Герцогиня Пять Мешков
- -
- 100%
- +
- Женюсь, - с усмешкой произнес герцог, глядя на себя в зеркало. В его глазах вспыхнул страстный огонь.
В юности герцог понадкусывал многих красавиц, чтобы наконец-то определиться со своим вкусом на женщин.
Девушка его мечты должна быть прекрасной, чтобы услаждать взоры герцога и, в свободное от услаждения взоров герцога время, незаметной, как половая щель, забитая пылью. Красавица должна быть возвышенной и такой воздушной, словно ее вот-вот унесет куда-нибудь. Но при этом приземленной, чтобы не унесло, ибо герцог был ревнив до смертоубийства.
Идеальная жена герцога должная быть тихой и покладистой, чтобы ее можно было поставить в уголок, где она будет верно дожидаться своего мужа и встречать его с неизменной приветливой улыбкой.
И ни в коем случае не рыжей. Ни в коем случае!
Свою патологическую нелюбовь к рыжим, герцог никак не мог объяснить. Ну не нравятся ему рыжие и все тут!
О женитьбе герцог не думал достаточно долго, наслаждаясь потоком отчаянных красавиц, так «внезапно» и «кстати» заблудившихся сначала в горах, а потом блудивших в его спальне среди одеял и подушек.
Раньше через эти горы пролегала сквозная дорога, ведущая в соседнюю страну. Ее построил достопочтенный король Виорг Шестой, когда пылко и страстно влюбился в королеву соседнего государства Анну Марию Луизу Виолетту Вторую.
Долгое время по этой извилистой горной дороге королевской любви ездили подарки, гонцы, гости то туда, то сюда. Но шесть плюс два не сложилось. Подлая королева вдруг узнала про его интрижку с фавориткой, разобиделась, взяла и вышла замуж за какого-то своего советника. Назло. Сердце короля было разбито, портрет королевы тоже. В душе поселилась тоска, а на дороге разбойники. Государственная политика больше не смотрела в эту сторону, и все взоры ее устремились в сторону противоположную.
Когда поток отчаянных красавиц превратился в тоненькую струйку, герцог стал задумываться. И сейчас, когда струйка превратилась в редкие капли, он решился.
Прощаться с холостяцкой жизнь было не просто. Но эта претендентка была юна, мила, очаровательна и молчала. За все время пребывания в замке она так и не сказала ни слова, оставаясь для герцога холодной и неприступной скалой. Девушкой – загадкой.
Невеста казалась ему очень привлекательной. Золотые локоны, сочные, как спелая вишня губы, пушистые ресницы и кокетливые брови, - весь этот арсенал не давал ни единого шанса слабым мужским сердцам. В герцоге, как и в каждом мужчине жил художник. И он тут же мысленно рисовал обнаженный портрет зацепившей его красавицы на фоне своей спальни.
Его уже не тяготили мысли про эту Пять Мешков. Он и думать про нее забыл на радостях, что такая красота вот-вот украсит его покои.
Бертран уже спустился с лестницы, как вдруг услышал визги и грохот. Мысль о том, что невеста упала в обморок, даже не выслушав брачное предложение, заставила герцога ускорить шаг.
Бертран явился в столовую как раз тогда, когда верный Гиос вместе с молчаливыми служанками убирали страшный бардак. Вместо красавицы – невесты в столе торчал бык, повернувшись ко все самой неприглядной стороной. А под быком красовалась огромная лужа.
- Это что еще такое?! – страшным голосом спросил герцог, сжимая почти до хруста бархатный футляр в руке.
- О, милорд, это задница, - заметил верный Гиос, с кряхтением распрямляясь и хрустя поясницей. – Там туловище, а вон там голова. Про ляшки – голяшки вам рассказывать?
- Нет, я спрашиваю! – рявкнул герцог, заставив слуг поежиться и затаиться. Он хрустал тарелками и фужерами, его дорогие сапоги топтали разбросанную по полу еду.
