Так не бывает?!

Приключение

Случайности не случаются случайно.

Дон Винчестер

Всё началось с того, что Юля решила сделать двоюродной сестре сюрприз. О, на сюрпризы она была мастерица. Но на этот раз сюрприз ждал её: на звонок никто не открывал.

Сколько раз можно наступать на одни и те же грабли! Вот сколько раз говорила себе: сначала подумай, потом делай! И что? Никакого толку! Такой уж характер! Дурацкий характер! Юля ругала себя, продолжая раз за разом нажимать кнопку звонка. За дверью была тишина. В полвосьмого утра это могло значить только одно: дома никого нет, и сестра со всем семейством где-то. Вот только где? Юля обречённо вздохнула, достала мобильник и набрала номер сестры. Никто отвечать не желал, но Юля упорно продолжала звонить. Наконец заспанный голос недовольно отозвался: «Аллё-ё-ё…» – «Маруся, ты где?» – «Что значит где?» – «То и значит». – «А ты где?» – «Я под дверью». – «Под какой дверью?» – «Под твоей». – «В смысле, под моей? В Москве что ли?» – «Нет, в Париже. Конечно, в Москве. А ты где?» – «В Анапе». – «Что ты там делаешь?» Вопрос, конечно, был дурацкий. Маруся обозначила паузу и сказала: «Отдыхаю». – «О, черт…» – «Вот именно. А ты чего не позвонила?» – «Сюрприз хотела сделать». – «Сделала». – «Да уж…» – вздохнула Юля. – «Ладно, стой там, никуда не уходи. Я сейчас перезвоню». – «Угу». «Куда ж я пойду?» – пробурчала про себя девушка.

Она аккуратно присела на какой-то то ли комод, то ли шкафчик, стоящий в коридоре около двери, и уставилась на свои дорожные сумки, большую и поменьше. Да, сюрприз получился.

Через несколько минут сестра перезвонила. Голос был бодрый: «Слушай, тут еще один сюрприз нарисовался. Я ключи оставила одной подруге, ты её не знаешь, чтобы цветы полила ну и так, присматривала. Сейчас звоню, а она срочно в командировку умотала, приедет завтра. Ты сможешь до завтра где-нибудь перекантоваться? Посмотри хостел какой-нибудь». – «А вы когда приедете?» – «Мы послезавтра. Но Ольга, ну, знакомая, точно завтра будет. Так что тебе надо до завтра потерпеть. Справишься?» – «А куда деваться? Слушай, а вещи можно где-нибудь оставить?» – «Ну да, у консьержки. Объясни ситуацию. Скажи, что ко мне приехала». – «Ладно. Отдыхайте. Пока». – «Ага».

Юля подхватила сумки и пошла к лифту. Спустилась, постучала в комнату консьержки. Молодая женщина восточной наружности ответила на приветствие и ожидала, вопросительно глядя на Юлю.

– Понимаете, я к сестре в гости приехала, в 273-ю квартиру, к Чуйковым, а они уехали.

Консьержка сочувственно покивала и продолжала вопросительно смотреть.

– Можно я у вас сумки оставлю до завтра. Маруся сказала, вы разрешите. А завтра мне ключи передадут.

Консьержка согласно кивнула и открыла дверь пошире, пропуская её. Юля зашла в маленькую комнатку

– Вас как зовут?

– Гуля.

– Гуля, можно я тут минуту побуду, надо кое-что с собой взять?

Гуля опять кивнула, закрыла дверь и села на высокий стул у окна, глядя на улицу. Смотри ты, какая деликатная! Юля порылась в рюкзаке, вынула в пакет ненужное после дороги. Надо будет выкинуть. Потом покопалась в большой сумке, положила в рюкзак кое-какие вещи, которые могли понадобиться до завтра.

Закрыла, поставила обе сумки в угол, куда указала Гуля, поблагодарила, закинула рюкзак на плечо и не спеша пошла на выход. Куда спешить! Вышла со двора и отправилась назад по улице, по которой час назад пришла.

