- -
- 100%
- +
Пролог
Я не из тех, кто сдается.
Я из тех, у кого не принимают.
Студенческие будни
– Ангелиза Дэй! О чем это вы там замечтались? Ну расскажите всем нам! Не стесняйтесь! Нам тоже очень интересно! – послышался голос преподавателя прямо над ухом.
Это было не самое заветное желание – выглядеть старательной студенткой после бессонной ночи. С разорванными трусами, в жеваном носке, в мятой форме в обнимку со слюнявым конспектом.
Самым заветным желанием было вернуться обратно в комнату. И проверить, все ли там в порядке! Или просто вернуться в комнату и проверить, есть ли у меня вообще комната?
Я схватила перо. И записала последнее, что услышала: «Читайте внимательно! В сто сорок восьмом томе «Коротко о нечисти» С. и Д. Винчестер все написано».
– Перейдем к проверке домашнего задания! И защитное зелье нам сварит… Ангелиза, к доске! – улыбнулся преподаватель. – Порадуйте меня!
За мной закрепилась репутация «хорошей студентки».
Наверное, потому что я никогда не призывала дух темного чародея в разгар сессии. В надежде, что он либо поработит мир. Либо сдаст за меня!
Я никогда не осуществляла дерзкие набеги на хранилище артефактов. С целью найти способ пронести ящик «Пьяной феи» в студенческое общежитие.
Мои трусы никогда не находили на подоконнике в библиотеке.
Я не выпускала свирепых учебных троллей из древних подземелий. Не принимала ставки, пока тролли били аккуратно, но сильно.
Не варила любовные зелья. Не слушала потом комплименты возле туалетной двери: «Я люблю тебя, красавица… Ой-ой-ой-ой-ой! Твои глаза, как алмазы…. Ой-ой-ой-ой-ой!».
Все дни напролет я проводила в библиотеке. Отрабатывала удары на учебном гоблине. Исправно выполняла все домашние задания…
Но не сегодня.
Еще утром я услышала довольное «Ом-ном-ном!». И предсмертное шуршание вкусного домашнего задания. Я спросонья посмотрела на пол: «Вкус-с-сно тебе?».
– Покажите всем, как нужно готовиться к уроку! – произнес Ластик.
Он угрожающе сверкнул лысиной и очками. И бросил строгий взгляд на шуршащую галерку. Но «пронзительный взгляд» не долетел. Развеселая галерка не дрогнула, продолжая подсчеты девственниц в академии.
А еще обсуждали красавицу Тиару. Которая любила некромантов. Все парни, которые мечтали о ее голубых глазах и том, что пониже, выбеливали волосы и носили черные мантии. Но Тиара выбрала скромного целителя. Брюнета. В голубой мантии. И первыми «молочными» усами. И как после этого понимать женские капризы?
– Кехе-кехеум! – полетел еще один пронзительный преподавательский взгляд. Еще пронзительней прежнего. Этот взгляд пролетел чуть дальше первого. И заставил галерку немного снизить тон.
Даже грозное шевеление усами не возымело нужного эффекта!
Преподавателя звали Огден. Но студенты называли его Ластик. Пах он восхитительной смесью брутального одеколона и доисторических носков. Носил стоптанные ботинки, мантию цвета линялого ковра и тяжелые парты заклинанием. По слезной просьбе женского коллектива.
За время преподавания отрастил самомнение, усы и зарплату.
Ее он тратил на всякие снадобья. Лишь бы однажды снова проснуться юным, задорным и пушистым. Чтобы снова очаровывать наивных студенток. И читать на партах признания в любви.
– Мисс Дэй! – мне указали на место возле доски. – Прошу!
Я трусливой трясогузкой направилась к котлу. На ходу вспоминая, что вчера писала.
Котел блестел, как нализанные кошачьи причиндалы.
Сотни склянок гнездились в огромных шкафах. Каждая из них соблазнительно шептала: «Возьми меня и устрой им конец света!».
