Мелодия тумана

Глава №37

Не знаю, сколько прошло времени, но очнулся я с болью в голове не в коридоре, а в комнате Питера. С трудом разлепив глаза, я почувствовал режущую боль в виске и сразу приложил к нему пальцы. Они вмиг стали мокрыми.

«Кровь», – подумал я и попытался встать, но ноги не слушались. До сих пор помню это чувство вязкой прострации и амнезии. Сидя на холодном и грязном полу, я очень долго не мог вспомнить, где нахожусь, как сюда попал и кого видел, когда повернул голову на голос. Голос…

– Очнулся? – послышался все тот же голос откуда-то сбоку. – Чего ты такой хилый-то? Не думал я, что ты свалишься. Я же просто хотел с тобой поговорить.

– Вы напугали меня, Аластор, – просипел я и медленно повернул голову влево – Герцог сидел на какой-то железяке и пристально смотрел на меня. Мужчину почти не было видно – в отличие от Элизы, он оказался полностью прозрачным. Лишь слабые очертания лица, будто мужчина был сотворен из тумана. И только струйка крови, которая сочилась из его рта, напоминала сок спелой вишни.

– Предпочитаю «Ваша Светлость», – сказал мужчина и встал. Он начал подходить ко мне все ближе и ближе, и каждый его шаг отзывался в моих висках страшной болью. Мне захотелось закричать, остановить его, но я не мог даже пискнуть.

– Вы напугали меня, Ваша Светлость, – повторил я, поднимая на мужчину глаза. Голова все еще шла кругом, но я уже мог здраво мыслить. – Что с Ароном? Почему вы его заперли?

– Я хотел поговорить с тобой наедине. Твой друг в порядке, он сидит в моем кабинете и ждет, когда ты придешь ему на помощь. Можешь не переживать, он не кажется трусливым.

– В отличие от меня?

– Зачем ты это говоришь? – удивился Аластор.

– Ну, по вашему тону мне показалось, что вы это имеете в виду.

– Никогда никому не приписывай свои мысли и рассуждения, мальчик. Иначе всю жизнь проживешь в догадках, которые сожрут тебя до костей. И все это будет совершенно напрасно.

Я прикусил язык и отвернулся к окну.

– Вы сказали, что хотели поговорить со мной. О чем?

– Так уж вышло, что именно ты вызвался спасать Элизабет. Думаешь, справишься без моей помощи? – Аластор ухмыльнулся и сел передо мной на стул, которого раньше здесь точно не было. Он появился будто из пыли.

– Нет, не думаю, – сказал я и поморщился от холода. – Но почему вы здесь? Почему вы не умерли? Точнее, вы умерли, но в таком… таком…

– Потому что, когда люди умирают насильственной смертью, они не могут уйти из этого мира, не отомстив. Они ждут, когда их убийцы получат наказание. И если те его избегают, душа остается жить, надеясь, что вот-вот придет некто, кто разгадает тайный загвор. Ты не знаешь, мальчик, но мир живых полон призраков. Призраков, которые пытаются попасть на тот свет, но у них ничего не выходит. Двести лет назад меня неоправданно убили из-за Леди Элизабет, и я не могу успокоиться, пока мое имя не будет очищено от клеветы.

Герцог замолчал и посмотрел на свои призрачные руки. Потом он ухмыльнулся и перевел грозный взгляд на меня.

– Ты ведь понял, как ее спасти? – спросил Аластор. – Ты должен ее спасти, понимаешь? Ее и меня.

– Да, мой друг перевел ваше письмо. Мы сейчас же отправимся на поиски яда, – сказал я, чувствуя, как от холода застывают ноги. Аластор напоминал не айсберг, он был настоящей Антарктидой вместе взятой.

– Это хорошо, – задумчиво произнес Аластор и погладил бороду, которая обрамляла его острые скулы.

– Можно задать вам вопрос? – осторожно спросил я. Аластор кивнул головой, и я продолжил: – Почему вы не встретились со своим сыном и не рассказали ему про яд? Почему написали письмо, но не сделали так, чтобы он его прочел? Тогда бы Элизабет удалось спасти уже тогда!

