Дети Девятой планеты

«Дзынь…дзынь»

Телефон, лежащий на столе перед задремавшей девушкой, издал громкий звук, напоминая тем самым о скорой встрече с генеральным директором. Он должен был прибыть с минуты на минуту, поэтому, быстро вскочив из-за стола и чуть не разлив очередную чашку с кофе, Катерина взяла необходимые бумаги и ноутбук, на ходу допила дешевый американо из пакетика и поспешно пригладила светлые волосы, отгоняя остатки сна. Осталось дело за малым – представить директору и еще куче других важных людей ее задумку.

Честно говоря, задумка была не только ее. На протяжении двух лет она и ее команда по внеземным операциям, как они сами себя называли, работали над разработкой плана о возобновлении эксперимента, который уже проводился несколько десятков лет назад, но на Земле. Суть операции – отправка космического корабля с детьми на Девятую планету в связи с надвигающейся опасностью. Сумасшедшая идея, неудачный опыт прошлых лет и другие факторы препятствовали команде безрассудных, по мнению остальных, ученых, которые медленно, но верно двигались к осуществлению своего плана. Последние приготовления были проделаны несколько дней назад. Тогда же оказалось, что их космический баллистик Федор, допустил ошибку в расчете полета корабля к Нине1 (от англ. Planet Nine – Девятая планета), а Аля, отвечающая за предоставление презентации по теме, не прикрепила нужные фотографии и отчеты.

В общем, последняя неделя прошла у Катерины Урановой очень сложно и напряженно. Постоянный недосып и круглосуточное нахождение в офисе российской государственной корпорации «Роскосмос» повлияли и на внешний вид сотрудницы. Черная рубашка изрядно помялась, а некогда строгие брюки покрылись катышками и мелкими пятнышками от постоянно пролитого на них кофе. Усталые глаза и недомогание завершали картину преданного сотрудника центра и руководителя донельзя глупого проекта, который директор даже пригрозил перестать оплачивать. Несмотря на все это, в душе девушка ликовала. Наконец-то она сможет доказать, что ее идея имеет место быть. Все расчеты скоординированы с исследовательско-аналитическим центром, а речь для публики, отрепетированная тысячи раз и исправленная примерно столько же, находится в памяти и никогда, кажется, оттуда не уйдет.

– Это не так выгодно, как вы говорите, Павел Эдуардович, – замдиректора по финансам и экономике обратился к гендиректору корпорации. Лица, которые Катерина видела только на стенде руководства «Роскосмоса» теперь смотрели на нее с немым вопросом. Когда она вошла, мужчины уже бурно что-то обсуждали, а теперь девушка, стоящая в дверях и запыхавшаяся после недолгого бега, смогла, наконец, рассмотреть их вживую, переводя взгляд с одного на другого.

– Катерина Алексеевна, мы вас уже заждались, – язвительно произнес Михаил Дмитриевич, замдиректора по осуществлению госполномочий, не глядя на только вошедшую девушку. Кажется, его заботило лишь время, на которое она опоздала, а не она сама. Катерина выдавила из себя улыбку и закрыла за собой дверь. На нее, правда, почти никто уже не смотрел. Сейчас в этом кабинете была такая концентрация званий и высоких должностей, что девушка ощущала себя беззащитной маленькой девочкой, представляющей свой глупый стишок на глазах у всех взрослых планеты. От этих сидящих за этим стеклянным столом мужчин зависело будущее ее проекта «Дети Девятой планеты». Она немного постояла, успокаивая сбившееся дыхание и вспоминая свою речь, а потом пошла к месту ее представления.

– Да, извините, пожалуйста, случились непредвиденные обстоятельства, – громко ответила девушка, глядя на всех собравшихся. Те, кто даже не обратил на нее внимания сначала, теперь разглядывали ее светлые волосы, которые лежали на плечах, придавая лицу неяркое свечение, и серо-голубые глаза, выглядевшие, хотя и устало, но очень живо.

