Предложение руки и перца

Пролог. Принц спит, а моя служба идет!

Пролог. Принц спит, а моя служба идет!

«…Огромная похотливая лапа проверяла на месте ли мои прелести каждые десять секунд. Словно они должны отпасть. Я за собой такого не замечала, но, видимо, у принца оборотней такой опыт уже был.

За спиной слышатся такие звуки, от которых дети бегут в постель к родителям с криками: «Родите меня обратно!». У кого-то чудовище обитает под кроватью, а мое, видимо, пошло на повышение и переехало.

Огромные бицепсы поигрывают во сне. Есть подозрение на нервный тик. Коврик на груди навевает ностальгические воспоминания о доме. Мое белье, художественно развешанное на самые неподходящие места, стало изюминкой интерьера роскошного дворца. Стоит только снять его, как королевские покои тут же станут скучными. Я бы даже сказала, официальными. Видимо, он так сушит женские трусы, намокшие после лицезрения его красоты.

Каштановые волосы его рычащего высочества разметались по подушке. Не удивлюсь, если найду их потом в трусах и супе….»

Я поставила точечку в записях, поглядывая на красивого и абсолютно голого мужика, мирно сопевшего рядом. На кровати поверх покрывала разложилась маленькая косметичка. Я называю ее так, потому что как только открываю ее, начинаю краснеть. Иногда бледнеть и покрываться мухоморной крапинкой. Это тоже вполне считается макияжем.

Принц оборотней перевернулся во сне, радуя меня королевским шатром. Это была гора, над которой обязательно должен кружиться дракон. Не хватало только рыцаря, который скачет по волосатой груди вниз, где символическое покрывало образует очень одинокую гору.

Сделав глубокий вдох, возможно, последний в своей бесславной жизни, я достала из косметички золотую линейку с короной и перчатки. Я, конечно, доверяю мужчинам. Но перчаткам больше.

Словно фокусник я покраснела и сдернула покрывало, в надежде, что на меня ничего не выскочит. То, что королевское достоинство живет отдельно от хозяина меня смущало. Радовало лишь то, что совсем недавно оно уведомило хозяина о том, что я ему нравлюсь. И всех присутствующих тоже.

«Если кто-то об этом узнает, это будет грандиозный дипломатический скандал! Или война!», – пронеслось в моей голове, пока линейка холодила мою руку. Мне было ее по-женски жаль. Она знала только восемнадцать сантиметров, и ни сантиметром больше. Бедняжка.

Мне не удосужились сообщить, откуда нужно мерять. Если я начну мерять от пушистого пупка, пройдут годы, прежде чем я, уже постаревшая доберусь до сути.

Линейка в моих руках дрожала от предвкушения. Мои руки от нервов. Вот такие мы с ней разные.

Я приложила линейку, понимая, что результат неутешительный. Мне не давали инструкций на случай, если линейка кончилась раньше, чем удовольствие. Намного раньше.

Несмываемый, зеленый магический карандаш, так и просился в руки. Он очень хотел оставить свой след в мутной истории. Оставив символическую зарубку, и глядя на спящее «дерево», я мысленно представила тот момент, когда над ним склонятся целители. Возможно, болезнь назовут моим именем. И с принцем надолго перестанут здороваться за руку.

Однажды мама сказала мне, отправляя меня в Академию Магии, чтобы я училась хорошо, иначе буду подметать магией улицы. Отец посмотрел на меня и заметил, что для будущей матери-одиночки – это не самая лучшая работа. Мои родители всегда умели мотивировать. Интересно, если бы они были живы, они бы взяли свои слова обратно?

Линейка, приложенная к зеленой несмываемой отметке, была удивлена. Я тоже слегка удивилась, занося данные в таблицу. Перо скрипнуло, записывая двузначную цифру, напоминающую пару белых лебедей на озере девичьих хотелок. Принц оборотней что-то прорычал во сне. «Охотится!», – подумала я, продолжая замеры.

В моих руках сверкала золотом вторая линейка, но уже с дырочками разного диаметра. Я мельком взглянула на зеленое пятно от несмываемого магического карандаша, которое разрасталось и стекало вниз по королевскому достоинству. «Просто в сырости держит, вот и плесень!», – отметила я, добивая ногами в живот остатки совести.

