Необычайные приключения мальчика и лайчонка Кольчика в мире огненных сфер

Дома, лёжа в постели, я долго думал: «Почему все люди такие разные? Почему Андрей хороший, умный и добрый, а Савка просто гад, всегда готов сделать кому-то пакость и говорит даже всегда с какой-то злостью?» С этими мыслями я заснул, и снился мне хоккей: я забивал один гол за другим, а Савка – шведский защитник – гонялся за мной по всему полю и всё-таки ударил меня в бок. Во сне я упал и проснулся от боли в боку. Так всё было реально во сне, что я, уворачиваясь от Савки, скатился с кровати на пол. Хотя было немного больно, но стало смешно, и я своим смехом чуть не разбудил брата. Утром, когда встретились с Андреем, долго смеялись надо мной, шведом Савкой и его силовым приёмом на моей кровати.

В скором времени нас ждал очередной Савкин сюрприз, но пока мы об этом не знали и бурно фантазировали, как мы поймали Савку во дворе, и он плакал, просил прощения у всей ребятни, размазывая сопли и слёзы по щекам, посыпая свою голову пеплом. Это выражение я прочитал в какой-то книге, мне ужасно оно понравилось. Как-то папин любимец кот Васька, пугая голубей, сидящих за окном, прыгнул на стекло и уронил мамины цветы. Горшок разбился вдребезги, цветы валялись на полу, земля рассыпалась на подоконник и на пол. Все домочадцы сбежались на шум! Испуганный Васька сидел на полу весь в земле. Тогда я непроизвольно сказал, что он посыпал свою голову пеплом, папа с мамой долго смеялись, хотя и ругали проказника.

Близкие Андрея не заметили, что нос у него немного припух, синяков не было, и мы пошли во двор играть в хоккей. Я летал на своих новеньких коньках, Андрей в валенках, конечно, не успевал за мной, поэтому был назначен вратарём. Шайба постоянно залетала в ворота, потому что я был великий Кейненен! В «коробке», кроме нас и какого-то малыша, непривычно не было пацанов. Все мальчишки толкались возле ёлки и горки. Нам тоже стало интересно, мы побежали туда. Среди мальчишек и девчонок опять царствовал Савка, который съехал с высоченной горы, стоя на ногах. Вся публика восхищалась им, он сделал это трижды подряд и даже не пошатнулся! Савка назвал себя царём горы, предлагая мальчишкам соревноваться. В качестве приза со своей стороны он показал всем огромную старинную медную монету – пятак времён Петра Первого. В середине монеты была пробита дырка, так что её можно было носить как талисман.

Сразу нашёлся соперник – Алёша из соседнего двора, который ответил Савке блоком марок с изображением первого космонавта Земли Юрия Гагарина. Алёша попросил немного времени для тренировки и съехал, но не так уверенно, как царь горы Савка. Все ребята столпились возле ледяного спуска, выбрали судей, и начался бой. Первым съехал с горки Алёша, чуть не упал и проехал метра три по льду. Выбранные судьи сделали отметку. За ним очень уверенно, даже залихватски, со свистом съехал Савка и примерно на два метра побил Алёшкин рекорд. Проходя мимо нас уже с блоком марок, «великий» Савка снисходительно кинул нам: «А вам слабо со мной тягаться?» Сплюнул, процедив: «Трусы», – и гордо пошёл своей дорогой. У меня в голове сверкнула мысль, не дать ли ему клюшкой по спине, но пока я раздумывал, Андрей закричал: «Не слабо, я тебя урою, гад!» – и предложил свой приз – клюшку. Савка усмехнулся, сплюнул сквозь зубы и сказал: «Клюшки мало, давай ещё и шайбу!» Мне было очень жалко отдавать новенькую шайбу, но я верил в друга, и очень хотелось, чтоб Савку Андрей обязательно осадил.

И началось! Андрей первый раз во время тренировки упал на горке, не доехав и до нижней ледяной дорожки. Мальчишки смеялись, и больше всех – прихлебатели Савки – царя горы. Потом Андрей дважды проехал на ногах и побил Савкино достижение. И вот наступил момент истины. Первым проехал Савка и не доехал одного метра до своего же первого рекорда. Большинство детей нашего двора болели за Андрея, и всем нам казалось, что победа близка, но, к нашему сожалению, он не справился с волнением и растянулся уже в начале спуска горки.

