Венец безбрачия

А это с собой упакуйте!

Валерику не слишком везло на сайте знакомств: то попадется какая-то глупая клуша, что и разговор-то поддержать не может, то дамочка чуть ли не со второго сообщения начинает рассказывать, что у нее проблемы с жильем и намекать, что не прочь бы решить их за его счет, то разведенка с двумя прицепами спрашивает сразу в лоб: "мол ты как, женишься? А то я не хочу просто так время терять, знакомиться с несерьёзными мужчинами"

Впрочем, пару раз у Валерика доходило и до свиданий. Ну как – "до свиданий"… В первый раз дама не пришла, а во второй… Лучше бы не пришла!.. На фото профиля была милашка-стройняшка, а пришло… Лет на десть старше и килограмм на 30 больше… Понятно, что с такого "свидания" Валерик сбежал, сверкая пятками, при первой же возможности.

Не везло. Но он не сдавался, а учился на своих ошибках. Не торопил со встречей, максимум информации "выжимал" в переписке. Если видел, что это типичное "не то", то смело переписку обрывал, а даму вносил в "черный список".

Кто ищет, тот всегда найдет. Нашел и Валерик свою Ангелину. Не 18, понятно, а тридцать с хорошим хвостиком, но выглядит вполне достойно. Моделью девушку назвать сложно, личико простовато, несколько лишних килограммов на бедрах присутствуют, но что греха таить! – Валерик в свои 42 тоже не был Аполлоном: солидная лысина и приличное брюшко изрядно прибавляли возраста и убавляли обаяния, так что на юных красоток он и не претендовал.

Ангелочек-Ангелина, в отличие от многих соискательниц, была честна – не скрывала ни возраст, ни внешность. Совершенно спокойно отреагировала на просьбу Валерика сделать селфи и прислать ему. Была общительной, хорошо образованной барышней, имела множество увлечений, бывшего мужа в анамнезе, зато не имела детей. Идеально!

Через неделю общения на сайте, оробевший вдруг Валерик попросил у Ангелочка телефон, и – о чудо! – получил его. Голос у Ангелины оказался под стать имени – ласковый, нежный, чарующий… И Валерик совершенно поплыл… Он понял, что "онлайн" общения ему уже мало и пригласил даму на свидание в ближайшую субботу. К его радости, она тут же охотно согласилась.

В субботу стильно одетый и благоухающий парфюмом Валерик выпорхнул из подъезда, купил скромный, но красивый букет и полетел к своему Ангелочку на крыльях любви. Реальность превзошла ожидания – в жизни Ангелина оказалась намного лучше, чем на фото, да и общаться с ней было так легко и приятно, как будто они были знакомы уже тысячу лет.

Они гуляли по улицам и говорили-говорили-говорили. Ангелина весело смеялась его шуткам, а Валерик чувствовал себя влюбленным мальчишкой.

– Ты, наверное, скажешь, что я глупая, но я сегодня так переволновалась перед нашим первым свиданием, что даже не могла заставить себя позавтракать… А сейчас я голодная, как лев. Точнее, львица!

Валерик деликатно взял ее под руку:

– Конечно, моя львица! Нам нужно срочно пообедать! Силы нам нужны, правда?

– Конечно! – и Ангелина взяла курс на недешевый японский ресторан.

Валерик слегка напрягся – в данное заведение он почти не заходил из-за высоких цен, денег с собой было немного, но… Ангелина была так очаровательна, других кафе поблизости не было, и он мысленно махнул рукой: "Один раз живем!"

Судя по количеству выбранных блюд, Ангелочек не только не завтракала, но и вообще не ела последние дня три. Валерик ковырял вилкой салат и с грустью наблюдал, как в ловких пальчиках Ангелины мелькают палочки, а еда убывает с невероятной скоростью. Валерик рассчитался, обливаясь холодным потом: денег хватило еле-еле.

– Ой, а можно мне вот это и вот это с собой упаковать? – позвала официантку Ангелина. – Ты же не будешь против, да, Валерочка? Обожаю японскую кухню! Тут мне и на ужин хватит.

На выходе из ресторана Валерик взял свою даму под руку, соображая, как бы поделикатнее намекнуть ей, что он не против продолжить их приятное (ладно, чуть испорченное непредвиденными тратами) знакомство на ее территории, но Ангелочек ловко вырвалась, и, быстро чмокнув его в щечку, прощебетала, что ей уже пора на встречу с подружкой – они идут на выставку.