Я сразу отмела дырочку с пометкой «горный тролль», пытаясь определить на глаз подходящее отверстие. Осторожно, чтобы не прерывать чужую «охоту», мои руки натянули золотую линейку по самых будущих наследников.

Видимо, линейка была очень одинокой, поэтому она настойчиво предлагала забрать с собой трофей на долгую память. Я осторожно потянула ее обратно. Потом не очень осторожно. Застряла.

Я мчалась по дворцовому коридору, прижимая к груди заветный чемоданчик – косметичку. Я укоряла себя за многое. Но сейчас за то, что не запомнила результат последних замеров. Можно было бы остановиться и спросить. Но я не рискнула. Когда за тобой гонится огромный оборотень, поднимая на уши весь дворец, покой нам только снится!

Десятки оборотней вылетали из комнат, присоединяясь к охоте, но я точно знала, какой из них – мой. Тот, который бежит медленней всех и воет громче других. Еще бы. С огромной золотой линейкой между ног сильно не побегаешь. Но останавливаться на «застигнутом» принц не собирался. Я тоже.

Потом уже, на развалинах дворца, я обязательно отыщу свою линеечку. Но это будет потом, а пока…

Глава первая. «Пенисионерка»

Глава первая. «Пенисионерка»

– Здравствуйте, меня зовут Элис Шер. Я претендую на должность младшего помощника младшего помощника младшего архивариуса – библиотекаря при королевской библиотеке, – наизусть повторила я, глядя на свое отражение в старинном, засиженном мухами зеркале.

На пыльной тумбочке лежала свежая газета «Королевский Магический Курьер» – основной поставщик новостей, инфарктов, инсультов и нервных тиков в каждый дом. Я честно украла ее из соседского почтового ящика. Нечего соседям расстраиваться лишний раз!

«Принцесса Ардара Алианора Флавиана из династии Блавиер, герцогиня де Гроис, маркиза де Бриор, единственная дочь Астрада Девятнадцатого решила дать … одному из женихов!», – значилось огромными буквами на первой странице газеты. Слово «шанс» затерялось по пути, пока кто-то нес радостную весть. Видимо, наборщик и редактор решили оставить «шанс» себе. И теперь этот вопрос усиленно обсуждается, видимо, в соседних камерах королевской тюрьмы.

Я листала газету, пестрившую заголовками и новостями. «В эклерах пекарни на центральной площади была обнаружена запрещенная магия! Владелец уверяет, что использовал только разрешенные заклинания, и никакого привыкания эклеры вызывать не должны. Восстание потребителей удалось разогнать только к вечеру. Их смогли отманить с центральной площади коробкой с эклерами. Смельчак получил высшую государственную награду посмертно».

Это была только вторая страница газеты, выходящей три раза в день. С третьей страницы на меня заманчиво смотрело объявление, способное вогнать в краску даже стены. «Волшебные ку…ни на заказ! Мы готовы к любым размерам! Первые замеры бесплатно!». Как можно было пропустить букву «х» в слове «кухни»?

«Пенисионный возраст был поднят! Новый королевский указ!», – прочитала я, немного погрустив о будущем. Я уже твердо решила вести здоровый образ жизни и каким-то чудом дожить до ста лет, чтобы однажды сильно огорчить королевскую казну.

«Требуется девушка на начинку для пирожков. Опыт работы не обязателен. Магические способности не играют роли», – увидела я знакомое объявление, одиноко украшающее раздел «Вакансии». Оно висело уже месяц. Производство встало. Начинки не приходят на собеседования.

Зато некрологи порадовали! «От имени королевской семьи приносим глубочайшие соболезнования семье погибшего при исполнении королевского певца». Петь я не умела, поэтому просматривала дальше, пока не нашла глубочайшие соболезнования в связи со смертью «младшего помощника младшего помощника младшего архивариуса – библиотекаря при королевской библиотеке». Пусть фолианты будут ему пухом! Это – мой шанс! Когда заканчиваются вакансии, читайте некрологи! Нужно брать вакансию, пока труп предшественника еще тепленький!

Я выдохнула, глядя на себя в зеркало, по которому неспешно полз паук. Паук на мгновенье застыл, посмотрел на меня и пополз в два раза быстрее, прячась за раму. Это раньше я их боялась до смерти. Теперь их очередь!

– Настоящая «пенисионерка»! – вздохнула я, протирая старенькие дедушкины очки «Стрекозел» и надевая их на нос.