Подойдя к столу и расположив ноутбук, Уранова позволила себе выдохнуть, потому что пока все идет довольно гладко. Акишаев с другого конца стола смотрел на девушку безучастно, будто она и ее идеи даже не следовало рассматривать, чего уж говорить об обсуждении почти со всем руководством. Ему и правда начала поднадоедать эта группка молодых амбициозных, то есть наглых и самонадеянных, по мнению Павла Эдуардовича, ученых под руководством блондинки Катерины Урановой. Они не входили в основной состав «Роскосмоса», потому что работали не совсем по своему профилю. В группе по внеземным операциям входила и руководитель пресс-центра, и космический баллистик, и инженер программист, и еще несколько не очень хорошо известных Павлу людей. Несмотря на такую сборную солянку, они очень хорошо общались и продвигались, получая все большее финансирование. Сейчас, видя, что у Катерины что-то не получается с настройкой голографического проектора для демонстрации презентации, мужчина понял всю провальность ситуации. Девушка волновалась, и это было понятно, но Павел Эдуардович все равно не спешил помогать и уж тем более делать ей поблажку из-за этого.

– Нам еще долго тебя ждать? – громогласно спросил Акишаев, которому все это порядком надоело. У него в соседнем кабинете остались документы для подписания, а также несколько важных проектов. Тратить время на то, что какая-то молоденькая дамочка, хочет донести до взрослых серьезных ученых совершенно не входило в его планы. «У нас нет права на ошибку. Тут нет места волнению или страху. Запомни это и начинай работать!» – такого лозунга придерживался Павел. И его не волновало ничего больше, кроме работы и цели миссии, а волнение и жалость – удел слабаков, которым Акишаев себя точно не считал.

Подняв глаза на девушку, пытающуюся настроить неподдающийся ей прибор, он увидел ее пронзительный взгляд, наполненный упреком и яростью. «Я не сплю уже второй день, чтобы показать тебе и твоим надменным дружкам то, что может спасти нас всех и дать второй шанс человечеству. Так что заткнись и дай мне презентовать мою идею!» – все это проносилось в голове у Катерины, тщетно постаравшейся перестать думать о провале.

Вдруг один из тех, кто сидел в кресле у стола в том углу, где его не видно, вскочил и быстро подошел к ноутбуку. Нажав несколько клавиш, мужчина помог девушке настроить проекцию и сел на место.

– Спасибо вам за предоставленную возможность, рассказать об идее группы, находящейся под моим руководством, – Катерина начала свое отработанное выступление, понимая, что пути назад нет. Теперь она обязана добиться разрешения на проведения их проекта ради будущего человечества. – Все вы знаете об опасности, которая грозит нашей планете не первый год. Изменение климата, разрушение озонового слоя, мутация генов в наших организмах, уничтожение иммунитета от солнечного света – основные проблемы, побудившие нас начать разработку плана спасения. Как бы прискорбно ни звучало, но мы не спасем все 8 миллиардов человек, потому что на это нам не хватит ни времени, ни ресурсов. Как показывает статистика, повреждения наружного слоя кожи возрастут до 70 процентов. Это значит, что у каждого второго будет огромная возможность получить рак кожи, что приводит к летальному исходу, потому что ожоги дает сильное УФ-излучение, которое ничем не останавливается по пути к Земле. Изменение климата и повышение температуры с каждым месяцем чувствуется уже сейчас. Сложно представить, что будет через год или два или даже десять лет. Чисто теоретически, у нас есть двадцать или даже пятьдесят лет, при таком же развитии статистики, что и сейчас. Но ни мы, ни наши аналитики не готовы прогнозировать на такой большой промежуток времени. Поэтому наш план наиболее выгоден, потому что мы проведем и запустим его до того, как человечество умрет.

Прервавшись на секунду, Катерина оглядела собравшихся людей. Удручающие, но правдивые слова прозвучали в ее монологе. Все и так чувствовали опасность, которая витаела в воздухе. Но в «Роскосмосе» все было сложнее. У них были факты, таблицы и статистика роста, а не падения температуры, размеров озоновых дыр и таяния ледников. Для тех, кто не работал в сфере космической сферы, было даже неизвестно, сколько примерно есть времени у человечества. В «NASA» также чувствовалось волнение. Чуть ли не ежедневно две крупные госкорпорации обменивались документами и новой информацией насчет обострившейся ситуации в мире. Все конфликты отложили в долгий ящик, видимо такой, о котором никто уже и не вспомнит, если задумка Кати и команды по внеземным операциям воплотится в реальность. Удивительный факт, но никто и не думал о спасении людей, не всех, но хотя бы части. Большинство ученых смирилось с плачевной судьбой Homo Sapiens.