– Ты прелесть! – констатировала она. – Созвонимся на днях?

И упорхнула быстрее, чем Валерик успел что-то сообразить…

"Стерва! Гадина! Динамо! А я… Вот идиот… Повелся… Три тысячи псу под хвост… Наглая… И собой упакуйте…" – Валерик не мог успокоиться всю обратную дорогу. Кипя от возмущения, он открыл дверь квартиры.

– Милый, а ты не забыл жаропонижающее Митьке купить? – встретила его на пороге жена -встревоженная, не причесанная, и синяками под глазами.

– НЕТ!!! – заорал он, найдя выход своему гневу. – НЕ КУПИЛ!!! Могла бы позвонить и напомнить! Я пашу, как проклятый – без выходных и праздников, а она тут с порога с претензиями!.. Купи-купи-купи!!! Только о деньгах и думаешь! Совсем баба обнаглела!

Я воспитала алчное бессердечное чудовище

Мать никогда не любила отца. Она этого особо не скрывала, но его, кажется, все вполне устраивало, ведь она была замечательной женой: верной, хозяйственной и очень красивой. Ну а то, что не любила? А что, мало пар живут без любви?

Словом, претензий он не высказывал, более того, всеми способами старался поддержать иллюзию счастливой семьи. На каждый праздник он дарил жене очень дорогие подарки и обязательно заказывал шикарный букет цветов. Возможно, он не хранил верность супруге, но об этом никто даже не догадывался.

Мать была красивой худощавой, очень ухоженной и всегда хорошо одетой женщиной. Все свободное время она посвящала воспитанию единственной дочери Лизы.

– Запомни, пожалуйста – любовь хороша только в кино и книгах, а в реальной жизни от нее только одни проблемы. Выходить замуж по любви нельзя, так делают только дураки. Любовь приходит и уходит, а кушать хочется всегда.

Нееет, моя дорогая. Брак – это слишком серьезная вещь, чтобы полагаться на эмоции. Ты же не будешь покупать, например, машину только на том основании, что она "красивенькая и хорошенькая"? Это дорогая вещь, не на один год, надо как следует все проверить, изучить технические характеристики, и только потом принимать решение.

Так и с браком. Надо все очень хорошо рассчитать – оправдается ли этот проект? Принесет ли он тебе выгоду и какую именно? Только верный расчет! Муж должен быть перспективным, надежным и состоятельным. А все остальное – мелочи и пустяки. Вот тогда можно считать, что ты хорошо устроилась в жизни.

Лиза слушала маму очень внимательно и понимала, что она права. Родители жили спокойно, без ссор и криков, без выяснения отношений. Пусть без любви и романтики, но во взаимном уважении и никогда не жаловались друг на друга своим друзьям.

Мамины уроки Лиза усвоила очень хорошо, поэтому, закончив институт, она озаботилась поисками мужа, подходящего под нужное описание. Впрочем, и здесь мама помогла – нашелся сын какой-то ее родственницы – троюродной племянницы по двоюродному дедушке – Алексей, тридцатипятилетний солидный мужчина без детей и прошлых браков.

Они познакомились, показались друг другу симпатичными и уже через полгода расписались, сыграв красивую богатую свадьбу с голубями, шариками и сотней гостей.

…Прошло всего несколько месяцев, и Лиза поняла, что ей не слишком нравится семья, выстроенная по образцу ее родителей. Появились мелкие и крупные детали, которые ее очень раздражали в муже. Ей не нравилось, как он мычал какие-то мелодии, пока брился по утрам, как хлюпал, прихлебывая чай, как разгуливал в носках и рубашке по квартире, собираясь на работу. Ее дико бесила его речь, в которой часто проскакивало "свеклА" и "ехай". Ей противно было видеть его в узких трусиках – "стринги!" – презрительно фыркала она, а он признавал только такое белье. От запаха его туалетной воды ее тошнило, как тошнило вообще от всего, что было связано с уходом за собой: он не так чистил зубы, не так причесывался, даже руки мыл не так.

