Жена и любовница генерала дракона

Глава 11

Что-то я не поняла про ребенка?

Я видела ее аппетитную фигурку, румяные щечки, улыбку на красивых губах и огромные ясные глаза.

Мне было совершенно безразлично, как зовут эту грелку.

Быть может, влюбись я с первого взгляда, я была бы изумлена, ошарашена, шокирована. Быть может, даже разревелась бы от женской обиды.

Но король в своем указе ничего не говорил о том, обязана я истреблять любовниц или пусть так бегают.

Я была относительно спокойна, но ровно до тех пор, пока речь не заходит о моих нервно нажитых деньгах!

И этот факт показался мне возмутительным!

Тут и так есть кристально честный способ лишить девицу всего…

Для этого нужны подвешенный язык, немного шарма, чуточку таинственности и вуаля! Вы у алтаря, а дело в шляпе. Можно спокойно проигрывать приданое. Больше чем мышь на крупу никто на тебя дуться не будет. Максимум – отлучат от супружеской постели и хлопнут перед носом дверью. Но в таком случае в карты можно проиграть еще и жену. И некоторые жены даже спасибо скажут!

– Я понимаю, ты ошарашена, – с сочувствием заметила девица. – Бедненькая… Мне так тебя жаль… Но мы бы могли даже подружиться.

Я друзей не ищу. Я знаю, где их закопала!

Послышались шаги в коридоре, а девица упорхнула, оставив после себя ощущение брезгливости. Шаги приближались, а следом я услышала шелест платья.

– Твой жених уже стоит у алтаря, – оповестила меня мачеха, заходя в комнату. Вид у нее был недовольный. – Гости там же!

Я и так знала, что выгляжу, словно меня откопали в сундуке с нафталином. Но глянув на себя в давно немытое зеркало, я предположила, что меня, скорее, откопали в фамильном склепе.

Я встала, поправляя плотную марлю вуали, и направилась за мачехой.

Все вокруг казалось каким-то туманным и слегка искаженным. Особенно в темноте коридора, где светильники горели через один.

Коридор вывел в украшенный зал.

Чувство у меня было такой тоски, словно сорокалетняя женщина в одно прекрасное утро осознала, что прожила она всю жизнь с каким-то ананасом.

Увидев жениха у алтаря, я поняла, что я чуточку модельер. И прекрасно знаю сочетать старое свадебное платье, кусок марли, апатию и злость.

Он стоял высокий, красивый, хищный, с леденящим душу властным взглядом. Такой пронзительный и неумолимый взгляд должен быть у хищной птицы, готовой в любой момент схватить добычу.

«Ага! С таким-то поспорь!» – пронеслось в голове, а я от досады стиснула зубы. – «Поспорить – травматология, поругаться – кладбище!»

Черные волосы рассыпались по плечам. Выразительное волевое лицо было повернуто в нашу сторону.

Мундир поблескивал пуговицами. В своей строгой военной лаконичности он казался образцом элегантности и утонченности.

Мундиры нашей армии обладали удивительным свойством. Они способны были превратить чахлого маминого снусмумрика в образец мужества и отваги.

Но здесь никого превращать не надо было! Чем ближе мы подходили с мачехой, тем сильнее мне приходилось задирать голову. Он был настоящим великаном, выше гостей на полторы головы. Я же доставала ему примерно до середины груди. Мачеха, которая была повыше меня ростом, даже не достала до плеча.

Все внешние признаки внезапно нахлынувшей любви были соблюдены. Генерал был гладко выбрит, зал украшен какими-то цветочными гирляндами, а чуть подальше стояли столы с угощением, на которые гости посматривали чаще, чем на нас.

На свадьбу собрались все соседи, разодетые, чтобы похвастаться бриллиантами и новыми нарядами. Они улыбались, переговаривались, обсуждали нового хозяина Кроузхолла, который достался не их дочерям.

Мачеха вела меня к алтарю, улыбаясь тем, с кем еще не успела поругаться.

– Дорогие жених и невеста, – начал было жрец бодрым голосом, а на алтарь к нему лег приказ короля.

– Так бы сразу и сказали, что брак у вас по залету! И если я вас не поженю, то кому-то из вас залетит! – посмотрел жрец на нас. И вздохнул.

Он тут же перелистнул страницы огромной книги.

– Объявляю вас мужем и женой, – тут же закончил он. – Жених может поцеловать невесту.

Меня развернули в сторону жениха, а он ткнулся носом в предположительное место нахождения моего лица, так и не приподнимая вуаль.