Я просил переиграть поединок, но судьи и Савка были неумолимы. Клюшка и моя дивная шайба ушли в закрома к злодею. Андрей от обиды расплакался, мы с Алёшей его утешали, а Савка со своей командой осматривали завоеванные в честной борьбе трофеи. Мне до того стало обидно, что, сжав кулаки, я подбежал к нему и вызвал на поединок. Но так как я был на коньках, то мы отложили его на вечер. Злодей снисходительно посмотрел на меня и сказал: «Ставлю на всё: с тебя ещё две шайбы и вчерашние юбилейные рубли!» Прищурив глаз, добавил: «И ещё набор марок про космос!» Рассмеялся и сказал, посмотрев на своих холуев: «Я теперь марки и монеты собираю, а шайбы продам!» Савка уже делил шкуру неубитого медведя, а моему возмущению не было предела. Мы с Андреем обречённо побрели домой думать, как обыграть этого хитрющего Савку. Наш совет в Филях ни к чему не привёл. Оригинальных идей не было. Андрей пошёл домой уже без своей клюшки.

Дома я стал собирать свою часть приза: шайбы, набор марок, пять юбилейных рублей. Целое сокровище. Но желание наказать Савку было велико, во мне всё клокотало. Как же его обыграть? Ведь «царь горы» катался в ботинках, а они гораздо устойчивее и лучше скользят, чем валенки. Но мама меня в сильный мороз в ботинках не выпустит, придётся соревноваться так. А может, валенки намочить водой, чтобы покрылись льдом?! «Эврика!» – заорал я и позвонил Андрею. Он одобрил это новшество, тем более нами уже опробованное. Подсказал, что вода должна быть горячей, тогда быстрее образуется лёд и будет прочней. Простой закон физики. «Какой он умный, много читает…» – подумал я и спросил с издёвкой: «Если ты такой умный, где нам найти горячую воду на улице?» Андрей сказал: «Элементарно, Ватсон! В подвале дома есть кран с горячей водой, у меня есть ключи, победа будет за нами!» Теоретически и психологически я неплохо подготовился. Был сосредоточен и в меру зол, для порядка поссорился со старшим братом и получил подзатыльник, что усилило спортивную злость.

Вечером за мной зашёл Андрей. Домашние не догадывались, что нас ждут великие дела. Забрав своё сокровище, мы вышли во двор, предварительно, конечно, заглянув в подвал, где я намочил валенки кипятком. Выйдя во двор, сразу прыгнул в сугроб. На улице было холодно, и от меня шёл пар в разные стороны, как от паровоза. Через несколько минут валенки покрылись ледяной коркой, я их припорошил снегом, чтобы корка не бросалась в глаза.

Возле горки нас уже ждала публика во главе с великим и ужасным «царём горы». Сбежалась вся округа – не только мелочь, но и старшие ребята. Ставки были высоки как никогда. Савка и судьи потребовали товар лицом, мы показали всё наше богатство и отдали судьям.

Первым на старт пошёл Савка, щёки его пылали, глаза блестели – чисто чёрт! «Рогов не хватает…» – шепнул я Андрею на ухо. Андрей ткнул меня локтем и прошептал в ответ: «Ты же не тренировался, попроси судей проехать хоть раза два или три…» Я сказал: «Нет, может отлететь лёд, и наш фокус не прокатит!» Царь горы, он же – демон зла, лихо прокатился с неизменной ехидной улыбочкой на лице и на три метра побил свой старый рекорд. Остановившись, он мне что-то прокричал, а его дружки гоготали и орали во весь голос, предвкушая победу главаря шайки. И под этот весёлый аккомпанемент я пошёл на эшафот. Ноги в ледяных валенках соскальзывали со ступенек. В голове стучало: «Только бы не упасть». Подъём по лестнице казался вечностью. Я встал на краю, посмотрел вниз и на небо, оно было чёрным, без звёзд, набрал воздуха и шагнул в бездну. Я удержался на ногах, хотя это было очень сложно, и, балансируя руками, как вихрь пронёсся вниз. Уже на ледяной дорожке, на земле, я понял, что побил все рекорды, еду дальше и дальше. Вдруг что-то летит мне под ноги, я падаю на спину головой об лёд. И темнота…

