Больше не жена дракона

Глава 5

Коридор тянулся, как петля на шее.

Каждый шаг эхом отдавался в висках: он не мой, он не мой, он не мой.

Доктор шёл рядом. Тёмно-синий камзол с серебряным знаком целителя в виде сияющей руки. Старый саквояж, который скрипел кожей.

Я сжимала край платья так, что пальцы побелели. Холод поднимался от коленей, расползался по бёдрам, обвивал талию ледяной змеёй.

– Дверь приоткрыта, – тихо сказал доктор. – Видите? Он ждёт.

Я видела. Щель в двери – шириной с ладонь – излучала тёплый свет камина. Оттуда доносился треск поленьев, запах можжевельника и воска. Уют. Домашний, почти родной уют, словно сама комната хотела меня успокоить.

– Боитесь? – спросил доктор, не осуждая.

Я кивнула. Не смогла соврать. Хотя по мне и так было видно, что я не в лучшей форме.

– Всё будет хорошо, – его голос опустился, стал плотным, как бархат. – Сейчас мы убедимся, что это ваш муж. Просто раненый. Сломленный. Но ваш.

Он постучался, а потом смело толкнул дверь.

Треск дров стал громче. Огонь в камине плясал, отбрасывая на стены тени, похожие на крылья дракона. И в центре этой картины – он.

Альсар.

Сидел в кресле у огня, откинувшись на спинку, широко расставив ноги – так, будто весь мир принадлежал ему по праву рождения. Мундир он снял, осталась только белая рубашка с расстёгнутым воротом. Огонь играл на его скулах, подчёркивая каждую линию лица: шрам над бровью, изгиб губ, тень на подбородке. Красивый. До боли знакомый. И какой-то до боли… чужой.

Пальцы его лежали на подлокотнике – расслабленные, но готовые сжаться в кулак в любую секунду.

Я вспомнила их ощущение на своем горле, и мне вдруг стало не по себе. Тут же захотелось замедлить шаг и не подходить к нему близко.

Альсар не смотрел на доктора. Он смотрел на меня. И в этом взгляде не было тепла воссоединения. Был голод. Тихий, первобытный, как у зверя, который часами выслеживал добычу и наконец загнал её в угол.

Я опустилась в кресло напротив. Ткань обивки холодила ладони. Сердце колотилось где-то в горле – не от страха. От чего-то чужого в знакомых чертах лица.

– Господин генерал, – произнёс доктор мягко, почти почтительно. – Рад, что вы вернулись с победой.

Альсар кивнул. Не улыбнулся. Просто кивнул – коротко, будто отмахнулся от надоедливой мухи.

– Как вы себя чувствуете? – спросил доктор, усаживаясь на край стула.

– Сойдёт, – мрачно усмехнулся генерал.

И в этой усмешке не было прежней лёгкости. Та усмешка Альсара всегда начиналась с глаз – с той искорки, что зажигалась, когда он смотрел на меня. Эта начиналась с губ. Холодная. Расчётливая. Дерзкая.

Словно он сейчас хозяин положения.

Генерал откинулся на спинку кресла, положив локти на подлокотники. Пальцы на сплелись на груди – не так, как раньше. Раньше он сцеплял их в замок, большой палец левой руки всегда ложился поверх правого. Сейчас – наоборот. Мелочь. Но мелочи кричали громче слов. Я еще тогда заметила.

Когда-то в детстве мы проверяли «правша или левша». И теперь я всегда невольно обращаю на это внимание.

– Можно присяду? – спросил доктор.

Кивок. Молчаливый. Разрешающий. Властный.

Доктор поставил саквояж на пол.

Я чувствовала на себе чужой взгляд. Он скользил по мне как лезвие ножа в руках убийцы. Я чувствовала его кожей: на шее, на ключицах, между грудей. Он не смотрел – он вбирал. Всасывал меня в себя глазами, будто пробуя на вкус.