Послышались радостные крики, а гости принялись гулять и веселиться, облепив стол, как мухи. Мне хотелось исчезнуть и раствориться, избавившись от присутствия жениха, как можно скорее.

Он принимал поздравления с таким видом, что гости тут решили, что он и так прекрасно знает, что себе нажелать, и занялись столами.

Нас усадили за стол. Перед нами появились блюда и фужеры. Но ни я, ни он даже не притронулись к еде.

Мне захотелось встать и выйти. Приказ исполнен. Король должен быть доволен. Но, разгадав мой маневр, жених схватил меня стальной хваткой за руку и дернул обратно.

Что-то на душе стало гадко-гадко, особенно если смотреть на веселых и уже весьма подвыпивших соседей, решивших отпраздновать и нового владельца, и свадьбу в один день.

– О! Поздравляю! – икнул наш сосед мистер Калверт, едва стоя на ногах. Он поднял бокал и расплескал его себе на манжету. – Вы урвали первую красавицу нашего графства! Самую завидную невесту!

Я стиснула зубы, обещая себе, что скоро это безобразие закончится. Время шло. Задор гостей стал сходить на нет. Странно, но девицы в желтом цыплячьем платье я не наблюдала. Все чаще слышались уставшие крики: «Подайте мою карету!».

Не дожидаясь, пока последний гость покинет зал, служанки подошли ко мне, намекая, что мой позор окончен и теперь я должна удалиться в свои покои.

Я вышла из-за стола, направляясь под конвоем служанок в совсем другую часть поместья. Они провели меня по коридору, требующему хотя бы уборки, открыли двери в спальню, которая, в отличие от всего дома, выглядела вполне обитаемо.

– Нет, нет, нет, – произнесла я, когда служанка потянулась снять вуаль. В ее взгляде читалось: «О! Оно еще и разговаривает!». Но от вуали отстала. От платья тоже. Меня оставили в спальне дожидаться законного супруга.

В спальне царил полумрак. Я сидела на кровати, понимая, что время тянется ну очень долго. Где-то звучала музыка, а я вздыхала. В комнате царила духота.

– Сбежать или не сбежать? – выдохнула я, открывая окно.

Глава 12

– Нет, – выдохнула я. – Я хочу с ним поговорить и выяснить наконец-то, зачем он на мне женился!

Время шло. Было уже за полночь. Я сидела и ждала, чувствуя, словно мне в душу плюнули.

– Может, попробовать сделать так, чтобы брак не был консумирован? – прошептала я, понимая, что всегда есть лазейка, чтобы спасти свое имущество. Был тут недавно скандал с консумацией брака. И девице удалось доказать, что она еще девица. Приданое ей вернули, брак признали недействительным. Так что и такое бывает. Вся надежда на это! И на ожоги, которые отвратят от себя любого мужчину.

Дверь открылась внезапно, а я увидела в дверях высокий силуэт.

Он вошел в комнату, а дверь закрылась, словно отрезая пути к отступлению. Напряжение заставляло тело дрожать.

В серебристо-голубом лунном свете дракон казался прекрасным. Он стоял в профиль, и, быть может, увидев его на балу, я бы заинтересовалась. Такого красивого мужчину нельзя пропустить. К тому же местные женихи редко отличались красотой, а тут прямо жестокое божество.

Дракон стоял возле окна.

– Скоро у меня будет ребенок. И мне нужна жена, – произнес генерал, пока я прятала обезображенное лицо под вуалью.

Я сидела на кровати в старом свадебном платье, которое подарила мне мачеха со словами: «Я выходила в нем замуж три раза. И три раза неудачно!».

Я смотрела на его высокую фигуру, поражаясь тому, разве бывают такие крупные мужчины? В нем было явно больше двух метров роста, оттого вся мебель рядом с ним казалась какой-то игрушечной.

Выражение его дьявольски красивого лица было пугающе спокойным. Неужели в этих холодных глазах ни разу не вспыхивала искра любви? Я видела в них лишь несгибаемую волю и равнодушие.

– Вы хоть понимаете, что вы говорите! – дернулась я, сминая старое, пожелтевшее кружево платья руками. Кружева оторвались, но мне было плевать!

Я на такое не подписывалась!

Немыслимо! Чтобы я, как законная супруга, воспитывала детей его любовницы? То есть она рожает, а я воспитываю? Он ничего не перепутал? Почему я должна быть нянькой для его внебрачных детей? Внутри все задрожало от негодования. Я испытала приступ дурноты и поспешила заглушить странное ощущение, стиснув зубы.

Хоть я и не была рада этому браку, но все же что-то встревожило меня сразу, при нашей первой встрече. Я еще при первом взгляде на него чувствовала, что мне грозит опасность!

