Семнадцатый

Своей семье с большой любовью посвящаю.

А также всем нашим близким, ушедшим безвозвратно. Вы навеки живы в наших сердцах!

2021 год

ПРЕДИСЛОВИЕ

Забавно, как быстро человек привыкает к любым, даже самым странным или опасным вещам. Они вливаются в нашу жизнь и, глазом моргнуть не успеешь, как из категории «о, ужас» переходят в повседневность. Обычное дело, было б о чем говорить.

В городе N N-ской области последние лет десять на дорогах замечают призрак гонщика. О нем известно немного: например, он не трогает автомобили, в которых едут дети. Пересечешься с ним в пути – уступи дорогу. В противном случае, он закусится с тобой и не отпустит, пока не согласишься вступить с ним в гонку. Ты можешь заправляться, чинить машину, если та сломается в пути, но сходить с трассы нельзя. Отступишь – сочтет это за проигрыш. И вот вам новая сводка о страшной аварии на шоссе. Если же сразишься и выиграешь, то волен ехать или идти куда тебе вздумается. Вот только о таких счастливчиках никто пока не слышал, а аварии в округе случаются изо дня в день. Не во всех, конечно, повинен гонщик, но и без него не обходится.

Бывалые водители узнают его в пути. Не сказать, что встречают прям как доброго знакомого – скорее, они просто к нему привыкли. Притормозил, пропустил, едешь себе дальше. Больше раза в день он никому еще не показывался. Это даже стало своего рода хорошей приметой, мол, уступил дорогу гонщику – значит, день пройдет спокойно. И правда: и пробок не будет, и груз целый довезешь, и гаишников не повстречаешь.

Городские лихачи подобной учтивостью не отличаются, тормозят в последний момент, и призрак проносится едва ли не перед самым капотом. Но уж лучше так, чем участвовать в смертельной гонке. Некогда им, городским, подобными вещами заниматься, у них весь день по минутам расписан. Досадуют, что потеряли время на какого-то местного пугалу, но все тормозят как один, боятся.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ВЗГЛЯД СВЕРХУ

Глава 1. Седьмой

Лера как всегда позвонила не вовремя. Что-то насчет штор, то ли доставка задержится, то ли ее вообще не будет и придется заказывать в другом месте. Меня вся эта суматоха с ремонтом изрядно выводила из себя, с учетом того, что все детали мы обговорили еще месяц назад. Я искренне надеялся, что такие мелочи, как оттенок плинтуса или степень пушистости ковра жена разрешит как-то без моего участия, но нет. Очевидно, она хотела посвятить меня во все тонкости процесса. Я же посвящаться категорически не желал, она на меня дулась, и так продолжалось уже которую неделю. В итоге я стал ссылаться на неотложные дела по работе. От принятия решений это меня спасло, а вот от необходимости выслушивать ее рассказ до конца – увы, нет.

Леру я правда очень люблю. И дочку нашу. Тем более, что хотел ее и ждал, кажется, в разы больше супруги. Но чем дольше мы жили вместе, тем меньше в этой жизни было собственно нас и все больше чего-то другого. Досадных мелочей, которые вытесняли нашу семью из нами же созданного пузырька счастья.

Теперь вот это. Как же тебе объяснить, любимая моя Лерочка, что секунду назад мы ровно на эти шторы стали дальше от счастья. У тебя вот талия такая тонкая, всю жизнь бы ее обнимал одной рукой. За десять лет ни на сантиметр менее притягательной для меня ты не стала. Но мне некогда тебе об этом сказать, мы срочно ищем новые шторы. А потом у меня очередной заезд, а ты будешь пересказывать ту же историю с доставкой маме (в версии на три часа длиннее), а потом подругам (плюс еще два часа на ответные истории «А мы тоже, когда ремонт делали, так нам… я вот тебе телефон скину… а ты помнишь NNNских? Им вообще ужас что привезли…»). И как ты еще работать успеваешь, спортом занимаешься, ребенком? Дочка, кстати, займет остаток нашего дня. И это, вроде бы, и нужная, и приятная его часть, но про талию я тебе рассказать уже не успею. Попробую завтра. Завтра, которое не успевает настать последние бог знает уж сколько лет.

– Кнопка, я правда соболезную от души, но давай эмоциями поделимся вечером? – я улучил милисекунду, пока Лера вдохнула воздух между фразами. – Тут как бы заезд начинается, ветер шумит, Хмельной орет, а я стою на жаре в тесном костюме и шторы выбираю. А? – я старался звучать примирительно, но из-за шума приходилось кричать. По итогу, примирения в моем голосе Лера не услышала, а вот на крик отреагировала.