– Да-да, у нас у всех есть глаза и статистика. Не стоит говорить об этом ежедневно. Все итак на взводе, не усугубляй ситуацию, – сказал Михаил Дмитриевич, отодвигая телефон и скрепляя руки в замок. – Давай четко и по делу. Что именно ты предлагаешь? Без предисловий и вступлений. Просто одно предложение.

– Отправить детей на Девятую планету, – быстро выпалила Уранова, ни на кого не глядя.

Молчание, которое последовало за ответом молодого астронома, давило на каждого, но никто так и не заговорил.

– Что? Как вы рассчитайте орбиту планеты, на которой никто не был? Как вы сделаете корабль? Что будет поддерживать условия и системы жизнеобеспечения? Вы хотя бы понимаете уровень опасности, который грозит детям? Да и как вы вообще это провернёте? – Павел Эдуардович негодовал. Шум, поднявшийся после слов директора, повлек за собой большое и громкое обсуждение глупой и несуразной идеи команды учёных.

– А откуда финансы? Думаете, государство поддержит вашу идею? Если мы не одобрим, то и денег вы не получите. Ваша идея глупа и опасна, как вы это не поймёте? Главные умы планеты думали над решением проблемы, связанной со скорой гибелью человечества, а вы сейчас предлагаете бросить спасение и постройку бункеров и направить все средства и возможности на реализацию ваших идей с переселение детей на Нину? Это просто несерьёзно! – взволнованно высказал Александр Дмитриевич, замдиректора по финансам. Его волновал этот вопрос. Ему было сложно признаться людям в том, что человечество обречено на гибель, и их ничем не спасти. А принять факт того, что сидящие в этом кабинете не доживут до поголовного заболевания раком кожи, было еще труднее.

– А как же люди? Что мы им скажем? – заговорил гендиректор. Немного помолчал, обдумывая последующие слова, а потом заговорил намного тише. – Как я буду выглядеть перед работниками "Роскосмоса", людьми, своими родными? Мы дадим шанс нескольким десяткам детей, а остальные?

– А мне может кто-нибудь объяснить, где мы возьмём детей, которые добровольно согласятся на полет к Нине? – Михаил Дмитриевич привстал и оглядел всех. Он особо не был в курсе всех событий, проходящие в "Роскосмосе" несмотря на его высокую должность, которая давала ему полномочия наблюдать буквально за всем в госкорпорации.

– Послушайте, я понимаю ваши опасения, – Катерина подала голос, видя, что ее план провести встречу без возмущений старших по званию, катится к чертям. – Моя команда и я на протяжении двух лет разрабатывали план, продумывали детали и рассчитывали орбиты. Сейчас ошибки в математике быть не может. Вас волновал вопрос о деньгах? Да, сейчас решение зависит только от вас, Александр Николаевич. Если вы и Михаил Дмитриевич одобрите наш проект, то финансирование обеспечат главы государств России и тех стран, которые также решат поучаствовать в спасении детей и их отправке. Мы не в 2021, когда о Нине было совершенно ничего не известно. Мы обладаем фактами и передовыми технологиями, которые обеспечат успешную эвакуацию материалов и молодых людей. И, наконец, вопрос с ребятами тоже уже решен. На базе «Роскосмоса» обучаются, тренируются и растут дети от 14 до 16 лет. Их способности анализировать и работать в команде в условиях миссии на МКС проверялись, так что мы с уверенностью можем сказать, что они смогут выжить на другой планете, имея при себе малую часть тех средств, что доступны на Земле. Еще остались вопросы?

Девушка устало опустилась в кресло. Встреча выматывала. Несмотря на подготовленность в плане материала и речи, Катерина не ожидала столь бурного обсуждения ее идеи, которую за один час обозвали глупой и опасной.

– А они правы, – из угла донесся голос того, кто не так давно помог Урановой включить проектор. Девушка и все мужчины присмотрелись к этому человеку. – Меня зовут Сергей Олегович Хвостенко. Я новый член Наблюдательного совета, но, тем не менее, имею права заявить о своем решении, касающегося этой идеи. У нас чрезвычайная ситуация в мире. Мы не можем ошибиться, но и не можем сидеть, сложа руки. Эта команда перспективных ученых предлагает замечательную идею. За время вашего содержательного обсуждения я прочитал документацию. Мне нравится ход их мыслей и все расчеты. Если я правильно понял, то вы хотите отправить корабль в течение двух лет?