– За ним следили. Я почти каждый день сидел возле реки и ждал Питера. Я знал, что он гуляет и не проводит все свое время рядом с Элизабет. Но когда он появлялся, я видел, как за ним следуют два стражника. Они следили за сыном по приказу Графа. Кажется, Питер об этом даже не знал. Он слишком сильно был убит горем и превратился в куклу, которой легко управлять – он ничего не чувствовал и ничего не замечал. Проклятие Элизабет сильно сказалось на нем. А Графу это было на руку – он знал, что я пытаюсь найти Руну, чтобы выведать у нее противоядие. Если бы после этого я встретился с сыном и все ему рассказал, Томасу пришел бы конец во всех смыслах. Уж я бы об этом позаботился. Но Граф не мог этого позволить, поэтому и держал моего сына у себя как собачку на привязи. Уверен, он его ненавидел, но вместе с тем не мог выгнать. Подонок!

Аластор замолчал и с силой сжал руки в кулаки. Уверен, если бы у него были вены, они бы непременно раздулись от гнева, который переполнял призрака до краев. Герцог казался очень разъяренным, хотя прошло больше двухсот лет с тех трагичных событий. Его эмоции были свежи, как если бы все случилось несколько дней назад.

– А потом Томас приказал убить меня. Я сидел в кабинете спиной к двери и не слышал, как кто-то вошел. Меня ударили по голове, а потом повесили в этой комнате, на люстре. Глупая смерть, согласись?

Я неуверенно кивнул головой и посмотрел на шею Герцога. Ее окольцовывал синяк как ядовитая кобра.

– Я ответил на твой вопрос? – спросил Аластор.

– Более чем, – вздохнул я. – Вы знали, что Питер стал писателем? Он написал биографию Элизабет. В ней он…

Я замолчал, не зная, как рассказать страшную правду.

– Он выставил вас настоящим злодеем. Написал, что вы убили двух Графов, чтобы стать еще ближе к Королю. Это правда?

– Правда, – ухмыльнулся Аластор. – Эта та правда, которая сыграла на руку Томасу. Никто ведь не разбирался – почему я их убил. Те два Графа замышляли войну против Короля. Они собирали армию, чтобы напасть на Георга и взять его в плен. Я узнал об этом, нашел доказательства и приказал своим стражникам убить их. Все. Питер об этом не знал. Видимо, Томас позаботился и проинформировал его. Но не до конца. Причина убийства осталась в тайне.

Герцог замолчал и снова начал рассматривать свои руки. В мужчине больше не осталось гнева. Буквально за секунду жаркое чувство мщения превратилось в ледяную тоску.

– Получается, Питер написал книгу, где выставил меня врагом народа? – горько ухмыльнулся он. – Вот и расти детей. Вкладываешься в них, а они берут и пишут про тебя какой-то вздор! Писака! Все сделал так, чтобы сюжет казался насыщеннее! Что там еще было? Давай, рассказывай. Мне интересно.

– Ну, больше ничего такого, – замялся я. – Единственное, к чему у меня есть вопрос, так это к вашему разговору, когда Питер пришел просить руки Элизабет. Вы были настроены очень агрессивно.

– А-а-а, да, – Герцог засмеялся. – Между мной и Питером не получилось адекватного разговора. Так или иначе, при жизни я был скверным типом. Да и не хотел, чтобы Питер связывался с Феррарсами. Томас никогда мне не нравился. Что-нибудь еще хочешь спросить? Давай, я сегодня добрый.

– Нет, теперь мне все стало понятно, – под нос пробубнил я.

– Тогда хорошо, – мужчина улыбнулся и встал со стула. – Ну, а теперь иди к своему другу. Прости, что запер его. Но мне нужно было поговорить с тобой наедине. Видишь, как мы с тобой хорошо поболтали. Теперь ты не считаешь меня злодеем.

– Вы даже не знаете, как меня зовут, – вдруг сказал я. В тот момент я почувствовал странную опустошенность в душе. Будто бы я должен был представиться Аластору. Зачем? Не могу понять до сих пор.

– Не нужно, это лишнее. Просто спаси наконец Элизабет и освободи нас обоих. В отличие от молодой Леди, я двести лет провел в одиночестве. Не поверишь, как мне хреново. Ну, иди. Не медли.