– Я всегда говорила, что костюмы эти ваши дурацкие, еще б розовый в цветочек надели. Ты мне в пижамке куда больше нравишься. Ладно, давай, Седьмой, жми свои педали.

Вот так вот. Я ей «кнопочка», а она меня по номеру. Ладно, что уж. Как бы Лера ни злилась, но никогда ничего обидного в отношении меня себе не позволяла. Даже скандалила как-то с любовью. Я ясно почувствовал, что никакие ремонты не пошатнут нашу с ней связь, но вот про талию ведь так и не сказал. Досадно.

Вечером в раздевалке какое-то время разглядывал свою форму. Неужели и правда дурацкая? На секунду представил себя в такой же, только розовой, в цветочек. И рядом, на контрасте, пятилетнюю дочку в строгом деловом костюме с галстуком. В тот самый момент, когда я давил лыбу своему отражению в зеркале, меня и застал второй пилот Шевчук.

– Не знаешь, как подкатить к такой красотке? – издевнулся он. – Поздно, брат, мадам занята. Я сейчас ее веду в бар на пивко-совиньон с арахисом аль-денте.

– Не раньше, чем я ее помою и причешу, Шева. Дай-ка нам минутку уединения. И с каламбурами у тебя прям беда, ты в курсе?

– Жду тебя на улице. Поплачу от обиды и покурю заодно.

* * *

На следующий день во время заезда Шева прочесал заграждение бочиной машины и перевернулся. Серьезного ничего, голову зашили, а вот перелом левой руки не подпустит его к рулю еще долгое время. Просто на секунду позже включил передачу. Беда в том, что перед выездом ему звонили из больницы, сказали, мать подключили к ИВЛ. И если на Шеве все заживет, как на собаке, то у нее счет, возможно, пошел на дни или даже часы.

– Я тебя отвезу. Если надо будет, останусь на пару дней, нет – пошлешь меня к черту. Но никому другому я тебя, поломанного и дурного, доверить не могу, ты уж прости, – это было первое, что я сказал ему в больнице, как только врачи пустили в палату.

Что я еще мог сказать в такой ситуации? Да и что другое нужно человеку, который думает сейчас не о своих бинтах, не о разбитой машине, не о дружбе и каких-то там приличиях, а о родной матери?

– Где там расписаться за выписку? – просипел он под крики тренера. И его тихий голос звучал куда громче надрывного ора Хмельного.

Глава 2. Возвращение

Ехать в родной N ой как не хотелось. Мы с Шевой с малых ногтей спорили обо всем на свете, но решение свалить после школы в столицу приняли не сговариваясь. Наверное, он и привил мне страсть к гонкам, ведь сам я по натуре отнюдь не экстремал. Школьный весельчак, душа компании, да и только. Дали б мне волю, стал бы тамадой на свадьбах, а по вечерам жарил бы шашлык во дворе для большой компании. Но так уж вышло, что вышел из меня гонщик Формулы-1, а после аварии – гонщик DTM, и все благодаря неудержимой харизме моего собрата по рулю. Получается, он со мной разделил страсть всей жизни, а судьба его посадила на второе сидение. Забавно, но факт. В нем тренер увидел только желание, а вот талант разглядел во мне – ничем не примечательном и даже трусливом. Я и дорогу-то когда перехожу, дважды в каждую сторону посмотрю, в то время как Шева выжимал 160 из папиной «шахи» еще будучи подростком.

С Лерой прощались, как всегда, впопыхах. За те минуты, пока Шева в машине скурил, наверное, полпачки, я успел только побросать самое необходимое в рюкзак и чмокнуть жену в щечку. К дочке, однако, опустился на одно колено и почесал за ушком, как обычно делал перед отъездом. На удачу.

– Пап, ты всех победишь и сразу приедешь, правда? – Карина думала, что я еду на очередные гонки. Конечно, вдаваться в объяснения не было времени.

– Да, зайчонок, я скоро приеду. А ты пока будь умницей и помоги маме выбрать самые красивые шторы, хорошо? Только не с мишками, я тебя умоляю. Хотя бы с робокаром Полли или трансформерами.

