- -
- 100%
- +
***
Этот мир в твоей голове –
Что там? Эльфы или драконы?
Подземелья, турниры, троны?
Тьма там властвует или свет?
Этот мир в твоей голове –
Что там? Благовесты, иконы,
Литии, жития, каноны?
Или ад, где пощады нет?
Этот мир в твоей голове –
Что там? Новенькие смартфоны,
Гигабайты, приставки, зоны,
Где подарочный интернет?
Этот мир в твоей голове -
Что там? Митинги и кордоны,
На Болотной ли, на Поклонной?
МРОТ, инфляция, соцпакет?
Этот мир в твоей голове –
Что там? Нежность и взгляд влюблённый,
Или ревностью распалённый?
Вот бы знать, вот бы знать ответ.
***
Я люблю, когда в музее выходной,
Чтоб бродить по территории одной,
Под столетними дубами замирать,
На которых вся потрескалась кора,
Глядя в окна, в тайны комнат проникать,
Прикасаясь к ним застенчиво, слегка,
Безмятежно, никуда не торопясь,
Изучать узоров пляшущую вязь,
И сидеть под красным деревом потом
Рядом с толстым вечно дремлющим котом;
Без печали сознавать, что я одна,
Что слаба и только Богу я нужна,
Потому что так и каждый в свой черёд
Эту истину простую сознаёт.
***
Облака, как оленьи рога,
Разлетаются над горизонтом.
Не дорога ли мне дорога,
Вдоль которой стоят, как стога,
Золотистые кучи песка,
За забором – запретная зона,
И мостом перебита река?
Видно, был возведён на века
Впечатляющий холм из отходов:
Верхний слой под травою исчез,
Сквозь него прорезается лес –
Волонтёров беда, доброхотов.
Может, станет Страною Чудес
Иль Чернобыльским филиалом?
Долго, долго он виден вдали,
Великаном довлея над малым
Захламлённым участком земли.
Наконец от машины отстал он.
Прорываясь сквозь вязкий затор,
Ненадолго застрянем в болоте.
Белой птицей летим на восток.
Ветер – в окна, священный поток,
И – то справа, то слева – простор,
Небо близко, легко и светло там.
Русские сказки
1.
Дома неуютно от колючих слов.
И отец томится, не идёт домой.
Ветром дуй попутным, снег меси метлой.
Припугни, как птицу, неуёмный мой.
У тебя в избушке – мыши да зола.
Звоном серебристым воздух там прошит.
Мне же не старушке простынь расстилать –
В темноте искристой требовать души.
Ты простишь, я знаю, ты не помнишь зла.
Наградишь мехами, самоцветным льдом.
Побыла у нави – и назад пришла.
Те, кто насмехались, злость таят с трудом.
2.
Братья и сёстры!
Не разводите костры.
Душу мою не мучьте.
Головы опустите
Под чуящим взглядом сестры –
И сами простите.
Солнечноликие!
Пламенным тополям
Равновеликие
И пестрокрылым ветрам.
Повелители
Слитных сердец и тел.
Видимо, Он хотел,
Чтоб было так.
Но оставьте мне мой укромный удел
Там, где печаль и мрак.
3.
Я пряла и пела
И в окно глядела.
Заревые тени
Проплывали в небе.
Встану на колени,
Изогнусь, как стебель.
И со мной она –
Тишина одна.
Опадут, как листья,
Эти дни и сгинут.
Взгляд чаруя высью,
Гуси перья кинут.
Семеня по краю,
Руки простираю.
Всё тоскую рано
И молитв не помню.
Ни вестей, ни грамот.
Богомолка, спой мне,
Как на Страшный Суд
Души поведут.
4.
За то, что ты не слушался меня,
Ни Бога, ни отца, ни побратимов,
Под спудом мне лежать теперь три дня
И сквозь валы глядеть необходимо.
Но я не обижаюсь, не ропщу,
Зажав дыру в груди рукою тонкой, –
Глазами воспаленными ищу
Тебя, как безрассудная девчонка.