Гардероб покойной бабушки намекал на то, что сначала я в девках сначала засижусь, а потом «залежусь».

Одернув юбку, напоминающую расцветкой половой коврик, я посмотрела на пустующее место коврика для ног. Мне казалось, что если долго смотреть на эту юбку, то можно постичь тайны мирозданья. Я пробовала. Почти получилось.

«Надеть только в случае острой финансовой необходимости», – вздохнула я, рассматривая пушистый серый свитер с волками. Когда-то он был последним писком моды, но потом эту моду зверски задушили. И было за что. Под свитером, надетым на голое тело, все чесалось и зудело так, словно блохи у нас с волками были общими.

Принюхавшись к себе, я поняла, что пахну магическим нафталином, что должно произвести очень благоприятное впечатление на работодателей. Духовно богатая дева, с неустроенной личной жизнью и мечтами о принце – чем не идеальный кандидат на пыльную и унылую работу?

Ноги натирали туфли – «гребублики», украшенные парусами потрепанных древних бантов. Я смотрела на мир с высоты старых каблуков, в которых можно ходить только на полусогнутых походкой беременной утки.

Старый ключ закрыл мрачноватые двери в квартиру, доставшуюся мне по наследству. В подъезде отчетливо пахло мачо. Какой-то мачо наведывается к нам по зову внутренних органов, не в силах противиться могучей силе инстинктов.

Я осторожно спускалась по шаткой лестнице, видя, как со мной здороваются мутные блинчики соседей. «Опять газету из ящика стащили!», – высказали мне всю несправедливость этого мира. «Сволочи!», – посокрушалась я, негодуя изо всех сил. Совесть хотела посмотреть на открытый ящик, чтобы убедиться в том, что в подъезде есть только один газетный воришка, у которого нет денег на свежую прессу, но передумала. Она решила оставить меня на ужин.

В чужих очках мир расплывался. Слепая уточка миновала дворик и взяла курс на портал.

– Я очень люблю книги, – шепотом проговаривала я, выходя на оживленную улицу. – У меня дома огромная библиотека!

Ага! Сорок два дамских романа! «Девственница для …». А дальше можете смело подставлять любой титул и расу. Бабушка знала толк в чтиве. Дедушка знал толк в растопке камина.

– Люблю, когда все по полочкам! – прошептала я, глядя на мутную очередь возле портала и готовя последние деньги. – Мухи отдельно, трупы отдельно! Как говорили знакомые некроманты!

Очередь продвигалась медленно, как толпа восставших на работу зомби, поэтому у меня было время, как следует подготовиться к возможному собеседованию. Столица гудела, расписывая будущую свадьбу принцессы, которую обещали отпраздновать с воистину королевским размахом и грандиозным шиком! Обещали даже лишний выходной трудящимся в честь такого знаменательного события!

– А если спросят, какую последнюю книгу я прочитала? – нервничала я, пытаясь привыкнуть к очкам.

Я понимала, что девственница, может, и сошла для герцога вампиров, но в качестве аргумента не сойдет. Память услужливо подбрасывала книги из Академической библиотеки. Солидные и большие. С названиями, от которых ломались даже самые стойкие языки.

Рядом со мной стоял симпатичный мужчина и целовал рыжего котенка. Есть же что-то умилительное в этом мире! Сердце наполнилось нежностью, настроение поползло вверх при виде такой любви к животным! Я очень люблю животных, но позволить себе могу только пауков.

– Молодой человек, а можно я поглажу? – не выдержала я, подойдя поближе. Мужик подавился, а я не поняла в чем дело. Немного приспустив очки, я увидела изумленного мужика и недоеденный румяный пирожок вместо котенка. Ой, как стыдно!

Я отошла подальше, кусая губы за столь досадное недоразумение и переминаясь на уродливых каблуках. Что-то мне подсказывало, что будущий библиотекарь королевской библиотеки должен выглядеть именно так, словно его откопали с полки, обдули и посадили за столик.

– А если спросят, есть ли у меня магическое образование? И поинтересуются, а есть ли у меня магическая сила? – переживала я, искренне надеясь, что этого вопроса на собеседовании не будет. Неподалеку целовалась влюбленная пара. А нервная женщина с ребенком скандалила с какой-то старухой, периодически замахиваясь на нее ребенком. На всякий случай я приспустила очки. Влюбленные тут же превратились в друзей-алкашей. Женщина с ребенком в тетку с сумкой, а старуха в старика.