– Если уж доверяешь выбор принцесске, то доверяй до конца. Пусть хоть с мишками, для гостиной самое то, – печально пошутила Лера. Она совсем не хотела, чтоб я уезжал, и у нее совсем не получалось это скрыть. А вот Карина выглядела абсолютно счастливой. Я снял со своих ключей брелок и протянул дочке.

– Мой счастливый брелочек, я с ним ни разу еще не проиграл. Пусть будет у тебя на случай, если сильно соскучишься. Я буду знать, что ты меня ждешь, и скорее примчусь домой.

– А как же твоя удача? – засомневалась дочка.

– С самым главным мне и так уже повезло, – улыбнулся я и поцеловал ее в розовую щечку, – а с остальным уж как-нибудь сам справлюсь.

Потом взялся за ручку двери, кинув напоследок взгляд на своих девчонок. Почему-то когда прощался с дочкой, всегда подкатывала тревога – а вдруг не вернусь? С женой такого не было.

Пора было спасать шевины легкие. Я спустился вниз и сел за руль.

– Есть новости? – я не знал, как начать разговор, но начать его как-то нужно было.

– Пока никаких. Сестра с ней в палате ночует, если б что… она б позвонила.

Что говорить дальше я не знал, поэтому рулил молча. Шева проглотил обезболивающее и прикрыл глаза. Спит, не спит – непонятно. А я думал о том, как же повезло Шеве иметь такую сестру. Он там, в столице, гоняет на своих машинах, точно зная, случись что – она всегда подставит плечо. Вот и сейчас, пока мы в дороге, она там, в больнице, и от этого как-то спокойнее. Горе, оно как будто одно на двоих, а значит, на одного приходится только половина. Мне вот со своим братом так не посчастливилось.

С ним я всегда чувствовал какое-то напряжение. Как будто сидишь рядом с человеком, перед которым ты смертельно виноват. Старательно подбираешь фразы, огибаешь острые углы, не знаешь, как подступиться. Вот только вины перед ним у меня никакой нет, а чувство неловкости – есть. И Димка тоже, видимо, это чувствовал, сторонился меня как будто. Да в принципе всех, не только меня. Однажды я-таки попробовал наладить отношения. Думал, может, поучу его водить, какое-никакое общее занятие с братом. А там, того и гляди, он разговорится, ну и лед тронется. Так он рассмеялся мне прямо в лицо. Угрюмый затворыш, как еще его назвать? Моих увлечений разделить он или не захотел, или не смог, с друзьями моими знаться отказывался и в целом так и остался для всех загадкой, которую и разгадывать-то не хочется. Когда я переехал в столицу и необходимости общаться каждый день больше не было, мы оба с облегчением вздохнули. Так что своим настоящим братом я считал скорее Шеву, чем его.

– Черт бы их драл, этих торгашей! – буркнул названный брат и отвернулся к окну. Ага, заснул-таки, это хорошо.

Ехать было далеко, а верный сменщик сидел с перевязанной рукой на соседнем сидении. Я проклинал вчерашнее пиво, но не жаловался, крутил руль и сопротивлялся чарам мелькающих дорожных столбов, нагонявшим на меня сон. Голова болела, мотор гудел, по радио женский голос заунывно тянул однотонную мелодию, и я готов был пересмотреть все свои моральные принципы, погнавшие меня за тридевять земель, вдаль от семьи. Лучше б ремонтом занимался, ей-богу! Пока эта мысль не укрепилась в организме, я попробовал отвлечься и покрутил ручку переключения радиоволн. Шансон, разговоры, реклама, попса, новости о призраке гонщика… Чего? Ну-ка…

«…снова объявился на 51-м километре. Свидетели говорят, гнал куда больше двухсот. Естественно, ни следов шин на поворотах, ни даже пыли из-под колес – наш друг крайне щепетилен в вопросах чистоты на дорогах! Один вопрос остается открытым – кто же он, наш герой, и что ищет на N-ских трассах? Вероятно, ответ мы узнаем только у победителя его смертельной гонки» – «Но мы настоятельно не рекомендуем вам играть с ним в догонялки! – вклинился второй ведущий. – Все мы знаем, чем заканчиваются истории с превышением скорости, а когда дело касается потусторонних сил, перевес явно не на вашей стороне»…

– Выключи ты эту чушь, слушать противно, – протер глаза Шева. – Лучше б за нас так болели, как за призраками гоняются.

– Ветераны Формулы никому не интересны, – усмехнулся я. – Поздно уже в шампанском купаться, мы с тобой теперь на вторых ролях.

– Я и был на втором, сейчас, выходит, на третьем? – подхватил Шева.