…Меня подхватила какая-то неведомая сила, и я понял, что поднимаюсь резко вверх. Внизу копошились люди-муравьи, горка, ёлка, огни, город – всё осталось где-то внизу. Перед глазами какой-то вихрь из звёзд, в ушах звучала тихая музыка, мне стало тепло и спокойно. Почему-то запахло жареным шашлыком… Потом звёзды рассыпались, а впереди появилось яркое белое пятно с радужными краями, и я летел туда, и мне было очень весело и хорошо. Мне хотелось как можно быстрее попасть туда, но прямо на меня упал шар из бело-голубого пламени. Вся моя счастливая картина вдруг свернулась, я стал очень быстро падать вниз, и на небе осталась всего пара звезд.

…Открыв глаза, увидел, что надо мной склонились какие-то незнакомые лица, среди них я узнал Андрюшку. Лицо его было испуганным, в глазах застыли слёзы, я начал слышать людей и окончательно очнулся. Голова не то что болит, а трещит, стал понимать, что сильно ударился об лёд, что со мной что-то неладное. Ребята оттащили меня от горки и положили на скамейку. С трудом я выдавил из себя какие-то слова, велел Андрею, чтобы он не хныкал и разогнал всех, кто был вокруг меня, потом попросил рассказать толком, что произошло. Рассказ был коротким: «Этот гад Савка, когда ты побил его рекорд, во злобе кинул доску тебе под ноги! Ты на неё наскочил и упал, затылком ударился об лёд! Был такой звук, что я подумал, что твоя голова треснула! Гад ещё не хотел отдавать твой выигрыш, кричал, что ты упал, но все видели его подлянку, все судьи и старшие пацаны забрали у него всё. Теперь это богатство наше! Ты меня извини, но блок марок с Гагариным я отдал Алёшке, он помогал тебя тащить до скамейки…» Я кивнул, сказав Андрею: «И правильно сделал». Чувства радости от победы не было, голова гудела, и постоянно тошнило. Я поел снега, приложил к голове и сказал Андрею: «Давай ещё посидим минуту и пойдём домой».

Домой я пришёл уже как в тумане, маме ничего не сказал, а ночью стало совсем плохо, тошнило, кружилась и болела голова, пришлось всё рассказать родителям, конечно, без лишних подробностей. Отец вызвал скорую помощь, и меня отвезли в папину больницу.

Диагноз – сотрясение мозга, постельный режим и каждый день болезненные уколы, особенно магнезия. Как ни обидно, но о каникулах пришлось забыть. Через неделю такого лечения мне стало лучше, голова больше не кружилась и не болела, единственное – сидеть мне было очень больно из-за уколов. Большую часть времени я лежал и думал, пытался вспомнить в деталях, как я летал в космос, и мне почему-то хотелось опять пережить состояние лёгкости, полёта и восторга. Закрыв глаза, я представлял звёзды, думал о шаре и очень хотел снова увидеть его и расспросить о многом. Вдруг сквозь дремоту я услышал знакомый голос: «Помнишь, я тебе говорил, что мы ещё увидимся? Увиделись намного раньше, чем это должно было случиться. Чтобы я ответил тебе на все вопросы, а ты правильно понял меня, ты должен измениться. Ты просто обязан это сделать – ты очень виноват перед собой и твоими близкими. И чуть не погиб. Мы тебя увели прямо из самой ловушки, ты должен жить, не делать глупостей, расти и развиваться. Забудь о своих недругах, будь добр и равен со всеми. На сегодня тебе хватит: лечись, учись, играй в шахматы. Это пригодится для нашего дальнейшего общения…»

Уже позже отец научил меня шахматам, и в седьмом классе я легко обыгрывал папу, его друзей и знакомых. В моей коллекции выигранных партий были и профессора, народный артист, заслуженные врачи и даже сотрудники Комитета госбезопасности… Не говоря уже о ровесниках.