5.
Вы говорили, что я безобразна?
Яств и чудес получите же разных!
Смех умолкает, лишь шепчется кто-то.
В трубы трубя, подъезжает охота.
Лебедем плат прямо на пол слетает.
Вся – воплощённая красота я!
Не заслужили вы благословенья:
С вами пирую последний день я.
6.
Медью или медом жирных сот
Церковь звон роняет на холме.
Струями ковыли степь течёт,
И чернец-молчальник на корме.
Я твоя обитель, твой оплот.
Плуг вонзи, как якорь, в чернозём.
Смотришь на медово-яркий свод –
Облака мелькают и на нём.
Из степной пучины беглецы,
Устаем кружиться, и тогда
Мы врастаем в почву. А отцы
Дочерей теряют навсегда.
***
Мир прекрасен и глубок.
В нём повсюду дышит Бог.
Ты уловишь это, даже
Если хмур и одинок.
Если некуда пойти,
Стебли в поле заплети.
До тебя росла и после
Будет здесь трава расти.
Если ветер ствол сломал,
И на землю он упал,
То печаль о нём ничтожна
И урон для леса мал.
Так и ты – сидишь один,
Вряд ли здесь необходим.
Но живёшь, пока просторы
Ярко блещут впереди.
Остров
Наш «Титаник» разбился об айсберг валют.
Пассажиров снесло на затерянный остров.
Жгли костры мы в надежде, пускали салют,
Чтоб друзей привлекать и отпугивать монстров.
Мы сидели во тьме на холодном песке.
Но нашёлся вожак, приказал нам: «За дело!».
Мы рыбачили нехотя в мутной реке,
Про себя бормоча: «Как же всё надоело!»
Убегают года, как прибрежный песок.
Бесконечно приливы сменяют отливы.
Обустроены хижины. На волосок
Мы от смерти бывали, но всё-таки живы!
Мы бездельем объяты в полуденный зной
И лежим под навесом, скрывающим небо.
Нас залётная птица манит новизной.
Не хватает – ну разве вина или хлеба.
Но железная птица крылом не сверкнёт,
Заблудившийся лайнер к нам курс не проложит.
Этот остров отныне – приют и оплот,
И бессмысленно ждать, что нам кто-то поможет.
Может, это и к лучшему. Может быть, рай
Нам подарен судьбой, но не ценим удачи?
Потрудился, поел и лежи – загорай.
Мы забыли уже, что бывает иначе.
И зачем нам какой-то имперский размах,
И зачем нам политики хриплые споры,
Как при дизентерии, броженье в умах,
Бесконечные заговоры, приговоры?
И зачем нам науки неясный язык,
И зачем нам искусства неясные смыслы?
Каждый здесь так легко от раздумий отвык.
Здесь простые слова и несложные числа.
Да, ещё мы освоили здесь интернет,
И теперь можно лёжа вести переписку.
И к соседям мотаться нужды больше нет:
Хоть и десять шагов – это всё же не близко.
Если скажут, что остров – обломок веков,
Что под воду ушёл континент огроменный,
Как один мы ответим: «Ищи дураков!» –
И забудем уже через день непременно.
Река забвенья
Для тех, кто истину на мелкие монеты
Бездумно разменял,
Для тех, кто не сберёг её секреты,
Гирляндой приманясь,
Для тех, кто прожил жизнь, страдал, боролся
Средь ярости и шума, на войне,
И чей корабль на рифы напоролся,
Но не исполнил миссию вполне, –
Зачем им рай и сладкое прощенье?
Зачем возможность на святых взирать?
О, дайте им испить глоток реки забвенья!
И смыть, как тяжкий грех, своё вчера.
Пусть вместе с болью исчезают лица
Родителей, друзей,
И тех, в кого случалось им влюбиться,
Покинут пыльной памяти музей.
Глазами удивленного младенца
Пусть снова поглядят вокруг.
Им славой осиянной не одеться –
Но это и к добру.