Одна половина банок обещала быструю мучительную смерть. Другая предлагала помучиться лютой предсмертной диареей вперемешку с агонией. Да так, чтобы смерть под конец улыбнулась: «С облегчением, дружочек!».
Уже через минуту стало понятно, что со мной зелья не сваришь. Мой страдальческий взгляд умолял отпустить меня обратно за парту. Пока моя импровизация не закончилась Армагеддоном.
– Ангелиза! Я не узнаю вас! Что с вами такое? Последний курс! Через три месяца – диплом! Вы всегда шли так хорошо… – протер очки преподаватель. Он был возмущен и расстроен.
Мне показали вереницу моих пятерок в журнале. В надежде пошевелить мою совесть. Совесть кивнула: «Я немного в курсе! Обещаю сожрать ее этой ночью!».
– Вы что? Влюбились? – на меня посмотрели выразительно.
– У нее парень есть! – крикнул кто-то с галерки. – Она с сыном ректора зелье мутит!
Я сделала глубокий вдох. И приготовилась принимать позор на свою рыжую покаянную голову.
И тут в утренней тишине послышался громкий, раскатистый звук.
Он был похож на чей-то рев. Словно эхо в горах. Звук был где-то далеко. Студенты переглянулись. Кто-то даже чихнул.
В окна ударил ветер. Цветные стекла загудели под его натиском. Дальнее окно распахнулось настежь. Створка истерично звякнула. Дорогие шторы надулись от ветра и собственной важности.
– Ой-е-ей! – смеялись студенты, спасаясь от штор.
Шторы раздулись, как паруса. Конспекты, листы и секретные послания разлетались по аудитории. Так мы узнали, что Амона любит Дориана. И, возможно, немного беременна от его лучшего друга!
– Дабросьте кто-нибудь заклинание! – заныли девчонки, спасая свои секреты.
Страницы книг с шелестом переворачивались. Накатывало легкое чувство «что-то не так!».
Странный звук, похожий на рев, стал громче. И смех прекратился.
– Что это? – притихли студенты, перешептываясь. – Вы слышите?
Не услышать мог только глухой. Чувство «что-то не так» сопровождалось сжатием нижних чакр, настороженностью суслика и подозрительностью инквизиции.
Все тревожно смотрели на окна. И задавали друг другу один и тот же вопрос. Но ответа на него никто не знал. Потому что экстрасенсов среди нас, инквизиторов, нет. Они заседают в соседней аудитории.
Прошло несколько секунд расслабляющей тишины. И все разочарованно успокоились.
Я стала вспоминать, что входило в состав зелья. И в каких пропорциях. И сыпала поочередно ингредиенты. На глаз. Ластик морщился и качал головой. Я понимала, что обречена.
Вдруг все потемнело. Словно на секунду померкло солнце. А на Академию легла огромная тень облаков.
Я подняла глаза на аудиторию. И тоже прислушалась.
Тут же стало ослепительно светло. Словно что-то огромное стремительно пролетело, заслоняя солнце.
В котле бурлил желтый «чай-мочай». А должно быть зеленым! Огромные пузыри лопались. Котел дрожал. Вонючее зелье выплеснулось и обдало мне туфли.
Когда я сыпала тертую драконью кость, над башней послышался оглушительный рев.
Пугающий, словно раскат грома. Он заставил меня подпрыгнуть на месте. И просыпать все на пол.
Студенты настороженно смотрели на окна. И молчали. «Вжух-вжух!» – слышался звук, как будто кто-то пускает мощные заклинания.
«Тыдыщ!» – обрушилось что-то совсем близко. По подоконнику застучала каменная крошка.
Котел снова подпрыгнул. Башня зашаталась, как при землетрясении. Колбы, банки, склянки слетели с полок. Они брызгали стеклом, рассыпались порошками, растекались ядовито-цветными дымками и лужами.