– Спасибо, Ваша Светлость.

– Прощай, мальчик.

Когда Герцог растворился в ночном тумане, я еще долго стоял в комнате Питера, не в силах понять – почему я чувствую такую пустоту. Все складывалось как нельзя лучше, я уже почти спас Элизу, но что-то не давно мне покоя. Я не ощущал себя победителем в этой истории. Скорее, наоборот – я напоминал проигравшего. Или того, кто пришел на концерт любимого исполнителя, опоздав на несколько дней.

– Где ты был все это время? Дверь… она внезапно открылась. Видимо, дело в старом механизме, – Арон встретил меня у парадной лестницы и внимательно стал рассматривать. – Ты ударился? Почему ты в таком виде, словно вылез из ямы? У тебя даже кровь на виске еще свежая.

– Если расскажу, не поверишь, – вздохнул я.

– Поверю.

– Пошли к склепу Элизы. По дороге все расскажу.

Мы добрались до склепа, когда часы на телефоне показывали двенадцатый час. Оказалось, я совсем забыл, как вышел на кладбище, поэтому мы с Ароном сбились с пути, свернув не в ту сторону. Искать поле, освещая себе путь фонариком, оказалось не лучшим решением. Но пока мы шли, я рассказал Арону о своем разговоре с признаком Аластора. Друг даже не удивился. Он лишь ухмыльнулся и сказал, что этого следовало ожидать – Герцог слишком сильно желал спасти Элизу и очистить свое имя. Он не мог покинуть мир живых, не выполнив свое предназначение, пусть и через руки другого человека.

А потом склеп, покрытый плесенью, сам нас нашел. Непонятно как, но мы вышли именно к нему, а не как я в прошлый раз – со стороны старого кладбища.

– Я никогда здесь не был, – прошептал Арон, подходя к склепу. – Как-то раз спрашивал у Элизы – где она похоронена, но она перевела наш разговор на другую тему. Я так и не узнал, где ее останки.

– Кстати, а кто тебе рассказал о ней? О том, что она призрак? – мы подошли к сооружению, и я прикоснулся к нему теплой рукой. Камень оказался ледяным и неприятным на ощупь – шершавая поверхность даже оставила маленькие отпечатки у меня на руке.

– Мне смешно об этом вспоминать, – хохотнул Арон, не разделяя моего желания дотронуться до склепа рукой. Ли стоял чуть поодаль от меня и от здания. – Это произошло через неделю после моего переезда, тогда я уже познакомился с Элизой, но ничего о ней не знал – кто она, почему здесь живет и зачем каждый день надевает маскарадный костюм. Я очень сильно стеснялся, поэтому не решался спросить о ней ни Рональда, ни Мэри. Но как-то раз мы сидели с Рональдом в его кабинете и разговаривали о моих планах на будущее. Я собирался поступать в Кембридж и без знания некоторых исторических вещей, меня туда бы не приняли. Пробелы в знаниях можно было заполнить учебниками и книгами, но Рональд предложил свою помощь. Тогда у него освободилось время, и он без проблем мог натянуть меня по истории Англии. Но наше первое занятие прошло не так, как я рассчитывал. Он прочитал мне книгу Питера. Сначала я удивился такой необычной истории, а потом вспомнил про странную девушку Элизу, которая постоянно сидела в заброшенной комнате и играла на фортепиано. Тогда я все понял. Но до этого я был таким же наивным, как и ты. Думал, что она актриса. Другого объяснения ее наряду я просто не находил.

– И что потом? – я стал водить фонариком по траве в поиске разбросанных камней. Вряд ли спустя двести лет камни лежали так, как их уложил Герцог.

– Сначала был очень сильно шокирован, а потом принял эту информацию как должное. Тем более я еще с детства читал разные мистические рассказы. Думаю, я давно был готов к чему-то подобному. Только вот история Элизы отличается от романов, которыми я зачитывался. Любовь ничто для Элизы. Ее невозможно освободить ото сна ни с помощью поцелуя, ни с помощью жертвы, – прошептал Арон. Когда он замолчал, над нами, гаркая, пролетело две вороны. – Это не роман, где любовь всегда побеждает зло и чары. Это жизнь, где живут неприкаянные души, сладостно желающие своего освобождения.

