- -
- 100%
- +
– В каком смысле?
– Ну, ты говоришь, он умер. И куда делся?
– На кладбище похоронен. Если хочешь, пойдём со мной в следующий раз.
Поля согласно кивнула, но через некоторое время осторожно спросила: «Бабушка, а на кладбище страшно?» – «Почему это?» – из-под очков взглянула та на внучку. Поля дипломатично пожала плечами. Они с подружками очень любили рассказывать и слушать страшные истории. Кладбище в них всегда было местом таинственным и страшным.
– Ничего страшного там нет, если ты о всяких глупостях, о которых вы рассказываете друг другу. Но место это печальное, там похоронено много людей, и некая аура присутствует.
Незадолго до Пасхи бабушка собралась на кладбище убирать и взяла с собой внучку. Они шли не торопясь. Поля сначала с опаской смотрела по сторонам. Везде было одно и то же: памятники, кресты, оградки. А над ними шелестели березы, стояли высокие ёлки, ещё какие-то деревья. Поля шла вслед за бабушкой по тропинке, вертела головой во все стороны, то и дело отставала, заглядевшись то на один памятник, то на другой, а потом бегом догоняла бабушку. В очередной раз догнав, она не сдержала эмоций: «Бабушка, сколько тут много людей… похоронено!» – «Да, детка. Людей тут много».
Наконец они дошли до места. Бабушка вошла в оградку и присела передохнуть на лавочку. Поля пристроилась рядом. «Ну, вот, – сказала бабушка, указывая на памятник, – Твой дедушка. Здравствуй, Егор Петрович». Поля хотела спросить, зачем бабушка здоровается, ведь дедушка не слышит, но не стала. Она смотрела на фотографию, на лицо, так похожее на папино, и думала: «А вдруг дедушка всё-таки слышит». И на всякий случай тихо-тихо, почти про себя сказала: «Здравствуй, дедушка».
Они начали убирать: сгребать листья, подметать. Поле было совсем не страшно. Вокруг около многих могил тоже убирали. Закончив, бабушка снова присела на скамейку: «Давай, Полюшка, посидим на дорожку». Поля устроилась рядом. А бабушка продолжила:
– Будешь со мной ходить помогать?
Девочка молча кивнула.
– Вот и молодец. А потом ко мне приходить будешь, когда я рядом лягу.
– Куда ляжешь, бабушка? – испугалась Поля.
– Ну-ну, не пугайся. Не сейчас. Когда-нибудь. Стану совсем старенькая, умру. А ты будешь ко мне приходить.
– Бабушка! – глаза у Поли наполнились слезами, губы надулись, но она всё-таки кивнула, мол, буду.
– Ну-ну, – снова повторила бабушка, – расстроила я тебя. Это всё будет нескоро. Давай-ка собираться.
Они пошли домой.
Этот разговор засел в Поле, как заноза, и не давал покоя. Она знала, что у бабушки иногда болит сердце, и тогда в квартире противно пахнет каплями. Но бабушка на её вопрос «У тебя сердце болит?» всегда говорила: «Ничего, сейчас капли выпью, и всё пройдёт». И Поля успокаивалась. А ещё иногда, когда они шли из школы, бабушка останавливалась и говорила: «Подожди, Полечка, что-то я задохнулась. Давай постоим». Они стояли, но Поле не терпелось, она прыгала вокруг бабушки и ныла: «Ба-а-буш, ну пойдём!» Теперь, если такое случалось, Поля послушно останавливалась и ждала, а сама думала: «Как это – болит сердце? Вот когда ударишься и болит, это понятно, а сердце?» Она отгоняла от себя такие мысли и убеждала: бабушка будет всегда с ней, пока Поля вырастет. Она же сама сказала. А потом…, но это будет так нескоро, что Поля так далеко не заглядывала. «Всё будет хорошо», – говорила бабушка. Значит, будет хорошо. Но всё получилось нехорошо. Всё получилось ужасно и совсем скоро.
