Семнадцатый

Надо же, какие чудесные перемены производит в человеке шлепок по лбу!

– Звони в техподдержку, а я попробую что-нибудь подслушать по радио, – я вновь принялся крутить магнитолу, но та отзывалась только грозным шипением.

Света подняла трубку сразу, еще до первого гудка. Видимо, держала телефон под рукой, будто ожидая нашего звонка.

– Свет, как там, без новостей? – первым делом спросил Шева.

– Да, врач забегал буквально на минуту, что-то посмотрел, в бумажках своих покопался, ничего толком не сказал. Ох, Коль, я не знаю, что я еще могу сделать. Сижу тут, толку от меня ноль, – сокрушалась сестра.

– Ты сейчас делаешь все, что нужно. За нас двоих, не забывай. И я тебе бесконечно благодарен. Я знаю, тебе сейчас не до меня, но, мне нужен… нужно кое-что у тебя узнать, – Шева мелко постукивал себя кулаком по колену. Я понимал: ему стыдно рассказывать сестре о напугавшем его до чертиков призраке. Но если открываться Свете ему было просто стыдно, то самому себе признаться в страхе он не смог бы никогда. – Ты же всю жизнь провела в N. Может быть, слышала эту дурацкую историю про…гм… про гонщика какого-то, кажется?

На мгновение повисла такая тишина, что если бы не гул мотора, я бы подумал, что оглох.

– Не говори мне, что вы его видели, – в трубке отдаленно послышались шаги. Наверное, Света вышла из палаты, хотя мать в ее состоянии вряд ли могла услышать разговор.

– Не знаю точно. Вернее…

– Какой-то парень на черной гоночной машине едва в нас не врезался на перекрестке. Хотя за секунду до этого дорога была абсолютна пуста, я уверен, – тут вмешался я.

Света молча слушала. Я продолжил:

– Потом начались какие-то странности. Минивен, который нас чуть не протаранил, а через мгновение будто испарился. И еще… – тут уж даже мне стало неловко. Шева посмотрел на меня, и я понял: не все детали Свете нужно знать. – В общем, напряженное путешествие у нас, хотели узнать, может, тут всегда так?

– Вы же дали ему проехать, правда? – тихо переспросила Света.

– Свет, ну не чуди. Мы слышали по радио, что у вас тут промышляет какой-то циркач. И что? Мало ли дураков на дороге? На самом деле, мы просто хотели чем-то занять время в пути, вот и подумали, может, ты нам историю какую-нибудь местную расскажешь. Что б Седьмой не заснул за рулем, – красиво вырулил Шева. Но по глазам я видел – он сам не верит в то, что говорит.

– Сейчас послушай меня внимательно. Отец Вадима, мой свекр, тоже встретил его однажды на 132-м км. Черное авто, водитель в шлеме, носится с огромной скоростью, но не оставляет после себя следов на дороге, так? – насчет следов я уверен не был, остальное, конечно, сходилось. – Веришь-не веришь, а он и правда появляется то тут, то там. Очень важно, слышишь меня, важно уступить ему дорогу. Вы же пропустили его? Пропустили? – в ее голосе звучала нескрываемая тревога.

– Ну конечно, – поспешил заверить ее Шева. – Нам просто стало интересно, что случается с теми, кто не так уступчив, как мы?

Света облегченно выдохнула.

– Ну, говорят, будто он не даст сойти с трассы, пока не вступишь с ним в гонку.

– Что значит «не даст сойти»? – сходу переспросил я.

– Не знаю. Видишь ли, не у кого спросить. Никто из тех, кто, по слухам, проехал вперед него, не доехал домой, чтоб рассказать свою историю целиком.

Я сглотнул.

– Ладно, а если выиграть у него заезд? – сообразил Шева, пока я цеплялся за остатки рассудка.