Вот дурища-то! Двадцать пять лет дуре. Казалось бы, уж пора поумнеть. Ну почему не позвонила? Сюрприз она хотела сделать, как же! Просто как всегда не думала ни о чём. Юля знала свои недостатки. Вообще-то она была девушкой спокойной, вполне разумной. Но иногда, если люди или обстоятельства выводили её из себя, была способна мгновенно принять решение и тут же его выполнить. Обычно ничего хорошего из таких спонтанных решений не выходило. И она каждый раз зарекалась, что это последний раз, что будет думать, что не будет спешить, что сначала семь раз отмерит…Но всякий раз получалось одно и то же. Одно чуть-чуть утешало: случалось это нечасто.

Вот и теперь. Поругалась с матерью, собрала вещи и отправилась к двоюродной сестре в Москву. Знала, что Маруся примет и поможет устроиться. А что у сестры могут быть свои планы, в тот момент даже в голову не пришло. Вот и пожинай.

Юля неторопливо шла по улице, ругая себя. Потом мысли её перескочили на другое. Что толку ругать – надо думать, что делать, как до завтра перебиться.

Так, куда я иду? Юля огляделась. К метро. Всё правильно, туда и надо. Надо составить план. Раньше надо было составлять. Ну всё-всё, хватит, остановила она себя. Первым делом купить что-нибудь поесть. Юля стала подходить то к одному, то к другому павильончику, которых было много вдоль тротуара. В одном купила по паре бананов и яблок, в другом выбрала самсу. Теперь найти где-нибудь кофе. Ага, вот! Павильончик с парой столиков, возле которых можно перекусить. Юля купила кофе и не спеша съела самсу, запивая маленькими глоточками, потому что кофе был очень горячим. Тут где-то недалеко был маленький скверик, надо вспомнить. В прошлый раз они с Марусей там ожидали её, то есть Марусиного, мужа, чтобы вместе пойти в кафе. Юля обошла остановку метро, повернула за дом. А, вот он. Она выбрала скамейку, уселась и достала телефон. Набрала в поисковике запрос и начала читать. Юля читала одно объявление за другим, не зная, что выбрать. Что ей нужно? Главное – цена и место. Чтобы знала, где это, хотя бы приблизительно, и чтобы недорого. Значит, смотрим по адресам, а из адресов – по цене. Она наконец отметила три объявления, сунула телефон в карман и отправилась по первому адресу.

Часа через полтора Юля вынуждена была признать – облом. В первых двух гостиницах мест по цене, подходящей ей, уже не было. В третьей были, но…. Юля внятно не смогла бы объяснить, что ей не понравилось: цепкий, неприятный взгляд молодого человека за стойкой, мужчина кавказской наружности, прошедший к выходу и окинувший девушку откровенно оценивающим взглядом – нет-нет-нет, здесь она точно не останется. Выйдя из этой последней, Юля осмотрелась по сторонам в поисках, куда бы присесть. Здесь негде. Она не спеша вышла из переулка на большую улицу и увидела подальше бульвар. Добралась до бульвара и села на скамейку. Что делать? Наверное, надо как-то по-другому искать. Попробовать подальше от центра, может, там повезет. Юля снова углубилась в телефон. Через некоторое время она услышала детский плач. Девушка старалась не обращать внимания, досадливо морщась, – плач мешал, отвлекал. Ну что за мамаша, никак не успокоит ребёнка! Потом пришло понимание, что, кроме плача, никакого другого голоса не слышно – взрослого – ругательного или уговаривающего. Что-то было не так. Юля оторвалась от телефона, повертела головой в поисках источника плача: недалеко, справа у скамейки через одну от той, где расположилась она, стояла маленькая девочка, совсем маленькая, и плакала. Монотонно, стараясь и уже не надеясь привлечь чьё-нибудь внимание. Юля, нахмурившись, смотрела на девочку. Почему к ней никто не подходит? С кем она? Напротив на скамейке сидела пожилая женщина в соломенной шляпке и тоже смотрела на девочку.