Поля вышла из класса после уроков, чтобы идти к бабушке. В четвёртом классе она постепенно стала ходить домой, то есть к бабушке, одна. А вечером бабушка обычно провожала её. Но, к удивлению, около класса её ждала тётя Инна, её крёстная.
– Тётя Инна, а что ты тут делаешь?
– Полечка, я за тобой. Ты пойдёшь к нам и побудешь пока у нас.
И, предупреждая удивлённый вопрос, продолжила: «Бабушка заболела. Мама и папа будут в больницу ходить или быть там. Ты же не будешь дома одна? Ну, пойдём, пойдём».
Она взяла за руку понурившуюся девочку, и они пошли. Через некоторое время девочка спросила:
– Тётя Инна, а что у бабушки болит?
Инна, искоса взглянув на неё, коротко сказала: «Сердце».
Поля кивнула. Они шли, Инна бодро говорила, что Поля с Асей будут играть вместе, как им будет весело. Но Поля просто шла рядом, не отвечая и не слушая. Она даже не понимала, что чувствует. Было тревожно и как будто даже знобило. И мысли в голове были короткие и тревожные. Сердце! Оно опять болит у бабушки. На этот раз сильнее, если бабушка в больнице. Бедная бабушка! Как она там? Сама Поля в больнице никогда не лежала, но больницы боялась. Каждый визит в поликлинику на осмотр или прививку был связан с какими-то неприятными процедурами. А в больнице, ей казалось, всё ещё хуже и страшнее. Интересно, а бабушка долго будет в больнице? Скорее бы её подлечили.
Поля спала вместе с Асей на диване. А на следующий день тётя Инна сказала, что они могут не ходить в школу – побудут дома, поиграют. Полины родители заняты, да и ей надо будет отлучиться. Поля очень удивилась, но и обрадовалась. Ещё бы! Впереди внезапный выходной, и они с Асей могут целый день играть. Они улыбнулись друг другу и дружно сказали: «Ура!» Тётя Инна накормила их завтраком, сказала, что есть на обед, и ушла. А девчонки остались. Впереди был целый день. И он получился замечательный. Они играли, рисовали наряды бумажным куклам, слушали музыку, даже танцевали и пели. А когда уморились, сели смотреть мультики.
Потом пришла тётя Инна.
– Ну что, девчонки, как дела?
Девочки наперебой начали рассказывать, как замечательно они провели день. Но тётя Инна слушала их не очень внимательно и была какой-то скучной. Поля внезапно устыдилась: бабушка в больнице, а она целый день веселится и даже не вспомнила про неё.
– Тётя Инна, а бабушку выписали из больницы?
– Нет, – коротко ответила тётя Инна. – Пойдём, Полечка, я отведу тебя домой.
Тётя Инна довела Полю до дома, сказала Марине, открывшей дверь: «Вот» – и пошла назад.
А Поля, оказавшись наконец дома, радостно перецеловала родителей: «Мамочка! Папочка!» и первым делом спросила: «А бабушка? Тётя Инна сказала, что её ещё не вылечили. А когда вылечат?»
Мама, не отвечая на вопрос, села на диван, усадила дочку рядом: «Полечка, сядь. Послушай меня». Поля послушно села рядом. Мама вздохнула, как будто собираясь с силами. Поля насторожилась и посмотрела на папу. Папа сидел в кресле и смотрел в окно. И вид у него был… Может, папа тоже заболел? Поля переводила глаза с мамы на папу.
– Поля, ты не волнуйся… бабушка…
Но Поля как раз заволновалась. Что бабушка? Заболела сильно и долго будет лечиться?
– Что бабушка, мам? – подёргала она за руку маму.
Мама ещё помолчала, как будто собираясь с силами, и тут папа с кресла сказал:
– Бабушка умерла.
Поля непонимающе смотрела на папу, перевела глаза на маму. Та кивнула. Поля недоумевающее спросила:
– Как это…умерла?