- Говядина, в своем ссыку! Новое блюдо, - простонал старый Гиос, которому в силу возраста бояться уже было нечего.
- Кто выпустил быка?! – Бертран коршуном осмотрел слуг, решивших притвориться ветошью. – Отвечайте! Немедленно!
- Пять Мешков! – выдохнул Гиос, глядя в сторону окна.
- Где она?! – свирепо выдохнул герцог, пребывая в ужаснейшем расположении духа.
- Наверное, затаилась в каком-нибудь амбаре, - соврал Гиос. – Или решила вернуться в деревню!
– Где моя невеста? На эту мне плевать! –рявкнул герцог, пиная тарелки и оставшуюся на них снедь. Его тяжелый кулак с бархатным футляром ударил по каминной полке, оставив на ней внушительную трещину.
- Ах! Невеста? Они уже уехали, - невозмутимо ответил Гиос, пока остальные слуги боялись пошевелиться, чтобы не привлекать к себе внимания.
Герцог решительным шагом вышел во двор, видя, как старый Жихарь требует вернуть его повозку с поросятами обратно.
Стоило герцогу открыть рот, как вдруг в ворота на полной скорости влетела лошадь. А за ней телега с визжащими поросятами.
- Мои поросятушки! – обрадовался старый Жихарь, бросаясь к телеге. В силу возраста его зрение сразу делало любую обладательницу размытой юбки крайне привлекательной особой достойной незамысловатых ухаживаний.
– Раз, два, три… - считал Жихарь. – Тут лишние!
- Я все исправила, - задохнулось рыжее недоразумение, гордо стоя перед герцогом. Он собирался обрушить свой гнев на худенькую фигурку в грязной одежде, как вдруг в телеге послышался истошный визг:
- Это - не поросенок! Это наша дочь! - А я сказал – поросенок! Кто из нас двоих свиньями занимается? А?! А?! Розовое, хрюкающее и дерьме, значит, поросенок! Тем более, что одного не хватает! Вот! Теперь все, - ответил старина Жихарь, пытаясь стащить визжащий комок грязи загорелыми, все еще крепкими и жилистыми руками с телеги.
- Это – моя дочь! – спорили на телеге. Но спор быстро закончился, когда старина Жихарь набрал воды и плеснул ее на телегу.
Пять грязных, мокрых, покрытых соломой существ, предстали перед взором герцога.
- Кто есть кто? – спросил герцог, слегка прищуриваясь. Под слоем грязи сложно было различить гостей.
- Те, что побольше и пошире, те дамы. Остальные вас интересовать не должны, я надеюсь, - вздохнул верный Гиос, тоже пытаясь разгадать загадку.
- И не смейте прикасаться к моей дочери грязными руками, оборванец! – выдал самый крупный поросенок, растирая лицо и угрожая старому Жихарю кулаком, на котором болтался грязный веер.
- Воды! Принесите воды! – послышался голос предположительно главы семейства. Он сплевывал солому, пытаясь отряхнуть свои плечи привычным жестом.
- Одну минуту! – послышался спешный голос Гиоса, который тут же бросился в замок.
- О, это уже слишком! Сначала бык! Потом карета рухнула в пропасть! А потом телега! Мне эти поросята все платье истоптали! – заметил возмущенный до предела голос мадам. – Это какой-то ужас! Произвол! Мы будем жаловаться королю!
- Вот! – произнес расторопный Гиос, неся на серебряном подносе резной кубок, доверху наполненный водой. – Кому водички?
Рыжеволосое несчастье стояло неподалеку, а потом спохватилось и …
- А что вы мне обещали? А? – спросила она, упирая руки в боки и глядя то на герцога, то на гостей. – Чтобы я ехала помедленней? А? Вспоминайте? И когда телега чуть не упала в пропасть? А?
- Мы согласны стать женой герцога! – хором произнесли «поросята», сбиваясь в кучу и шарахаясь от Пять Мешков.
- Что? Прям все? – опешил старик, залпом выпивая принесенный им же стакан.
- Мы согласны! – снова хором выдали «поросята», пока рыжий ужас показывал им кулачок.
- Я согласна, - послышался тихий голос будущей герцогини.
Бертран молчал, он все еще отходил от увиденного. Его молчание расценили, как дурной знак.
- Если что, я отравлю своего мужа, и стану вашей женой! – внезапно вышла вперед маменька.- Если нужно, то мой муж готов выйти за вас замуж.
- Готов, - закивал глава семейства, осматривая себя. – Только жену отравлю!
- Я готов стать вашей женой! – взвыл лакей, трясясь от холода.
- Я только любовницей, ибо женат! – закончил кучер.
Глава 6
- При условии, что вы предоставите нам ванну, чистую одежду и карету! – почти хором произнесло уставшее от приключений семейство.
- Пусть они отдохнут, примут ванну, переоденутся, - старый Гиос махал рукой рыжему несчастью, чтобы она побыстрее исчезла с глаз разъяренного герцога.
Гости направились во дворец, рассказывая, сколько ужаса им пришлось пережить! Особенно их впечатлил момент, когда один поросенок вылетел на повороте. Так из домашнего он резко стал диким.
Пока гости приводили себя в порядок герцог Бертран тем временем сидел в зале, глядя на коробочку, в которой лежало роскошное кольцо с бриллиантом. Он терпеливо ждал, когда гости приведут себя в порядок, и явятся для важного разговора.
И вот дверь открылась, а на пороге появилось то, от чего герцог примерз к креслу.
Роскошные брови, которые заманчивыми изгибами кокетливо спрашивали его «Я вам нравлюсь?», шикарные ресницы, от которых по всей комнате гуляли сквозняки, золотые локоны, способные свести с ума любого мужчину, алые сочные губы, так и манящие для страстного поцелуя – все куда-то подевалось!
Вместо них появились жидкие рыжие волосы, короткие бровки – запятые, тонкая ниточка губ, спелый прыщ на носу, и целое море веснушек, сидевших в засаде под толстым слоем волшебной пудры до первой брачной ночи.
- Присаживайся, моя конфетка, - послышался уставший голос в дверях. Все повторилось в точности. Только добавился жуткий отек и морщины.
Следом за дамами вошел глава семейства, который выглядел точно так же, как и старый Жихарь. Огромные мешки под глазами, обвисшие щеки и тусклые глаза.
- Если что, мы согласны, - тусклым голосом заметил глава семейства, пока герцог пытался откопать в своем запасе что-нибудь цензурное. Раскопки успехом не увенчались, поэтому герцог решил вежливо промолчать. Именно неумение герцога вовремя найти цензурное слово делало его в глазах аристократов изысканным, таинственным и загадочным джентльменом с хорошими манерами и отличным собеседником.
- Я предлагаю вам… - вздохнул Бертран, сжимая покрепче бархатный футляр.
- Встань, конфетка! – одернула девушку спохватившаяся мать.
- Одну из своих карет, чтобы вы могли добраться до столицы. Это мой подарок,- вежливо улыбнулся герцог.
Семейство уже поняло, что что-то здесь не так, и заняли оборонительную позицию возле единственной двери.
– Я не достоин вашей прекрасной дочери… Я – грубый и неотесанный провинциал!
- Нет, что вы! – стали убеждать его родители. – Зато здесь свежий воздух! Не то, что в столице! Свежий воздух полезен для здоровья!
- Я бабник! – выдал герцог, поглядывая на семейство.
- Я кхе-кхе тоже! – согласился глава семейства, подкручивая лохматые усы. Жена посмотрела на него уничижительным взглядом.
- Ваша дочь не будет счастлива со мной, - грустным голосом заметил герцог, продвигаясь в сторону окна.
- Буду! - пискнула невеста, внезапно подавшая голос.
- У меня здесь нет никаких столичных развлечений, - вежливо заметил герцог, вежливо взглядом выпроваживая гостей.
- И не надо! – согласились родители, переглядываясь. – Меньше соблазнов, крепче брак!
- Дорогой, нам нужно оставить их одних. Он как истинный дворянин обязан будет на ней жениться, - шепнула мадам. – Но так, чтобы это было не слишком приметно!
Они резко встали и бросились бежать за дверь, закрывая ее снаружи подпирая своими телами.
В комнате послышался странный звук, похожий на дребезжание стекла, потом тихий «Ик!», а следом глухой стук об пол чего-то большого.
- Началось! Набросился на нее, как дикий и необузданный зверь, - выдохнула мадам, прислушиваясь. – Прямо представляю, как он схватил ее в свои жаркие объятия, сжал, что есть силы, содрал с нее одежду, не давая даже пикнуть! А потом повалил на пол в порыве жаркой страсти! Ты же видел, как похотливо он смотрел на нашу дочь во время обеда? Словно вот-вот набросится и схватит ее. Ирлинги они такие! Необузданные!
Но ни криков, ни стонов, ни даже всхлипов из комнаты больше не доносилось. Загадочные звуки сменились тишиной.
- Тебе не кажется, дорогая моя, - заметил глава семейства, чахлым телом налегающий на дверь. – Что слишком тихо? - Ты вспомни нашу первую брачную ночь! – огрызнулась мадам, придерживая дверь своей массивной фигурой. – Ты тоже не сильно орал!
- Наверное, потому, что в кресле сидела ваша выжившая из ума маменька и орала: «Вы там скоро? Чтобы завтра были внуки!».
- Я просто слишком хорошо воспитала нашу конфетку! – фыркнула мадам, но любопытство раздирало ее душу, как необузданные в своей страсти ирлинги разрывают корсеты.
Тишина действительно настораживала. И чем дольше она продолжалась, тем загадочней и подозрительней становилась. Если бы не плачевное положение дел, если бы не заложенные ростовщику бриллианты, то семейства бы здесь уже не было. Когда злость прошла, они посчитали и прикинули, что теперь дело чести поймать и окольцевать крылатого герцога.
- Мммм… - послышался стон, заставив родителей распахнуть двери, потирая ручки.
Они ожидали увидеть разорванное могучими руками платье и наскоро сброшенную рубашку и два тела, сплетенных в сладострастном порыве. Но нет.
На полу с растерянным видом сидела их дочь, в высокое открытое окно задувал свежий горный ветер, а герцога не было и в помине.
- Что случилось, Конфетка? – в ужасе застыли в дверях предприимчивые родители. Даже слуги забыли ее настоящее имя, ибо иначе, как Конфетка ее никто не называл.
- Я падала в обморок! – жалобно заметила Конфетка и тут же с обидой добавила. - Как вы меня и учили!
- А почему ты плачешь, конфетка, - спросила мать, подбегая к дочери.
- Больно падала, - потерла шишку на голове скривившаяся от боли Конфетка. – А он не поймал!
- Все! Мы немедленно убираемся отсюда! – гордо заметила мадам беря в охапку мужа и дочь. – Карету нам! Живо!
Через двадцать минут одна из карет герцога увозила их в сторону столицы.
Герцог посмотрел на них с самой высокой башни, видя, как закатное солнце золотит снежные шапки гор и мысленно пожелал им счастливого пути.
Он уже собирался вернуться в замок, как вдруг увидел рыжую голову. Несправедливый гнев за несостоявшуюся свадьбу, раздражение от мастерского обмана, ярость от того, что все так повернулось, захлестнули герцога.
Черная крылатая тень скользила по внутреннему двору замка, неумолимо приближаясь к рыжей, отблескивающей на солнце золотом, голове…
-Ой! – пискнула Пять Мешков, когда могучая рука приподняла ее над землей за шкирку, как котенка.