– Ничего не будет. Выиграешь – и все, свободен. Делай что хочешь, он тебя трогать не будет. А насчет того минивена… Раз вы пропустили гонщика, то это просто дело случая. Наверное, водитель успел вас обогнать или свернул с дороги, поэтому вы и не увидели его в заднее зеркало. Это моя вина, я должна была вас предупредить. Забыла, что вы у нас уже сто лет не были и не в курсе последних новостей. Со всей этой ситуацией я совсем не могу собрать мысли в кучу…

– Светик, брось, все в порядке, правда. И спасибо, что просветила. Ладно, жди, скоро буду, – Шева потянулся к телефону, чтобы сбросить звонок.

– Жду. Поосторожнее там, – успела сказать сестра до того, как он нажал кнопку.

– Прелестно! И что теперь делать? – поинтересовался я.

– %?(№;?:»%№;»?№;%;»;!*?№»№*?;;;№»:%№?%№ ?:;!!! – содержательно ответил мне друг.

Глава 5. Простой выбор

Вскоре совсем стемнело, и я посмотрел на время: семь часов. Мы выехали утром, по идее, совсем скоро доберемся до N. Я включил ближний свет.

За последние минут пять гонщик трижды пронесся мимо нас в одном и том же направлении, как будто наворачивал немыслимые круги. Можно было бы, конечно, наивно предположить, что нас просто обогнали три разные машины. Если б не тот факт, что он ехал с запредельной скоростью. И не по трассе, а тупо по полю. По милейшему пшеничному полю слева от нас.

Мы оба старались не смотреть в левую сторону. Я сосредоточился на дороге, а в голосе продолжали кружиться светины предостережения: «…появляется то тут, то там…», «…не даст сойти с трассы…», «… никто… не доехал домой…». О чем размышлял Шева, я не спрашивал, но его выражение лица мне было хорошо знакомо. В последний раз с таким видом он настраивался перед решающим заездом в чемпионате. Скорее всего, я не хотел услышать от него подтверждение своих догадок, поэтому и не задавал вопросов. В общем, ехали молча.

Еще через час показалась, наконец, заветная табличка с названием населенного пункта.

– Почти приехали, – констатировал очевидное Шева. Слушай, может, просто оставишь машину у меня? Обратно доберемся уж как-нибудь автобусом. Самому-то не осточертело баранку крутить за столько-то лет?

Я уже думал об этом. Но меня не покидало ощущение, что гонщик так просто меня не отпустит. «Не даст сойти с трассы», так сказала Света. Сочтет, что я сдался, а что случается с проигравшими, нам уже было известно.

– Предлагаешь вообще больше не садиться за руль? Оставить карьеру и ходить пешком? – улыбнулся я.

– Когда-то это придется ведь сделать. Мы с тобой уже все лавры, какие могли, пособирали. Теперь пусть молодые за нас отдуваются. Да и послать, наконец, куда подальше Хмельного – это ли не мечта всей жизни? – продолжал мотивировать меня приятель.

– Звучит заманчиво. Давай подумаем об этом, когда доставим тебя в больницу целым и невредимым. Ну, разве что с головой пробитой, но тут уж ты сам постарался. Идет? – я посмотрел на Шеву, и наши глаза встретились. Было ясно: мы оба понимаем то, о чем ни один из нас не сказал. Вряд ли эта поездка закончится так просто.

Вскоре замелькали знакомые дома. В городе прошедшие десять лет ничего толком не изменилось, и мне живо припомнились проведенные в нем годы.

Вокзал – здесь мама провожала меня в столицу. Я тогда уехал, как свинья. Променял Леру на перспективны мегаполиса. А потом спохватился и забрал-таки ее к себе. Правда, только после того, как стало понятно, что карьера складывается как надо. Может, скоропостижная смерть мамы так повлияла, что я стал так яростно держаться за любимых людей. Сложно представить, что именно думала обо мне моя теперь уже жена в дни нашего расставания. И хотя я и был с ней предельно честен, напрямую сказал, что хочу сначала стать на ноги, и что неправильно будет связывать ее отношениями, пока я там спокойненько устраиваю свою жизнь. И тем не менее, о том своем решении я до сих пор жалею. Нужно было ехать с ней вместе и вместе строить будущее. Хорошо хоть, позже спохватился и исправил свою ошибку. Не многим дается такой второй шанс.