Родители не ответили, и молчание повисло, странное, пугающее. Потом папа с усилием сказал:
– У бабушки случился сердечный приступ. Её увезли в больницу. Врачи пытались помочь, но ничего не смогли сделать. Бабушка умерла.
И опять молчание. Молчали родители, молчала Поля, пытаясь понять, как это – бабушка умерла. И её теперь нет? А где она? Девочка заплакала. Сначала молча, только слёзы стекали по щекам, потом начала всхлипывать. Она вытирала щёки руками, но слёзы не останавливались. Мама обняла дочку, прижала к себе и шептала всякие успокоительные слова, целуя сверху головку, лобик. Поля постепенно затихла. Она сидела, уткнувшись маме в подмышку, и думала. И что теперь? Бабушку будут хоронить? Она однажды ходила с бабушкой на похороны её подруги и помнила, что ей было страшно. А теперь что же – её бабушку положат в деревянный ящик? И она будет там лежать неподвижная, с застывшим серым лицом, как бабушкина подруга, и никого не видеть и не слышать? Поле стало страшно, но она спросила:
– А когда бабушку будут хоронить?
Родители снова переглянулись, и мама сказала:
– Уже схоронили. Сегодня.
Поля непонимающе смотрела на родителей. Все молчали. Девочка высвободилась из-под маминой руки.
– Как схоронили?
Никто не ответил. Поля чувствовала себя так, как будто её предали. Губы её задрожали. Она встала.
– Как схоронили? …А я… А мне…
Слёзы душили её и мешали говорить. Девочка собралась с силами и выговорила:
– Почему?!
– Поля, успокойся, – проговорила мама. – Мы подумали, что ты ещё маленькая, и тебе это будет тяжело.
– Конечно, тяжело! Но это же моя бабушка!
– Ну, не только твоя, – резко возразил папа.
– Но вы хоронили! А я нет! – она захлебнулась слезами и, оглядев родителей, сказала, даже выкрикнула:
– Почему вы так?!… Вы…плохие!
Поля прошла к себе за шкаф. Сначала она плакала, сидя на диванчике, потом легла лицом к стенке. Слёзы текли, она судорожно всхлипывала и утыкалась в подушку, чтобы заглушить всхлипы. Подошла мама, погладила дочку по плечу: «Полечка, успокойся». Но Поля дёрнула плечом, сбрасывая мамину руку, и даже положила на голову маленькую подушку, чтобы ничего не слышать, ничего. Потом подошёл папа. Он постоял молча, положив руку дочке на плечо. Но Поля повела плечом, освобождаясь от папиной руки, и папа ушёл. Слёзы наконец кончились. Потом выровнялось дыхание. Но Поля ещё долго лежала, отвернувшись к стене. Потом встала, ни на кого не глядя, прошла в ванную, умылась, попила, вернулась и, переодевшись в пижаму, залезла под одеяло. В квартире было тихо и тепло. Поля лежала и думала про бабушку. Как же так? Вот живёт человек, а потом раз и умер? Она приложила ладошку к груди. Сердце билось ровно и быстро. Вот оно бьётся, а потом что, может взять и остановиться? И что тогда? Что человек чувствует? И человек умирает? Как это происходит? Но думать об этом обо всём было слишком страшно, и она старалась страшные мысли отогнать. Наконец сон сморил девочку.
Во сне она видела бабушку. Бабушка ничего не говорила, а только молча смотрела на внучку и укоризненно качала головой.
– Я что-то сделала не так? Да, бабушка? Ну, конечно! Она злилась на родителей, даже кричала, чего не делала никогда. И даже сказала, что они плохие.
Утром, когда все собрались завтракать, Поля, не поднимая глаз, сказала:
– Простите меня. Я вела себя плохо.
Ответил папа:
– И ты нас прости, Поля. Мы хотели, как лучше. А, оказалось, поступили неправильно.
Мир был восстановлен, хотя все чувствовали себя неловко.
Заканчивая завтракать, папа спросил:
– Пойдёшь сегодня со мной на кладбище к бабушке?