Они встретились глазами, одновременно вздохнули и поднялись почти синхронно. Идти не хотелось, потому что явно что-то случилось, не идти совесть не позволяла – по той же причине.

Женщина начала первой:

– Деточка, не плачь, что случилось?

– А-а-а, – продолжала малышка.

– Как тебя зовут? – вступила Юля.

– Лиз-и-и-за, – со всхлипами выговорила девочка.

– Очень хорошо. Лизочка, а с кем ты здесь?

– Ни с кем.

– Как это ни с кем? Откуда ты сюда пришла?

– Не знаю, вот оттуда, – девочка повернулась и показала рукой на вход на бульвар.

– А с кем ты пришла? – вступила женщина.

– Одна.

Юля с женщиной посмотрели друг на друга. Ситуация была непонятная.

– Где ты живёшь?

– Не знаю.

– А с кем?

– С мамой и папой.

– Ага, уже лучше. А где они?

– Не знаю. А потеряла-а-а-сь, – и девочка снова заревела.

– Ну-ну-ну, успокойся.

Женщины, пожилая и молодая, сели на скамейку, усадив между собой девочку. Женщина вынула из сумочки платок.

– Давай вытрем глазки. Вот так. И носик. Вот, вот, молодец.

Женщина говорила таким утешающим тоном, каким всегда говорят с плачущими детьми, одновременно вытирая заплаканное, замурзанное личико.

Девочка потихоньку успокаивалась, но ещё продолжала всхлипывать. Женщина поверх её головы посмотрела на Юлю вопросительно:

– Что же делать?

Юля пожала плечами:

– Наверное, надо в полицию идти.

– Да-да, конечно, в полицию.

– Только я не знаю, где здесь полиция. Я не отсюда.

– Я знаю. Здесь совсем недалеко. Через бульвар и за угол.

– Ну что, малыш, пойдём, – поднялась со скамейки Юля.

Девочка доверчиво протянула ручонку. Они с женщиной взяли девочку за руки и так втроём потихоньку пошли по бульвару. Юля шла, стараясь приноровиться к неторопливым шагам пожилой женщины и совсем маленьким шажкам Лизы. Странная какая-то история. Куда делись эти папа и мама? Девочка совсем маленькая, вряд ли она могла уйти далеко. Юля всё время ожидала, что их вот-вот догонят родители потеряшки. Но никого не было. Она посмотрела на попутчицу.

– Давайте познакомимся что ли.

– Валентина Петровна, – согласно кивнула та.

– Юля. Как вы думаете, что случилось?

– Ума не приложу.

– Откуда она взялась?

Женщина пожала плечами.

– Я читала журнал, подняла глаза, смотрю, идёт девочка, не спеша так, будто гуляет. Подошла к лавочке, постояла, оглянулась по сторонам и начала плакать.

– А я вообще обратила внимание уже на плач. Думаю, что это мамаша никак ребёнка не успокоит.

– И взрослых никого до сих пор!

– Ну ладно. Сейчас в полицию придём, пусть они разбираются.

В отделении за перегородкой с надписью «дежурный» сидел молодой человек, круглолицый, румяный, светловолосый, с белесыми ресницами и бровями. Юле он напомнил артиста из какого-то фильма. Играл он там деревенского простачка, а на поверку оказался сотрудником милиции. Пока Юля вспоминала название фильма, Валентина Петровна уже обращалась к дежурному:

– Молодой человек, здравствуйте, как вас зовут?

– Дежурный младший лейтенант Петров. Юрий Петрович, – чуть привстав, представился тот. – Что вы хотели?

Валентина Петровна с сомнением посмотрела на дежурного:

– Мы хотим сообщить, что потерялся ребёнок.

– Какой ребёнок?

– Вот этот, – Валентина Петровна указала рукой на девочку, которая, задрав голову, с интересом смотрела по сторонам.