Внимательный, изучающий. Я подняла взгляд, чувствуя, как глаза мужа властно приковывают мой взгляд к себе.

– Хотел бы с вами поговорить немного, – начал доктор добродушным голосом.

Но генерал не слушал. Его зрачки – тёмные, почти чёрные в свете камина – не отрывались от меня. Я сглотнула. Тревога сжала горло.

– Вы помните, как зовут вашу супругу? – мягко спросил доктор.

В дверь вошёл Норберт с подносом. Три чашки чая и булочки. Пар поднимался над фарфором белыми призраками.

– Конечно, – ответил Альсар, не отводя взгляда от меня. – Дессалина. Ей двадцать четыре года. Любит жёлтые розы – те, что цветут в начале осени, когда лепестки уже тронуты инеем. Не любит массивные серьги – говорит, они тянут мочки до боли. Предпочитает, чтобы я дарил ей книги. Особенно те, где героиня сбегает от судьбы. Пьёт чай с одной долькой лимона, ложкой мёда и двумя ложками сахара. Чай пьёт постоянно…

Моё дыхание сбилось.

Он знал. Знал всё. Каждую деталь. Каждую глупую привычку.

Может, я ошибаюсь? Может, это он – просто сломленный, израненный, но он?

Альсар плавно сменил позу – подался вперёд, локти на коленях, подбородок на сцепленных пальцах. Движение было плавным, хищным и каким-то грациозным.

Альсар обычно был резким. Резкий взгляд, резкий поворот головы. Он резко вставал с кресла, резко вставал с кровати…

Я сглотнула, пытаясь делать вид, что всё хорошо.

А может, это я схожу с ума?

Глава 6

Может, я слегка разнервничалась… Ну как слегка? Не каждый день тебя обнимают за шею в знак приветствия после долгой разлуки.

– А к чему эти вопросы, доктор Гревилл? – его голос опустился, стал гуще.

– Ваша супруга… Она очень обеспокоена, – мягко ответил доктор. И тут же многозначительно добавил: – После того, что случилось в холле…

Генерал снова посмотрел на меня. Долго. Пронзительно. В его глазах мелькнуло подозрение.

Повисла тишина.

– Да. Было дело, – наконец произнёс Альсар после долгой паузы. В его голосе послышались нотки усталости и раскаяния. – Но вы сами понимаете. Я только вернулся с войны. Там… такое творилось. Крики. Кровь. Огонь. Иногда мне кажется, я до сих пор слышу этот грохот в ушах. Трудно перестроиться. Вернуться в мир, где чай пьют с мёдом, где огонь не убивает, а согревает…

– Да, вы правы, – кивнул доктор, и в его глазах мелькнуло облегчение. – Война ломает души. Но дом лечит.

Альсар взял чашку. Поднёс к губам. Не добавил сахар. Ни ложки. Ни крошки.

Раньше он сыпал его щедрой рукой – три, а то и четыре ложки. «Сладость заглушает горечь воспоминаний», – говорил он, улыбаясь сквозь усталость после долгой поездки.

Сейчас же он пил чёрный, горький, без единой крупинки белого песка.

И вот что странно. Он держит кружку левой рукой, а не правой… Хотя он правша…

Мои пальцы впились в подлокотник кресла.

Паника затопила разум.

Это не он. Это не мой Альсар. Мой Альсар не пил чай без сахара. Мой Альсар не сидел с расставленными ногами, будто отвоёвывая пространство. Мой Альсар правша, а не левша!

– Прости меня, Десси, – вздохнул он вдруг. Голос смягчился, стал похож на прежний – тот, что шептал мне на ухо в ночи. – Я не хотел. Просто… грохот в ушах. Тени за спиной. Мне нужно время. Эта война… она забрала у меня слишком много.

Я кивнула. Автоматически. Губы шевельнулись:

– Конечно. Я всё понимаю.

Голос мой был мягким, тихим, почти шепчущим. Я опустила глаза.

Но внутри всё кричало: «Врёшь! Врёшь! Врёшь!»