– Милая моя, ну чего ты хотела? – подняла брови мать, когда Лиза пришла к ней жаловаться: – Вы в чем-то нуждаетесь? Он тебя ограничивает в средствах? Кажется, ты всю свою зарплату тратишь на себя. Чем ты недовольна?

– Всем! – крикнула Лиза – Мне никакие деньги не нужны! Меня раздражает в нем все!

– Ты просто еще очень молода, – мать обняла ее, успокаивая, – важнее финансового благополучия ничего нет. Деньги – это единственное, что имеет значение. С Алексеем ты никогда ни в чем не будешь нуждаться. Не будешь считать копейки до зарплаты, всегда сможешь себе позволить все купить, что захочешь. Нет. Даже не думай. Пройдет время, притретесь характерами, и все будет хорошо. Ты женщина, ты должна подстроиться.

Время шло, но Лизе становилось все хуже. "Подстроиться" никак не получалось. Она становилась с каждым днем все раздражительнее и уже принимала довольно сильные лекарства, прописанные знакомым врачом мамы, но все равно мучилась от бессонницы и отсутствия аппетита.

– С жиру бесишься! – фыркала мать и тащила ее к следующему врачу. Неизвестно, чем бы все это закончилось, но в стране случился очередной финансовый кризис, и Алексей лишился работы. Устраиваться куда-то, на более низкую или хуже оплачиваемую должность он не желал, поэтому плотно осел дома. Конечно, работу он искал, ездил на собеседования, но найти то, что соответствовало бы его запросам, пока не мог. Денег стало катастрофически мало, даже отложенные "на черный день" закончились очень быстро, и Лиза, замирая от страха, но одновременно предчувствуя скорую свободу, подала на развод.

– Как ты могла бросить мужа в такой ситуации? – возмутилась мать, узнав о поступке дочери.

– Но ты же сама говорила – самое важное – это деньги, которые он зарабатывает. Что это единственное, на чем должен строиться любой брак. Денег у него теперь нет, работы тоже. И ради чего я должна с ним жить?

– Я воспитала алчное бессердечное чудовище, – прошептала мать и… заплакала.

"Сюрррприз!"

Девчонки всегда толпами бегали за Генкой – веселым компанейским парнем. У него был просто невероятный талант развлекать и веселить людей.

Если бы он родился в прошлом столетии, из него вышел бы отличный массовик затейник: он мог быстро расшевелить и взбаламутить даже самую скучную компанию, где еще полчаса назад все сидели с кислыми как капуста лицами, и вот уже азартно дуют в соломинку для коктейля, пытаясь сдуть шарик из скомканной салфетки или попасть грецким орехом в перевернутую бейсболку.

С ним было весело и легко общаться. Он никогда не скучал сам и не позволял скучать никому вокруг, казалось, что затей и выдумок у него – просто бездонный мешок.

Наверное, за это ему прощали и невысокий рост, и не слишком мужественную внешность. Признанные мачо компании изгибали в недоумении красивую бровь: как? Ведь в нем нет НИ-ЧЕ-ГО – ни эффектной внешности, ни брутальности, ни жесткости и равнодушия в обращении с женщинами (как известно, женщины это очень ценят в мужчинах).

– У него есть харизма, – говорили девушки, отказывая бруталам и торопясь на свидание с веселым раздолбаем Генкой.

Сам Генка к девушкам относился так же легко, как и ко всему остальному в своей жизни: ничего не обещал, но и ничего не требовал. Встретились, расстались – честно и без взаимных обид. А потом… Генка встретил Катю и пропал.

Симпатия была взаимной и очень сильной, поэтому Катя очень быстро перебралась к нему. Теперь вся его энергия, весь потенциал был направлен только на нее и только для нее. Он старался развлекать ее изо всех сил, но она почему-то не слишком это ценила.

Катя была тихоней, скромной мечтательницей. Она не любила лишнего шума и суеты и совершенно определенно предпочитала провести вечер с книгой, чем отправиться на вечеринку. Генка никак не мог понять, почему она себя так ведет и почему его методы, прежде безотказные, дали осечку.

– Ген, спасибо, но мне это не нужно. Ты сам мне очень нравишься, но вот эти развлечения… Не для меня. Я себя чувствую неуютно, плохо схожусь с новыми людьми, а в большой компании меня и вовсе может охватить паника," – пыталась объяснить ему Катя, но он не понимал.