Не найдя подходящих слов для ответа на монолог Арона, я лишь вздохнул и продолжил поиски.

– Ну, видишь что-нибудь? – спросил Арон.

– Нет, ничего. Ни одного камня. Они не выдержали срока в двести лет и точно либо ушли под землю, либо их сточил дождь. Надо было узнать у Аластора…

И тут я почувствовал сильное головокружение. Меня затошнило и, закрыв глаза, я схватился за голову. И снова над головой раздалось карканье ворон.

– Арон, мне не хорошо, – просипел я, но ничего не услышал в ответ. – Арон…

Вокруг все завертелось, как если бы меня посадили в шар для боулинга и кинули им в кегли. Я схватился за рядом стоящее дерево и начал дышать. Часто и глубоко. Через какое-то время мне стало легче, и я с большим усилием открыл тяжелые веки. Вокруг все по-прежнему кружилось, но уже замедляло ход – шар для боулинга достиг финиша. При этом я четко слышал шуршание недалеко от склепа. Кажется, ближе ко входу. Кто-то стучал камешками друг об дружку. Звук был похож на то, если бы строили пирамидку.

– ДжонгХен, что с тобой? – услышал я перепуганный голос Арона. Он стоял передо мной и тряс меня за плечи.

– Это здесь, – прошептал я, указывая пальцем на место, где еще пару секунд назад слышал звуки. – Он закопал яд тут.

– Откуда… откуда ты знаешь? – заикаясь, спросил Арон. Он все еще держал меня за плечи. Я чувствовал, как друга бьет сильная дрожь. – ДжонгХен, что произошло? Ты вдруг стал сам не свой. Даже твои глаза…

– Что?

– Они были такими, как если бы ты лишился рассудка. Не знаю, как это описать. Они были пустые, но очень внимательные. Ты за чем-то наблюдал, но это выглядело как-то… как будто ты сумасшедший.

Я сглотнул и схватился руками за лицо. Протерев его ладонями, я снова посмотрел на Арона. Тот не отводил от меня пристального взгляда – даже несмотря на кромешную темноту, я видел в его глазах испуг.

– С этим местом что-то не так, – прошептал я. – не понимаю почему, но, когда я сюда прихожу, меня относит в прошлое. Это похоже на видение, но все выглядит очень реалистично. Когда я впервые здесь оказался, то увидел Аластора и ведьму, к которой он ходил за ядом для Элизы. Тогда я и узнал, что не Герцог убил Элизу, а ее собственный отец, который после этого свалил всю вину на другого. Томасу было удобнее всего повесить вину на Аластора. Он не был настолько злым и коварным.

– Но и добрые дела за ним не стояли, – задумчиво произнес Арон. – При этом, судя по его письму, Аластор не был исчадием ада.

– Именно. После разговора с ним я в этом только удостоверился.

– Одного не могу понять. Аластор – Герцог, а Томас всего лишь Граф. Почему Граф так помыкал тем, кто выше его по должности? Ты не спросил об этом Блэка?

– Нет, но я тоже думал об этом. Мне кажется, все дело в репутации. Аластор был скрытный, его боялись придворные, сын… А Томаса любили. Элиза точно его любила. Феррарс не был глупым, он все продумал и обезопасил себя.

Я вздохнул и посмотрел на Арона:

– Почему люди так жестоки? Для чего это им?

– Я не знаю, – вздохнул Ли. – Наверное, есть причины.

– Их нет, – я замотал головой в разные стороны. – Никаких причин нет. У зла не может быть оправданий.

– В любом случае, то, что с тобой произошло в день приезда из Лондона и сейчас, это какой-то дар. Не знаю, способен ли Аластор на это, но, мне кажется, это он нам помогает.

Арон отвернулся от меня и посмотрел на место, на которое я указал несколько минут назад.

– Как будем копать? У нас нет никаких инструментов.

– Придется руками.

– Может найдем что-нибудь? Хотя бы острый камень.