Боже, это не он! Но если я скажу это сейчас доктору, он точно посчитает меня сумасшедшей! Что же делать? Почему я не могу быстро придумать, что делать!

Я старалась дышать глубоко и спокойно, но не получалось.

Доктор улыбнулся, отставил кружку, а затем встал.

– Вот и славно, – произнёс он, направляясь к двери. – Больше не пугайте жену, господин генерал. Ей и так нелегко. Она очень переживала за вас… Отдохните, господин генерал. Завтра я зайду снова.

Он вышел. Тихо. Спокойно. Убеждённый, что всё в порядке.

«Че-е-ерт!» – протянула я, понимая, что осталась с Альсаром один на один в комнате.

Тишина накрыла нас, как одеяло. Только треск дров да моё дыхание – прерывистое, испуганное.

«Так, без паники. Просто встань, как ни в чем не бывало!» – скомандовала я себе. – «Просто встань, спокойненько… И иди к двери…»

Я поставила чашку на стол. Встала. Ноги дрожали, но я заставила их нести меня к двери. К спасению. К Норберту. К кому угодно, только не сюда, в эту комнату с этим взглядом, что прожигал мне спину.

Рука потянулась к ручке.

И вдруг – тень.

Тёмная, широкоплечая, легла на дверное полотно, перекрывая свет из коридора. Потом – рука. Мужская, с сильными пальцами, впилась в дерево над моей головой. Дверь закрылась с тихим щелчком замка.

Я замерла. Воздух застыл в лёгких.

– Ну что, моя наблюдательная… жена, – прошелестел тот самый голос. Тот самый, что шептал мне в холле: «Умоляй о пощаде».

Сейчас он казался мне темным, сладким, отравленным.

– Вижу, тебя провести оказалось непросто.

Его дыхание коснулось моей шеи. Горячее. Пугающее.

– Ты знаешь, – его пальцы скользнули по моему плечу, медленно, почти нежно, – я немного недооценил женскую наблюдательность…

Он наклонился. Губы почти коснулись моего уха.

– Думаешь, я не заметил, как ты смотришь, запоминаешь каждое мое движение… Ты очень наблюдательна, Десси…

Его рука легла мне на талию. Не хватая. Обхватывая. Как клещи.

Я не дышала. Не двигалась. Только смотрела вперёд – на танцующее пламя в камине. И думала: «Это не мой муж. Это не мой муж. Это не мой муж».

Но он знает моё имя. Мои тайны. Мои слабости.

– И поэтому ты для меня очень опасна…

Глава 7. Дракон

Лестница. Мраморная, холодная, как надгробие.

И по ней сбегает незнакомая женщина.

Красавица…

Волосы – растрёпанный шёлк, щёки пылают алым, будто внутри неё горит маленькое солнце. Платье цвета крови взметнулось за спиной. Она верила, что он вернулся. Он. Её Альсар. Её муж.

А я стоял внизу, в теле чужого мужчины, и смотрел, как радость расцветает на её лице. Эти искорки в глазах – я их знаю. Видел их однажды. На лице Мерайи.

– Мерайа… – сглотнул я. Горло сдавило так, будто кто-то уже сжимал его изнутри.

А у тебя очень красивая жена, генерал.

Она несла мне своё счастье в раскрытых для объятий руках. Не подозревая, что внизу ее ждет не муж, а палач. Что каждая ступенька вниз – не к объятиям, а к пропасти.

Я смотрел, как она приближается, и отмечал детали, которые запомнятся навсегда: изгиб шеи, где пульс бился в такт её восторгу; тонкая золотая цепочка на запястье, колыхающаяся в такт шагам; маленькие изящные серьги, дрожь в коленях – не от страха, а от нетерпения.

В уголке сознания, за решёткой магии, шевельнулся он. Мой пленник. Мой трофей. Генерал Альсар Халорн, победитель Арузы, герой империи.