Очередь продвинулась настолько, что я вошла в портал, положив деньги в специальный ящик и приспустив очки. «Королевский дворец!», – торжественно произнесла я. Очертания улицы стали меняться, а перед моими глазами выросло огромное белоснежное здание, похожее на торт. Аккуратные башенки цепляли облака, роскошные золотые ворота были гостеприимно открыты. Негостеприимно смотрела только стража, выстроившаяся в рядок.

– Вы куда? – буркнул на меня усатый страж. Он смотрел на меня так, словно у меня под юбкой запрещенные зелья, а под свитером целый арсенал. Видимо, в его понимании все преступники носили свитер с волками и юбку – коврик.

– Я по поводу работы! – уверенным голосом ответила я, понимая, что стесняться мне кроме очков и свитера нечего.

– Пр-р-роходи, – раскатисто прорычал страж. Подслеповатый кротик сощурился на него, на всякий случай, проверив, с кем разговариваю.

Роскошная аллея, вымощенная белоснежной брусчаткой, вела в сторону парадного входа. Высокие окна бликовали солнцем, вокруг все цвело и пахло роскошью. Я поднялась по лестнице, входя в роскошный холл. Я немного растерялась по картинам, красивой лепнине, золотым подсвечникам с магическими огнями, но потом собралась со словами: «Нам так не жить!».

– Здравствуйте, – вежливо поздоровалась я, когда ко мне навстречу вышел пожилой мужчина с пушистыми седыми бакенбардами. – Я по поводу работы! С кем я могу поговорить?

– Вы из какого заведения? – чинно спросил он, ненавидя весь мир холодной аристократичной ненавистью. От такой ненависти в радиусе километра от дворца должны замерзнуть все лужи.

– Из очень солидного, – авторитетно солгала я, на всякий случай приспуская очки. Ответа не последовало, зато меня проводили к огромной двери, которую я дергала изо всех сил, не переставая мило улыбаться вслепую.

– От себя, – сухо произнес старикан, начищая блестящие пуговицы о рукав синего пиджака. Я закивала, заулыбалась, толкнула дверь и робко вошла в комнату, битком набитую народом. Приспустив очки под предлогом «протирания», я уселась на свободный стульчик. Рядом со мной развалилась красноволосая девица возраста неопределяемого, но явно потраченного на мужчин. Фривольная юбка обнажала очень толстенькие и дырявые чулки. Чуть дальше сидела белокурая мадам с гипсовым слепком макияжа вместо лица. Она доставала зеркальце и заклинанием поправляя слипшиеся ресницы, потом сворачивала губы трубочкой, словно сейчас ей предстоит целоваться. Дальше выглядывали чьи-то ноги в сетчатых чулках, а еще через пару ничем не примечательных соискательниц кусок розового платья и чей-то внушительный бюст в кружевной рамочке декольте.

– Вы на работу? – спросила я, пытаясь понять, с каких пор младший помощник младшего помощника архивариуса- библиотекаря стало такой популярной вакансией.

– Угу, – басом выдала соседка, надменно разглядывая свои алые ногти.

– Ой, а вы не знаете, тут очередь? Или вызывают? – снова спросила я, глядя на хищный маникюр. С такими ногтями хорошо ходить за зарплатой, сгребая ее в мешочек.

– Угу, – снова равнодушным басом выдала соседка, брезгливо отодвинувшись от меня подальше.

– Уважаемые дамы! – скривился тот самый старикан с бакенбардами, брезгливо протирая кружевным платочком ручку двери. – Сейчас вам раздадут вопросы. Перед тем, как вы попадете на собеседование, вам нужно на них ответить!

У меня в руках оказалась стопка листков и волшебная ручка с маленькой короной. «Имя, Фамилия». Я старательно вывела левой рукой «Элис Шер». Возраст я указала сразу. «Как к вам обращались на предыдущем месте работы?», – спросила меня анкета, заставив меня задуматься. «Чудовище», – честно написала я, вспоминая опыт работы в магической пекарне. Обычно это сопровождалось едким запахом гари.