Ластик подошел к окну. За окнами стремительно пронеслась огромная тень.
– Домашнее задание! Пока не забыл! Подготовить реферат на тему «Защитные зелья как…» – начал преподаватель.
Договорить он не успел. Прямо в окна ударил закат. Яркий, оранжево-красный, ослепительный. И подозрительно преждевременный. Закат распахивал створки и сжигал шторы.
Все бросились к двери под крик Ластика: «Я еще не говорил, что урок окончен!».
Не помню, как очутилась тесном в окружении толкающихся локтей.
– Урок не окончен! Всем вернуться на места! – слышался голос за нашими спинами.
– Уважаемые студенты и преподаватели! Просьба пройти в главный зал! Это не учебная тревога! – раздался пронзительно громкий голос. – Не поддавайтесь панике! Помогайте товарищам!
Спереди не пускали. Сзади напирали. В кучке было не так страшно! «Быстрее!» – давил кто-то сзади. Мне поддали коленом. Я в долгу не осталась. И помогла «товарищу» локтем.
– Уважаемые студенты и преподаватели! Сохраняйте спокойствие! Это не учебная тревога! – резал уши пронзительный голос. – Просьба соблюдать спокойствие и дисциплину!
Топот ног и паника нарастали. Еще бы! Все дружно почувствовали себя начинками для гроба.
Нас выбросило на темную лестницу. Я потеряла пуговицы, половину нервных клеток и, возможно, девственность! Но я не уверена. Девственность я берегла до выпускного! Как договаривались!
«Бум-бум-бум!» – грохотали наши ноги по ступеням. «Тумс-тумс-тумс!» – колотилось сердце. Оно чуяло опасность, но не видело ее! И это пугало еще больше!
– Это не учебная тревога! – повторял голос сирены. – Воздержитесь от применения магии до выяснения обстоятельств! В целях безопасности не пользуйтесь порталами! Закройте двери кабинета! Прервите ритуалы, заморозьте зелья, отпустите призванных существ!
Что там происходит? Что вообще случилось? На нас напали темные маги? Люди! Ау! Что там такое!!!
Наш поток смешался с другими потоками. Такими же перепуганными, растерянными и ничего не понимающими!
– Дракон!!! – закричала студентка с короткой стрижкой в дремучих очках. Огромная тень пронеслась вдоль огромных витражных окон.
– На Академию напал дракон! Я его видел!
– Ох ты ж, святые суслики! Серьезно? Дракон? – ужаснулся кто-то мне прямо на ухо. – Настоящий?
– Прямо возле окон пролетел! Прикиньте! – задыхался девчачий голос. – Вот так «вжух»! А потом башня хрусь! И всё!
– Ух ты ж, ушки-раскладушки! Правда? – снова ужаснулся кто-то на ухо. И это начинало раздражать.
– Он во! Не, во! Короче, с нашу башню! Его кто-то призвал! По-любому! – визжал белобрысый первокурсник, внося толику ужаса и ясности в ситуацию.
– Ах ты ж, ежики боевые! – бубнел кто-то на ухо. – А кто?
У меня над ухом поселился какой-то детектив! Сейчас расследование проведет! Ага!
Грохот заставил вжать голову в шею и прикрыть голову руками. Парализующий страх приклеил ноги к полу. Как раз вовремя. Потому что пол зашатался.
Осознание дошло с брызгами стекол.
Дракон? У меня внутри все похолодело! Напал на Академию? Мне срочно нужно в свою комнату! Вот прямо не срочно, а СРОЧНО!!!
– Сохраняйте спокойствие! Сохраняйте спокойствие! – убеждал кто-то из преподавателей. – В главный зал! По одному!
Нет-нет-нет! Я сейчас! Я быстро! Тут бежать всего ничего! Два портала!
– Я тоже хочу сражаться с драконом! Подожди меня! – меня дернул какой-то герой.
