обернувшись к своему водителю:
– Я угадала! Угадала! Ты продул!
Оказывается, именно таких машин в Москве всего пять: водитель говорит об этом без лишних понтов. Проникаюсь пониманием «Когда бы ещё я могла проехаться в такой машине?». Прикольно.
Мы доезжаем до автозаправки, и там я вылезаю: водитель, пожелав удачи, сворачивает направо, а я остаюсь, едва успев поблагодарить его.
На заправке орудуют два товарища: один узбек, второй русский. Подхожу к ним:
– Здравствуйте! Я тут потусуюсь у вас, хорошо? – говорю таким приветливым тоном, будто мне не впервой.
Узбек кивает головой и начинает улыбаться, второй же сохраняет какое-то зловещее лицо, глядя на меня в упор. «Узнал, чтоле?». Хватит пялиться!
…Этих людей, которые орудуют на заправке, обычно не замечают: есть они и есть. И за людей-то часто не принимают. Ставлю рюкзак у столба, пью воду и жду. Одна за другой подъезжают разные машины, подхожу к выходящим из них водителям:
– Здравствуйте! Простите, пожалуйста…
Но большинство из них смотрят куда-то поверх или сквозь и быстро уходят, будто меня нет. Я удивлена. Я есть. Вот же я. Эй, куда вы?
Подхожу к следующему: так же картина. Они даже не хотят узнать, с чем я подошла, и только один раздражённо говорит:
– Нет, – и уходит.
Что: «нет»? Я же только подошла! Стою в недоумении. Подходит узбек: на его бейджике написано «Мансур». Он видит моё лицо, смеётся и говорит:
– Да тут все местные заправляются. Тебе куда надо-то?
– В Рязань, – отвечаю я растерянно.
– В Рязань, – повторяет за мной Мансур.
Я мучительно думаю, как же мне быть, чтобы, не приставая к водителям, озвучить окружению свой запрос.
– Мансур, у Вас картонки не найдётся? – спрашиваю его с надеждой.
– Картонки? Сейчас организуем! – радостно восклицает он и быстро исчезает за дверями магазина у заправки. Через стеклянные окна вижу, как Мансур разговаривает с девушками-продавщицами, те брезгливо оценивают меня, глядя изнутри как будто большого аквариума, и потом протягивают ему пустую коробку. Довольный Мансур возвращается и отдаёт её мне.
Никогда не думала, что пустая коробка будет для меня таким подарком. Тоже начинаю улыбаться до ушей. Человек, которого обычно никто не замечает, проявляет такое участие – и это трогает меня до глубины души. Вспоминается карикатура про довольного буддиста, которому на день рождения дарят пустую коробку: «Пустота – это то, о чём я мечтал!». Мансур между тем говорит: