Истинная для мужа-предателя

Глава 16. Дракон

Я не поверил.

Не мог поверить.

«Покойная» – это слово уже вошло в плоть и кровь. Оно звучало в каждом шаге по пустому коридору, в каждом взгляде слуг, в каждом лепестке лилии, что падал на каменный пол склепа. Оно уже стало частью меня. Могилой в моей душе, и тут эти слова: “Она жива!”.

Ноги сами понесли меня туда.

Вниз. В темноту семейного склепа, где редко покоятся. Туда, где я оставил её – мёртвой, тихой, наконец-то свободной от боли.

Я остановился у входа в склеп.

Снег хрустел под сапогами. Ветер нёс из склепа запах лилий – приторный, лживый, как похоронная речь, которую я сам приказал сочинить.

«Она мертва. Я видел, как её укладывали в гроб», – сказал я себе.

Но ноги уже несли меня вперёд.

Внутри – тьма и сырость. И запах воска, пыли… и чего-то живого.

Теплого. Я учуял этот запах.

Руки легли на плиту. Холодную. Тяжёлую. Намертво запечатанную.

И тогда я услышал её голос:

– Джордан! Я тут! Помоги мне сдвинуть крышку!

Голос – хриплый, почти звериный. Но её.

Я рванул плиту, видя ее, перепуганную, растрёпанную среди смятых цветов.

В этот момент внутри что-то дёрнулось, да с такой силой, словно собралось вывернуть мне грудную клетку. Я чувствовал рёв. Рёвёл дракон: “Моя! Она моя!”.

Я не мог понять, что происходит, как вдруг увидел на её шее золотую печать. Она проступила сквозь тонкую кожу, а я пытался сдержаться, чтобы не броситься и не обнять её.

– Вот! Я же говорил! – закричал Джордан, и в его голосе – не просто радость, а облегчение, граничащее с плачем. – Она жива! Жива!

“Жива!” – это слово ударило, как пульс в моей груди. И мир сузился до неё одной. До её взгляда, до её поворота головы, до её ладони, которая прикрыла золотой знак.

– Особый дар, – произнёс я, словно пытаясь осознать случившееся.

Дракон внутри рванул так, что я пошатнулся – не от слабости, а от того, что кровь закипела в жилах. Он рвался к ней, хотел обнять, прижать к себе, задыхаться ею, её телом, её запахом волос, её губами…

Она пыталась встать – и упала.

Платье, это проклятое, обвило её, как цепи, которые я сам надел, когда подписал приказ хоронить её «как положено».

– Ай! – вырвалось у неё.

Боль ударила мне в грудь, будто я сам ударился о камень.

Я схватил её за руки, за плечи – не чтобы поднять, а чтобы удержать. Чтобы убедиться, что она не исчезнет снова. Что это не сон, не галлюцинация, не кара за то, что я желал её смерти.

Но она вырвалась.

Резко. Яростно.

Жемчужины посыпались на пол – как слёзы, которые я не пролил.

– Убери свои руки! – прошипела она, и в этом голосе была не ненависть.

Была обида.

Глава 17. Дракон

Та самая обида, что рвёт душу изнутри, потому что ты знаешь – заслужил. А я заслужил. Я знал это. Я и подумать не мог, что все так обернется.

Она смотрела на меня – не с презрением. С разрушенной надеждой.

И в этот момент я понял, что она не верит, что я могу любить. Потому что я никогда не показывал. Никогда не говорил о любви. Для меня любовь была дешевкой.

“О, дорогая, я люблю тебя! И твои золотые ручки! Посмотри, какую красоту ты сделала!”, – слышал я голос мамы возле зеркала.

Когда у нее было чудесное настроение и намечался бал, она любила всех. И горничную, и швей, и дворецкого, и гостей. “О, как я люблю тебя, Дио!”, – улыбалась она, целуя меня в щеку.

А я понимал, что она любит всех. Для нее это слово – пустой звук. Что-то, что заполняет место в предложении между словами.

– Теперь я ценная? – спросила она, и в голосе – горечь, как миндаль в чашке с ядом. – Теперь, когда на мне знак магии, можно обнимать?

Я не ответил.

Потому что не магия важна. Не знак. Не дар.

Важна она. Дракон сходил с ума, требовал ее. Он готов был на все, лишь бы заполучить ее…

– Ты даже не подал руки… – прошептала она, и слёзы катились по щекам, как раскалённый металл. И я чувствовал, как каждая ее слезинка выжигает мне душу, словно капли яда, стекающие вниз. – А мне хватило бы слова: «Я рядом».

А я был рядом. Я сидел рядом с тобой ночью. Каждую ночь.

Но я почему-то не мог произнести это вслух. Как будто старая клятва рода и слова отца не давали сделать вдох.

Я смотрел на нее и чувствовал – не в голове, не в сердце, а в костях, в крови, в самом корне души:

Она – моя.

А она – не ресурс. Нет.

Она – всё.

Марибэль ударила меня кулаками в грудь.

Я не отстранился.

Пусть бьёт. Пусть рвёт. Пусть ненавидит.

Пусть знает: я больше не позволю ей уйти. Никогда. Даже на тот свет. И это чувство было сильнее всего. Сильнее мыслей, сильнее доводов рассудка.

– Ты потерял право! – кричала она. – Я требую развода!

Я смотрел на неё – и впервые за всю свою жизнь не знал, что делать.

Потому что правила, по которым я жил до этого, сломались. Потому что Истинность не просит разрешения – она просто есть. Мучительная, болезненная.

И вот она. Моя Истинная.

Даже если она ненавидит меня.

Даже если она уйдёт, я ее из-под земли достану и верну.

Даже если придётся связать её цепями и стать монстром – я не отпущу её второй раз.

Глава 18

Уже на пороге Дион схватил меня и силой вернул на место в кресло. Внутри всё взорвалось от негодования!

– Как ты смеешь! – зашипела я. – После всего того, что я пережила! Или ты думаешь, что? Я ничего не видела? Ничего не слышала?! Я что? Не видела, как ты ее обнимал?

Я задыхалась своей болью.

– Я помню, как ты целовал её в висок – там, где у меня всегда болела голова. Ты знал, что я слышу. Знал, что я не могу даже повернуться. И всё равно сделал это. Медленно. Насмешливо. Как будто говорил: «Смотри, как легко заменить тебя»!

Я видела, как проступила чешуя на его скулах, как руки сжались в кулаки. Дион резко вышел, и я услышала, как ключ поворачивается в замке.

Я замерла от удивления. Мои кулаки сжались. Меня трясло от ярости, от бессилия, от обиды, что комом застряла в горле.

– Это что такое? Что это значит?! – закричала я, вскакивая с кресла и бросаясь к двери. Несколько ударов я обрушила на дерево, словно в ярости пытаюсь выбить ее. Но сил не хватало.

Я быстро обессилила и сползла вниз, сгорая от злости.

Немного посидев, я вернулась в кресло, чувствуя, как в груди всё захлебывается невысказанными упреками, словами, которые я хотела вонзить в него, как вонзают кинжал убийцы. Я хотела, чтобы ему было так же больно, как было мне! Я хотела его боли, хотела ее… И задыхалась этой мыслью.

– Ты тискал любовницу, пока я умирала! Ты обнимал ее, когда я хотела твоих объятий. Больше всего на свете! – сгорала я в огне ненависти.

Но меня никто не слышал. За дверью была тишина. Он ушел. Закрыл меня и ушел.

– Ну конечно! – я выплевывала слова. – Разумеется! Теперь я здоровая! Теперь у меня какой-то редкий дар! Печать магии! И теперь мы «уси-пуси»! На тебе пледик, на тебе камзольчик! Иди на ручки! Тьфу! Ненавижу! Ненавижу! Подлый чешуйчатый лицемер! Ишь, как ты переобулся сразу! Ты просто гниль! Ты гниль… И я не хочу даже видеть тебя! Меня тошнит от твоего лица, тошнит от твоих рук, от твоей «заботки»! Меня тошнит от всего, что с тобой связано! Ты меня слышишь? Даже от запаха твоего тошнит! Предатель!

Я заплакала, потому что не могла выместить ярость и боль на нем. А потом закашлялась слезами.

За дверью послышались шаги. Я знала их. Это Джордан. Я слышала, как его штиблеты шлепают и цокают по мраморному полу, как позвякивает поднос с чаем.

Ручка двери дернулась.

– Ой, закрыто! – внезапный голос дворецкого нарушил тишину. – Господин, я прошу вас, откройте дверь!

То есть все это время он был там? Мой муж стоял под дверью и слушал?

Холод пробежал по моей душе, словно пытаясь заморозить все чувства.

– Ну что ж, – прошептала я. – Так даже лучше!

Ключ повернулся в двери, а Джордан вошел в комнату. И комната снова закрылась. Теперь я слышала шаги. Ушел.

Я чувствовала, что месть внутри напоминает зверя. И сейчас он беснуется в своей клетке.

Джордан нес чай к столику:

– Мадам, я тут сделал особый чай. С вашего позволения, я добавил щепотку мелиссы для успокоения… Мне кажется, что мелисса сейчас всем нужна. Особенно мне… – слышала я голос, как вдруг, на полпути к столику, дворецкий замер.

Я увидела, как поднос наклонился. Словно в замедленной съемке. Кружка съехала на край и пролилась на ковер. Глаза Джордана резко распахнулись, а он выронил поднос и упал на колени, прижимая руку к груди.

– А….а…, – простонал он. И обрушился на пол.

Секунда. Вторая.

И тут я резко встала и, не думая ни о чем, забыв о мести, о ярости, обо всем, бросилась к нему.

Глава 19

– А… – произнес старик, а его перчатка судорожно сжала грудь.

– Все хорошо, – испуганно прошептала я, вспоминая, что сегодня знатно его напугала своим внезапным воскрешением. – Джордан…

– На помощь! – противным, визгливым, режущим, как сирена, голосом закричала я, как вдруг глаза Джордана остекленели.

И тут я увидела нить… Такую же, как и у меня. Она тянулась от груди дворецкого туда, вверх… Она лопнула прямо на моих глазах, но я тут же схватила ее, как хватала свою нить.

Удерживая оба конца нити, я судорожно стягивала их. Рывок. Еще рывок… Опять миллиметр! Да быть такого не может! И тут я соприкоснулась концы нити и зажмурилась, словно пытаясь выгадать этот миллиметр…

Сияние… Яркое… Золотое…

Я видела чужую жизнь. Она мелькала, как кадры из кинопленки. Видела мальчишку с яблоком… Белые перчатки дворецкого на столе… Колесо кареты в грязи… Какие-то письма… Видела девушку с веснушками… Горничную… Белье в ее руках…

И тут меня пронзила боль в груди. Такая сильная, что у меня не нашлось силы даже вдохнуть воздух.

Я думала, что я ее не переживу! Она была такой острой и одновременно удушающе страшной, словно это не у дворецкого, а у меня сердечный приступ!

С трудом я открыла глаза и увидела, как мои руки засветились, а кончики нитей стали срастаться…

Превозмогая боль, я стягивала разорванные волокна переплетались.

Слёзы катились по щекам от боли. Воздуха не хватало. Кажется, мое сердце сейчас лопнет. В груди всё жжёт так, словно сам Сатана снял там квартиру и устроил филиал ада…

Сердце готово было разорваться на части, словно кто-то ударил по нему молотком, но я ждала… Ждала, когда нить срастется, стараясь не потерять сознание от боли…

И вот я ее отпустила… Нить снова стала золотой, четкой, уходящей в небо.

Прижав руку к груди, я корчилась на четвереньках, задыхаясь от боли.

И тут Джордан открыл глаза… Он смотрел на меня, смотрел на свою руку.

– Мадам! – испуганно произнес он.

Я услышала, как вылетает дверь, как в комнату влетает Дион. Как падает рядом на колени.

– Что случилось? – кричал муж, пытаясь отнять мою руку от моей груди.

Я чувствовала, что мне сейчас не до семейных ссор. Перед глазами все поплыло, как вдруг стало легче. Обруч отпустил сердце. Я судорожно выдохнула, словно этим выдохом воздаю молитвы каким-то богам.

Слабость была такой сильной, что я не могла даже стоять на ногах… Тело звенело… Меня подташнивало…

Он не спросил. Просто рванул меня к себе, прижал к груди так, что рёбра хрустнули. Дыхание дракона обожгло мне висок – горячее, почти как пламя. Чешуя вспыхнула по всей шее. В голосе, когда он заговорил, уже не было человека:

– Кто посмел?!

Глава 20

– Нет, господин… Госпожу никто не обидел, – прошептал Джордан, недоверчиво делая глубокий вдох. – Госпожа… Только что спасла мне жизнь…

Его объятие было не нежностью – это была клетка. Горячая, пульсирующая, дышащая. Я чувствовала, как под рубашкой у него бьётся не сердце, а кузница: каждое сокращение – удар молота по наковальне.

Я оттолкнула его и попыталась сама встать, но я чувствовала руки, которые поддерживают меня. Я рухнула в кресло, пытаясь отдышаться. Ясность возвращалась постепенно, словно я выныриваю из боли.

– Мира, – прошептал голос мужа, а его теплая рука скользила по моей щеке. – Может, доктора?

– Убери руку, – сглотнула я. – Я сказала! Не прикасайся ко мне!

Я ударила его по руке, а потом спрятала лицо в руках, словно желая прикрыться от его прикосновений.

Я почувствовала себя опустошенной. Я больше не могла ни сопротивляться, ни кричать.

Но я хотела кричать. Хотела вонзить слова в его плоть, как иглы. Но язык будто прирос к нёбу. Даже ненависть требует сил… А у меня их не осталось.

– А я иду и чувствую, как сердце покалывает… Ну, думаю, денек сегодня был что надо… Ну колет и колет. Оно у меня всегда колет в последнее время. Надо будет на обратном пути принять лекарство. А оно у меня в траурной униформе… Еще с похорон, – слышала я голос Джордана. – Как вдруг… сердце. Ну, всё, думаю. Пришел конец старому дворецкому. Умер на посту, как и обещал себе пятьдесят лет назад! А потом я вижу ее… Нить… Она золотая такая… Лопается… Рвется. Ну всё, думаю… А я пошевелиться не могу. Помню, гадалка мне сказала! Я умру, неся чай! Но она ошиблась!

Он нервничал, поэтому говорил много. Я убрала руки с лица, чувствуя, как рука мужа скользит по моей щеке. Я уже не кричала. Я просто терпела. Терпела его прикосновение, потому что сил у меня было совсем немного.

Я вдруг вспомнила, как с детства меня притягивали нити. Я любила играть с нитками, запутывать их, что-то пытаться мастерить. А потом мне подарили спицы, и я была совершенно счастлива. Словно нашла свое место в мире.

Я вспомнила один заказ. Теплые носочки для бабушки, которая умирала от неизлечимой болезни. Бабушка очень любила вязанные вещи, и внуки решили ее порадовать, надеясь, что это хоть немного удержит ее в этом мире.

Бабушка говорила: «Пока ты вяжешь, я держусь. Уж больно я хочу увидеть носочки. Я и сама когда-то хорошо вязала. Всю семью обвязала. Там на антресоли еще столько шерсти осталось! Надо будет – забери, девонька! Мне уже не надо…».

Однажды ночью я заснула за работой, а нить оборвалась. Как – не знаю. Просто стала доставать вязание из тазика, в котором мне всегда было удобно хранить клубочки, чтобы они не прыгали по комнате, и увидела, что нить оборвалась. И тут сообщение на телефоне: «Бабушка умерла в 3:17».

А на спицах остался обрывок нити и почти законченный второй носок. Я помню только, как плакала, держа его в руках. Тогда мне это показалось совпадением.

Голос дворецкого вернул меня из воспоминаний.

– А потом я увидел мадам. У меня в груди все жжет. Я ничего не могу сделать… У меня из груди, как нить, торчала… Она… Она взяла золотую нить… И соединила ее снова! – захлебывался восторгом дворецкий, пытаясь отдышаться.

Он бросил взгляд на разбитый сервиз, собираясь наклониться и поднять осколки, но Дион остановил его.

– Уберите! – приказал Дион любопытным горничным, которые слетелись на шум и застыли в дверях.

Я старалась сохранять спокойствие от его прикосновения. Его пальцы замерли на моей щеке – не нежные, а напряжённые, будто сдерживали удар. Чешуя расползалась по шее, как раскалённая сеть. В глазах – не человек. Только дракон. И в этом взгляде – ужас. Не за себя. За меня.

Глава 21

– Полагаю, господин, это и есть тот самый редкий дар, который… – начал дворецкий, а Дион бросил на него острый, как лезвие, взгляд.

– Слышать не хочу! – зарычал он, а на его скулах проступила чешуя. – Ни слова! Ни слова больше про дар!

Он был в ярости и убрал руку. Я вздохнула с облегчением.

Дион направился к двери, но на пороге замер. Не обернулся. Только пальцы сжались в кулак так, что чешуя на костяшках вспыхнула алым – как рана, которую он не может скрыть. Он в ярости. Я чувствовала это. Вся комната это почувствовала.

Дверь за ним закрылась так, словно хотела кого-то убить.

Ну вот я молодец. Я сдержалась. Потерпела и сдержалась. У меня почти получилось. Я не кричала, не орала. Не считая напряжения во всем теле и дергающегося глаза, я смогла холодно перенести его объятия. Горничные ползали по полу, собирая то, что осталось от моего чая. Дворецкий покашливал, словно пытаясь проверить, не привидение он. Жив ли он, или ему кажется…

– Я принесу вам новый чай, мадам, – произнес он, а я все еще думала. Думала о нитях. Я вижу их… Я вижу чужие нити и могу их соединить.

Я смотрела на свои пальцы. Я смогла. Только что я смогла спасти жизнь дворецкому. «Которого сама же чуть не вогнала в гроб!» – мрачно подсказывала совесть.

Ну да, не каждый день тебе кричит из могилы тот, с кем только что торжественно попрощались. Да я вообще должна радоваться, что Джордан решил отнести цветы на могилу! Иначе бы я бы умерла второй раз.

– Мадам! – послышался голос Джордана. Он донес чай до столика. Я увидела пирожные и маленькие закуски, которых уже сто лет не ела. И в этот момент я почувствовала, как сильно я голодна.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.