– Ой, кончай ты с каламбурами, мы уже это обсуждали, – разозлился я и проморгал яму на дороге.

– Ты хоть красиво на пенсию ушел, а я так, за компанию, считай, – Шева завел старую волынку.

– Красиво это как, перелетел через три авто?

– Зато как фигурно приземлился!

– Скорее, фигурно потом вылазил в окно.

– Ну, не вылазил, тебя вчетвером вынимали – это да.

– Спасибо, что уточнил, я уж было забывать начал. Тебе вообще повезло, что тебя тогда в заезд не взяли.

– Не «не взяли», а заболел, давай придерживаться фактов! Тоже мне, повезло.

– Вот другому парню не повезло, так не повезло.

– СТОЙ!!!

Я резко дал по тормозам. Справа от нас фара к фаре стоял автомобиль. Черный гоночный автомобиль.

Удивительное дело. Обычно Шева начинал орать за секунду до происшествия на дороге и кончал ругаться кварталов через десять после. Не уступили, подрезали, не выдержали дистанцию или просто протиснулись в ряд – любой из этих случаев неизменно сопровождался неудержимым потоком отборной ругани, без запинок и повторов. Но сейчас Шева остолбенело таращился на другого водителя, да и я сам не мог отвести от него взгляд. За шлемом видны были только глаза, и мне показалось, что они пристально меня изучают. Было неприятно, даже противно и как-то холодно, будто коснулся руки утопленника.

– Поехали, – процедил Шева.

Я посильнее газанул, машину чуть дернуло и мы рванули вперед. В правом заднем зеркале я видел продолжавшую стоять машину, но вот водителя разглядеть уже не мог.

– Гоночные авто – обычно дело на местных дорогах, что ли? – первым заговорил я. – Помню, в детстве слышал о чудаках, устраивавших заезды прямо на улицах города. Неужели их до сих пор не разогнали?

– Ну давай, скажи еще, что мы того самого призрака из радио встретили, – хмыкнул Шева. Это звучало абсурдно, да и друг мой уже будто пришел в себя, и к нему возвращалось его обычное бурчаще-дружелюбное настроение. Мне сразу стало спокойнее.

– Призрак – не призрак, но чудо еще то, – пошутил я. – Так подумать, в столице на дорогах и не таких циркачей встретишь.

– А то! Чего стоит то чучело, помнишь, на крузаке? На красном все пытался тебя объехать, хотя ты и сам на полкапота вперед стоп-линии высунулся, а поток так и прет. Того и гляди, нашему авто сопли подотрут, а этот все щимется…

Вспоминать любимого дорожного персонажа было, конечно, весело, но я все еще ощущал холодок под кожей. В принципе, вся эта поездка была мне неприятна, да еще и по такому поводу, а тут вот это. И как я его не заметил раньше, дорога ведь пустая была.

– Давай поскорее доберемся до места, тут и так нервяк на нервяке. Проклятая поездка.

Я не мог не согласиться с Шевой.

Глава 3. Живая дорога

Пора было заправиться – как машине, так и нам, и я завернул на АЗС. Пока я жевал свой бургер, Шева давился горьким кофе и жаловался на все подряд.

– Триста рублей за такую бурду! Тьфу, ну и мерзость. За крепкий кофе у нас я готов заплатить втрижды дороже, но не за такую же дрянь! Тебе с бутербродом хоть повезло? (сам Шева к еде был щепетилен и ничего из ассортимента заправки ему не приглянулось).

Поскольку я жевал активнее, чем отвечал, он выхватил у меня из рук чек и принялся изучать.

– Жмоты, даже «Счастливого пути» не пожелали. Ну, знаешь, на чеках внизу обычно пишут что-то подобное. Эти мало того, что обдирают на честном слове, так и слова приятного тоже на нас пожалели. Номер какой-то приписали только. Типа, позвони и получи свое сраное напутствие по телефону.

Он одним глотком допил кофе, поморщился, выбросил стаканчик и пошел к машине. А вот меня его слова заинтересовали, и я повнимательнее вгляделся в цифры на чеке. Что-то было не так, но что именно?

– Ты совсем никуда не торопишься, а? – лопнуло терпение у Шевы.

– Это не какой-то номер телефона. Это номер Леры. Шева, я клянусь, это ее номер!

– Чушь! Дай сюда.

Он достал телефон и сверял цифры, пока я тупо смотрел вперед через лобовое стекло. Как это может быть? Совпадение? Опечатка? Зачем вообще писать номер телефона на чеке?