– Какой этот, – с недоумением повторил Юрий Петрович, потом, следуя указующей руке, перевёл взгляд и поднялся. Чтобы разглядеть Лизу, ему пришлось встать, вплотную приблизиться к перегородке и почти прижаться носом к стеклу. Лиза подняла голову и доброжелательно смотрела на полицейского.

Тот отошёл от стекла и уставился на Валентину Петровну:

– Как же вы говорите «потерялся», когда вот же ребёнок?

Валентина Петровна, в свою очередь, уставилась на Юрия Петровича:

– Вот этот ребёнок потерялся, а мы его к вам привели.

– Где потерялся, откуда привели?

– Ну, где потерялся, я не знаю, а привели мы его с бульвара. Послушайте, может, вы запишите, или мы заявление написать должны?

Юля слушала этот невообразимый диалог и потихоньку начинала закипать. На словах лейтенанта, что «заявление могут писать только родственники», терпение её кончилось:

– Лейтенант Юрий Петрович, ты правда тупой или прикидываешься?!

– Гражданочка, попрошу, – взвился мгновенно покрасневший лейтенант.

– Что попрошу? Мы тебе русским языком объясняем, что нашли на бульваре ребёнка потерявшегося и привели в полицию, то есть к тебе. Делай что-нибудь!

– Да что я могу сделать-то!?

– Откуда я знаю? Ты же полиция! Если не знаешь, позвони кому-нибудь постарше. Должна же у вас быть какая-нибудь инструкция, что делать, если потерялся ребёнок.

– Да какая инструкция?

– Откуда я знаю, какая? – она наклонилась к девочке, которая уже некоторое время дёргала её за руку. – Что тебе, малыш?

– Я писать хочу.

Юля выпрямилась.

– Где у вас тут туалет? И только попробуй спросить, какой! Сейчас мы вернёмся, тебе её оставим и уйдём.

– Там, по коридору, – показал лейтенант.

Юля подхватила малышку на руки и быстро пошла по коридору. Подержала её над унитазом, с удивлением обнаружив на девочке памперс. Надо же! Девочка для памперсов уже большая да и просится сама. Юля помыла ей ручки, умыла замурзанную мордашку, вытерла носовым платком, критически осмотрела. Ну вот, так-то лучше. Снова подхватила на руки и пошла назад.

Валентина Петровна сидела в дежурке, что-то говорила, а лейтенант, слава богу, писал. Увидев Юлю, Валентина Петровна поднялась.

– Юлечка, я больше не располагаю временем, мне с внуком сидеть надо. Дальше уж ты сама, ладно? Мои данные он записал.

– Ладно, – вздохнула Юля.

Валентина Петровна ушла, а Юля, заняв её место и усадив Лизу на колени, ещё раз изложила, как они её нашли, где. С трудом они с лейтенантом выяснили у Лизы, что у неё есть папа Андрей и мама Калина, по всей видимости, Карина. Что ей три года (Лизочка показала три пальчика). Что они с мамой гуляли, качались на качелях. Потом они поехали с дядей, а потом она пошла гулять.

С каким дядей? Где гуляли? Куда ехали? Девочка была слишком мала и начала капризничать, устав, очевидно, от долгих расспросов.

Юля вздохнула

– Слушай, а странно, что до сих пор никого нет. Девочка маленькая, уйти далеко не могла. Я, ещё когда по бульвару шли, думала, сейчас догонит кто-нибудь из родственников. А до сих пор никого. Лейтенант пожал плечами.

– Ну, всё, я закончил, теперь остается ждать. Слушайте, а пусть девочка пока у вас побудет. Ну, пока родители придут.

– Где это у вас? Ты что!

– Как где? У вас. Юля, ну подумайте, что я здесь с ребёнком буду делать. Я вообще не знаю, что с ними делать.

Юля вздохнула. Ну вот не умела она говорить «это ваши проблемы», глядя в умоляющие глаза. Как не умела, так и не научилась.