- Ты зачем все испортила? Зачем ты приперлась в замок? – прошипел Бертран, который любил искать крайних исключительно для того, чтобы столкнуть их в пропасть.
- Я? – удивленные глаза смотрели на герцога, пока грязные ноги болтались в полуметре над землей. – Замуж хочу!
- За кого?! – ужаснулся Бертран, глядя на загорелое плечо, на котором проступал узор. – Не за меня ли?
- Можно и за вас! – заметила девушка. –Меня-то в Мэртоне замуж не берут! - Интересно, а чем причина? – язвительно рявкнул герцог, нахмурив брови.
- Конечно же приданном, - вздохнула Пять Мешков. – Вон, всех других девок похватали, а меня не берут. Вот я и решила денег подзаработать, чтобы и меня взяли!
И тут герцога осенила мысль, от которой его настроение заметно улучшилось. А что если выдать ее замуж? Герцог он или как? Правитель этих земель или где?
- А давай я тебе приданное дам? А? Жалую с герцогского плеча, - спросил Бертран, впиваясь в нее взглядом. Хоть он обычно и не делал широких жестов, но ради такого случая готов был озолотить жениха!
- Нет, нет, нет! И не уговаривайте! Даже не пытайтесь!– возмутилась девица, вися на вытянутой руке герцога. – Вы, конечно, добрый, щедрый и благородный, но я сама заработаю себе на приданное!
Добрый, щедрый и благородный, - это было все не про герцога. Щедрым он был только на неприятности, добрым- на чужих похоронах, а благородным – только в момент расставания с барышней. Он благородно переуступал ее следующему ухажеру.
- К тому же в Мэртоне замуж уже не за кого выходить, - вздохнула рыжая, вися в полуметре над землей. – Все разбежались. Ну, кроме одного!
- Вот! – обрадовался герцог. – Вот за него и выйдешь!
- Не могу! Он мой брат! – возмутилась Пять Мешков, а герцог вспомнил седого старика.
- Ладно, живи! – герцог бросил ее на стог сена, обещая себе подумать над приданным.
Послышался странный, сдавленный: «Ой!», на который герцог брезгливо обернулся. Он уже собирался улететь, как вдруг замер.
Пять Мешков сидела на сене, глядя со слезами на герцога.
Герцог опомнился и приземлился. Он забыл про гнев, забыл про все на свете, глядя на огромное красное пятно, которое с молниеносной скоростью растекалось по ее груди…
Впервые герцог так опешил, глядя на красное пятно, на огромные, перепуганные глаза, которые смотрели на него то ли с укором, то ли с мольбой. Впервые за все время знакомства Пять Мешков показалась ему такой хрупкой и юной. И теперь на его глазах умирает в страшных муках такое хрупкое и беззащитное существо. Причем, он этого не хотел!
Когда он хотел чьей-то смерти, то даже не оборачивался, но тут все получилось так нелепо и случайно, что Бертран сам не ожидал.
На ее глазах выступили слезы…
Герцог растерялся, не зная, что делать. Пять Мешков шмыгнула носом, рассматривая свои руки, а он не нашел ничего лучше, чем броситься к ней.
- А что я кушать буду? – внезапно спросила Пять Мешков.
Герцог поджал губы. Он смотрел на ее алую рубаху, и не знал, как ей сказать, что кушать ей уже не придется… У него даже челюсть дрогнула при виде такого душераздирающего зрелища, невольным виновником которого он стал.
- Тебе уже не придется кушать, - негромко произнес Герцог, видя, как на его руках лежит рыжее создание. В ее волосах запуталась солома, а испачканные красным руки покоились на груди.
- Что-то я сегодня так устала, - вздохнула Пять Мешков. В этот момент герцог смотрел на ее слишком белую кожу, на медные завитки волос, на темно – коричневые брови и дерзко вздернутый нос.