Мы вместе вернулись на заправку, но разговор с кассиром ни к чему не привел. На других чеках номера не было и в помине (нам их посмотреть, конечно, не дали, пришлось поверить на слово). Сослались на сбой в работе аппарата, но я не дождался конца разбирательств и вернулся в машину.

– Что думаешь? – спросил Шева.

– Что нужно ехать дальше.

– Да, потом уже.

Мы поняли друг друга, не трудясь правильно формулировать мысли. От номера Леры, каким бы образом он ни оказался на этом чеке, ничего не зависит. А от того, насколько быстро мы доберемся до больницы, зависит напрямую, успеет Шева увидеть мать или нет. Как бы ужасно это ни звучало.

Леру я набрал по дороге.

– Как у вас там? – ее голос звучал устало, как обычно к вечеру. Я включил громкую связь.

– Нам еще часов пять пути. Слушай… Тут на чеке с заправки, короче, на нем твой номер телефона. Странно, тебе не кажется?

– Как это мой? От руки кто-то приписал, что ли? – вот что особенно ценю в Лере: она никогда не делает преждевременных выводов. Какой бы бред ей ни рассказывали, всегда выслушает до конца, без насмешек и прочих дуростей. Все говорят, это наивность, а я считаю – вера в людей. Особенно в меня она верила, как никто другой.

– Нет, Лера, касса выдала твой номер вместо «Спасибо за покупку», – вклинился Шева.

– Ну, вероятно, там должен был быть номер вашей заправки, просто опечатка в какой-то одной цифре, – чуть помедлив, предположила она.

Это звучало более чем убедительно, и все же, все же…

– Как там принцесса? – я решил направить разговор поближе к реальности.

– Как всегда, носится, потная вся, как мышь. Сто раз уже просила не прыгать на кровати, без толку. Только ты на нее и можешь влиять, меня она совсем не слушается. Попробую с ней порисовать, но боюсь, надолго ее не хватит и придется придумывать что-то новое.

– Скоро уже спать. Укладывай ее и сама отдыхай.

– Да, но мне было б спокойнее узнать, что вы нормально доехали. Все равно ведь не засну.

– Да, слушай… – начал я вообще без понятия, что хочу ей сказать. – Я… я тебе напишу, как доберемся. Целую.

– Целую. Шева, тебе отдельно обнимашки.

– Спасибо, Лера. Видишь, я у нее любимчик, – не без удовольствия заметил он, когда жена повесила трубку.

Начинал моросить мелкий дождь. Мы закрыли окна, и в салоне моментально стало невыносимо душно. Я включил обдув стекол.

Незаметно для меня трафик стал очень плотным. Обычно к вечеру машин поменьше, но сегодня прямо аншлаг.

– А говорят, Москва резиновая. Видели б они наши трассы. И куда вы все претесь на ночь глядя?

Я хотел было ответить: очевидно, туда же, куда и мы – по неотложным делам, но дорога вдруг начала вести себя крайне странно.

Дорога – она ведь тоже живая. Она просыпается от твоих колес, когда по ней едешь, и дремлет, пока машин нет. Она заигрывает с тобой, виляет полосами, завлекает невнимательного штурмана. Мне казалось, я понимаю ее язык и умею угадать ее настроение.

Сейчас она злилась. Фура спереди сбавляла ход, так и маня пойти на обгон. Но я же видел, нельзя: слева машины мчались одна за другой, еще и видимость в дождь хуже некуда. Водитель встречного авто вдруг резко переключился на дальний свет, и меня больно резануло по глазам. Я моргнул и боковым зрением уловил движение справа. Минивен сзади хотел объехать меня по обочине, что было попросту глупо. Вероятно, впереди него появился столб или другое препятствие, потому что его машина резко дала влево – в меня. Думать времени не было, и я выкрутил руль на встречную полосу, молясь, чтоб там никого не было. Конечно же, прямо на меня неслась фура. Я буквально видел глаза дальнобойщика в пол-лица в нескольких метрах от меня. Минивен казался более привлекательным вариантом, и я рывком вернулся на свою полосу, инстинктивно прикрыв глаза. Я знал, чего ожидать. Я даже почти слышал удар и треск в ушах. Но нет. Ничего. Я просто вернулся на прежнее место. Водитель фуры в сердцах послал меня протяжным гудком.

Никакого минивена в задние зеркала видно не было.