У меня было такое ощущение, что со мной говорил учитель, я вспоминал каждое его слово и додумался: чтобы не попадать в «переплёт», не нужно винить никого, кроме себя, а чтобы изменить что-то, изменись сначала сам. В последующей жизни мне это часто помогало, хотя были моменты, когда я делал всё наоборот и попадал в ещё более дикие истории.

Мне было тяжело, я лежал и вспоминал всё, мной прочитанное о молниях, плазмоидах, шаровых молниях и других таинственных явлениях в журнале «Наука и жизнь».

«Плазмоиды встречаются и в более плотных слоях атмосферы Земли. Ряд учёных – Л. Бокконе, Дж. Констебль – обнаружили с помощью приборов присутствие невидимых глазу образований плазменной природы. Они называли их криттерами – тварями. Криттеры имеют различные формы и могут мгновенно их видоизменять. Двигаются со скоростью 1500 км/ч, а иногда и гораздо быстрее. Они тяготеют к зонам с радиоактивными или магнитными аномалиями, зависают над большими пожарами, полями сражений при военных действиях, над военными базами, космодромами и промышленными объектами.

Если вспоминать Ветхий завет, то в нём Бог являлся Моисею в виде горящего куста – неопалимой купины, а Исайе в виде огненного Серафима. Из Нового завета известно огненное преображение Иисуса Христа на горе Фавор. По некоторым гипотезам дух и душа разумных существ – это очень тонкая материя солнечного и земного происхождения (энергия)…»

В больнице я пытался раз за разом вспомнить всё до мельчайших деталей: своё путешествие к звёздам, ведь я видел даже себя, лежащего на льду, огни города и новогоднюю ёлку откуда-то сверху. Конечно, самое большое впечатление на меня произвело огромное белое пятно в сине-чёрном небе среди метелицы звёзд, куда я летел. Мне казалось, что как будто бы оно дышало и притягивало меня. Неужели мой шарик и назвал это пятно ловушкой? И кого оно ловит? Меня и таких как я?..

Через несколько дней мне разрешили читать, Андрей принёс книгу «Три мушкетёра» А. Дюма. Его отец был руководителем областной библиотеки и часто приносил домой интересные редкие книги. Я соскучился по чтению, поэтому читал взахлёб. Погружаясь в другую эпоху, я полностью освободился от своих раздумий и жил приключениями славных, отважных и весёлых героев писателя Дюма. Особенно мне понравился благородный Атос, который стал мудрым наставником Д’Артаньяну. В голову мне пришла дурацкая мысль назвать моего спасителя-шара Атосом. Перед тем как уснуть, я ещё раз подумал над этим и мгновенно получил ответ: «Атос – так Атос» и далее: «Прочитай Библию и играй в шахматы». Это всё, что наутро осталось у меня в памяти.

В больнице со мной в одной палате лечился очень интересный человек, звали его Василий Иванович с незабываемой фамилией Коготь. Дядя Вася, как я его называл, был капитаном, который более двадцати лет возил на своём корабле грузы на север – в Обскую губу к Северному Ледовитому океану. Мы подружились, он мне рассказывал о рыбалке, о северных рыбах, названия которых я даже и не слышал, о кораблях и вообще о грозном Севере. Это, как говорил Василий Иванович, красивые, но суровые края, которые он очень любил. А я ему рассказывал о школе, о своих друзьях, но о своих последних приключениях, конечно, не говорил. Однажды как-то всё же не выдержал и спросил, не встречал ли он в своей жизни шаровые молнии. К моему глубокому изумлению, дядя Вася мне рассказал об одном странном случае, который с ним произошёл ночью в Обской губе.