Связанный собственными нервами. Загнанный в угол собственного сознания. Его сердце билось под моей кожей. Его лёгкие вдыхали запах её духов – чайной розы, сладкой и терпкой, как прощание. Но это тело больше не принадлежало ему. Оно принадлежало мне.

– Как ты думаешь, она будет кричать, когда я её убью? – спросил я у своего пленника.

Тишина в ответ. Гордый молчаливый ублюдок.

И почувствовал, как внутри что-то содрогнулось. Не раскаяние за то, что я собираюсь сделать.

Предвкушение долгожданной мести. Горькое, как полынь, но опьяняющее лучше любого вина.

Она приблизилась. Ближе. Ещё ближе. Ветер с улицы трепал край её юбки. Запах чайной розы ударил в ноздри – сладкий, домашний, проклятый. Глаза сияли – не драгоценностями, а чем-то живым, хрупким, настоящим. Она смотрела на меня – на него – и в этом взгляде не было ни тени сомнения. Только радость. Только вера. Только любовь, готовая разбиться о мои костяшки.

– Чего молчишь, генерал? – насмешливо прошелестел я в тишине его разума. – Не хочешь попрощаться с любимой женой?

Её губы шевельнулись – готовые произнести имя. Альсар. Это имя должно было стать её последним словом.

Мои пальцы обвили её шею – не сразу, не грубо. Сначала – прикосновение. Почти ласка.

“Красавица!”, – подумал я, впиваясь в нее глазами. – “Жаль, что придется убить такую красоту…”.

Потом – давление. Медленное, нарастающее, как прилив в море.

Я давил не резко. Медленно. С наслаждением. Как будто я перебирал струны арфы, настроенной на боль. Её кожа – тёплая, пульсирующая жизнью под моими подушечками. Я чувствовал каждый удар её сердца – тук-тук-тук. И вот он стал быстрее…

Её глаза распахнулись. Искорки счастья погасли, сменившись испугом – чистым, первобытным. Она не понимала. Не верила. Её пальцы впились в мои запястья – не чтобы оттолкнуть. Чтобы удержаться. Чтобы вдохнуть ещё раз. Хоть раз.

– У тебя есть пара секунд, чтобы запомнить её живой, – прошептал я генералу. – Смотри, генерал. Внимательно смотри. Как ты своими руками убиваешь свою любимую жену…

Сладость мести расцвела во мне – тёплая, густая, как мёд с ядом. Вот она. Та самая. Месть за Мерайю. За её смех, оборвавшийся навсегда. За её тело, лежащее на полу.

– Но она не виновата, – шевельнулось что-то внутри. Слабый, дребезжащий голос совести.

А разве Мерайа была виновата?

Глава 8. Дракон

Пальцы сжались сильнее. Её лицо побагровело. По щекам покатились слёзы – не театральные, не для эффекта. Настоящие. Горячие. Живые. Она хрипела. Тело её выгибалось в немом протесте. А я смотрел – и наслаждался. Смотрел на генерала внутри – и ждал его крика. Его мольбы. Его отчаяния. Ждал его слабости.

«Смотри, генерал. Ей осталось совсем немного. Сожму пальцы – и она упадёт. Мёртвой. Твоя жена. Твоя любовь. Твоя вина».

Старик выронил поднос. Хрусталь взорвался вдребезги. Вино растеклось по мрамору – алым, как кровь на песке Арузы.

– Господин! – задохнулся дворецкий. – За что вы так с госпожой?!

За что?

Хороший вопрос. Пусть твой генерал ответит. Пусть выдавит хоть слово из своей гордой пасти.

Молчит.

– За что ты так со мной? – прохрипела она. Слёзы катились по вискам – солёные, беспомощные. Она всё ещё верила, что это он. Что это её муж. Что это ошибка. Безумие. Временное помешательство.

Какая трогательная глупость.

“Ничего”, – подумал я. Пусть смотрит в глаза чудовищу. Пусть сходит с ума.