Поля вскинула на него глаза и молча кивнула.
В магазине около кладбища папа купил букет тюльпанов, и они пошли по уже знакомой Поле дорожке. Потом папа свернул и дальше по узкой тропинке пошёл к могиле дедушки. Поля помедлила, и пошла следом. Всё было по-другому: часть ограды снята, а около могилы дедушки появилась новая. Могильный холмик и крест были уставлены венками, уложены букетами, отчего холмик казался очень большим и высоким. Сверху всех венков и букетов, прислонённый к кресту, стоял портрет бабушки, обвязанный чёрной лентой. Стоя рядом с папой около могилы, Поля растерянно сказала: «Бабушка…» Папа протянул ей букет. Она недоумённо посмотрела на цветы, потом взяла их и положила сверху около портрета. Папа сел на скамейку, а Поля, приткнувшись сбоку, размышляла. Как это странно. Её бабушка лежит в земле под этими венками и цветами. Она осторожно спросила: «Папа, а…бабушка теперь всегда будет здесь?» – «Конечно. Умирают, дочка, навсегда». Поля помолчала, потом тихонько пожаловалась:
– А как же я? Без бабушки…Это же моя бабушка…
– А моя мама, – сверху тихо сказал папа.
Поля замерла. Как же она… Какая же она… «Папочка!» – девочка залезла коленками на скамейку, крепко обняла отца, обхватив руками насколько хватило, прижалась щекой к груди: «Папочка, бедненький!» Отец усадил её к себе на колени, обнял сверху обеими руками. Так они и сидели, крепко обнявшись и молча. «Бабушка всегда говорила: нельзя быть эгоисткой, – думала девочка. – А я эгоистка, наверно. Думаю только о себе. А у папы умерла мама. Это ещё страшнее. А если бы моя…». Но думать об этом было слишком страшно, и Поля поспешно отогнала плохие мысли, ещё теснее прижавшись к папе. Она слышала, как тяжело стучит его сердце. Чувствовала, как папина борода упирается ей в макушку. В отцовских руках было тепло и уютно. Наконец он сказал: «Ну, что, Поля, пойдём?» Девочка встрепенулась, взяла отцовскую руку двумя руками и сказала: «Папочка, ты…(она хотела сказать «не расстраивайся», но как же не расстраиваться?)…у тебя есть мы с мамой. Мы о тебе будем заботиться». – «Ну, значит, всё в порядке, – бодрым голосом сказал папа и, поднявшись со скамейки, поставил дочку рядом и повторил: «Пойдём домой». Он двинулся по тропинке, а Поля подошла поближе к могиле и сказала портрету на всякий случай: «До свиданья, бабушка. Мы ещё придём». И тоже пошла за папой.
Всё в жизни Полины изменилось. Теперь после школы она шла домой, делала уроки, гуляла во дворе. Приходила мама, готовила ужин. После ужина смотрели телевизор, Полина читала.
Девочка очень скучала по бабушке. Пожалуй, она вряд ли смогла бы объяснить по-взрослому, что происходит. Но из её жизни как будто вынули какой-то важный кусок или даже стержень, на котором всё держалось. Оказалось, что весь порядок её жизни держался на бабушке. Нет, бабушка многому её научила. Поля сама делала уроки, сама ходила в школу, на кружки. Сама разогревала себе еду. Но ей было очень скучно. Всё, чем они занимались с бабушкой, ушло в прошлое. Она то начинала делать аппликацию, то лепила из пластилина. Но одной делать всё это было не очень интересно. Никто не исправлял её ошибки, не подсказывал, как лучше, не восхищался успехом. Когда вечером она показывала работу маме, та, мельком взглянув, говорила: «Здорово!» или «Замечательно!» Но Поля почему-то чувствовала, что ей не интересно. И она перестала показывать. Девочка привыкала быть одна. Она играла, читала, гуляла.