А вот моя старая школа – сколько раз собирались за ее стенами нашей тесной бандой и что мы там только не вытворяли! Особенно Шева. Я не мог без улыбки думать о его проделках. Наверное, он заметил мою ухмылку, потому что поинтересовался:

– Что, воспоминания нахлынули? Я вот нашу школьную жизнь припомнил. А ты, наверное, о брате думаешь? Вы с ним тоже тут тусовались?

– О Димке? – на самом деле, о брате я и не подумал, пока Шева не спросил. – Нет, скорее, как с Лерой гулял и как тебя пьяного домой тащил после выпускного.

– Кажется, мы друг друга волокли, а ты еще и песни горланил на весь район, – припомнил мой бывший одноклассник. – Хорошие времена были, добрые. Вот только жаль, я тогда пить еще не умел, как сейчас. С одной рюмки под стол уходил.

– Не под стол, а мне на спину, – подметил я. – Ну ничего, с годами-то навык прокачал?

– А то! Учился у лучших!

– Ой, не подлизывайся.

– А я и не про тебя говорю, – ухмыльнулся мне Шева.

Вскоре я замедлил ход, и мы въехали на огражденную территорию больницы. Конечно, приемное время давно вышло, но мой друг был полон решимости войти в палату во что бы то ни стало и прямо сейчас. Не хотел бы я оказаться на месте того, кто попробует ему помешать. Пока я парковал авто, Шева неотрывно смотрел в темные окна здания. Света сказала – третий этаж, правое крыло, четвертая палата.

– Готов? – тихо спросил я, заглушив мотор.

– Да, пошли, – Шева решительно дернул дверь.

Я тоже взялся за ручку двери и потянул, намереваясь выйти. Дверь не поддалась, и я по инерции въехал в нее плечом. Дернул еще раз – заблокировано.

– Заело? – Шева обошел машину, чтобы открыть мне дверь снаружи. И тут же присел.

Я едва успел сообразить – с гулким стуком на крышу, капот, багажник машины падали камни. Не град, а самые настоящие булыжники, так что весь потолок пошел вмятинами. Я с криком повалился лицом вниз.

Мгновение – и наступила тишина.

– Живой? – дошел до меня крик Шевы, когда слух вернулся в норму.

– Да, вроде бы, – а вот сейчас дверь на удивление легко поддалась и я вышел, отряхивая осколки стекла.

– Что это было? – мы оба уставились на авто: вмятины по всему корпусу, словно по нему только что пробежало с десяток слонов, смяв бедный Форд как пустую банку. Битое стекло повсюду и… ни одного камня. Ни единого.

– Этот придурок не угомонится, пока не загонит нас в могилу, из которой сам же и вылез. Брось, пусть. Слышишь, гад? – заорал Шева в темноту. – Бесись сколько угодно, поздно! Мы уже приехали, пудри мозги кому другому! Что, съел? Хотел прикончить – так нечего было резину тянуть, а теперь поздно уже!

Он глубоко выдохнул и как будто сразу стал ниже ростом.

– Пошли, – он направил стопы к больнице.

Я не сдвинулся с места.

– Э, ты чего? Ты что? – уставился на меня приятель.

– Хватит уже бегать вокруг да около. Шева, мы оба понимаем, к чему все идет. Думаешь, вот так легко? Вышел из машины – и все, проблем больше никаких?

– Да, черт возьми, именно так я и думаю! А ты, – в два шага Шева оказался в упор ко мне и больно ткнул пальцем прямо в грудь. – А ты кончай героя разыгрывать, ты меня понял? Мы не для того всю эту адову дорогу преодолели, чтоб ты тут в догонялки играть надумал. Там моя мать, ты понимаешь? И я не брошу ее сейчас ради какого-то…

– Нет, конечно. Я на это и не рассчитываю. Даже наоборот. Ты должен быть сейчас с ней и Светой, – спокойно проговорил я, избегая шевиного взгляда.

– Даже не думай, – тихо начал он.