– Юрий Петрович, я бы тебя выручила, хоть и не с удовольствием. Но ты пойми, мне, правда, некуда её взять. Я даже не знаю, где сегодня ночевать буду.

– Как это?

– А вот так. Приехала в гости, а хозяева сами в гостях и будут только завтра.

– Ой, блин, – Юрий Петрович опустил руки и вдруг крикнул, глядя на дверь: «Стой, ты куда!»

Юля испуганно оглянулась и увидела, что маленькая Лиза целеустремлённо топает к выходу. «Лизочка!» – девушка метнулась к двери, подхватила малышку и пошла назад:

– Ты куда отправилась?

– Гулять.

– Скажите, какая любительница прогулок! Вот так она, наверно, и потерялась.

– Ну и что, я весь день её за руку держать буду? А её же ещё и покормить надо!

– Ладно. Давай я погуляю с ней, так и быть. Только и ты мне поможешь.

– Давай, – обрадовался лейтенант. – А как?

– Я гуляю с девочкой, пока родители придут, а ты потом мне поможешь найти, где переночевать, хостел там или гостиницу. Ты же тут лучше ориентируешься.

– Ага, ага, – обрадовано закивал дежурный. Похоже, он услышал только первую часть.

– Ага-ага, – передразнила Юля. – В крайнем случае, тут у тебя на стульчике пересижу.

Они обменялись телефонами, и Юля с Лизой отправились гулять.

Юля вела девочку по улице и болтала о том, о сём: вот машинка, а вот, смотри, цветочки…

– Юля, я кусать хочу. – Ах, ты, господи, кушать. Чем же тебя покормить? О! Давай пока бананчик скушаем.

Они уселись на лавочку, Юля достала из рюкзака банан, очистила и, усадив девочку на колени, дала ей банан. Лиза начала есть, держа его двумя руками. Банан запили водой из бутылочки, купленной в магазинчике неподалёку.

– А куда мы теперь пойдём? – спросила Лиза.

– Да, куда же мы пойдём? Просто так по улицам ходить скучно и утомительно. Сейчас что-нибудь придумаем.

Юля подошла к продавщице мороженого и спросила, где здесь поблизости есть торговый центр, чтоб с ребенком можно было отдохнуть.

– А то сестра попросила посидеть с племянницей, а я здесь ничего не знаю.

Продавщица сочувственно покивала и объяснила, куда идти.

Следующие часа два Юля и Лиза развлекались. То есть развлекалась Лиза, но и Юля получала настоящее удовольствие, наблюдая, с каким восторгом девчушка играет. Они покатались с горки, попрыгали на маленьком батуте, покопались в бассейне с шариками. Каталась, прыгала и возилась Лиза, а Юля то помогала и поддерживала, то наблюдала. В итоге удовольствие получили обе. Через какое-то время Юля поняла, что пора заканчивать: видно было, что девочка устала. Она вытащила малышку из автомобильчика

– Так, а не пора ли нам подкрепиться?

– Как это подклеписа?

– Съесть что-нибудь вкусненькое.

Юля обула малышку, обулась сама и, выйдя из игровой зоны, пошла в детское кафе. Она его заметила ещё при входе на этаж. В кафе Юля быстренько перебрала весь ассортимент, не зная толком, чем можно накормить трёхлетнего ребёнка, и решила остановиться на каше с кусочками фруктов. Уж каша точно не навредит. Они поели кашу, запили компотом. И Юля поняла, что малышка сейчас уснёт: глазки у неё прямо слипались.

– Э, нет, подожди спать, бегом в туалет!

Идя из туалета, Юля несла на руках девочку, которая уже склонила голову ей на плечо, и осматривалась: где-то надо было устроиться. На этаже тут и там стояли скамейки, диванчики, но она искала место потише. О! Вот то, что надо: за кафе, в небольшом закутке как раз стоял мягкий диванчик и как раз пустой. Ура! Юля посадила малышку, которая тут же недовольно захныкала.