Но больше всего ей не хватало разговоров. В школе каждый день происходило столько интересного. Она привыкла, что бабушка всегда с интересом слушает её, иногда смеётся вместе с ней, а иногда говорит что-то такое, отчего смешное вдруг становится несмешным. И Поля понимает, какой дурак Сашка, который это сделал, и какие дураки они, что смеялись.
Поля попыталась рассказывать о школьных делах маме. Но мама слушала невнимательно, иногда, когда девочка спрашивала, что она об этом думает, мама спрашивала: «О чём?» А как-то в сердцах сказала: «Ой, Поля, это всё такие глупости». Поля обиделась.
Она стала рассказывать свои новости любимой кукле. Но кукла только смотрела пустыми пластмассовыми глазами. Однажды, разговаривая с куклой, Поля подняла глаза на портрет бабушки. Папа по её просьбе вставил его в рамку и повесил около её диванчика. И ей показалось, что бабушка её слушает. Она смотрела добрыми, внимательными глазами, и Поля стала рассказывать ей. Правда, шёпотом, чтобы никто не услышал.
Однажды мама заглянула к ней за шкаф:
– Поля, с кем ты тут шепчешься?
– С куклой, – не поворачиваясь, быстро ответила девочка.
Мама зашла за шкаф, внимательно посмотрела на дочку, сидевшую к ней спиной, на куклу на подушке, на портрет свекрови. Вздохнула и сказала:
– Пойдём, поможешь мне с ужином, а потом расскажешь, что интересного ты рассказываешь кукле.
В их жизни предстояли перемены. Папа сказал, что, когда он приедет с вахты, они переедут жить в бабушкину квартиру.
Часть 2
Поля сидела на подоконнике, обняв руками колени, и смотрела в окно. Учебный год закончился. Третий день каникул.
Поля с мамой и папой жили теперь в бабушкиной квартире. Вскоре после похорон папа сказал: «Ну что, будем переселяться?» – «Ну, да, – ответила мама. – Только ремонт сделаем».
– Куда переселяться? – спросила Поля.
– В бабушкину квартиру.
Решили переселяться как можно скорее. Сделать ремонт в бабушкиной спальне и пока всё. Остальное постепенно. Недели через две и переселились.
Поля вспомнила, сколько было хлопот. Папа с мамой упаковывали вещи, посуду. Поле было поручено укладывать в ящики книжки, игрушки. Целый день всё упаковывали, потом перевозили, потом распаковывали и раскладывали.
У Полины теперь была своя комната. То есть она и раньше у неё была в бабушкиной квартире. Родители купили мебельную стенку детскую, в которой был шкаф для одежды, книжный стеллаж и ещё всякие ящички, полочки и отделения. Девочка несколько дней раскладывала вещи, игрушки, всякие мелочи, расставляла книги. Когда всё было закончено, она с удовольствием оглядела комнату. Здорово! Комната была привычная и в то же время новая. Диван, письменный стол стояли привычно на своих местах, коврик на полу, картинки на стенах, часы. А мебельная стенка делала комнату какой-то другой, просторнее. Там хватило места для всех Полиных вещей и ещё осталось.
В бабушкиной комнате теперь жили родители. Вот здесь изменилось всё. Новые светло-серые обои, большая кровать под белым пушистым одеялом, телевизор напротив, большой встроенный шкаф во всю стену. Комната была новая, красивая и … чужая. Поля постояла на пороге, посмотрела и осторожно спросила:
– А где бабушкины вещи?
– Мы пока вынесли их в сарай, а потом посмотрим, – неопределённо ответил папа.
– Там же книги и фотографии!
– Ну-у, – протянул папа, – ты можешь посмотреть и что-то забрать. Хорошо?
Поля кивнула
В ближайший выходной она пошла в сарай. Там стоял шкаф из бабушкиной комнаты. Поля открыла створки и молча смотрела. В шкафу лежали и висели бабушкины вещи, внизу стопками книги, а на верхней полке для шапок как обычно лежали альбомы. Ещё сбоку от шкафа стояли коробки с книгами. Поля глубоко вздохнула, ей показалось, что из шкафа… пахнет бабушкой.