Но я спасла его жизнь прицельным пинком. Его мама должна каждый год вязать мне теплый свитер и передавать имбирные пряники.
Я буравила локтями толпу. И продиралась сквозь дебри перепуганных очевидцев.
– Всем отойти от окон на безопасное расстояние! – командовал голос за спиной.
Академия шаталась, тряслась, съеживалась. Окна дребезжали. По потолку бежали трещины. Наперегонки с ними все бежали в главный зал – самое безопасное место Академии.
На пол и головы сыпалось все министерское финансирование. Что творилось снаружи, страшно было представить! Судя по грохоту, от Академии останутся одни руины.
Огромная тень хищно скользила вдоль окон.
В такие моменты внутри все сжималось. По телу бегали мурашки. Ватные колени прогибались. Сердце скакало: «Только не… Только бы не…». Когда тень исчезала, следовал невольный выдох облегчения: «Очешуеть!».
Дракон выламывал башни, срывал крыши, сносил стены. После каждого грохота слышались дружные визги.
Лопнувшие стекла брызгами летели под ноги. Портреты падали со стен и разбивались.
Меня два раза роняло на пол. Я визжала, прикрывая голову руками.
Я упорно бежала по коридору. Пол под ногами вздрагивал и трясся. Меня швыряло туда-сюда от «Древней магии» к «Новейшим магическим открытиям». Стенды разбивались. Витрины трескались. Статуи кончали жизнь самоубийством.
– Ну же! – орала я, прикладывая руку к двери своей комнаты. В комнате царил бардак! Шкаф завалился. Учебники валялись растерзанные на полу. Под кроватью ловко исчезали мои голубые трусы.
– Иди сюда! – процедила я, падая на колени и шаря рукой под кроватью. – Иди сюда! Угнетатель носков и убийца маминых нервов!
Схватив трусы, я потянула их на себя. За ними вылезла чешуйчатая морда. «Фуф!» – чихнул на меня самая милая и полезная в быту животика.
– Давай, не вредничай, Фуфлыжник! – испугалась я, хватая сумку со стола.
Я вытряхнула оттуда все конспекты. И стала засовывать возмущенного Фуфлыжника.
– Да что ж ты! Ну? А попу кто заправлять будет? Голову засунул и всё? Спрятался?
С усилием я протолкнула чешуйчатую попу в сумку. Из сумки вынырнула любопытная морда.
– Там и сиди! – строго приказала я. И рукой заправила ее обратно.
Прижав сумку к груди, я вскочила на ноги.
– На! На тебе носок! – трамбовала я носок в сумку.
И тут время остановилось. Я знала, что в самые страшные моменты может показаться, что время действительно идет куда медленнее. Чтобы дать возможность насладиться ужасом сполна и разглядеть свой конец.
Я видела, как медленно вылетают стекла в узком окне. Как прыгает гоблинским шаманом мой письменный стол. Как шуршащими птицами взлетают мои драгоценные конспекты.
В окне промелькнул огромный желтый глаз с поперечным зрачком. И раскрытая жуткими зубами пасть заслонила свет.
– А вдруг это мама? – промелькнула мысль.
Я сделала шаг назад, прижимая сумку к груди. И увидела, как в окне медленно мелькает чешуйчатое брюхо. Я могла разглядеть каждую серую чешуйку. Словно по отвесной стене полз огромный змей.
Дракон раскачивал башню, как молочный зуб. Наверное, он был уверен, что потом у нас вырастет «коренная башня».
Я посмотрела в окно. Это – никакая не мама. Скажем так, это полноценный папа! Дракон сидел на студенческой башне. И в окошко был виден кусочек… хм… папы…
Удар хвостом покачнул башню. Меня выбросило за двери. Я бросилась к порталу. В сумке кто-то чавкал носком.
– Вкус-с-сно тебе? – прошептала я, бросаясь к следующему порталу.
