Сказки-подсказки Тианы. Высшая Школа Сказкотворчества. Ступень 2

Редактор Салават Данилович Юсупов

Вёрстка и оформление Алла Николаевна Письменная

Публикация книги ТЦ Со-Творение

© Татьяна Юрьевна Попова, 2021

ISBN 978-5-0055-8668-1

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Предисловие

В детстве я очень любила сказки. Так интересно было наблюдать за героями и их увлекательными путешествиями. Потом я сказки любить перестала. Уж слишком они казались мне наивными и оторванными от жизни.

Сейчас я вижу, что каждая народная сказка наполнена огромным смыслом и учит нас глубокой жизненной мудрости. Потому, в моей книге использованы мотивы русских народных сказок, как символ бесценных знаний и умений моего народа. А сказки вновь стали для меня интересными, яркими и полезными.

Сказка о том как Баба Яга царевну украла

Жили-были в тридесятом государстве царь с царицей. Жили дружно, в любви и согласии, изобилии и процветании. Ценили друг друга, да и царство свое уважали да развивали по мере сил своих царских.

И было у царя с царицей две дочки царевны, Элен и Тиана и сынок, царевич Алексашка.

Вот пришла пора детям семьи свои строить да из царского гнезда вылетать. Ведь не только у простого люда так водится, чтоб любовь, семья и рода продолжение. У царей тоже все чин по чину: девки замуж идут, парни суженую себе ищут.

Старшая-то, Элен царство родительское покинула и семью свою обустроила. Младшенький Алексашка хоть и молод да с любовью быстро определился. Нашел девку молодую в соседнем царстве, обженился да замок для нового царства заложил.

Только Тиана, средняя дочь, все при родителях. И красива, и умна, и добра, и весела, и талантами богата, а мужа найти себе так и не смогла. Видно, не раскрылись ее сердечные очи.

Всех царевичей прочь от себя гнала, искала того, чтоб в сердечке девичьем огонь зажег. А сердце молчит и все тут.

Так все царевичи покончались, а Тиана-то одна так и осталась куковать. Царь с царицей еще на дочкино счастье-то надеялись и верили, что все исправится да наладится. А годы-то свое берут.

А Тиана любила в саду царском гулять да цветочки выращивать. И вот, вышла она в сад, чтобы посадить семь розовых кустов. Как вдруг, налетели гуси-лебеди да унесли царевну, только башмачки ее сафьяновые и остались. Никто и глазом моргнуть не успел, как гусей и след простыл, а любимица царевна-то с ними.

Царь с царицей как узнали о судьбе дочурки, так залились горючими слезами. Печалились, стонали, кричали, руки заламывали, а толку ноль, слезами горю не поможешь.

И стали они тогда молиться неистово и просить Создателя, чтоб прислал он для них утешение да для дочки избавление. Долго молили они для Тианы судьбы счастливой да взамен царство свое обещали тому, кто царевну спасет. И вот когда уже последняя надежда пропала, на пороге царства появился всадник.

Это был царевич из соседней страны, что дружил когда-то с Тианой. Последние годы он был в путешествиях, науки изучал, развивал интеллект да таланты, чтоб родине своей верой и правдой служить.

Узнал царевич Иоан о том, какая беда-огорчение с Тианой приключилась и решил девицу спасти.

Взял Иоан с собой в дорогу чудо-перышко да шапку-невидимку да гусли-самогуды в котомку сложил и отправился в путь-дорогу.

Шел-шел полями да лесами, а куда идти-то не ведает. Тут повстречал синичку шаловливую, что царевна Тиана привечала да кормила зимой. Очень уж та из-за девицы печалилась, решила подсобить молодцу.

– Ты – говорит – Иоан подкинь перышко-то свое чудесное, оно тебе дорогу-то к Тиане и укажет.

И, правда, полетело перышко, ветром гонимое да понеслось вперед и вперед, тем самым дорогу царевичу указывая.

Бежал Иоан за перышком, пути не разбирая, ног и сил не жалея. И увидел перед собой избушку Бабы Яги. А рядом-то, во дворе гуси-лебеди пасутся. Хотел было царевич в избу зайти да куда там, даже дверь не нашел. Сел на пенек, стал кумекать, как попасть в дом. Глядь, а по небу ступа с бабкой летит. Спрятался Иоан в кустах. Видит, Яга на землю спустилась и как закричит:

– Избушка-избушка, повернись ко мне передом, а к лесу задом!