«Опыт работы?» – вопрошала меня анкета, а я краем глаза подсмотрела у соседки, которая выводила «с васемнадцати». «Пять лет», – смело написала я, проведя нехитрые математические расчеты. «Зарплата?», – снова спросила у меня надоедливая анкета, пока жадность героически побеждала остатки совести. Я полюбовалась на приличную сумму, мысленно оставляя ее в магазинах. «Сколько у вас было клиентов на предыдущем месте работы за сутки?», – спросила меня любопытная анкета. Я задумалась. «Приблизительно сто-сто двадцать!», – написала я, вспоминая, как стояла за прилавком и вручала пакеты с ароматными булками.

Анкета казалась бесконечной, но я терпеливо заполняла ее, отложив проклятые очки в сторону.

«Готовы ли вы к сверхурочным»? – не отставала анкета, расшатывая мою нервную систему. «Да!», – раздраженно согласилась я, поглядывая на старинные часы. Оставшиеся вопросы я отвечала от фонаря, вздыхая и понимая, что с такой конкуренцией мне вряд ли что-то светит, кроме надоедливого солнышка в глаза.

Ко мне тихо подкрадывалась досадная мысль бросить все, развернуться и уйти, но я мысленно взяла себя в старенькие колготки, которые не мешало бы подтянуть, и продолжила заполнять пустые графы. «Магическое образование?», – поинтересовалась анкета, пока я осматривалась по сторонам, кусая губы. «Нет», – ответила я, тяжко выдыхая. «Магические умения?», – прочитала я, понимая, что врать не хорошо. Написать правду или поставить прочерк?

Я вспомнила, с какой радостью поступила в Магическую Академию, как чудом проучилась там почти два года. «Я впервые такое вижу!», – хватался за сердце старенький ректор, пока я сидела на стульчике, облизывая губы. «Теперь я понимаю, как вы сдали экзамены на первом курсе!», – негодовал он. «Это ж надо! Главное, чтобы потом не сказали, что это все вина Академии! Уничтожить все данные на Элис Шер! Полностью все! Личные дела, приказы на зачисление! Все-все-все!», – хватался за голову старик, глядя с укором на меня. – «Как же так-то?». Я честно не знала ответа на этот вопрос, пока несчастный ректор бороздил просторы кабинета в поисках пятого угла. «Впервые такое вижу! Никакой магии! Вообще! Полный ноль! И только …», – сокрушался он. Я принюхалась. Пахло отчислением.

Помню, как переваривала полученные знания, клятвенно обещая себе каждый раз в графе «магические способности» ставить «магически-неполноценная».

– Проходите, – мне с холодной вежливостью указали на дверь, а комната как-то неожиданно опустела. Неужели всех успели разогнать? – Ваша очередь!

Я робко постучалась в кабинет, открыла дверь, пытаясь не волноваться. За столом сидел напыщенный красивый мужик начальственного вида. Кресло под ним жалобно скрипело на все лады, а горы бумаг, намекали на то, что он очень занятой.

– Садитесь! – равнодушно произнес он, глядя на меня с каким-то брезгливым сомнением. – Анкету!

Холеная рука требовательно потянулась в мою сторону, пока я, вжав голову в плечи, изучала роскошное убранство кабинета. Пахло старинным деревом, ванилью и дешевыми женскими духами.

По мере углубления в просторы моей биографии начальственный глаз стал посылать мне скрытое послание, которое я силилась расшифровать. Я же тем временем мысленно готовилась рассказывать о том, что меня зачали, родили и вырастили в библиотеке.

– У меня к вам несколько вопросов, – задумчиво, словно что-то подозревая, сообщил работодатель. Его глаз нервно подмигнул мне. – По поводу клиентов. Сто клиентов в день, это как?

– Все просто, – вздохнула я, с любопытством рассматривая дорогой письменный прибор. – На обслуживание клиента уходило минуты две. Они еще в очередь строились. Нет, конечно, были те, кто приходил пощупать булки, но я их не считала.

– П-п-понятно, – кивнуло солидное начальство, а потом снова посмотрело на меня. – И сколько стоило?

– По-разному, – ответила я, пожимая плечами и вспоминая ценники. – От одного до пяти…

– Понятно, – на меня смотрели уже другими глазами. Молчание затянулось петлей на моей шее.

– Я очень опытный специалист! – тут же начала я, ломая себе пальцы. – У меня большой опыт работы! Просто громадный! Я очень бережно отношусь к имуществу, я ответственная, очень педантичная, пунктуальная… Я даже корешки не ломаю!