– Прекрасно понимаю, – отрезал генерал. Его темные волосы красиво ложились на плечи. Синий мундир с золотыми пуговицами и расшитым воротником был наглухо застегнут.

– Мне нужна покладистая жена, благородных кровей, которая будет имитировать беременность, выезжать со мной в свет, пока моя Фиа не родит, – произнес он так, словно все давно решено.

“Моя Фиа!”

В этот момент его голос стал нежным. Ровно на пару мгновений. Он произнес это на выдохе, а я поняла, что в этом замке хозяйка – она.

– Погодите! – задохнулась я. – То есть, вам с вашей любовницей нужна просто благородная актриса? Вы могли бы жениться на ней, а не на мне! Тем более, что вы вынудили меня пойти с вами под венец королевским приказом!

Он смерил меня взглядом. Плотная вуаль прикрывала лицо, поэтому ему оставалось только догадываться, что его там ждет!

– Жениться на матери ребенка я не могу, потому что она не благородных кровей. И в будущем это бросит тень на репутацию наследника, – продолжал генерал. – После того, как ребенок подрастет, и я посчитаю, что все достаточно убеждены в том, что этот ребенок родился у нас в законном браке, вы можете удалиться в какое-нибудь дальнее поместье. Можете оставаться здесь. Мне не принципиально. Главное, чтобы ваше последующее поведение не бросало тень на семью. Никаких громких скандалов и любовных похождений.

– Вы с таким же успехом могли жениться на любой девушке из нашего графства! – выпалила я.

– Вы красивы, – заметил генерал. – Я видел ваш портрет в доме вашей мачехи. Я посмотрел всех девушек и решил остановить свой выбор на вас. Потому что вы очень похожи на мою возлюбленную. Я не знаю, на кого будет похож ребенок. Но ваше сходство отметет ненужные вопросы и подозрения.

– А если у нас будут дети? – спросила я, понимая, что воспитывать чужого ребенка, навязанного на таких унизительных условиях, я не стану!

Он подошел и снял с меня вуаль.

На лице его появилось выражение ужаса.

– Что с вашим лицом? – спросил он, пошатнувшись.

– А не надо было поджигать мое поместье! – сглотнула я.

Повисла тишина.

– На! Смотри! Любуйся! Это твоих рук дело! – ядовито произнесла я. – Вот твоя красавица-жена! Это твоих рук дело!

Внутри все сжималось, а я чувствовала, что от обиды у меня на глаза выступили слезы.

– Н-да, – произнес дракон, рассматривая мое лицо. В его голосе прозвучал холод. – Не надо было упираться. Я не привык повторять дважды.

– И это повод изуродовать меня? Сжечь мое поместье? – спросила я дрожащим голосом. – Ну что ж! Жду не дождусь, когда мы поедем в свет. Чтобы все видели, что со мной случилось! А я молчать не буду. Скажу, что это муж меня так… завоевывал.

Он что-то глухо прорычал, глядя на меня, и скрипнул зубами.

– Ну что? Мне раздеваться? У нас как-никак брачная ночь? – спросила я насмешливо, а внутри разгоралось обжигающее пламя ненависти.

– Показывала целителю? – спросил он, вертя мое лицо и так и эдак.

– Показывала. Но он сказал, что с этим ничего нельзя поделать, – немного соврала я. Да, в принципе, не соврала. – Он сказал, что процесс будет долгим, а результат неизвестен. Так что спасибо тебе, дорогой муж.

Я дернула застежку платья.

– Зато теперь я знаю, что ты будешь очень верной женой! – усмехнулся он. – Одной проблемой меньше!

Я прекрасно поняла, что он имел в виду. Дескать, на девушку с такими увечьями никто в жизни не позарится.

Генерал посмотрел на меня брезгливо и вышел из комнаты.

– Наверное, за мешком на голову пошел, – скрипнула зубами я. Даже сейчас в лунном свете мое лицо выглядело страшно. Я видела его отражение в старинном зеркале.

– Так быстро! – послышался удивленный голосок в коридоре. Значит, эту дамочку в цыплячьем платье зовут Фиа!

– Ну ты даешь. Со мной как-то подольше бывает… – В голосе слышалась улыбка.

– Она изуродована, – процедил сквозь зубы дракон.

– Не может быть! – удивился голос Фии, а я слышала, как дверь закрывается на ключ. – Сильно?

– Да. Поэтому в свет она вряд ли сможет выезжать, – произнес генерал.

Я беззвучно кралась к двери. Мачехины туфли были как раз кстати! И правда, в них можно красться совершенно бесшумно.