Она же молодая девчонка! Ну неужели ей не хочется пойти в клуб или съездить всей тусовкой на шашлыки? Да это всем нравится!.. она не возражала, если он бы он поехал или пошел куда-то один:

– Ген, я понимаю, ты экстраверт, тебе это жизненно необходимо. Иди, конечно! – но он хотел, чтобы Катя пошла с ним и сердился на ее отказ.

Он не отступал и продолжал пытаться "расшевелить" ее. Девушки обожают сюрпризы, поэтому он старался делать их как можно чаще.

Они договаривались пойти в музей на выставку (Катя очень хотела посмотреть какую-то знаменитую картину, но время нашлось только в последний день работы выставки), а, когда они уже встречались в метро, Генка радостно тряс перед ее лицом билетами и говорил, что с огромным трудом смог достать "на сейчас" билеты на классный мюзикл.

Катя просила забрать ее с работы на машине, потому что набегалась за день, да еще и голова разболелась. Генка радостно мчался за ней, а, когда она начинала дремать в очередной пробке, лихо сворачивал на другую дорогу. Проснувшись, девушка обнаруживала, что они на другом конце города и едут в аквапарк, куда Генка только что купил билеты онлайн.

…В эти выходные Генка и Катя решили съездить на дачу его родителей, чтобы немного побыть в тишине. Генка собирался сходить за грибами, а Кате нужно было срочно, до понедельника, закончить проект.

Генка ушел в лес, а Катя открыла ноутбук и погрузилась в работу. Каково же было ее удивление, когда буквально минут через двадцать с улицы послышался шум подъезжающих машин, потом громкий смех и крики, а потом на участок ввалилась толпа друзей Генки во главе с ним самим – с сумками, мешком угля, позвякивающими пакетами и двумя гитарами.

– Сюрррприз! – хохоча заорал он – если гора не идет к Магомету…

В понедельник Катя собрала свои вещи и вернулась к родителям.

– Не, ну я прям не знаю, чего это она, – Генка пребывал в полной растерянности. – Ведь все же для нее!.. Все, чтобы ее порадовать!.. другие бы от счастья скакали, а она… Ничего не понимаю…

Плохой отец, хороший сын

– Нехорошо так говорить, но я ненавижу своего отца, – Вячеслав с силой провел руками по лицу и вздохнул. Рассказ давался ему тяжело, но и молчать он больше не мог. Сегодня днем позвонил его отец и сказал, что ему нужны деньги на дорогостоящую операцию.

Денег Вячеславу было жаль. А вот отца – нет. В смысле, не жалко совсем. Но он очень боялся сам принять решение – "что люди скажут?" – и потому сейчас сидел на кухне напротив жены и, наверное, впервые за пять лет брака рассказывал о своем детстве столь откровенно.

…Отец никогда меня не любил. Так… терпел, наверное… И то, только когда я вел себя тихо и не попадался ему на глаза. Если вдруг я вызывал его неудовольствие, то из "Славки" моментально превращался в "этого щенка". Он рявкал на меня, чтобы я "заткнулся" и "не мешал", и на этом его воспитание заканчивалось

Меня воспитывала мать. А я очень завидовал мальчишкам, которые с папкой играли в футбол или в хоккей, хвастались, что отец подарил велосипед и научил кататься на нем, что берет его на рыбалку, что учит пилить, строгать и заколачивать гвозди. Они даже с какой-то гордостью рассказывали, как им влетало "от папки" за двойки или сорванный урок. У меня такого никогда не было. У отца были дела поважнее.

Пока я был маленький, не понимал, почему родители почти каждый день кричат друг на друга, почему отец иногда возвращается с работы очень поздно, а, бывало, и не возвращался вовсе, пропадая на два-три дня. Не понимал, почему мама все время плачет. Не знал, кто такие "твои бабы", о которых часто упоминалось в моменты ссор. Мне казалось, что они говорят о моих бабушках, и я удивлялся – что такого бабушки могли натворить, что папа и мама так сильно ругаются из-за них?..

А потом как-то вдруг я начал понимать, что именно происходит в нашей семье: в чем-то мальчишки просветили, где-то разговоры соседей подслушал, и ссоры родителей обрели новый смысл.