– Быстрее! – подгоняли меня преподаватели, размахивая руками. Я бежала к дверям в главный зал. Ботинки хрустели стеклами. Перепрыгнув через разбитую статую, я юркнула в закрывающиеся двери.
Как это мы еще не собрались дружным коллективом и не запинали дракона заклинаниями? Учитывая, сколько денег придется сдавать на реконструкцию Академии, дракон был бы не жильцом!
Зал был наполнен испуганным шепотом. Студенты кучками сидели вдоль стен и под колоннами. Старый ректор расхаживал и пересчитывал студентов и требовал списки.
– Ангелиза! Ты как? – послышался голос, на который я радостно обернулась.
На меня красивыми серыми глазами смотрел Ион. Он жив, здоров! Какое счастье!
Я облегченно ткнулась ему в плечо. И выдохнула. Сумка зашевелилась. И я осторожно отвела ее назад.
– Я так за тебя волновался! – мои плечи растирали. – Ты где была? Сумку давай!
– Не-не-не! Эм… просто за конспектами бегала, – соврала я, пряча сумку с Фуфлыжником за спиной.
Ион смеялся. Ему не понять тягу к учебе. Успеваемость у него прихрамывала. Но папа выдал ей костыли. Так, на костылях, она доковыляла до последнего курса.
Однако, я никогда не смогу развидеть скелетов, которые танцуют эротический танец. И зомби, изображающего стриптиз с отрыванием собственных конечностей. Чтобы бросить их в благодарных зрителей.
Мы уселись возле стены.
С потолка сыпалась штукатурка. Зал ходил ходуном. Защитные заклинания мерцали, удерживая стены и потолок от падения. Где-то над нами слышался страшный бешеный рев.
А я держала руку на сумке. В сумке мирно доедался мой носок. Со зверским аппетитом.
– Больше никогда так не делай, – меня прижали к себе и стали дышать в макушку.
– Обещаю! Больше не буду, – улыбнулась я, потершись щекой о черную мантию.
Все некроманты носили особую форму. Она чудесным образом подчеркивала аристократичную бледность лиц. Оттеняла пепельные волосы. И увеличивала количество разбитых женских сердец.
– Ой-е-е-ей! – взвизгнули все, когда с потолка отвалился целый пласт. Я тоже вздрогнула. Неужели прорвался?
– Без паники! – твердили преподаватели. – Макдаун! Прекратите бегать туда-сюда! На место сядьте! Тоже мне, драконоборец! Эмилия Стоунвуд! Хватит орать! Вы орете громче дракона! От того, что вы орете, дракон никуда не денется!
– Он просто оглохнет. И тогда его будет легче подкрасться и убить! – усмехнулся любимый.
– Агнесса Мироуз! Прекратите плакать! Вы так рыдаете, словно он конкретно за вами прилетел! И жаждет подливки из ваших соплей! – уперла руки в боки преподаватель по защите от темной магии – мадам Винс.
Ей было уже далеко за шестьдесят. И она всю жизнь прождала своего принца. И сейчас продолжает ждать. Чтобы посмотреть в его бессовестные глаза и устроить ему скандал: «Ты где шлялся, паскудник!». По вечерам она жаловалась кактусу. И вязала варежки. Причем все левые. Правые ей никак не давались.
– Что дракон забыл в Академии? Их никто уже лет сто не видел! – слышался голос Иона. Ему было не страшно. И мне это ужасно нравилось.
– Не знаю, – пожала плечами я, радуясь, что с ним все в порядке. – Если бы бухгалтерия не была в отпуске, в декрете и на больничном, то ему бы яйца оторвали. Сняли бы туфли на каблуках и отогнали бы.
– А потом бы отшлепали сметой на ремонт! – усмехнулся Ион. – Но все-таки! С какого перепугу он напал?
Я, конечно, догадывалась, что забыл в Академии дракон. Но где гарантия того, что вместо переклички: «Папочка! – Сыночек!», моего Фуфлыжника просто не съедят?