Подкравшись к двери, я прислушалась. Слышно было плохо, но мне на руку играло то, что дом был почти необитаем. Не было привычных звуков, которые издают слуги.

Генерал разговаривал со своей любовницей, стоя в коридоре. Они отошли от двери в самый конец коридора, видимо, чтобы я не слышала. Но тут они ошиблись. Я пусть плохо, но слышала весь разговор.

– Слушай, – прошептала Фиа. – Я тут подумала… А если… Нет, это, конечно, звучит глупо, но… Что если я стану ею? А? Ты сам говорил, что мы с ней очень похожи! Родственников у нее почти нет. С мачехой, я слышала разговоры гостей, она отношения не поддерживает. Что если запереть ее где-нибудь в комнате, как это делают с умалишенными родственниками, выждать месяц-другой, и вуаля! Я ведь никому не показывалась на свадьбе? Никому! А если она сбежит, то ее вряд ли узнают! Ее даже слуги не узнают. А с ее мачехой наверняка можно будет договориться… Никто не заметит подмены.

Что?! Запереть меня здесь и держать в какой-нибудь комнате, пока эта фифа будет изображать меня? Ну уж нет! Закончить свою жизнь взаперти, когда даже слуги считают меня душевнобольной?

– Я подумаю над твоими словами, – послышался голос дракона.

Их шаги удалились, а я дернула двери. Закрыто!

Я не знала, что пугало меня больше. Гнев короля или возможность провести остаток жизни в одной комнате!

Ну уж нет!

Я поняла, что узнала достаточно, чтобы дать деру, пока не поздно!

Я распахнула окно, понимая, что приличные девушки в окна не выбираются. Обычно они рыдают и проклинают злую судьбу в комнате, но решила это делать на улице. Там и рыдается легче, и воздух чище, и как-то спокойней.

Я стащила простыню, сорвала обе шторы и стала крутить узлы. Я свесила веревку, но ее сильно не хватало. А больше взять было нечего… И тут я увидела вуаль.

– Ну, сейчас попробуем, – выдохнула я, сделав последний узел.

Я полезла под кровать, привязала покрывало к ножке и выбросила веревку в окно.

– Ну, терять больше нечего! – выдохнула я, начиная осторожно выбираться. Платье зацепилось за подоконник. Я рванула его и перенесла вес на руки. Ноги осторожно цеплялись за веревку.

Ветер развевал мои волосы и шелестел юбкой.

Я спускалась в час по чайной ложке, не видя, куда вообще спускаюсь. Заросшие кусты пугали, но я мужественно сползала вниз, стараясь издавать поменьше шума.

– Ааааа, – беззвучно заорала я, когда слетела в кусты.

Выкатившись из них, я отдышалась. Ветер трепал веревку, а я поднялась на исцарапанные ноги.

– Так, – выдохнула я, стараясь собрать мысли в кучку.

Идти мне было некуда, кроме как к мачехе. Она ведь тоже заинтересована в наследстве. Так что выдавать меня обратно у нее нет причины. Ей действительно проще спрятать меня, чтобы мое состояние не уплыло в чужие руки.

Я прошла через заросший парк, выбралась на дорогу и направилась в сторону дома.

Сначала я брела медленно, но потом мне стала чудится погоня. Я на всякий случай сошла с дороги, чтобы заметить погоню раньше, чем она заметит меня.

Дом мачехи показался из-за пригорка, а я доползла к двери и постучала.

– Кто там? – спросила мачеха, а я прекрасно знала, что в силу стесненных финансовых обстоятельств много слуг мачеха позволить себе не могла. Те немногие слуги, которые у нее были, отпускались по домам на ночь, чтобы хоть как-то сэкономить на зарплате.

– Я, – выдохнула я, чувствуя, как гудят мои бедные ножки.

– Если что-то вдруг вылезло посмотреть на тебя из мужских штанов, его не надо бояться. Раз он вылез, значит, все нормально. Хуже, когда выпал. Боль при первой брачной ночи – это тоже нормально. Только если не боль мужика, которого ты случайно ударила с криками: «Убери это от меня!». Если простыня чистая – это плохо, если целиком залита кровью, ты бы здесь не стояла. Кажется, все, – послышался мачехин голос. – Можешь возвращаться к мужу.

Глава 13

– Ничего не было, – произнесла я, как вдруг дверь открылась.

Мачеха стояла в дверях, глядя на меня.

– Я к мужу не вернусь! – произнесла я твердо.

– Почему? – удивилась мачеха, поднимая хищно изогнутую бровь.