Пусть лёгким тюлем розового цвета
Завесится пейзаж.
Лишь Бог тому, кто выпил чашу эту,
В пустые не глядит глаза.
***
Высокие сосны растут.
В низине болотистой топко.
Здесь лось пролагает маршрут
И лань озирается робко.
И редко увидишь кого
Двуногого в грубой рубахе.
Колчан за плечами его,
На поясе медные бляхи.
Но вот расчищается путь.
Широкою стынет рекою.
Идёт человек-лилипут,
Командуя, машет рукою.
За ним возникают дома
Рослее одряхших деревьев.
Бледней первобытная тьма,
Предметов черты не стереть ей.
Прожектором он осветил
Углы, закоулки и щели.
Царей развенчал, завинтил
Все гайки и вычертил цели.
Но вслед за свечами стволов,
Но вслед за резными богами
Низвергнув кресты с куполов,
И люди подрублены сами.
И вот на асфальте лежит,
Фонарным кольцом зачарован,
Смеющийся пьяный мужик,
Как будто в дорогу вмурован.
Напрасно он щурится ввысь,
Подсказки ища от созвездий.
С земли – запах прелой травы.
С небес – ни шаров, ни известий.
***
Лето, спасибо тебе за прозрачные сны,
Ивы, склонённые в ласковое журчание,
Лес многозвучный, прогулки, часы тишины –
Щедрый подарок, которого даже не чаяла.
За путешествие в детство, за гулкость полей,
Солнцем политые нивы, холмы плодородные,
Трещины, словно морщины, на древней земле,
Где возводились когда-то валы оборонные.
За величавые храмы седых городов,
Где по крупинкам себя собирала, по буквицам,
За родники и колодцы с живою водой,
Где прозревала я то, что когда-нибудь сбудется.
Огненный октябрь
Сметает царства огненный октябрь
И новые в горниле выплавляет,
И ждёт, играя красными углями,
Что ветхие привычки облетят.
Листва переливается в закат,
Багровый отблеск купола сражает,
Чтоб города заполнить миражами,
Среди которых правды не сыскать.
Кровавые деревья вдоль дорог
Торжественно и пышно умирают,
Совместно с устарелою моралью
Ютясь среди оставленных дворов.
И от земли до огненных небес
Пожар всё пожирает своевольно,
Качаются его живые волны
Весёлых плясок, распрей и скорбей.
Но океан на севере вздохнёт
Величественно и неторопливо,
Подует, глядь – а пламя вниз поплыло,
И заковал его в границы лёд.
Призраки проспекта Королёва
Цепляясь кронами за облака,
Растут деревья.
Сквозь ветви их течёт небесная река
Законом древним.
Но всё бледней столпообразные стволы,
Размылись тени.
Не разобрать походных записей пилы
И откровений.
Земной покров рекой асфальтовой залит
И застывает.
Стандартно-ровные встают из-под земли
Столбы и сваи.
И обрастает металлической бронёй
В дыму горенья
Под человеческой суровой пятернёй
Его творенье.
По вечерам инопланетные шары
Привычно светят.
И великан не шелохнётся до поры
На постаменте.
Но сквозь домов нагроможденья и углы,
Сквозь плиты эти
Видны полупрозрачные стволы
Тысячелетий.
Родная земля
Заболело сердце
За родную землю.
В сердце льётся песня,
В песне бьётся горе.
Горе словно море –
Солоно во рту.
Вот земля родная,
Нищая, босая,
Вся насквозь изрыта,
Напилась отравы
Горькой, как полынь.
Вот сухие травы,
Вот поля пустые,
Призраки и кости
Мёртвых деревень.
Вот сухие русла
Измельчавших речек,
Вот поляны пепла
И трухлявых пней.
Закрывают землю
Мусорные кучи,
Закрывают солнце
Выхлопы машин.
Что с тобой, родная?
Отзовись, откликнись.
Разве разучилась
С нами говорить?
«Я не разучилась,
Только мало толку.
Люди ловят звуки
На других волнах.