Мужчина повернулся к Катерине и слегка наклонил голову. Все внимание в кабинете равно распределялось между девушкой и Хвостенко. Она привстала от волнения и произнесла:

– Да, все верно. Если Совет принимает идею, то мы в скором времени приступаем к плану изготовления двух кораблей. Конечно, до этого похожие конструкции не делались, но мы составили все чертежи, чтобы облегчить постройку. Материалов потребуется чуть больше, чем на обычные «Орлы», но вот, внутри придется кое-что изменить. Нам нужные более экономичные и автономные системы, которые обеспечивали бы анабиоз детей. Несмотря на все сложности, это возможно. И да, два года – большее, что мы можем себе позволить. Наши клетки заражаются все быстрее, и команде по внеземным операциям хотелось бы застать тот момент, когда корабли взлетят с Земли. А для этого нужны быстрые решения. Дети готовы…

– Да, насчет этого! Насколько я понял, вы не хотите говорить детям о том, что именно их ждет. Почему? – Акишаев кивнул головой в такт своим словам. Конечно, он уже принял решение, но некоторые детали его все еще волновали.

– Да, мы не хотим им говорить это. Причина проста: они могут отказаться и остаться с семьей. Но дело в том, что только их поколение защищено от УФ излучения. Нам нужны их жизни, как бы это эгоистично ни было, – Катерина сама плохо переваривала информацию насчет последнего пункта. Экстренные меры для экстренных ситуаций – оправдание для такого плана по спасению человеческого рода.

В кабинете поднялся шум.

– Я согласен.

Голос директора потонул в общем гуле.

– Я согласен, – повторил Акишаев и с улыбкой глянул на Уранову, которая от счастья чуть ли не прыгала. У нее получилось! Она смогла!

День 5 (2054 год)

Привет, земляне! Сегодня пятый день после нашего пробуждения. Странное ощущение после анабиоза. Знаете, когда вроде решили поспать часок, а в итоге проспали год. Вот и мы чувствуем себя также. Ладно, я шучу. Кстати, я Катя, Катя Старкова. Удивительный факт, у каждого из нас, находящихся здесь на корабле, фамилия связана с космосом. Большая часть ребят уверена, что это была основная характеристика, по которой проходил отбор на МКС. Лично я считаю, что нет.

Но я отошла от темы.

К сожалению, у нас нет возможности смотреть на Землю и выходить из станции. Но если вас это смущает, то все хорошо, не переживайте. У нас нет иллюминаторов, так как активность Солнца усилилась, а УФ-излучение может нас погубить. Обшивка корабля уменьшает проникновение его частиц, и пока мы в относительной безопасности. Цель «Роскосмоса», «NASA» и «ЕКА»2 – увидеть нашу деятельность на орбитальной станции. Здесь нет взрослых, и было бы довольно рискованно отправлять только детей, но мы все готовились к этому событию уже много лет, так что все под контролем хорошо обученных подростков.

На правах той, которая ведет бортовой журнал, я могу разделить эту обязанность с другими людьми. Так что записи буду оставлять не только я, но и несколько ребят из нашей команды.

Сейчас у меня короткий отдых. У нас, как и на базах наших центров подготовки, есть распорядок дня, которого мы придерживаемся.

С утра, около шести, мы встаем, проверяем все борт системы, проводим себя в порядок и завтракаем. Это если кратко описывать наше пробуждение. Конечно, какие-то моменты отличаются от земных, например, умыться или почистить зубы, но мы привыкаем. В первой половине дня мы делаем тренировку и разбегаемся для выполнения своих ежедневных задач.

Честно говоря, у нас время – образное понятие. На борту, конечно, есть часы и они идут по Гринвичу, но мы не чувствуем перехода частей дня. Днем мы занимаемся каждый своей работой, а еще обедаем. Работать хоть и сложно, но очень интересно. Группа по биологии следит и делает разные эксперименты над частями растений, а также отслеживает активность наших организмов и влияния космоса на нас. Физики и химики пытаются объединить частицы разных веществ для создания новых материалов. Это не все изучаемые области, но те, внимание к которым приковано больше всего.