- Ты отдохни, - растерянно произнес Бертран, обещая себе впредь быть внимательней! И смотреть, куда швыряет слуг. Это ж надо так умудриться!
Весь гнев, который он мечтал обрушить на ее рыжую голову, улетучился. И вместо него появилось чувство растерянности и недоумения. «Тук-тук!», - послышался голос внутри, похожий на биение сердце. Герцог мрачно спросил: «Кто там?». «Ваша совесть!», - кротко ответил голос. – «Я войду, да? Кажется, самое время!».
- Ты отдохни, - повторил Бертран, не зная, что делать. Глядя на огромное пятно он понимал, что ничем помочь уже не мог. – Ты просто… устала.
Последнее слово получилось каким-то странным. Охрипшее, наполненное фальшивой надеждой.
- Спасибо, - вздохнула Пять Мешков и провела рукой по его щеке, оставив красный след от перепачканных пальцев. – Вы очень добрый…
«Добрый?», - промелькнуло в голове у Бертрана. – «Я- добрый?».
Пять Мешков закрыла глаза и герцог не нашел ничего лучше, чем положить ее обратно, на сено. Внутри у него все похолодело.
«Ее и так судьба обидела, а тут еще и ты!», - укоряла совесть. Герцог вздохнул и сделал шаг, как вдруг услышал нечто странное!
Глава 7
А тем временем….
Я искренне надеялась, что у нашего герцога все сложится. Ведь он заслуживает счастья!
Завистливо вздохнув, я вспомнила про амбар, который мне нужно сторожить от прожорливых крыс.
- Обещаю! Я постараюсь быть внимательной и не лезть ни в какие неприятности! Честно-честно! – подняла я глаза на небо, давая себе клятву.
С трудом найдя амбар, я отворила дверь, видя, как на мешках с зерном сидит целое полчище наглых грызунов.
- Ну я вам сейчас покажу! – пригрозила я, топнув ногой. Но крысы даже не подумал разбегаться. Одна пошевелила усищами, а вторая почесалась лапой. Из разорванного мешка просыпалось зерно.
Я схватила палку, стоящую возле двери и бросила ее в крыс. Крысы лениво расступились, даже не подумав убегать. Они перевели на меня снисходительный взгляд и продолжили сидеть на мешке.
- Да я вас сейчас! – рявкнула я, налетая на них. – Это на зиму!
Взгляд крыс намекнул, что и сейчас не на улице не очень тепло.
- Ну вы и… - выругалась я, видя толстого полосатого кота, которые развалился на мешках и сладко спал. По нему пробежала крыса, а он повел ухом, зевнул, скосив глаза и обнажив острые клыки, и снова уснул.
- Негоже так! - осмотрелась я, поджимая губы. – А то до зимы все сожрут!
Я вышла из амбара и направилась в сторону ворот. Ничего! У папки на мельнице я всех крыс извела! И у соседей тоже! Изводила у папки, а сбежали даже у соседей!
Свежий горный ветер трепал мою рубаху, а острые камни, которые попадались по дороге, заставляли морщиться. Пока все были заняты предстоящей помолвкой, я направилась вон из замка.
Там, вдоль одного склона на четвертом повороте рос особый цветок. Крысы его ужасно не любили! Им-то я и вывела три года назад всех крыс с мельницы. До сих у папы ни одной крысы не водится!
Горная дорога петляла, а я радовалась закатному солнышку, вызолотившему горы, вдыхала свежесть холодного ветра и поглядывала на старинный замок, который все удалялся и удалялся.
На одном из склонов я сразу заприметила желтые соцветия и бросилась из срывать. Это был Крысохвост. Желтые цветы с крысиными хвостиками, свисающими до земли. Поэтому их так и назвали. Лучшее средство против крыс!
Посмотрев на букет в своих руках, я поняла, что маловато будет! Амбары вон какие большие!