Изба тотчас поворотилась, двери отворила. Бабка скрылась в доме, предварительно стаю гусей в лес отправив, за добычей к ужину.

Иоан на дерево залез и стал за Ягой наблюдать в окошко. Та поела, попила да давай свою служанку шпынять да скалкой учить. Натешилась вдоволь и спать завалилась. А девка сидит, ревет на лавке.

Зашел Иоан в избу, пока Яга спала. Хотела было служанка на помощь позвать да поговорил с ней царевич ласково и помощи попросил. Служанка-то, девка жалостливая была и добрых слов отродясь не слыхивала, потому решила помочь молодцу. Так и сговорились, Иоан шапку-невидимку наденет, а девица все у Бабы Яги про Тиану выспросит, выведает.

Немного погодя, проснулась Яга. Тут ее служанка и спрашивает.

– Приснилось мне, матушка, что гуси твои лебеди царевну украли и заклевали ее до смерти. Так ли это, или сон страшный просто?

– Ну и глупа ты девка – отвечает ей Яга – зачем такую красу-то портить и от пользы отказываться.

– Ну и где же она тогда? Куда они ее дели-то?

– А отнесли они ее высоко-высоко в горы. Там она в темнице сидит. День и ночь от одиночества печалится и плачет. Слезы-то ее в алмазы превращаются. Я их вон уже полны сундуки собрала. Богатею день ото дня.

– Это ж надо, в алмазы. Мне бы так!

– Вот разозлишь меня еще пару раз, так и твое сердце в ледяной камень превращу, вот и заплачешь алмазными слезами.

Узнал Иоан все, что нужно для спасения царевны. Как бабка улетела, поблагодарил служанку, да чудо-перышко ей подарил за доброту да ласку.

Полез царевич наверх, к темнице, что в скале. Долго лез, чуть жизни не лишился. Скала-то гладкая, ноги скользят. Уже было, чуть обратно не повернул от страха да усталости. Но все же не бросил дела доброго да славного, продолжал Тиану искать. Не один день по скале взбирался, оголодал Иоан. Тут глядит, гнездо орлиное, а там яйца в кладке. Обрадовался царевич, хотел голод свой утолить, схватил яичко. Вдруг, откуда ни возьмись, орел.

– Сжалься царевич, не ешь мое потомство. А я тебя вмиг наверх подниму.

Согласился Иоан, вернул яйцо в гнездо, орел пару раз крылами могучими взмахнул и к самой темнице юношу доставил.

Увидал он Тиану в окно, обрадовался. И царевна его приметила да вот беда, глаза стеклянные, ни радости, ни удивления, ничего не видать. Только слезы алмазные капают.

Стал ее Иоан звать с собой к родителям на родные земли вернуться, да куда там.

– Мне – говорит – что воля, что неволя, все одно. Какая разница, где алмазными слезами плакать. Так хоть матушка с батюшкой не будут печалиться. Воротись, скажи что съела меня Баба Яга, да и делу конец. Знать, судьба такая мне тут вековать.

Иоан-то парень умный да добрый, сразу смекнул, что царевна околдована. Не зря чай странствовал, знал, что расколдовать девицу, может только волшебный поцелуй. Взял он и поцеловал Тиану в уста сахарные.

Царевна, как ото сна пробудилась, увидела Иоана и вскрикнула. То сердечко девичье закололо. Лед растаял, а вместо него любовный пыл появился. Не успели молодые любовью своей, столь внезапно вспыхнувшей насладиться, как Баба Яга пожаловала.

– Не пущу – говорит – моя добыча.

Летит на Тиану с Иоаном, пальцами костлявыми ухватить их норовит. Царевну околдовать хочет, а царевича съесть с косточками.

Вспомнил Иоан про гусли-самогуды и кричит.

– Играйте мои гусли. Спасите меня и мою царевну.

Как гусли заиграли, так Баба Яга в пляс-то и пустилась. Пока плясовую исполняла, Иоан с Тианою и сбежали подобру-поздорову. Орел с орлицей их до дому доставили. А Яга чай и по сей день пляшет, нет у нее времени людям вредить да пакостить. Служанка замуж вышла, за парня хорошего, сельского, работящего. А гуси-лебеди по свету разлетелись.