Отец постоянно изменял матери. Практически не скрываясь. В наглую. Как-то он принес красивый букет – матери он такой даже на день рождения не дарил – и она, горько усмехнувшись, спросила:

– Что, свидание сорвалось? – и, кажется, не ошиблась: отец со злостью швырнул букет на пол и выскочил из квартиры.

А однажды… Однажды он принес домой половину курицы-гриль. И, посмеиваясь, сказал, что половину они с барышней съели, после чего она вдруг пошла "в отказ". Тогда он забрал курицу и пошел домой – не пропадать же добру?..

Сколько лет прошло, а у меня эта курица до сих пор перед глазами… А мать… А что мать? Стоило ей начать возмущаться, как он орал на нее:

– Можешь забирать своего щенка и идти на все четыре стороны!

Квартира была его, а нам идти было некуда. И мать терпела. Ради меня. Может, потому и умерла так рано?

А теперь отец состарился. Он болен и никому не нужен. Теперь он вспомнил обо мне… Теперь, когда ему деньги на операцию потребовались…

Вячеслав снова вздохнул и посмотрел на жену, ожидая, что она поможет ему принять решение.

– Слава, честно, я не знаю… Ты меня просто ошарашил… Я видела, что вы с отцом мало общаетесь, но то, что ТАК вел себя по отношению к тебе… Не знаю… Просто не знаю, что тебе посоветовать в этой ситуации… Тебе еще чаю налить? Только мы печенье доели…

– Стой! – встрепенулся Слава, – нашим теткам на работе сегодня конфеты преподнесли, а они на диету сели как раз. Взяли по штучке, остальное мне отдали – для нашей Машки. Совсем забыл! Сейчас принесу, в сумке лежат!

Слава пошел за конфетами, думая о том, как удачно сегодня получилось сэкономить: и Милочка сладкий презент оценила, и почти полную коробку обратно отдала – ей за фигурой надо следить, – сказала она, смеясь, – лучше дочку свою угости. Или жену…

"Будешь рисовать – окажешься в психушке"

Володя терпеть не мог истерик. Он был абсолютно уверен, что женщины так себя ведут для того, чтобы добиться чего-то от мужчины, чего-то, чего они не добились другим способом. Иными словами, истерика – это манипуляция, не более того. Поэтому женские слезы вызывали в нем лишь раздражение и желание как можно скорее "это" прекратить.

Он и Вику предупреждал об этом перед свадьбой – бесполезно чего-то добиваться слезами, и она, казалось, это поняла. За все годы брака она плакала считанные разы: когда у нее в метро вытащили кошелек, когда сломала руку и когда болела Милана. И каждый раз ей удавалось быстро взять себя в руки, стоило Володе попросить ее об этом.

Но сейчас происходило что-то невероятное, и Володя просто не знал, как реагировать. Во-первых, Вика его просто не слышала, пребывая, казалось, в каком-то другом месте. Во-вторых, она не просто плакала – с ней происходило что-то невероятное и страшное. В-третьих, какой-то манипуляцией тут и не пахло – ну чего она могла "добиться" в этом случае? Просто не рисовать картинку? Слишком мелкая причина и слишком сильная реакция. Володя ничего не понимал, и растерялся. Вика задыхалась.

Он схватил жену в охапку, подтащил к окну и распахнул его. Вику трясло, но Володя крепко держал ее, и вскоре она затихла. Володя отвел ее на диван и сел рядом.

– Прости, – тихо проговорила Вика. – Я никогда не рисую

– Понял уже. Но почему такая реакция? Ты что, не могла просто сказать об этом?

– Я пыталась… но… для меня это больная тема. Я сама не понимаю, почему так реагирую, когда меня заставляют рисовать… Разве что… – и Вика замолчала, вспоминая…

Сколько Вика себя помнила – с самого раннего детства – она просто обожала рисовать. Все свободное время она проводила с карандашом или красками. Уже в детском саду ее рисунки очень сильно отличались от произведений ее ровесников, а в первом классе учитель сразу обратил на нее внимание и предложил заниматься в кружке, а потом и вовсе стал заниматься с ней индивидуально.

Вика побеждала на конкурсах и олимпиадах, и, когда она закончила начальную школу, ей предложили перейти в художественную школу на бюджетной основе: ей прочили большое будущее.