«…Была поздняя осень, уже появился первый лёд. Корабль возвращался домой после длительного трёхнедельного рейса. Ночью поднялся сильный ветер, весь экипаж не спал, корабль кидало из стороны в сторону, на губе развернулся настоящий шторм. Весь экипаж был на вахте, матросы привязывали себя, чтобы не смыло за борт. Темнота, шквальный ветер, волны захлёстывали палубу. Вдруг из-под воды сначала показались огни. Матросы подумали, что это какая-то подводная лодка нового образца, но буквально через несколько минут из-под воды начали вылетать красно-белые шары, которые вереницей в одно мгновение взмыли в небо, к тучам, из которых сверкали молнии. Но один из шаров, размером с мяч для игры в мотобол, завис над мачтой, как будто его привязали, и осветил корабль и всё пространство вокруг. Было светло, как днём, будто от ламп дневного света. Это продолжалось почти три часа, потом ветер стих, гроза прекратилась, и “фонарь” медленно растаял на глазах у всего экипажа. Вся команда была поражена этим явлением, ведь никто никогда не видел подобного чуда. Мы долго обсуждали, что произошло, и я сделал описание этого случая в судовом журнале. Вся команда подписалась, но объяснить это явление никто не мог, хотя, надо сказать, этот шарик нам здорово помог!..»

После прибытия в Омск Василий Иванович встретился с главным инженером пароходства, которому рассказал о происшествии, показал ему судовой журнал с подписями всей команды. Но тот, кроме слов о том, что сам мир – парадокс, а шаровые молнии – массовые галлюцинации, ничего более не сказал…

Через два дня я выписался из больницы и больше с Василием Ивановичем не встречался, хотя его историю запомнил на всю жизнь и очень ярко её представлял в своих мыслях, будто бы сам был на этом корабле.

Вот так бездарно прошли зимние каникулы с приключениями и злоключениями. Я ни с кем не обсуждал своё общение с шаром, как мне тогда казалось, даже дружбу. Я старался выполнять его рекомендации, учился, очень много читал, выискивая, в первую очередь, информацию о шаровых молниях. Читал много научной фантастики и труды Циолковского. Больше всего меня восхищала возможность мгновенно связываться с «Атосом» и мысленно разговаривать с ним, несмотря на огромные расстояния и время. У немецкого поэта Шиллера я прочитал, что мысль парит над всеми границами времени и пространства. Библию я тогда найти не смог, у нас дома была только «Занимательная Библия», которая показалась мне злой и глупой, потому что там были насмешки над Богом, ангелами и верующими людьми. Хоть я был пионером и командиром класса, но что-то в моей душе отвергало такой «нахальный атеизм», может, потому что мои любимые бабушка и дедушка беззаветно верили в Бога. В переднем углу у них висела икона и горели лампадки. Они, мои старики, были самыми хорошими и добрыми людьми на свете, которые всем помогали и молились Богу каждый день.

Бог на иконе казался мне очень строгим, особенно вечерами, когда горели лампады, а языки пламени мерцали и отблески неравномерно подсвечивали лик Господа. Серебристый оклад иконы светился таинственным зеленоватым светом. Глаза Господа казались огромными и проницательными, Он видел всё и знал всё о каждом человеке.

Я думал, что поеду на летние каникулы к бабушке и дедушке, и они все расскажут мне про настоящую Библию.

Своим детским умом я переживал за человека, написавшего «Занимательную Библию». Мне было интересно, кто может так насмехаться над Богом и как сложилась его судьба. Гораздо позже я узнал, что он умер сравнительно молодым от страшной болезни, которая называется рак. Мысленно я представлял, как писатель спал с открытым ртом, и к нему в рот заполз красный страшный рак и съел его изнутри! Я стал по-другому относиться к Богу, религии, иконам, церквям и верующим людям. У Фридриха Ницше я прочитал, что во всех религиях есть свои таинства, поддерживающие священный ужас. Но я не испытывал ни ужаса, ни страха. В то же время было чувство любви и уважения, которое возникло после того, как бабушка объяснила, что мы все есть создания Божие, что наша жизнь, судьба и даже смерть – в Его воле. Интуитивно я понимал, что огненные шары ближе к Богу, чем люди, и больше знают о нём. И об этом я хотел расспросить «Атоса».

Читая материалы о молниях, я уяснил, что такие явления считаются неотъемлемой частью священного ужаса и проявлением Божьего гнева, силы и могущества. Молнии были творениями Зевса громоносного, Юпитера, Перуна, Индры, Тора и других легендарных богов. В Сибири молнию с громом почитали божественной птицей, в Азии – связывали с драконом, увозящим в повозке души умерших людей. Бог в виде молнии и в сопровождении грома дал Моисею скрижали с заповедями для того, чтобы человек оставался человеком, а не становился опасным зверем.