Альбомы она перенесла сразу и сложила у себя в стенке. А про книги решила – потом будет смотреть и выбирать. «Папа, – спросила Поля, – а что потом будет с бабушкиными вещами?» – «Поля, не лезь не в своё дело, – резко сказала мама. – Что будет…Что-то отдадим соседям – бабушкиным подругам, знакомым, а остальное выбросим. И не смотри так. Что мы их будем хранить, моль разводить».
Поля испуганно сказала: «Вы только книжки не выбрасывайте. Пусть полежат».
На следующий день после школы она принесла из сарая бабушкин пуховый платок и спрятала его в самый дальний ящик своего шкафа. Почему-то ей казалось, что мама будет недовольна. Платок был большой, вытертый, но такой мягкий и тёплый. Зимой Поля с бабушкой иногда садились на диван читать, бабушка накидывала на плечи этот платок, одним концом укрывала прижавшуюся к её боку внучку, и становилось так тепло, уютно, мягко. А вдруг его выкинут или отдадут?!
За всеми этими хлопотами незаметно закончился учебный год. Полина думала, чем же она станет заниматься целых три месяца? Скучать нельзя, то есть нельзя, чтобы мама узнала, что она скучает. Иначе отправит дочку на школьную площадку или в лагерь. Она уже предлагала. Или ещё лучше – к бабе Вале. Пока девочка уговорила никуда её не отправлять. Она не будет скучать – у неё много занятий.
Правда, у неё всегда было столько занятий, что времени не хватало и скучать было некогда. А теперь почему? Поля задумалась. Она вспоминала, как они жили с бабушкой. Да, получается, это бабушка придумывала внучке занятия, делала с ней то одно, то другое. Иногда и Поля что-то предлагала. Поля вспомнила, как однажды бабушка говорила ей: «Полюшка, ты уже большая. Ты должна учиться организовывать своё время, свои дела. – «Хорошо, бабушка», – легко согласилась Поля и тут же забыла. А теперь вот вспомнила. «Да, придётся теперь самой», – вздохнула про себя девочка. Иначе что же – сидеть и скучать всё лето? Это просто ужас! Да к тому же если жаловаться или если мама увидит, то обязательно куда-нибудь отправит. Значит, придётся научиться занимать себя самой.
И Поля стала занимать. Сначала она села и составила план. Да, да, план. Взяла режим дня, написала завтрак, обед, ужин, ну, примерно, конечно. А между ними написала себе занятия: Вот в это время она гуляет, в это – читает, в это – рисует, или лепит, или ещё что-нибудь делает. Составив план, Поля с сомнением посмотрела на него – а мультики, а если кино захочется посмотреть? «Ну и ладно, – решила она. – Можно изменить. Это же всё-таки мой план».
И со следующего дня Поля стала его осуществлять. Оказалось, что план работает. Поля посматривала в него и говорила себе: «О, сегодня ещё буду лепить». Иногда, зачитавшись, она обнаруживала, что перебрала время, отведённое для чтения. Ну и ладно. Значит, поменьше будет рисовать. А может, и не поменьше. Как сама захочет. В общем, всё получилось. Одно только тревожило Полю – время, отведённое на прогулки. Время было и место было. Поле разрешали гулять только во дворе, строго запретив выходить за его пределы. Но двор был большой. В нём были скамейки около подъездов, цветники, а ещё песочница под грибком, беседка и двое качелей. Проблема была одна – играть и гулять не с кем. В бабушкином доме жили в основном бабушки, ну и дедушки тоже, но дедушек было меньше. В одной квартире жила девочка Катя с мамой. Но Катя была уже почти взрослая, училась в классе восьмом или девятом и во дворе не гуляла. Поля видела её, когда та с телефоном у уха проходила по двору. Она гуляла где-то ещё со своими друзьями. Ещё в двух квартирах были малыши, в одной Ваня, а в другой Лиза, года по три-четыре. И ещё к одной бабушке постоянно приводили внучку Дашу. Поля с удовольствием играла с малышнёй. Возилась с ними в песочнице, учила играть в мячик, в догонялки. Бабушка Даши и другие бабушки одобрительно говорили: «Вот молодец Поля! Как хорошо она с маленькими играет». Поля слышала это не раз и чувствовала даже гордость. Но всё-таки это были малыши, а ей хотелось общаться со своими сверстниками. Вот жила хотя бы Ася поближе. Но Ася была далеко. Да и к тому же на лето её отправляли к бабушке в деревню.