Я еще не дочитала книгу «Как приручить дракона, сохранив при этом все конечности!».
– Вот прорвется, тогда все сходим в туалет! А пока держите себя в колготках, Венсант Найтвиль! Не чешите, не теребите и не задавайте глупых вопросов, когда он улетит? Сейчас расписание посмотрим и скажем! – усаживали еще одного героя на место.
– Мы уже сообщили в министерство! – кричали с другого конца зала.
Я сидела, просто прижавшись к любимому. Одну руку я грела в чужой руке. А вторую прятала в сумке. И кое-кто кусал меня за палец.
Казалось, вот оно – счастье. Лучший парень в Академии, отличные оценки, последний курс и три экзамена автоматом.
Но буквально через несколько часов мир перевернется с ног на голову. В тишине разрушенного зала послышаться шаги. И мягкий голос произнесет: «Ну что, детки – конфетки… Поздравляю, вы доигрались до инквизиции!».
Глава первая. В которой я потеряла покой и правый носок
Улучшения в судьбе пока не происходили. Но потом все стихло. Мы посидели немного со словами: «Мандраговенько как-то! Может, притаился?». Но было тихо. Мы решили посидеть еще со словами: «Чем сфинкс не шутит?». Нижние «сфинксы» все еще загадочно сжимались.
Сначала мы обратились к экстрасенсам. Те собрались в дружную кучку. Чтобы сверить прогнозы. Из кучки долетало: «Может, просто скажем, что дракона нет? Если что, свалим, что дракона не видела, а это – драконица?».
Они шуршали, пытаясь предсказать наше будущее. Поставляли чувствительные чакры потокам энергии. Обсуждали гадание на наличие дракона по драконьим какашкам в округе.
– Вот! Вот! А я говорил, – гордо произнес преподаватель по прорицанию.
Это был хитрый дедуган с прищуренным глазом и бородавкой. Он принципиально игнорировал штаны. И носил женскую мантию с обвесом в виде бус, цепочек и всего, что отберет на уроке.
Дед требовал, чтобы его называли Мадам Гадриэль. И в ответ на «Здрасте!» смотрел на тебя так, словно за углом тебя караулит смерть. «Ай-я-яй! Такая молодая, а уже…» – качал головой он. И страшно замолкал. На первый курс это действует до истерик и воплей. Старшекурсники давно привыкли и отвечают: «И вам того же!».
Гендерная интрига вскрылась случайно. Когда Мадам Гадриэль упал с лестницы. Мы выяснили, что это вовсе не бабушка. А полноценный дедушка. Который опрометчиво проигнорировал нижнее белье. С тех пор его называют Гадиком.
– Ну и какие у нас какие неприятности? – прищурил правый глаз Гадик.
– Предсказанные лично вами, – ответили все.
И пока самые бесполезные паникеры были заняты, ректор решил выпустить первых «голубей».
И подождать результата. «Дракона нет!» – крикнули нам.
И мы стали недоверчиво подниматься и отряхиваться.
Система восстановления Академии, запущенная ректором, возвращала куски штукатурки на место.
Итого. Что мы имеем? Три башни под корешок.
– Ура! Там наши контрольные! – обнимались счастливые целители.
– Я их забрал в комнату, – хладнокровно произнес их куратор. Добрый молодой доктор с глазами убийцы. Звали его Амиэль.
Его именем были исписаны стены во всех женских туалетах. Именно на него западали первокурсницы. Отпускало их только к курсу третьему. И с этого момента формировался стойкий иммунитет к его бездонным холодным глазам, к кривой улыбке «Мне фиолетово!» и таинственному молчанию.
Мы выходили по одному, осматривая разрушенный коридор.
– Ох ты ж, палочки-по постели, моталочки! – выдала уборщица, глядя на руины. И упала в обморок.