Воротились молодые домой. А там уж пир горой. Царь с царицей рады доченьку свою целой и невредимой видеть. А как узнали, что и любовь свою отыскала дочурка взаимную, так и вовсе не было конца их радости. Тут и свадебку сыграли веселую.

Опосля свадьбы отправилась Тиана вместе с мужем в его царство. Жили богато, в любви и согласии. Иоан мудрым правителем был, работал на процветание своей страны. А Тиана доброй, мудрой хозяйкой. В сердечке ее любовь навсегда поселилась да такая сильная, светлая и теплая, что всех она ей одарить может от щедроты души и изобилия.

Сказка о живой воде и яблочках

В некотором царстве, в некотором государстве жили царь с царицею. И было у них три сына. Два сына Степан, да Митрофан постарше, царевичи удалые и еще Богдан, младшенький.

На старших-то царь нарадоваться не мог. Сразу видно – королевская кровь. И умны, и прилежны, и в учениях успешны, и указы матушки с батюшкой выполняли беспрекословно. А вот младший хоть и Богом данный, да малахольный какой-то, все бы ему играть да веселиться с дворовыми детьми.

И вот, случилось так, что заболела царица хворобою неизвестной и доселе не изученной. Много лекарей в царские палаты со всего царства-государства съехались, да никто исцелить женщину не смог.

И собрал тогда царь со всей страны целителей, да колдунов, да бабок мудрых, ведающих, и стал их выспрашивать да допрашивать. И злато обещал и серебро, и каменья самоцветные сулил за царицы излечение. Ан нет, не нашлось желающих. Только страшный карлик сгорбленный сказал царю, что есть-де средство, живая вода зовется. Кто той воды выпьет, тот вмиг от всех хворей излечится и здравие обретет. Только далеко она запрятана и добыть ее может лишь человек с отважным и любящим сердцем.

Собрал царь своих сыновей и велел в путь собираться, чтоб отыскать ту воду-то живую и матушке, значит, принесть. А младшенького не пустил, что с него толку, одно баловство. Двое старших оседлали лучших коней, да в лучшие плащи обрядились, да злата-серебра взяли каждый по пуду, чтоб в дороге ни в чем нужды не иметь и отправились на доброе дело.

Так прошло полгода. Царь глаза проглядел, не скачут ли сынки любимые, не везут ли спасение да исцеление для матушки своей родной. А их нет, как нет. Царице уж совсем худо, помирать собралась. Уж не до живой воды, хоть бы детей напоследок увидеть.

Делать нечего, позвал царь младшего сына.

– Ты, говорит, Богдан молод, конечно, да опыту маловато, а все ж пришло время и тебе родителям послужить. Поди, докажи, для чего тебя Бог нам послал. А не воды, так хоть братьев отыщи, все радость отцу с матерью, да успокоение.

– Не печалься отец, не волнуйся, вмиг я в дорогу соберусь и матушку исцелю, вот увидишь, добуду для нее воду живую, чего бы мне это не стоило.

Стал Богдан в дорогу собираться. А друзья-товарищи дворовый люд тут как тут. Голь-то, говорят, на выдумку богата. Всем хочется царевича поддержать да подсобить другу в испытаниях. Вот и понесли, кто, чем дорожил. Один коня дикого в поле изловил, что мчит быстрее ветра. Второй Волшебный Ключик несет, что все ворота открывает, лишь бы человек был сердцем чист, от бабки-колдуньи достался. Настасья целительница Волшебной Травушкой-Муравушкой снабдила, что любого врага обезоружить сможет. А Петро, сын поварихи откуда-то Волшебный Горшочек притащил, в котором каши, сколько ни съешь, все прибавится.

Вот так в дорогу снарядился царевич, с товарищами попрощался, на коня сел, и только его и видели. Дым поднялся аж столбом.

Мчал конь Богдана быстрее ветра, только и успевал он на деревни да села посматривать, что перед глазами проплывали. Долго ли, коротко ли, подустал конь, на водопой остановился. И Богдан передохнуть решил, да отобедать каши своей из чудо-горшочка. Только под дерево присел, услыхал крики да писк.

Пошел Богдан в ту сторону, из которой шум доносился, и увидел охотников. Затравили они лису собаками, поймали в капкан. А лисица красивая, рыжая, хвост огнем горит, глаза, прям, как есть человеческие, и слезы из них льются, что у девки в печали.

И так царевичу жаль лисицу стало. Начал он охотников просить, чтоб отпустили животное. Да куда там, те в отказ.