Вечером мы завершаем работу и ужинаем. Обсуждаем сегодняшние результаты и делимся планами на завтра. Дни хоть и похожи один на другой, но мы пытаемся их разнообразить историями из жизни и разными шутками. Связь с Землей поддерживается не в режиме видео, как планировалось изначально, а в виде текстовых сообщений. Но это нас ни пугает, ни настораживает.

Коллектив у нас дружный, хоть иногда и бывают разногласия (куда без них?). Мы уважаем друг друга и помогаем при случае. Звучит, как будто мы обычная группа подростков, работающая над одним проектом? По сути, так и есть, только работаем мы на высоте в 400 километров и в космосе. В общем-то, ничего необычного.

День 6 (2054 год)

Привет, я Бенджамин Сол, командир этой миссии. Не знаю почему, но Катя попросила меня написать что-то в бортовой журнал. Довольно глупо, учитывая, что у меня много дел и корректировка нашего курса, но все же я согласился. Почему? Потому что ценю своих друзей и хочу сделать им приятное.

Наша команда очень дружная и умная. Никогда еще не встречал таких одаренных ребятишек, которые могли бы одновременно обсуждать квантовую механику и новые сериалы на Нетфликсе. Удивительные люди! Я горжусь ими. Мне выпала честь руководить всем на МКС, и я стараюсь оправдывать это звание.

Из всех подростков мы сблизились с Джеком Саросом, Артемом Лунным и Катей Старковой. Это одни из самых умных и интересных людей, которых я встречал.

Джек Сарос – находчивый и трудолюбивый парень, который всячески помогает мне. Я смело могу его назвать своим заместителем, потому что в его способностях не сомневаюсь ни на миг. Его стремление доказать гипотезу панспермии поражает. Джек засиживается допоздна в лаборатории, проводя различные опыты над частицами, которые мы захватываем на орбите Земли. А его возмущения по поводу того, что какая-то бактерия есть в книге рекордов Гинесса, а нас там нет, можно слушать вечно.

Тема Лунный – идеальный член любой группы. Помогает всем, кому может, делает много нужной и интересной работы, видит мелкие неточности, которые могут повлечь за собой неисправности или неправильные подсчеты. С ним интересно рассуждать. На любые темы. Абсолютно. Мы говорим и о цели нашей миссии, и о том, как можно модернизировать МКС для следующих поколений космонавтов.

Катя Старкова – девочка, которая любит читать и писать в этом бортовом журнале. Она занимается Найсером3, что недоступно для обычных смертных. Ее труд неоценим, потому что на ней держится настрой всего экипажа. Ежедневно она рассказывает новые истории, выдуманные ею или с Земли, пишет стихи и старается разнообразить нашу рутину. Я не переживаю за те области и задачи, за которые берется Старкова, так как ей я бы доверил даже собственную жизнь.

– А что ты расскажешь о себе? – Джек оборачивается к Кате, которая перестает разбирать листы со своими рассказами и удивленно смотрит на мальчика. – Ты всегда нас о чем-то спрашиваешь, о чем мы мечтали, что мы чувствовали когда-то и так далее. Пришла твоя очередь поделиться с нами твоей историей.

– Да, я бы послушал это, – Бен откладывает расчеты и потягивается, не забывая наблюдать за Старковой. Она садится на первый попавшийся стул и, вздохнув, начинает рассказ с легкой улыбкой на губах:

– Когда я была маленькой, я смотрела в небо. Всегда. Ложилась спать, выключала свет, открывала окно и глядела на Луну. Наклоняла голову и гадала, есть ли там далеко-далеко что-то интересное. Время шло, а ночные наблюдения не заканчивались. На десятый день рождения мне подарили телескоп. Я начала следить за звездами, их положением и рисовать маленькие карты. А потом когда нашла статью о Девятой планете, о ее открытии и необычной орбите, долго пыталась застать ее приближение к Земле с помощью собственного телескопа, но ничего не выходило. А однажды папа повел меня в центр подготовки и познакомил с Сергеем Курченко, который сумел запечатлеть Нину и показал мне фотографии плохого качества, нечеткие, но такие удивительные! Тогда же я и решила, что должна увидеть Девятую собственными глазами. Так родилась моя мечта. Я поэтому и пошла на этот курс подготовки, потому что надеялась однажды полететь туда и ступить на эту неприступную землю. Да, нам ничего пока о ней неизвестно, но меня это не пугает. Я готова потратить много времени на изучение и постройку кораблей, главное, что когда-нибудь моя мечта станет реальностью, и я там побываю.