– Умоляй о пощаде, – прошелестел я ей на ухо. Голос мой был чужим – хриплым, низким, пропитанным тьмой. – Плачь. Кричи. Умоляй…

И тут случилось то, чего я не ждал.

Мое тело. Оно словно сошло с ума от желания. Тёплый сладкий толчок внизу живота.

Плоть – тёплая, живая, предательская – напряглась в штанах. Мои бёдра невольно подались вперёд.

Её тонкая шея, её жизнь в моих пальцах. Её последнее дыхание на моей коже. Её слёзы на моих побелевших костяшках.

И близость её тела, сводящая с ума.

Я выдохнул, чувствуя желание, древнее и грубое, как камень у алтаря. Её красота, даже в агонии – совершенная, ослепительная. О таких женщинах мечтают в темноте.

Мой взгляд скользнул по её приоткрытым губам… Клянусь… У меня сейчас была только одна единственная мысль – поцеловать их. И не просто поцеловать… С рычанием раздвинуть их, слыша, как сливается её стон и моё хриплое дыхание зверя.

Пульс участился, тело сковала невидимая мука желания… Может, это и есть то самое наслаждение от мести?

– Мне всё равно, – вдруг раздался смешок из глубины сознания. Голос генерала. Спокойный. Холодный. Равнодушный. – Убьёшь ты её или нет. Мне безразлично.

Я замер.

Я чувствовал, что внутри всё стянуло, словно кровь стынет в жилах.

Видел, как взгляд умирающей останавливается в одной точке.

Как растягивается время, продлевая последние секунды, когда видишь человека живым.

В голосе генерала был не вызов. Не отчаяние. Не попытка спасти её ложью.

– Что ты сказал? – произнёс я, обхватив пальцами прутья магической клетки.

– Мне все равно, убьешь ты ее или нет, – усмехнулся генерал.

Нет, это было равнодушие. Настоящее. Не показное. Не попытка изобразить его. Обычно, когда лгут губы, глаза не лгут. В глазах генерала была насмешливая пустота.

Ему действительно плевать на ее жизнь.

Глава 9. Дракон

Я опомнился. Опьянение местью прошло, уступая место растерянности. Мои пальцы сами разжались. Словно я уже не контролирую ни себя, ни чужое тело, ни магию, которая внезапно предательской искрой-нитью скользнула между моими пальцами.

Она рухнула на мрамор – беззвучно, как выпавший из руки цветок, задыхаясь, хватая ртом воздух, который я чуть не отнял навсегда.

Я смотрел на ее платье, на ее грудь, на ее руку, которой она впивалась в свою шею. На растрёпанные волосы.

“Как же мне нравится… Эта уязвимость… Эта растрёпанная красота… Даже слёзы в её глазах… Мне хочется склониться и попробовать их на вкус…”, – пронеслось в голове. Ужас в её глазах, тяжёлое глубокое дыхание, стоны, которые вырываются с каждым жадным вздохом.

“Беги, беги, глупая девочка, от меня… Собирай вещи и проваливай отсюда… Чем дальше, тем лучше… Считай это моим подарком… ”, – пронеслась в голове мысль.

Я зажмурился, словно пытаясь отделаться от наваждения. Её духи, сладкая терпкая чайная роза рисовали её образ даже в темноте закрытых глаз.

Что со мной? Что происходит?

Я посмотрел на своё запястье, видя, как на коже проступают линии.

Золотые линии сплетались в причудливый узор.

Словно кто-то невидимый выжигал на мне клеймо. Я прихлопнул клеймо рукой, чувствуя, как от него идёт жар.

Она дёрнула рукой и посмотрела на своё запястье. Точно такой же узор проступил на её руке.

Старик-дворецкий бросился к ней, прижал к груди. Она лежала в его руках – живая, дрожащая, прекрасная. И даже сейчас, на полу, в слезах и унижении, она излучала что-то, от чего во мне всё сжималось от желания обладать этой женщиной.

Прямо сейчас… Здесь…

Я резко развернулся, чтобы не поддаться искушению.