Мы были о ней лучшего мнения. Если бы ее предшественница, Миссис Пик, не ушла на пенсию, то дракон надолго бы запомнил нашу Академию.
С воинственным криком: «Куда по вымытому!» она сразу поставила бы дракона на грань вымирания. И гнала бы его шваброй до самых Сумрачных Гор. Причем вычислила бы его пещеру по запаху обкаканного дракона. Пробралась бы туда, несмотря на больную спину. Прямо по отвесному утёсу. И зверски прикончила дракона в его естественной среде обитания. Ведром.
Но всё могло быть куда прозаичней. Ловкая бабушка растерзала бы его голыми руками за разбитое окно. А потом вонзила бы швабру в голову. В героическом прыжке.
При мысли о Миссис Пик я улыбнулась.
Камни кое-как становились на место. Стекла собирались и пытались снова запрыгнуть в раму. Шторы с шуршанием ползли в сторону карниза. И прыгали обратно на стену. Статуи кое-как вставали на места.
– В северное крыло пока не ходить! – слышались голоса. Я хрустела крошкой стен под ногами.
У статуи Первой Чародейки появились все признаки Первого Чародея. Заклинание реставрации тоже иногда дает сбой. Так что магия – вовсе не панацея!
– Я провожу, – послышался голос Иона. Он приобнял меня, заставив перевесить урчащую сумку на другой бок.
Мы пробирались в сторону моей комнаты.
– Ну всё, – я чмокнула его в нос, когда открыла дверь. – Пока!
– Что? Не пригласишь? – улыбнулся Ион, пока я придерживала дверь. Его длинные белые волосы красивым каскадом падали на черноту припорошенной пылью мантии. Пылинки смотрелись, как звезды на черном небе. И я понимала, что однажды мы поженимся, у нас будет двое детей, красивый просторный дом и…
Сумка заворочалась. Я спрятала ее за спину.
– У меня не убрано! – парировала я с улыбкой, прикрывая собой сумку. – У меня там словно дракон бушевал!
– Да ты что! Неужели? Прямо дракон? – со смехом ответил Ион. Он положил руку мне на щеку и поцеловал в губы. – Жду выпускного…
– Я тоже, – прошептала я, глядя ему в глаза. Наши взгляды встретились. И я почувствовала, что, наверное, люблю его.
Когда дверь закрылась, я вытряхнула сумку на кровать. Окно уже чинилось, стол вставал на место. А мятый истребитель носков и лифчиков дулся на меня и шипел.
Это случилось позавчера. Нас торжественно пересчитали и выбросили на практику в Смердючий лес. Сказали, что гоблины совсем распоясались.
Кто не в курсе. Гоблины плодятся со скоростью кроликов. Иногда кажется, увидел одинокого гоблина, моргнул, а у него уже семья и восемь зеленых детишек. Девятый на подходе.
Ученые считают, что в гоблинских семьях рожают и муж, и жена. На скорость. А беременность длится два месяца. Но факт ничем не подтвержден. В неволе не собирался размножаться ни один гоблин.
Я бы тоже отказалась, наверное. Когда на тебя смотрит десяток глаз и все дружно подгоняют: «Давай, давай!», как-то не очень хочется.
Так вот, нас выбросили на прополку гоблинов. Ибо гоблины уже порядком надоели, озверели и стали подворовывать детей из соседних деревень.
Гоблинов долго искать не пришлось. Они нашли нас сами. Мы, конечно, обрадовались. Еще бы! Сейчас с криком: «Сгинь, нечисть!» раскидаем их по окрестным елкам. А они с радостными криками: «Ммм! Ужин!» мысленно сварили нас с укропчиком и базиликом.
Но в процессе радостной встречи мы поняли, что гоблины вызвали подкрепление. И поступил приказ бежать к порталу!
Я тоже бежала. Правда, окольными путями. Поскольку за мной скакал резвый и молодой гоблин в набедренной повязке. А следом за ним все его друзья и родственники.