Она улыбается и вспоминает детство, неутолимое желание узнать, что скрывает космос, и ночи, проведенные в изучении физики и новых фотографий Нины. Катя смотрит на ребят, которые окружили ее и слушали, предаваясь своим воспоминаниям.

– Я знаю, что ты точно это сделаешь. Прилетишь на Нину, в смысле, – Артем кивает головой и остальные также начинают говорить Старковой слова поддержки. Вот за это она их и любит, вот за это она готова отдать все, что угодно, вот с такой командой она хочет отправиться покорять Нину. Но это в будущем, а пока их миссия – работа на МКС.

День 8 (2054 год)

Привет, я Артем Лунный, человек, которого уговаривали написать что-то сюда два дня. Дожили. Мои документы по кристаллизации белка и важные эксперименты теперь ничего не значат и не являются отговоркой. Я не хотел браться за это дело, потому что лишен таланта писать и сочинять что-то. Несмотря на попытки Кати донести мне, что писать красиво необязательно, мне все равно страшно. Я не хочу быть причиной того, что этот журнал никогда не увидит свет. Старкова слишком многое сюда вложила, чтобы я облажался.

Мне нужно поведать какую-нибудь историю или описать что-то. Большее от меня не требуется, так говорила Катя, отдавая мне ноутбук, чтобы я, наконец, оставил тут запись.

У меня клаустрофобия. Как выяснилось. Не знаю почему, но это проявилось только тут, хотя на Земле мы проходили разные тесты, которые не выявили этой фобии у меня. Я понимаю, насколько это вредит моей деятельности, потому что приступы случаются чаще в моей лаборатории, чем в больших отсеках, где мы все часто собираемся. Мне приходится бороться с этим самостоятельно, потому что психолог с Земли ничем мне не помог. Вряд ли она понимает мои чувства, ведь моя клаустрофобия происходит в космосе, а не в лифте в ее доме. Я много читал о способах борьбы с такой фобией и сейчас стараюсь больше дышать и меньше напрягаться. Смена деятельности и частые разговоры с Беном помогают забыть о необоснованном страхе. Я уведомил Сола о том, что у меня бывают приступы клаустрофобии, и он меня поддерживает. О моем недуге знают немного людей: Катя, Джек и Бен. Они пытаются помочь мне и ежедневно обсуждают со мной что-то. Это помогает мне отвлечься от того, что я нахожусь в закрытом пространстве на высоте 400 километров без возможности вернуться домой или выйти в открытый космос.

– Кать, ты тут? – коротко остриженная голова мальчишки просовывается в отсек, где сидит Катя с ноутбуком на коленях. Девочка поднимает голову.

– Артем, чего ты хотел? Мне надо еще закончить отчет о сегодняшнем дне, – девочка поворачивается к вошедшему к ней мальчику и недовольно ставит точку в документе. Лунный отряхивает невидимые пылинки с комбинезона и потом только отвечает:

– Мы там нашли кое-что. Бен попросил всех собрать, – он смотрит в пол, но по его виду понятно, что творится что-то странное. Катя озадаченно смотрит на него.

– Это, правда, срочно? Обязательно чтобы все шли? – девочка не хочет расставаться с ноутбуком, намереваясь закончить все заметки и отчеты в ближайший час. Мальчик поднимает голову и долго не решается ничего говорить.

– Кать, мы нашли дверь! Это не может ждать!

Выбегая из комнаты, друзья спешат в то место, где все уже их ждут. Бен стоит в центре всех подростков, которые что-то приглушенно обсуждают. Катя пытается растолкать всех, чтобы пройти ближе к парню, а когда достигает цели, то вскидывает брови, пытаясь осознать увиденное. Там дверь! Настоящая дверь, похожая на ту, которая соединяет отсеки и коридор, но ее определенно не было на плане. Надпись «ВЫХОД» написанная прямо над дверью также не предвещает ничего хорошего.