– Это кончится когда-нибудь, нет?? – заорал я, как мне показалось, на саму дорогу. Если она злилась, то я же был в бешенстве.

– Ты чего, кукуха сдала? – Шева смотрел на меня во все глаза.

– В смысле, ты не видел? Мы чуть в мясо не разнеслись.

– На скорости 60? На пустой трассе? – очень медленно протянул Шева. – Дорога скользкая или что?

Я тупо уставился вперед. Он был абсолютно прав: ни одной машины, кроме еле тащившейся фуры впереди. Мы плелись за ней медленнее черепахи, при том, что встречка просматривалась далеко вперед и была совершенна пуста.

Давай мы с тобой сыграем в прятки, и я тебя искать не буду…

– Спокойно, это сестра, – Шева вынимал мобильник из кармана. Обычная мелодия звонка сейчас была совсем не в тему. – Свет, как она? Что? А, капельницу… что говорят? Я? Я еду, слышишь?… Я скоро…

Давай мы с тобой сыграем.

Медленно и четко предложила мужским голосом магнитола и отключилась.

Глава 4. Ближайшая перспектива

– Я, кажется, только что в бога поверил, – спокойно сообщил я Шеве.

– Уж лучше в черта, с ним скорее на том свете увидимся. Эй, ты чего? – присмотрелся ко мне друг.

– Ты меня знаешь. Я же нормальный? – продолжал я.

– До этой минуты казался вполне. Ты все из-за лериного номера переживаешь? Брось.

– Нет. Вернее, не только это. Слушай, я могу объяснить и того гонщика, и путаницу с чеком. Но дорога… она ненормальная. Я ее знаю, ты ее знаешь. Мы с тобой чувствуем каждую дорогу, по которой едем. И я тебе говорю: эта – ненормальная. Все эти странности… Я, – я сглотнул. – Я не знаю, что тут еще можно придумать. Она явно хочет меня прикончить.

– Ты за эту легенду зацепился, что ли?

– Шева, мы только что чуть фуру в лоб не поцеловали, а ты даже не заметил. И нет, я не задремал и мне это не приснилось, – опередил я его возражения.

– Не хочешь ехать, так и скажи. Останови и я выйду, сам как-нибудь доберусь.

– Да не в этом дело, я тебе о другом…

– О призраках своих рассказывать мне будешь? Лечи это гаишникам, мне твое нытье дорого дается. Останови, и я….

А я и правда остановил машину. На красный сигнал светофора. На глухой трассе. Странно.

– О, ну спасибо, – Шева схватился за ручку двери, намереваясь выйти. И тут с его стороны к светофору медленно подкатилась гоночная машина и остановилась вровень с нами.

Стекло опустилось, и водитель в шлеме высунул руку, как будто протягивая ее Шеве для рукопожатия. Чтоб дотянуться, он чуть подался вперед, и я увидел выбитый белой краской на спине его кожаной куртки номер – семнадцать.

Шева поспешил открыть и свое окно.

– Ах ты, шаволда, иди сюд….

Гонщик подался еще ближе и в упор посмотрел на Шеву. Я же таращился на самого гонщика. Его глаза уже не были пустыми, как в прошлый раз. В них плясали огоньки, как у самого Шевы, когда тот входил в раж на гонках.

Шлеп! Протянутая рука смачно хлопнула замершего Шеву по лбу, и машина с места рванула вперед со скоростью звука.

Шева оторопело повернулся. На пол-лица красовалась наклейка «Въезд на платную дорогу. Пожалуйста, оплатите проезд». Это было не просто жутко, меня обдало волной ужаса. Но я также мог бы поклясться, что кроме страха, где-то в глубине души, я ощутил неподдельную детскую радость.

Мы молча ехали минут двадцать. Первым заговорил, как ни странно, Шева.

– Я знаю, о чем ты думаешь. Хорошо, допустим. На одну минуту предположим, что старая дурилка – это правда. И что? Что теперь? За нами гоняется призрак, так выходит? Будет облеплять нас наклейками и строить нам наглые рожи до конца жизни?

– По радио сказали, про него мало что известно. Откуда взялся, чего хочет? Ты ж не дал мне дослушать, – я все еще злился на Шеву за устроенную им сцену.

– Давай напряжем остатки мозгов. Мы о нем никогда не слышали, так? До въезда в округ все было в порядке. Вывод – кем бы этот гад ни был, промышляет он только в этих краях. Значит, узнавать что да как нужно у местных, мы тут в гостях как-никак, не забывай.