– Умираем – говорят – с голоду всей деревней. Всю животину уже съели. В полях неурожай. Всем селом с охоты кормимся. Мы бы и рады отпустить, да не помирать же с голодухи.

Вспомнил Богдан про свой Чудо-горшочек да и сменял его на лисицу. На том и порешили. Охотники лису царевичу отдали и убрались восвояси. А Богдан лисичку погладил, в лес отпустил, сел на коня и в путь.

Скакал, скакал, глядь, а лисица-то за ним увязалась. Остановил царевич коня и говорит ей.

– Беги, глупая в свой лес родной, а не то потеряешься и дорогу домой не сыщешь.

– Не мой это дом – отвечает ему лисичка – не животное я вовсе, а девица, царевна Марья. Заколдовал меня злой колдун за то, что замуж за него не шла, вот и маюсь. А ты за водой живою идешь, так и мне по пути. Научу тебя, как воды добыть, а ты мне тоже склянку найдешь. Вот я от колдовства-то и избавлюсь.

Согласился Богдан на такую помощь нежданную и отправились они дальше вместе. Как до замка добрались, так лисичка и говорит царевичу.

– Источник-то с живой водой злой вепрь охраняет. А я знаю, как его отвлечь можно. Я песни петь стану, вот он и уснет. А ты проберешься в сад, там в золотой клетке источник находится. Ты своим Ключом Волшебным дверцу-то отвори. Должно все получиться, коли любишь ты матушку, то ключик должен тебе помочь. Только помни, рядом с источником дерево растет с молодильными яблочками. Так вот, ты их не рви. А то худо будет. И матушку не спасешь и себя погубишь.

На том и порешили. Как стемнело да луна на небо взошла, стала лисичка песни колыбельные петь. Вепрь-то свирепый уснул да захрапел. Вот и настал черед Богдану свое дело делать. Взял Ключик Волшебный, повернул и о чудо, открылась клетка. Набрал царевич воды Живой две склянки, за пазуху спрятал и хотел было к лисичке вернуться да взгляд его не в добрый час на яблоньку упал.

– А чего же я только маменьке водицу привезу. Батюшка ведь тоже немолод уже. Нарву яблок да пусть омолодится царь наш.

И стал Богдан рвать яблочки наливные. Только яблочко сорвал, как все вокруг загудело, засвистело, свет яркий-прияркий зажегся. Выбежали охранники, поволокли царевича в темницу. С утра сговорились нарушителя вепрю отдать на съедение, чтобы другим неповадно было.

Сидит Богдан в темнице, ругает себя на чем свет стоит. Зачем не послушался лисицы и стал яблоки рвать. Вот и погибать теперь смертью лютой из-за упрямства. Тут слышит свист. Отозвался. То лиса окно его тюрьмы ищет.

– Я – говорит – царевич сейчас веревку тебе кину, а ты Разрыв-травой окно-то разгроми, да и спустить по веревке-то. Только тихо.

Сказано – сделано. Кинул Богдан пучок Разрыв-травы в окно, решетки-то и разлетелись с треском. Спустился он по веревке к лисичке верной, поблагодарил ее за спасение. И как договаривались, склянку с Живой водой ей отдал.

Как только лисица Живой воды испила, так и оборотилась в царевну Марьяну. И так она по душе Богдану пришлась. И красива, и мила, а уж в походе и характер показала, и верность свою, и мудрость женскую. Тут же царевич ее замуж позвал. Марьяна косорылиться да хитрить не стала, ответила согласием.

А время-то не терпит, надо родительницу вызволять. Посадил свою возлюбленную Богдан на коня, сам в седло прыгнул, только их и видели. Дорога к дому всегда быстрее, кажется, коли скучаешь, да дело доброе делаешь. Мчался конь без устали. Но, притомился все ж, остановился на отдых у постоялого двора.

Зашли Богдан с Марьяной в трактир, а там братья его сидят. В карты играют. Не мытые, небритые, не чесанные. Все играют, себя забыли, отцово злато проигрывают.

Увидали Богдана, застыдились, решили вместе с ним домой отправляться. Пожалел их брат младший, взял с собой. Уж не быстро процессия двигалась. Братьям то отдохнуть, то выдохнуть надо. А все потому, что задумали братья недоброе. Решили Богдана извести и трофеи его забрать, да поделить.