– Нет, Шева, – перебил его я и заставил-таки себя посмотреть ему прямо в глаза. Обычно такие веселые, с огоньками, сейчас они казались тусклыми и потерянными. – Ты же видишь, он не отцепится от меня. И думается мне, ему что дорога, что больница, разницы никакой – для меня у него везде найдется камень или что почище. И что лучше – пойти с тобой и подвергать опасности всю твою семью? Или…

– Или что? Свернуть себе шею? Никто тебе медаль посмертно не выпишет! – взбеленился Шева.

– Вот что, выбирай: либо я сейчас уезжаю сам, либо с тобой. Но, – не дал я ему вставить слово, – дождется ли она твоего возвращения?

Я посмотрел на окна третьего этажа. Шева же продолжал глазеть на меня.

Вокруг стояла тишина, а мы просто торчали посреди улицы в тусклом свете фонаря. Это длилось, как мне показалось, вечность. Наконец я силой заставил себя сесть обратно в помятую машину. Мне хотелось сказать что-то воодушевляющее, если не Шеве, то хотя бы самому себе. Но слова не лезли наружу, царапали, разрывали мне горло, отказываясь рождаться на свет. И я завел машину.

В глазах еще долго стояло отражение в зеркале заднего вида. Мой верный друг, человек, всю жизнь бывший мне за родного брата, садится на корточки и обхватывает плечи руками.

Ты сделал правильный выбор, Шева.

Глава 6. Рассказ Леры

Я не думал о том, куда ехать. Внутри отчетливо зрело понимание, что дорога сама простелится у меня под колесами. Мое же дело – просто давить на газ с верой в лучшее.

Вера…. Внутри стрельнуло чувство дежавю. Верить… если уж верить, то «как никто другой»… Я уже говорил так однажды об одном человеке.

Зазвонил телефон: Лера. Я улыбнулся – стоило только о ней подумать. Вопреки обычаю, сейчас ее звонок был как нельзя вовремя. Что ж, мне действительно есть, что тебе сказать. Получается, наше «завтра» наступит прямо сейчас.

– Лера, послушай, не перебивай. Ты помнишь, как я тебя внезапно подхватывал на руки и кружил? А ты хохотала, помнишь? Лера, а твоя талия… я с ума сходил и до сих пор схожу. Мне так тебя не хватает, слышишь? – слова лились неудержимым потоком, толкаясь и налезая друг на дружку, но мне было все равно. Если не скажу сейчас, могу не успеть никогда. – Лера, я хочу как раньше. Мне больше ничего в жизни не надо, только ты и Карина, слышишь? Я все ради вас брошу, гонки брошу. Хочешь, уедем, мне все равно! Я так тебя люблю, Лера! Ты слышишь?

– Мне… мне Шева звонил, – контраст тихого голоса Леры с моим истерическим ором привел меня в чувство, будто ушат холодной воды. – Я тебе все скажу, обещаю, только потом (опять это проклятое «потом»! Она не понимает! – пронеслось у меня в голосе с отчаянием). Сначала ты доедешь домой, целым и невредимым, – все тем же спокойным, через силу размеренным голосом продолжила она.

– Неужто ты веришь в эти байки про призраков? – нарочисто-издевательски поинтересовался я. Наконец я дал волю чувствам, и меня было не остановить. Мне нужны эмоции, любые эмоции – будь то злость или страх, плевать. Они питали меня, как батарейка, казалось, без них я сдуюсь, упаду на землю безжизненной тряпкой. Будь что будет! Самое главное я так или иначе уже успел сказать.

– Я верю фактам, а в причинах будем разбираться потом, – Лера как всегда концентрировалась на главном.

– Так вот тебе факты: за мной гоняется чертов псих в шлеме с большущим номером во всю спину и творит всякую необъяснимую херню. Ах, да, и он, кажется, был бы не против отправить меня на тот свет, если, конечно, я ему дамся. Но это вопрос открытый. Седьмой против семнадцатого – на кого сделаешь ставку, а, любовь моя? Ну же, смелее! – прямо сейчас я был бы рад схлопотать пощечину за подобное хамство.

– Что? Что ты сказал? – переспросила Лера.

– Ставку, говорю…

– Номер! Что за номер? – перебила меня Лера.