Сорвал кольцо с пальца – золотое, с бриллиантом, символ пяти лет чужой лжи – и швырнул его на пол. Оно ударилось об пол, отпрыгнуло, а потом покатилось по мрамору, звеня, как насмешка.

Насмешка надо мной, над ней, над чужим браком.

Я открыл дверь и оказался в гостиной. Я знал этот дом. Знал, где её спальня. Знал, что она пьёт чай с лимоном по утрам. Знал, что она любит книги, где героиня сбегает от судьбы.

Гостиная. Кресло у камина.

Я плюхнулся в него, чувствуя, как внутри всё разваливается. Словно я сам разваливаюсь на части.

“Почему тебе всё равно? – спросил я генерала, глядя на пляшущее пламя. – Ты же писал ей те письма. «Твоя улыбка – мой рассвет». «Жду не дождусь, чтобы снова обнять тебя»…

Тишина.

Он молчал. И в этой тишине я понял страшное: месть потеряла вкус. Потому что убить жену – это не наказать генерала. Это просто убить женщину. Красивую. Невинную. Живую. Это неинтересно…

А он? Он сидит в своей клетке и смеётся. Потому что я ошибся. Потому что я думал, что держу его за сердце.

А у него… У него, возможно, никогда и не было сердца.

Или оно давно перестало биться – ещё до того, как я вошёл в это тело.

Я смотрел на огонь. И впервые за все эти месяцы пути к мести почувствовал не сладость.

Я чувствовал горькую пустоту в душе.

Но в теле… В теле было желание – тёмное, непонятное, опасное, жестокое – вернуться в холл. Подойти к ней, заставить встать и посмотреть ей в глаза. Услышать её голос. Вдохнуть запах чайной розы. Узнать движением пальцев, как она умеет стонать, узнать, чем пахнет ее кожа, какая она на вкус…

Я впервые за долгое время почувствовал не ярость.

А одиночество.

Огромное, бездонное, как небо над полем боя после того, как унесли тела.

Впервые за все время в теле генерала я не знал, что делать с этой чужой жизнью. Но единственное я знал точно. Назад дороги нет.

И от этой мысли мне стало страшно. Страшнее, чем от смерти Мерайи. Страшнее, чем от самой мести.

Потому что месть я понимал. Она была простой. Ты отнял у меня. Я отниму у тебя. Ты заставил меня страдать. И я заставлю тебя страдать.

А это… Это было что-то новое. Что-то опасное.

Что-то, что могло убить меня быстрее, чем я осознаю, что со мной.

Глава 10. Дракон

“Братик, там пришли военные… Чужие…”

Я помнил каждое слово. Как Мерайа обернулась, посмотрела на меня янтарными глазами, в которых застыли страх и предчувствие.

Как ее голос понизился до шёпота.

Она встала за спинку моего кресла, и в зеркале мы отразились вдвоём: два призрака древнего рода, два осколка пепла от костра, что некогда сжёг Империю.

Наши предки бежали с золотых улиц в пепелище унылой, как череда дней в заточении, Арузы, спасая то, что имперцы объявили запретным: дар, способный сбрасывать драконов с небес.

Я вспомнил, как сестрёнка сидела на моих коленях, и мы листали старинную книгу.

Ей было шесть. Мне – двадцать шесть. Её пальцы – тонкие, детские, с заусенцами от первых неумелых заклинаний – задерживались на гравюрах с драконами.

«Расскажи, почему мы бежали из Империи?» – шептала она, а я водил пальцем по строкам, чувствуя, как под кожей пульсирует древняя магия предков.

“Наши предки – единственные, кто мог сбрасывать драконов с небес. И однажды была война. Драконы пришли с севера и решили захватить власть. Мы сражались, скидывали этих тварей с небес. А потом… потом нас предали. Когда король заключил с драконами мир, выдав замуж свою дочь за одного из них. Они перестали быть врагами. И стали лучшими друзьями!” – с горечью рассказывал я.