Пляски их чумные
Под чужие ритмы
Сотрясают воздух
Так, что всё танцует,
Ходит ходуном.
Нет в лесу покоя,
В поле нет раздолья,
Тишина разбита,
Как стеклянный шар:
Не сложить, не склеить,
Не вернуть на место.
Только скоро пляскам
Их придёт конец».
Тут она замолкла,
Тяжело вздохнула,
И платком укрылась,
И ушла в закат.
В советское время
В советское время
Победы ковали.
Краснели пролитою
Кровью медали.
И реяло знамя,
Едино над всеми,
В советское время.
В советское время
Пророки молчали.
Конвойные долго
Звенели ключами.
И в пламя бросали
Обычаев бремя
В советское время.
В советское время
Народы учили,
Чтоб буквы, как в древности,
Те различили.
Целинную почву
Разведало семя
В советское время.
В советское время
Скрывали иконы,
На кухнях шептались,
Ругая законы.
Толкались на рынках,
Дорвавшись до премий
В советское время.
В советское время
Безмолвно молитвы
Взлетали в разгаре
Работы и битвы.
И луч опускался
Младенцу на темя
В советское время.
***
Отгремели последние залпы.
Отгремели и мира салюты.
Рюмки с пламенем выпиты залпом.
Берег раненый дёрном укутан.
Ваши кости надёжно зарыты,
Ваши лица поют богомазы.
Ваши слабости прочно забыты,
Лишь геройство бессрочно в рассказах.
Что вы думали в миг перед смертью,
Доверяясь слепому движенью,
Призывая свой разум поверить,
Что помыслить нельзя пораженье?
Неужели в рассветное небо
Устремясь лихорадочным взглядом,
Никого – усмехались вы – нет там –
Ни над нами, ни попросту рядом?
И, бросая и душу, и тело
На расправу арийским шакалам,
Не молились Ему неумело,
Колыхая губами устало?
И на службу не шли спозаранку –
Бить поклоны и петь непрестанно,
Но зато вы бросались на танки,
Уходили в леса к партизанам.
Не молюсь я на ваши портреты,
Своего не слагаю ученья.
Но как знать – может, только лишь это
В мире горнем имеет значенье?
И теперь ваши светлые кости
Неприступны, тверды, словно мощи.
А за вас и безмолвие просит,
Кровотворствует Красная площадь.
***
Вспыхнет свежая зелень рассветным огнём,
Запоют отогретые птицы.
Мы проснёмся с весной и с весною уснём,
И опять ничего не случится.
Будут камни дорог на подошвы давить,
Расцветёт молодая кислица
И древесный дурман растворится в крови.
Но опять ничего не случится.
Будут снова поэты писать про любовь,
Будут дети прилежно учиться.
Будет мир, труд и май, небосклон голубой,
Но опять ничего не случится.
И тогда мы воскликнем: «За что эта боль,
Эта сладкая жизни отрава?»
Те, кто шёл под Берлином в решающий бой –
Вот у них на весну было право!
Как из небытия, прорастала трава
Сквозь останки распластанных фрицев.
И во сне до бойцов доносились слова:
«Очень скоро здесь что-то случится!»
Обещания были правдивы вполне,
И не зря распевали синицы.
А сегодня мы слышим в мучительном сне,
Что опять ничего не случится.
Мы живы!
Вы нас зарывали в могилы,
Вы нас погребали под плиты,
И кланялись нам через силу,
И в память творили молитвы.
Порой забывали, конечно,
Но в красные дни вспоминали,
Из тьмы вызывая кромешной
Мелодии, строки, медали.
Молчали леса и равнины,
И горных расщелин извивы.
Но вслед за курлычущим клином
Спускалось посланье: «Мы живы!»
Чутьё или чистая вера –
Маяк на далёком причале?
Сквозь возгласы встречного ветра
Лишь дети слова различали.
Стекали с небес сиротливо
Слова, словно редкие капли,
Сверкая на солнце: «Мы живы!
Вы с нами, потомки, не так ли?»