– Номер? Ну, семнадцатый. Во всю спину у этого психа красуется. Я хорошенько рассмотрел, ведь он был буквально в шаге от меня… – я гнал все быстрее, будто подстрекаемый собственным бесстрашием. И не только.

До меня доносился знакомый рев мотора, становившийся все громче. «Только не затягивай, – твердил я про себя, – на второй заход у меня уже может не хватить храбрости».

– Послушай, это он! Он! Вот почему он тебя не отпускает! Это же так очевидно, так просто, – Лера пыталась достучаться до меня сквозь нарастающий шум. – Я тебе никогда не рассказывала, послушай. Ты когда уехал в столицу…

– Лера, мне не до этого, – некогда было ворошить прошлое.

– Нет, ты послушай. Я тогда стала встречаться с твоим братом, ты знаешь, – тараторила Лера.

– Да леший с ним, с Димой, я тебе еще тогда сказал. Я сам тебя бросил, ты ничего мне не должна объяснять, – свои чувства я излил, а лерины объяснения мне почему-то слушать не хотелось. Все это осталось в прошлом и сейчас ничуть меня не трогало. Даже напротив, напоминание о брате именно в эту минуту, перед лицом возможной смерти, казалось мне издевкой. Как она вообще может думать сейчас о нем?

– Кирилл, это важно! – Лера так редко называла меня по имени.

– Сейчас??

– Да, именно сейчас! Послушай, он умолял меня сохранить его тайну. Дима участвовал в гонках, в уличных заездах. Все мечтал быть как ты, нет, лучше тебя! Он не просто хотел стать тобой, седьмым – он мечтал превзойти тебя во всем. И приставил единицу к твоему номеру, надеясь, что когда-нибудь на его спине останется только она. Но сколько я его знала, ему это так и не удалось, и он… – Лера запнулась, – Он ездил под семнадцатым номером.

– Димка? – тупо повторил я, глядя в разбитое стекло. Со мной только что поравнялась пара горящих глаз.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ. СМОТРЯЩИЙ СНИЗУ ВВЕРХ

Глава 1. Димка и его обещание

Димка рос парнем ни о чем. Так о нем говорили все, а кто так не говорил, то думал про себя. Смуглый, низенький, взгляд исподлобья. Всегда в себе, а что там интересного, у него «в себе» – не понять.

Например, так про него рассуждал старший брат. Нет, он искренне пытался полюбить его первые годы. Но в младенчестве это выходило со скрипом, а когда оба подросли – то и вовсе бросил всякие попытки найти точки соприкосновения. Всё в Димке – и внешний вид, и манера поведения, и противный, высокий как у девчонки голос – отталкивало, а в куче с колючим характером еще и ясно говорило о том, что налаживать контакт с внешним миром ему или не интересно, или не нужно. В итоге, брат махнул на него рукой и попросту привык к его присутствию, как к мебели в комнате. На смену так и не родившейся братской любви пришло чувство то ли вины, то ли стыда за то, что «не получилось». Пришло и прочно закрепилось, сделав невозможным установление хоть каких-либо доброжелательных отношений.

Нет, братья не ругались и не дрались, как это часто бывает. Они скорее избегали друг друга. Окружение одного невзлюбило другого, а у того, другого, у Димки, в свою очередь никакого окружения не имелось в принципе, так что всю возможную нелюбовь ему пришлось копить в себе одном – отдуваться, так сказать, за всех своих несуществующих друзей сразу.

Не совсем понятно, отчего возникла эта самая нелюбовь и кому конкретно она адресовалась. Но факт оставался фактом – между братьями образовалось постоянной величины расстояние, и ни один из них не имел ни малейшего желания его сократить.

Мама, однако, Димку на самом деле любила (отец ушел, когда Димка был еще совсем крошечным, и разговоров о нем в семье обычно не заводили). Не меньше, чем задорного, жизнерадостного и эмоционального первого сына. Но вот только сам Димка в принципе не верил, что достоин чей-то любви, а потому все ее проявления либо отрицал, либо вовсе не замечал. И со временем мать как-то привыкла ограничивать себя в ласке и заботе по отношению к младшему сыну, хотя и беспокоилась, и вздыхала по этому поводу не раз.