Что еще придумать, я не знала, но мою анкету уже положили на стол в общую кучу.

– Вы нам не подходите! – вынесли мне приговор. – Посмотрите на себя в зеркало и поймете причину. Увы…

Что значит «увы»? Я нервно осмотрелась по сторонам, а потом встала. Была не была! Через мгновенье я сидела на столе, целуя абсолютно незнакомого и слегка офигевшего мужика.

«Ты сейчас возьмешь мою анкету, напишешь, что я идеально подхожу», – внушала я, понимая, что будет, если кто-то вдруг зайдет. – «Ты скажешь, что я принята. И сам лично оформишь меня на работу! И забудешь навсегда о том, что я тебя целовала!»

Я оторвалась от чужих губ, выдыхая и видя застывшую ручку, с которой капали жирные кляксы прямо на мою анкету.

– У меня для все хороший новости, – произнес работодатель, пока я присаживалась в свое кресло. – Вы нам идеально подходите!

Ну слава драконьим яйцам! Теперь можно расслабиться. Ручка заполняла документы, пока я мысленно выдыхала.

«Кто еще с ней целовался? Признавайтесь! Я ведь сейчас узнаю!», – распинался ректор, вставая с ректорского кресла и тряся моей зачеткой перед смущенными лицами молодых преподавателей. Я сокрушенно качала головой, вспоминая симпатичного преподавателя по боевой магии, послушно выводившего мне «отлично», и молодого преподавателя по истории магии, который с любовью ставил мне зачет. Позади меня стояли все молодые преподаватели мужского пола, неловко переглядываясь.

«Все вон отсюда! У вас что? Уроки отменили? А ну марш на уроки! С вами я потом разберусь! Ты хоть понимаешь, что у вас за дар?», – хватался за седые остатки волос ректор Магической Академии, когда мы остались наедине. Я впервые видела, как рыдает солидный мужик, еще недавно уверявший нас, второкурсников, что видел в этой жизни все. – «Менталист! В моей несчастной Академии – менталист!». Что-то мне подсказывало, что после моего ухода протрут даже дверные ручки. Целовать старого ректора я не отважилась. Желудок был против. «Этот страшный дар под запретом!», – ректор осмотрелся по сторонам, пока я вспоминала, как меня поймали на пересдаче. Целовать всю комиссию я не осилила. – «Никогда его не используй! Забудь о нем навсегда!».

Пока учебный отдел готовил мой торжественный приказ об отчислении, я узнала, что менталист – это тот, кто обладает даром внушения. И чем сильнее менталист, тем больше дистанция внушения. Есть счастливчики, которые умеют внушать через личную вещь на расстоянии, не оставляя улик. Встречаются везунчики, которые способны подчинить волю человека одним взглядом. Но чаще всего попадаются те, кому достаточно просто прикоснуться к жертве, чтобы та тут же поступила в распоряжение менталиста. Меня тут же утешили, сообщив, что бывают и более запущенные случаи, чем мой, когда поцелуи – это только прелюдия к процессу внушения.

Я долго спрашивала родственников, кто же из них был менталистом, но кладбище молчало.

– Вот! Распишитесь здесь! Вы приняты на работу! Сначала вы побеседуете с его величеством и ее высочеством. Вам все объяснят, – слышала я голос, не веря своему счастью. Моя рука схватила ручку, а сердце уже предвкушало встречу с пыльным архивом.

Я любовалась свой росписью под приказом о зачислении на королевскую службу. Золотые вензеля на бланке пророчили мне уютное местечко на долгие-долгие годы.

– Отныне вы – почетная развратница королевства! Этот титул его величество утвердил в качестве официального! – торжественно произнес работодатель, пока я застыла на месте. Почетная кто?

Глава вторая. Сверхпорочные

Глава вторая. Сверхпорочные

С каких пор я стала жертвой общественного темперамента?

– Послушайте, это ошибка! – возразила я, испуганно глядя на анкеты и приказ. – Я претендовала на должность младшего помощника младшего помощника архивариуса – библиотекаря королевской библиотеки!

– Да, такая вакансия у нас есть, но вы уже состоите на королевской службе. С чем вас и поздравляю! – серьезно ответил мне чиновник, едва не бросившись пожимать мне руку. – Это – очень почетная должность! Считайте, что вы на секретной службе! Вам оказана великая честь!