– Ну, потерпи, малыш. Сейчас устроимся, сейчас ляжем, и Лизочка поспит, отдохнёт.

Приговаривая всякую успокаивающую ерунду, Юля постелила свою ветровку, капюшон и один рукав свернула, как будто это подушка, положила засыпающую девочку, сняла с неё обувь, повернула на бочок носом к спинке диванчика, и через минуту та уже спала. «Умаялась, бедняжка, наигралась», – с улыбкой подумала Юля. Осторожно прикрыла её полой ветровки и стала устраиваться поудобнее. Она и сама бы с удовольствием сейчас уснула: ночь в автобусе – отдых ешё тот. Юля сидела в ногах спящей малышки, опершись боком на спинку диванчика и подперев голову рукой, смотрела на неё и думала. И у неё могла быть сейчас такая же, нет, не такая, поменьше. Но Бог, или кто там распоряжается, распорядился иначе, и роды закончились неудачно. Вернее, сами роды прошли нормально, как говорили врачи, но через сутки ребёнок умер. Сказали, это потому, что Юля во время беременности переболела гриппом. «Пороки развития». Что-то с позвоночником. Малышку похоронили, пока Юля была в роддоме, и теперь на кладбище, рядом с могилами бабушки и отца, появилась ещё одна – совсем маленькая.

Юля смотрела на девочку. Такая крошечная, такая трогательная! Она обратила внимание, что одета девочка красиво и модно, прямо как картинка в журнале: костюмчик – укороченные легенсы и то ли длинная футболка, то ли короткое платьице, тонкая кофточка на молнии. На ногах носки и босоножки, кожаные, с закрытой пяткой и носком. Все вещи хорошего качества и явно не дешёвые. Девочка развитая для своих трёх лет (Юля судила по детям друзей и соседей). Говорит хорошо, не очень чисто, но слов много, да ещё рассуждать пытается. Но вот странность: за всё время девочка ни разу не закапризничала – хочу к маме или к папе. Спокойно гуляла и играла с чужим человеком, как будто так и надо.

Юля попыталась, пока шли в торговый центр, выяснить что-нибудь. Девочка охотно рассказала, что папа её работает, а мама «занята». Поэтому она бывает с няней. А на вопрос, как зовут няню, недоумённо ответила: «Няня». Ну да, логично. Очевидно, дело в этом: девочка привыкла быть с няней, точнее с нянями, потому что к одной она бы тоже привыкла. Поэтому Юлю восприняла как ещё одну няню. И всё-таки что произошло? С кем она была, и куда делись те, с кем она была?

Краем глаза Юля уловила движение: в их сторону шел охранник, не спеша, но выражение лица недовольное, очевидно, ему не понравилось, что посетители расположились спать. Юля подождала, пока он подойдёт, чуть-чуть улыбнулась навстречу и заговорщицки приложила палец к губам. Охранник видимо расслабился, присел на краешек сиденья и тихонько сказал: «Тут спать не положено». – «Почему?» – удивленно-невинно похлопала глазами Юля. Тот помедлил, затрудняясь с ответом, после чего твёрдо повторил: «Не положено».

– Ну, ладно, – вздохнула девушка и, чуть наклонившись к охраннику, доверительно сказала: «Вы знаете, сестра попросила побыть с племянницей. У них ремонт. Дома сегодня такой тарарам! Она попросила где-нибудь погулять. Вот мы и гуляем. Уже и погуляли, и поиграли. Она, бедная, так умаялась – на ходу чуть не заснула. Сейчас вот поспит, и пойдём дальше гулять. В зоопарк, наверно. Нам часов до пяти надо выдержать». И Юля снова улыбнулась охраннику как человеку понимающему. Тот действительно понимающе улыбнулся в ответ, кивнул и пошёл восвояси.

«Слава богу», – подумала Юля. История о сестре, обрастая подробностями, прокатила и во второй раз. Врать она не любила, но угрызений совести не испытывала, резонно рассудив, что ничего плохого не делает, а правду нельзя рассказывать ни в коем случае. Никто не поверит в эту безумную историю с ребёнком, которого нашли, а потом полиция попросила на время забрать его себе.