Вот решили Богдан с Марьяной отдохнуть. Только уснули, как напали на них братья. Богдана в колодец бросили, а Марьяну с собой взяли. Старший на ней жениться решил. Приказали ей молчать под страхом смерти.

Летел Богдан, летел вниз и попал в мир Нави. Как очнулся, аж слезами залился, только любимую обрел, а тут попал туда, откуда никто еще не возвращался. Благо, хоть матушку спасут, и то хорошо, хоть не зря погибать.

Делать то нечего, пошел куда глаза глядят. Шел, шел и наткнулся на маленькую, ветхую избушку. Зашел внутрь, там пусто. Но кружка, чашка, ложка на столе стоят, значит, есть хозяин дома. А точнее, хозяйка. Нашел Богдан на столе пирожков румяных гору. Не удержался, наелся вкуснятины до отвала.

И решил в благодарность избу поправить. Подлатал там и тут, забил, прибыл, подмазал. И избушка как новая стала. Так увлекся, что не заметил, как хозяйка вернулась. Маленькая такая, старушка Ворожея.

Понравился ей Богдан. А уж как выслушала его историю, так руками всплеснула. Оказывается, то Марьяны, суженой его, бабушка была.

– Не знаю, как и помочь-то тебе милок. Сам же понимаешь, что из Нави-то никто обратно не возвращался. Но, если и может, кто тебе подсобить, это царь, что чувством стыда, вины и страхом повелевает Стыдовин. Если найдешь, как ему пригодиться, может и он для тебя добро сделает. Я, конечно, тебе помочь не могу, только вот, на, держи, горсть родной землицы храню уже много лет. Авось тебе пригодиться.

Поклонился ей Богдан и пошел к Стыдовину во дворец. Рассказал свою историю. Царь его выслушал и в ответ молвил.

– Слышу я Богдан, что правда на твоей стороне, нет твоей вины в том, что с тобой приключилось. Доверился ты братьям, а оно вон как. Я б тебе помог, конечно, но у самого горе. Завтра отправляю дочь свою единственную на съедение Змею лютому. Такой вот уговор еще мои родичи сотворили, что раз в сто лет царскую дочку на потеху Змею отдают. Вот, коли избавишь меня от напасти, так я найду способ тебя обратно на свет Божий отправить.

Делать нечего, взял Богдан меч-кладенец и пошел к Змею навстречу. Закрыл собой царевну и ждет супостата. Вдруг откуда ни возьмись ветрище поднялся, дождь, буран, гроза, молнии засверкали. То Змей Горыныч о двенадцати головах за добычей прилетел.

– Что – говорит – ты человеческое отродье тут забыл. Подавай царевну и уходи подобру-поздорову.

– Ты вражья сила царевну только через мой труп получишь.

– Это можно. Давно я царевичами-то не закусывал. Тут и обед, и ужин мне на потеху.

И грянул бой. Полдня стоял Богдан за жизнь свою и царевны. Уж и половину голов исхитрился срубить, а все никак. Не победить ему Змея лютого, силищу страшную. Уж и рука устала, меч не поднимает и ноги не идут, того гляди съест его Змей.

Тут вспомнил Богдан свою Марьянушку, хоть напоследок образ ее в голове увидеть и как гром среди ясного неба, мысль мелькнула, про землю русскую. Достал мешочек, да как кинет землицу в глаза супостату. Тут завыл Змей, закричал ослепленный, а царевич прыгнут изо всех сил да и срубил последние головы Змею.

Вернул домой царевну невредимую. За это царь Стыдовин отпустил его восвояси. Посадил на спину ястребу и приказал на землю доставить Богдана.

Летел, летел ястреб, уж из сил выбился. Попросил еды. Богдан ему уж все припасы скормил. А тот все просит еды и просит. Делать нечего, отрезал ему царевич кусок своей икры. Хватило ястребу сил, донес он все же Богдана на землю. Скинул со спины, кусок икры его выплюнул и был таков.

Пришел царевич в замок, а там пир горой. Гости собрались на свадьбу. Старший брат на Марьяне жениться собрался. Та, как увидала Богдана, все царю с царицей как есть рассказала, про любовь свою к нему, да про то, как с ним братья поступили.

Царевичи старшие повинились, попросили пощады. Царь постановил отправить их в ссылку на север руководить строительством новых городов. Там они в итоге и осели. Обженились, стали добрыми хозяевами сибирских мест.