Потом, к радости Поли, к бабушке Варваре Семёновне приехала из Москвы внучка с экзотическим именем Эвелина – Полина ровесница. Девочка очень обрадовалась – будет теперь с кем играть. Но ничего не получилось. Во-первых, девочка ей не понравилась. Поля подошла к ней познакомиться.
– Привет. Я Полина. А тебя как зовут?
– Эвелина, – коротко сказала девочка и тут же добавила: – Я приехала из Москвы.
Поля озадаченно помолчала. Про Москву она знала, поэтому внимания не обратила, а вот имя показалось слишком длинным, и она спросила:
– А как тебя покороче можно называть?
Девочка посмотрела чуть свысока и твёрдо сказала:
– Эвелина.
Ну, ладно. Эвелина так Эвелина. Зато теперь есть с кем играть!
Потом оказалось, что Эвелине всё не нравится. Песочница не нравится. Качели не нравятся. Двор не нравится. Ну, не нравится и не нравится. Но Эвелина постоянно об этом говорила, да ещё каждый раз добавляла: «А вот у нас в Москве…» Полю это стало раздражать. Понятно, что в Москве… Это же всё-таки Москва. Но зачем об этом говорить сто раз, да ещё при этом презрительно кривить губы? У Поли появлялось такое чувство…, она не знала, как его назвать. Бабушка бы придумала какое-нибудь правильное слово. Словом, ей почему-то совсем не хотелось восхищаться Москвой, а наоборот, хотелось противоречить. И всякий раз, когда Эвелина говорила: «А вот у нас в Москве» – Полина тут же перебивала: «А у нас зато знаешь какой парк!» или «А у нас зато есть речка». А однажды не выдержала и сказала: «Эвелина, ну, ты приедешь назад в Москву и будешь там ходить в эти Центры, а пока пошли на качелях покачаемся». Но Эвелина поджала губы и отрицательно покачала головой. Обиделась, поняла Поля. Так что дружбы не получилось. Во двор Эвелина стала выходить редко. Поля теперь видела, как нарядная Эвелина выходит и прогуливается около подъезда, поджидая бабушку. И потом они вместе куда-то уходят. Ну и ладно. А Поля отправлялась на качели или к малышам в песочницу. Как-то, сидя на скамейке, Поля услышала, как соседки осуждающе говорили друг другу об Эвелине: «Замучила бабку! Таскает её каждый день то в парк на площадку, то в кафе, то в кинотеатр. Всё ей тут не нравится», Ну, а потом Эвелина вернулась в Москву.
Был во дворе ещё Петька. Петька закончил шестой класс. И, в общем-то, с ним можно было общаться: на великах покататься или ещё что. Но… но Петька был хулиганом. Так говорили соседки на лавочках. «Хулиган, хулиган», – сокрушённо качала головой баба Люба. – Комиссия по нём плачет». Бабушка Алла согласно кивала: «Да, что говорить – безотцовщина. Валька с ним уже не справляется. Хоть и бьёт». – «Валька лучше б за сыном смотрела, чем хахалей водить», – неодобрительно отозвалась бабушка Люба.
Вечером Поля, конечно, постаралась выяснить всё у мамы. Что это за комиссия, которая плачет по Петьке? Что такое безотцовщина? И кто такие хахали, которых куда-то водит Петькина мама?