– Если повредим пузырек, все пропадет. Нельзя так рисковать.

Арон тяжело вздохнул, сел на колени, впился ногтями в землю и начал делать ямку. Я последовал его примеру.

«Самое ценное спрятано на глубине», – вспомнил я и ухмыльнулся.

Мы искали с Ароном заветный пузырек несколько часов. Но ничего не могли найти. В какой-то момент я даже начал отчаиваться, что видение, которое недавно настигло меня, обман подсознания из-за усталости. Но закусывая губы до крови, не обращая внимание на свои грязные руки после соприкосновения с землей, я все рыл и рыл, до последнего веря, что еще чуть-чуть и доберусь до заветного пузырька. Победа была так близко – протяни руку и схвати. Это сводило с ума. Я не мог отступиться. Не мог сдаться и сказать Арону, – который уже не разделял моего энтузиазма и странно на меня поглядывал, – что сдаюсь. Но я чувствовал себя так паршиво. Казалось, еще чуть-чуть и я просто упаду без сознания на холодную траву и умру. Потрясения, которое сыпались на меня в последнее время как дары Небес, забрали все силы.

– ДжонгХен, отдохни, на тебе лица нет, – с тревогой в голосе произнес Арон. Было около четырех часов утра. Лес дремал в густом тумане, обнимая вместе с деревьями и нас с Ароном.

– Нет, лучше ты отдохни, я не могу все бросить.

– Я не говорю тебе бросать. Я прошу отдохнуть.

Проигнорировав слова Арона, я продолжил выгребать из ямы землю.

– Как хочешь, – вздохнул Ли и поднялся с колен.

– Стой, – воскликнул я, чувствуя в руках, кроме мягкой и холодной земли, что-то еще. – Кажется, я нашел.

Арон тут же подошел ко мне и указательным пальцем правой руки, как опытный археолог кисточкой, стал медленно убирать с моей ладони лишнюю землю. Когда он закончил, я не мог поверить своим глазами – я держал в руках маленький пузырек из толстого стекла с лазурной жидкостью.

– Это он, – вдохнул я, чувствуя, как тяжелеет мое тело. Достигнув того, чего желал, я полностью обессилел. Перед глазами все поплыло от усталости, но я вскочил с колен и обнял Арона. – Это он!

Ли молчал, глупо смотря на нашу находку. Мне кажется, он не верил, что видит ее, даже больше, чем я.

– И что теперь? – спросил Арон, когда мы уже почти дошли до замка Беркшир – измазанные в земле и мокрые от росы и тумана. Я сжимал в руке пузырек с ядом и уверенно шел к Элизе, даже не думая о своем внешнем виде.

– Мы дадим ей выпить его, и она станет свободной. А вместе с ней и Герцог. Все закончится.

– ДжонгХен, стой, – вдруг сказал Арон и остановился. Я прошел дальше него, поэтому мне пришлось развернуться. Ли стоял и смотрел в землю.

– Что? – спросил я, чувствуя, как покрывается мурашками тело. Я уже боялся любых слов со стороны Арона как смерти.

– Перед этим нам надо поговорить с Рональдом. Мы не можем без его ведома…

– Это все, что ты хотел сказать? – спросил я, и Арон кивнул головой. – Конечно, мы все ему расскажем. Прямо сейчас. Мы не в праве делать что-то без его ведома.

Улыбнувшись, я подошел к Арону и похлопал его по плечу.

– Хорошо, – Ли улыбнулся мне в ответ и кивнул головой, – пошли.

Глава №38

Мы пошли к мистеру Феррарсу, как только привели себя в порядок и сходили в душ. Рональд в это время уже не спал и сидел за рабочим столом, подписывая рабочую документацию. Когда мы с Ароном зашли в его кабинет, я держал пузырек с лазурным противоядием у себя в правой руке. Отпускать его не хотелось ни на секунду.

Дословно пересказывать наш разговор с Рональдом я не вижу смысла. Одно могу сказать, после той неспешной беседы, полной раскаяния и скупых мужских слез, я до конца простил хозяина замка. Мы долго разговаривали, просили друг у друга прощения и радовались, что Элиза наконец-то станет свободной.