– У тебя талант, твое будущее – искусство, – все как один говорили учителя. Ее натюрморт, с которым она победила на олимпиаде, показали даже в местных новостях по телевизору, а у самой Вики взяли короткое интервью.

– Что ты любишь больше всего на свете? – спросила ее красивая улыбчивая женщина

– Рисовать, – ответила Вика с огромным удивлением: ведь это же так очевидно!..

…И лишь два человека были абсолютно равнодушны к ее увлечению: это ее собственная мать и ее новый муж. Им казалось, что девочка занимается какой-то ерундой, вместо того, чтобы заниматься чем-то полезным. Например, учиться готовить. Ведь именно это является для женщины самым главным: картинками мужа не накормишь.

Наверное, поэтому, снова увидев дочь, склонившуюся над листом бумаги, мать презрительно усмехалась:

– Опять ерундой занимается!..

Краски и кисти она покупала дочери с огромной неохотой: денег в семье было негусто, шли 90-е, всем было тяжело, не до жиру. А тут какие-то краски… И лишь многочисленные звонки преподавателей, их уговоры, а также грамоты и дипломы, которые Вика получала в огромном количестве, могли примирить ее мать с тем, что девочка тратит время "на глупости".

А потом как-то вечером к Вике подошел отчим и сказал:

–У меня через неделю день рождения. Ты можешь мне нарисовать картинку? Я хочу акварельный пейзаж – вставлю в рамочку и на работе повешу.

Вика не верила своим ушам – он попросил ее САМ, он считает ее произведения достойным подарком, да еще и обещал на работе повесить! Невероятно!

Вика думала над сюжетом, советовалась с учителями, выбирала цветовую гамму. И пейзаж удался на славу. Вика написала весенний лес в легкой нежно-зеленой туманной дымке только что раскрывшихся листьев, небо, какое оно бывает лишь весной, речку и небольшую деревеньку на пригорке. От картины веяло свежестью и умиротворением – пожалуй, это была одна из лучших ее работ.

– Очень красиво, спасибо! – отчим был доволен подарком, и даже мать, бросив взгляд на рисунок, криво улыбнулась:

– Ну да. Ничего…

…Прошло несколько дней, и однажды вечером отчим вернулся с работы несколько позже, чем обычно. Он рассказал, что сегодня был банкет в честь заключения договора с американцами – столы просто ломились от деликатесов. И он, как хороший семьянин, решил прихватить домой со стола несколько бутербродов с белой рыбой. Он открыл "дипломат" и вытащил промасленный бумажный сверток, весь в зелено-голубых разводах снаружи. Вика подошла чуть ближе, и почувствовала, что у нее потемнело перед глазами: бутерброды были завернуты в ее картину…

Тогда с Викой случилась первая истерика, да такая сильная, что матери пришлось вызывать "скорую", чтобы сделать какие-то уколы. Потом Вику водили к врачу и назначали какие-то таблетки, от которых сильно хотелось спать, а голова была пустой и тяжелой. Но даже не это было самым ужасным.

Вика точно не знала, было ли это мнением врача или желание матери, но ее лишили рисования. Навсегда. Вике запретили ходить в художественную школу. В обычной школе уроки рисования закончились, так что здесь проблем тоже не возникло.

– Ты слишком остро все воспринимаешь. Слишком трепетно относишься к своим "шедеврам", не способна к самокритике, – сказала ей мать. – Так нельзя. Если так будет продолжаться, ты просто чокнешься. Ты больше не будешь рисовать. вообще. Это для твоей же пользы. Иначе окажешься в психушке…

…Володя был ошеломлен:

– И ты?..

– Да, – Вика грустно кивнула. – С тех пор я больше не рисовала. Ведь иначе я бы сошла с ума. Прости, что не говорила тебе об этом раньше…

Володя молча прижал жену к себе и дал себе слово, что сделает все, что от него зависит, чтобы помочь Вике.

…Полгода терапии, занятий с психологом, но, самое главное, поддержка мужа и дочери, помогли Вике справиться с неврозом и победить детский комплекс. Она снова могла рисовать, это занятие больше не вызывало у нее панических атак – у Миланы были самые красивые принцессы в самых роскошных платьях – целый альбом.

Вот только потерянные годы Вике, увы, никто не мог вернуть. Как и возможность получить образование. И выбрать профессию по душе…