Лиза проспала больше часа, вот как умаялась, бедняжка. Проснувшись, она недоумённо повела вокруг ещё мутными спросонья глазками и скривила было губки, явно собираясь заплакать. Но Юля быстренько подняла её на руки и, приобняв, стала поглаживать по спинке, ласково приговаривая: «Проснулась? Ах, ты моя умница! Вот какая Лизочка молодец, выспалась. Сейчас пойдём пописаем, умоемся». Приговаривая, она одновременно сложила вещи, закинула рюкзак на плечо и с малышкой на руках заспешила в туалет. Потом они зашли в кафе, купили пачку детского сока, водички, в аптечном киоске запасной памперс на всякий случай и направились к выходу.

На улице Юля осмотрелась по сторонам и весело спросила: «Ну, что, Лизок, пойдём в зоопарк?» «Пойдём», – согласно кивнула малышка. «Ты ж моя умница, – Юля прижала малышку к себе. – Тогда давай искать метро».

Они благополучно доехали до нужной станции, вышли и, расспрашивая прохожих, добрались до зоопарка. Там было чудесно! Они путешествовали по зоопарку то за ручку, то на руках, то садились на лавочку. Посмотрели белочку, лисичку. Слон Лизу заворожил. Она долго смотрела на него, а потом сказала, широко разведя руки: «У, какой!» Так они дошли до обезьян, и здесь прогулка закончилась. Лиза была в восторге, смеялась, хлопала в ладошки и поминутно теребила Юлю: «Смотли! Смотли!» Смотреть, что делают «бизяны», было очень интересно, и они уселись на скамейку, чтобы наблюдать оттуда за их играми. Где-то на краю сознания была тревожная мысль, что пора бы объявиться родителям, времени-то уже…. Скоро надо закругляться и вести девочку в отделение, ведь больше им деваться некуда. И вдруг… «Прямо как в плохой пьесе», – подумала Юля. Зазвонил телефон. Звонил долгожданный лейтенант Юрий Петрович

– Юля, можешь подойти в отделение?

– Могу, конечно, но не прямо сейчас, мы в зоопарке. Родители нашлись?

– Нет.

– Как это, нет. День кончается! А что тогда случилось?

– Да ничего не случилось. Сейчас к тебе один человек подъедет. Давай определимся, где вы встретитесь.

– Что за человек?

– Юль, подойдёт человек, – лейтенант понизил голос, – близкий друг мамы ребёнка. И заберёт девочку.

– Лейтенант, ты что, офонарел! – громко вопросила Юля и тоже понизила голос, заметив, что на неё стали оглядываться. – Я никакому постороннему человеку ребёнка не отдам. Либо родителям, либо тебе. Сейчас привезу, сдам. Ты власть, ты и разбирайся.

– Подожди, я сейчас выйду, – возникла пауза, видимо, лейтенант шел в другую комнату, потом он снова заговорил заметно свободнее. – Понимаешь, тут ситуация деликатная. Этот мужик – любовник матери девочки. Они сегодня встречались. Ну и пока они… занимались друг другом, девочка потерялась. И теперь надо всё исправить, чтобы мамашу не подставить. Понимаешь?

– Да я-то понимаю. А мамаша где? Она почему не пришла?

– Он говорит, она в шоке. Она боится, что муж узнает. Надо девочку вернуть, пока он не в курсе.

– Ну, пусть она мужа боится, но не полицию же. Юр, ты же полицейский (Юля от волнения забыла про отчество). Ты же понимаешь, что она должна показать паспорт, что ты должен удостовериться, что она мать, а не какая-то «дурочка с переулочка». Короче, я сейчас еду к тебе. Никого я здесь ждать не собираюсь. Тебе сдам Лизу. А ты сам смотри – тебе отвечать. Я в этом участвовать не собираюсь.