Я выложила все как на духу. Мачеха нахмурилась, осмотрелась и втащила меня в холл, тут же закрыв дверь.

– Так, – мачеха часто-часто задышала, глядя на меня. Ее глаза сощурились, а она сжала губы. Ее тонкие ноздри раздувались. Она думала. – Что теперь с тобой делать?

Она простонала, потом задумчиво замычала, а потом закусила губу.

– Кажется, придумала! – внезапно произнесла мачеха. Она ушла, а я осталась в холле одна. Честно сказать, я до последнего была уверена, что она меня не пустит даже на порог. Прямо не ожидала от нее такой доброты.

Послышалось цоканье ее каблуков по старому паркету и шелест ее юбок.

– Держи, переодевайся! – небрежно бросила она, вручая мне платье служанки. – Быстро!

– Что? В служанку? – спросила я, обалдев от такой наглости.

– Нет, в принцессу, – язвительно фыркнула мачеха, понизив голос. – Когда тебя будут искать, а тебя наверняка будут искать, поскольку в брачном договоре я отдельно указала про консумацию брака, вряд ли кто-то заподозрит грязную страшненькую служанку! А если твой дорогой муж привлечет к этому делу короля… То мы с Лорансом окажемся сообщниками, скрывающими преступницу. Так что тише воды, ниже травы. Будешь жить на чердаке.

– Почему на чердаке? – спросила я, глядя на платье.

– Потому что оттуда лучше видно, кто едет и кто приехал! – пояснила мачеха. – Что ж с твоим лицом делать… Ума не приложу. Ладно, я пока подумаю. А ты переодевайся и марш на чердак. Там отодвинешь доску и будешь смотреть, если услышишь шум кареты. Я так кредиторов отслеживаю. Кстати, давно не заглядывали.

Поначалу затея мачехи казалась сущим издевательством и унижением. Но сейчас она стала приобретать некий смысл. А ведь действительно. Кто может подумать, что сбежавшая жена, наследница огромного состояния, будет прикидываться служанкой?

– Можешь не благодарить! Да, постарайся, пока не заживет лицо, не покидать чердак, – скривилась мачеха. – А то слуги тебя видели, так что сплетни уже наверняка пошли.

Я посмотрела на платье, видя, что юбка порвана, подол запылился.

– Быстро переодевайся! – потребовала мачеха, заводя меня в первую попавшуюся комнату. – И чепец не забудь.

Я направилась за ней, стягивая с себя чуть ли не на ходу уродливое платье. Дверь в комнату приоткрылась.

– Платье мне отдай, – потребовала мачеха, а я уже облачилась в невзрачный костюм служанки и повязывала чепец.

Я с отвращением протянула ей это уродливое платье. Она забрала его и удалилась.

Я смотрела на себя в зеркало и вздыхала. Нет уж, лучше быть служанкой в доме мачехи, чем сидеть в закрытой комнате с клеймом умалишенной! Эта мысль немного утешала.

Дверь открылась, а я увидела на пороге Лоранса.

– Отлично! – усмехнулся он, нехорошим взглядом цепляя на скромный наряд. – Никогда не думал, что моя богатая сестрица будет мне прислуживать за столом. Впрочем, тебе идет. Но я здесь не поэтому.

Я посмотрела на Лоранса, который достал небольшой флакон и поставил на столик. Сам он развалился в кресле.

– Ну? Я жду? – он глазами указал на флакон.

– Это что такое? – спросила я, глядя в глаза сводному брату.

Он стек по креслу, закинув ногу на ногу, словно я сейчас буду танцевать для него стриптиз.

– Пей, – произнес он, а его глаза не предвещали ничего хорошего.

Я недоверчиво посмотрела на флакон и вспомнила зелье, которое убрало боль. Открыв этот флакон, я поднесла к губам.

– Давай-давай, – усмехнулся братец, подавшись вперед. Его руки сжали подлокотники. – Мне нужен подопытный кролик для нового зелья. Так что если отрастет хобот, ты сильно не ори… Хочу немного изменить твою внешность. А то как-то не хочется, чтобы нас с матерью вздернули…

Ну ладно! Попробуем. Даже если оно сделает меня еще страшнее, сейчас это будет на руку.

Я подавилась зельем, чувствуя его мерзкий вкус. Пока я кашляла, братец внимательно следил за мной.

Меня скрутило, а я выронила флакон на пол. Тяжело опираясь на старинное трюмо, я стонала так, словно вот-вот рожу. Обжигающее зелье пробрало изнутри до мурашек. В какой-то момент меня затрясло. Казалось, я в жизни не испытывала ничего подобного. Зубы стучали, а я задыхалась.