Маленькая Мерайа вздыхала. Ей нравились драконы. И она это не скрывала.

«Нашим предкам тоже нравились драконы. Но только мёртвые, – усмехался я. – И после этого позорного мира мы, единственные защитники людей, вынуждены были бежать в Арузу… Где нет драконов! Зато есть специи, идиоты, снобы, неучи и много других прекрасных людей…».

Мерайа мечтала увидеть настоящего дракона. И увидела.

Она дрожала за моим креслом, когда в доме раздавались тяжёлые шаги генерала – дракона.

– Нам нужен Улис Гесперис! – прогремел голос снизу. – Нам сказали, что здесь живёт чародей! Где он?! Он нам нужен!

Мерайа вздрогнула. Её ладонь легла мне на плечо – лёгкая, нервная.

– Всё будет хорошо, – сказал я. И сам поверил в эти слова. Глупец.

Дверь распахнулась. На пороге стоял он. Генерал Альсар Халорн. В чёрном мундире, пропахшем дымом и чужой кровью.

За его спиной – тени в доспехах, лица скрыты под шлемами.

Он вошёл, не спрашивая разрешения, и в этом движении было всё: власть, презрение, уверенность в том, что этот дом уже его.

– Встал! – приказал дракон, глядя на меня.

Я усмехнулся. Мой взгляд скользнул по трости у подлокотника, по ноге, которую я не мог согнуть – там, где осколки магического кристалла вросли в плоть пять лет назад.

– Братик не может… У него в ноге осколки магии! – вырвалось у Мерайи. Её голос дрогнул от упрёка.

Генерал даже не повернул головы в её сторону.

– Тогда слушай сюда, Гесперис. Мне нужно двести зелий заживления. Одно слово возражений – и твоё поместье обратится в пепел. Вместе с тобой.

– Когда? – спокойно спросил я, глядя на дракона и на молчаливые в своей угрозе тени за его спиной.

“Вот дракон, сестра… Вот он… Такие они все… Огромные. Красивые. Слепые к чужой боли. Именно с такими драконами сражались наши предки… Согласись, что на картинках они намного лучше… А дохлые так вообще прекрасны!”, – пронеслось в голове тогда.

– Завтра в полдень! Мы стоим здесь рядом. Лагерем. – резко произнёс генерал, глядя на старинные часы. – Нам срочно нужны эти зелья. Скоро будет серьёзный бой.

В памяти промелькнули старинные картинки, как мои предки силой магии скидывали с небес драконов. Словно кто-то пролистал книгу перед глазами. Худощавый молодой колдун пьёт драконью кровь из кубка и с жёсткой и насмешливой улыбкой роняет огромного дракона вниз прямо посреди битвы.

От этого кровь в жилах потекла быстрее. Сердце стало биться чаще. Словно в ней зашептались предки. Те, которые помнили хруст драконьей чешуи о скалы.

– Я сделаю, – спокойно произнёс я, глядя на дракона, стоявшего передо мной. – Можете уходить.

– Нет, ты не просто сделаешь! – произнёс генерал.

Он улыбнулся. Не губами. Глазами. И в этот миг двое солдат схватили Мерайю. Её крик застрял в горле – короткий, сдавленный, как хруст ветки под сапогом.

Магия вспыхнула в моей ладони – синяя, ледяная, готовая обратить их в пепел.

– Одно движение – и твоя сестра будет мертва, – улыбнулся генерал.

– Если она умрёт, я ударю палец о палец только для того, чтобы уничтожить вас, – произнёс я.

– Но заметь, Гесперис, она пока жива… И её жизнь в моих руках. Так что давай ты сделаешь то, о чём мы договаривались, и мы разойдёмся с миром.

Тварь. Крылатый змей. Кулаки сами сжались. Ты не знаешь, с кем ты связался. Вряд ли ты помнишь про то, как мои предки швыряли вниз твоих. Он прав. Я задену сестру. Комната слишком маленькая…