Я карабкалась по склону, собирая цветы за пояс, как вдруг увидела дикую вишню. При мысли о вишне, у меня во рту набежало целое озеро слюны.
Обрадовавшись вишенке, я стала срывать с нее крупные, кисло – сладкие ягоды и тут же их есть. Наевшись, я решила набрать еще, чтобы отнести в замок.
- Сразу видно, что герцог уже старый, - рассуждала я, сплевывая косточку. – Забывчивый. Кормить слуг забывает! Да, старость - не радость!
Я не знала, куда можно сложить вишню, но то, что ею нужно запастись, знала наверняка! Деревенская привычка собирать все, что видишь и запасаться, с переездом в замок, никуда не делась.
Затянув потуже пояс, я стала складывать вишню себе за воротник. У нас в Мэртоне было мало вишен! Только у Нильса, но туда никто не совался! Все знали, что он – оборотень! Однажды его ежик укусил, и теперь каждую ночь он топает, сопит и издает ужасные звуки. А поутру его находят с грибом на спине. Лежит себе, голый в траве возле какой-нибудь норы, а на спине у него грибы и яблоки. А за вишней лазить боялись! Это надо ночью идти. А ночью трава высокая, а Нильс в траве, в засаде сидит. Ждет, когда на него кто наступит. А поутру внимательно следит, кто хромает. Тех и отстреливает. Страшный человек.
Набрав вишни, я направилась обратно, неся в руках букет крысохвостов. Навстречу мне спешно вылетела карета.
- Ох, ничего себе! Уже договорились! – удивилась я, видя, что на козлах сидит знакомый кучер. – Наверняка в столицу помчали! Платье выбирать. Эх, свадьба это так красиво! Столица, наверное, тоже!
- Совет вам да любовь! – крикнула я, размахивая крысохвостами. – Приезжайте побыстрее!
Карета чуть не слетела в пропасть, а кучер в ужасе стеганул лошадей. Они умчались по извилистой горной дороге, оставив после себя только пыль.
- Может, и я однажды замуж выйду! – гордо произнесла я цветам. – И у меня будет красивая свадьба! Вот соберу приданное, заработаю в замке, и самой завидной невестой буду!
Стоило мне войти в ворота замка, как я увидела герцога. Он парил над замком. И был явно не в духе. Нервничает, наверное. Волнуется за нее, переживает. Как доедет? Дороги-то опасные!
Эх, все-таки любит он ее!
Я добрела до амбара, открыла дверь, огрела одну из крыс крысохвостом и стала раскладывать его по всем углам.
- Ничего- ничего! – усмехнулся я, видя, как крысы смотрят на букет в руках. – Это сейчас вам хорошо! А вот полежит немного, тогда посмотрим!
Отряхнув руки, я сполоснула их в бочке с дождевой водой. Ничего, к вечеру в амбарах ни одной крысы не будет! Я уже на мельнице так делала! Ни крысы, ни мыши!
«Эх, хорошо, наверное, быть герцогиней!», - вздохнула я, вытирая руки о юбку. И герцог у нас такой красивый и добрый. Как это он еще не женат? Другой бы поколотил меня на месте, или прогнал! А он мне жизнь спас. И даже не ругался! Вот нельзя быть таким добрым! Слуги быстро на голову сядут! А я – девушка не гордая. Только на шею!
Я вышла на улицу, потянулась и поковыляла к стогу сена, как вдруг меня подхватили. Ноги оторвались от земли, а я зависла в воздухе, глядя на нашего доброго герцога.
- Ой! – ойкнула я от неожиданности, вспомнив рассказы в Мэртоне про герцога. «Уж больно герцог до девок охочий! Ирлинг! Что с него возьмешь! Хватает девок и сразу на сеновал бросает!», - шептались про нашего герцога.
«А потом они замуж выйти не могут!», - шушукались старушки, - «Приданное обещает большое! А девки – глупышки ведутся!»