А Богдан тотчас замуж Марьяну взял. А еще, трон получил от престарелых отца с матерью. Правил мудро и справедливо, жил в любви, согласии и изобилии до скончания лет.

Сказ о мастерице и женском коварстве

В одной деревне, что между березовой рощей да осиновым леском затаилась, жил-поживал старик со своею старухой. Дружно жили, по совести. Она по хозяйству, да за скотиной смотрела, он в поле да огороде работал и возил на базар продовольствие. Как потопают, так и полопают, не шибко богато жили, а и не бедствовали.

И было у старика со старухой три дочки красавицы, как цветы в садочке. Одна Даша, радость наша, Наташа, гордость наша и Катенька ласкуша. Уж больно Катя младшая родителей любила да почитала, вот и прозвали ее так.

Красотой только девки и были схожи, а уж по характеру прям полная противоположность. Старшие две все наряжаться любили, румяниться да белиться. С утра наряды напялят и в зеркало глядят, а ну как женихи пожалуют. Все ждали князей да купцов в суженые.

Кате же наряжаться некогда было. Мать с отцом уже не первой молодости, устали спину-то гнуть и батрачить. Вот она по мере сил им помогала. На зорьке ранней поднимется да до ночи вся в делах-заботах. Не до нарядов девке, не до румян. А вот она и без того хороша, нежна и свежа как майская роза. Как сестры не пыжились, а Катя все же краше была.

Вот однажды собрался отец на базар брюквой торговать. И спрашивает.

– Дочери мои милые, хочу вам подарочки привезти. Говорите, чего надобно?

– Привези ты мне батюшка кокошник расписной – попросила Даша.

– А мне привези сапожки сафьяновые, да чтоб красные и с каблучком – закатила глаза Наташа.

– Ну а тебе Катенька, что привезти? Что молчишь, всем подарки положены.

– Привези мне, милый батюшка, пяльцы серебряные, да иголочку.

– Вот тоже мне попросила, иголочку с пяльцами. Это тебе на что?

– Вышиванки шить буду и продавать. Вот и помогу родителям, чтоб работали меньше, а то бьются как рыба об лед.

Вернулся старик с базара, всех дочек одарил, как заказывали. Даша перед зеркалом кокошник примеряет, Наташа в новых сапожках хороводы водить побежала. А Катя взялась за работу, узоры вышивает.

И стала Катя первой мастерицей на деревне. Слух о ее вышиванках аж до города дошел. Заказчицы в очередь выстраиваются. Дело в том, что краше Катиных узоров и во всем свете не сыскать. Жизнь у семьи наладилась. Дом новый купили. Поля засеяли, скотину развели. Родители на Катю не нарадуются. Каждый день ее хвалят.

Все бы хорошо, да завидно сестрам. Родители ее любят да ласкают. Все бабы побогаче в деревне к ней за вышиванками идут. Даже купец заграничный давеча ее узорами восторгался. В общем мочи нет смотреть, как эта Катька противная процветает. Да и женихи все видные на нее заглядываются и пытаются добиться ее расположения.

И решили сестрицы извести Катерину. Уговорили ее как-то на реку пойти, купаться. Жара такая, невмоготу, вот и согласилась Катя с сестрами пойти. А те ее оглушили, привязали на шею камень тяжелый да и утопили девицу в реке студеной. Домой пришли, плачут, рыдают, дескать, утопла Катя, только ее и видели. Уж они ныряли, спасали сестру да куда там, видно, унесли ее русалки на дно речное.

Долго горевали родители, оплакивали дитятко свое ласковое. Да что поделать, раз судьба-злодейка так распорядилась. Отняла самое дорогое и сердцу милое.

Выехал как-то Князь на охоту со своей свитой. Погнался за ланью молодой, да так увлекся, что в лес дремучий угодил, а слуги-то отстали, далече. Выехал Князь к реке, захотел водицы испить студеной. Только к воде наклонился, слышит девичий голосок.

– Ой тяжко мне Князюшка. Лежу в воде холодной, с камнем на шее тяжелым. Сгубили меня сестрицы родные, оставили здесь на погибель. Нет мне покоя, не лежать в землице, не стоять под солнышком, не выйти замуж, не полюбить молодца. Вот такая судьбинушка горькая мне горемычной досталася.

Нырнул Князь в воду и достал Катю, как была с каменюкой на шее. А она хоть и утопленница, а лежит, как живая, только очей не открывает, да щеки бледные, руки холодные.