Глава 3

Шахматы и лайчонок

Жизнь с её явлениями можно уподобить сновидению, тени или вспышке молнии.

Суддхартх Гаутама (Будда)

Шаровые молнии бывают всех цветов – от чёрного до белого, чаще встречаются оранжевые, зелёные и красные. Шлебор, или хвост молнии тоже может быть всех цветов радуги, температура – от минусовой до трёх миллионов градусов по Цельсию, чаще от ста до тысячи градусов по Цельсию.

Специалисты университета Дьюка США зафиксировали в космосе таинственные вспышки, выдвинув гипотезу, что это души умерших людей. Находка произвела сенсацию в научном мире. По мнению исследователей, в необъятных просторах вселенной существуют странные образования, которые движутся от одного источника энергии к другому. Специальное оборудование уловило их электромагнитные колебания в космосе и сделало многочисленные снимки. Вид этих вспышек напоминает молнии, которые концентрируются в многокилометровые образования в виде роя.

Удивительно, что великий философ Иммануил Кант, кстати, подданный Российской империи во времена правления Елизаветы Петровны, писал, что появление в небе огненных шаров считалось предвестником войн и эпидемий, простолюдины считали их предвестником конца света.

* * *

Зак: «Получено сообщение центра, что засекли “светоносцев” в нашем секторе».

Арк: «Мы так и считали, что прорыв будет в районе болот и озёр, где когда-то был древний храм. Придётся опять нырять в двадцатый век и тщательно патрулировать эту зону. Запроси центр данные о “ловушках” и активности светоносцев…»

Два огненных шара, один побольше, другой – размером с мяч, вылетели из-под земли возле большого таёжного озера и зависли над его гладью. Было безветренно, и зеркало воды окрасилось всеми цветами радуги. Вокруг озера рос смешанный лес, где преобладали сосны, кедры, ели, пихты, берёзы и редкие осины.

* * *

Прошло несколько месяцев, в течение которых со мной ничего выдающегося не происходило. Сплошная рутина: школа, двор, хоккей, футбол, шахматы, книги и изредка фильмы. Хотя случилась одна неприятность – играя с мячом, я разбил витрину ювелирного магазина. Испугавшись наказания, я с ребятами убежал на другой берег Иртыша, там отсиживались несколько часов, а когда вернулся домой, родители уже всё знали. Видимо, кто-то из ребят проговорился.

На следующий день мы с мамой пошли к директору магазина, который стал меня ругать и собирался сообщить в школу и милицию. Но мама сказала, что заплатит за разбитое стекло и дома меня уже наказали. Директор согласился, усмехнулся, сказал, что расстреливать два раза уставы не велят, и на этом всё закончилось. А позже во дворе ребята шепнули, что меня выдал Савка, который наябедничал своей матери, работавшей уборщицей этого магазина. Я на него даже не обиделся, так как впереди были летние каникулы и моя малая родина Муромцево.

И вот наконец свершилось! В конце мая на двух-крылом самолёте «кукурузнике» я прилетел один, без сопровождения взрослых, в долгожданные родные места – в таёжную деревню Муромцево, где жили мои дедушка и бабушка и ещё полдеревни родни. Там меня ждали рыбалка, лес, грибы и ягоды, купание в ледяных речках Сюткеска и Шайтанка и в относительно тёплой (плюс шестнадцать градусов) реке Тара. Там была весёлая компания, мои двоюродные братья и сёстры были все примерно одного возраста.

С аэродрома я шёл один и чувствовал себя очень взрослым и важным, наслаждался хорошей погодой и весенним лесом, изумрудной травой и первоцветами, думая о предстоящей встрече с родными, которые не знали, что я прилетел совсем один. Занятия в школе ещё продолжались, но меня мама отпросила, так как я был отличником по всем предметам. Сюрприз удался на славу: радость была со слезами на глазах! Бабуля причитала и плакала, пила валерьянку, дедушка сказал, что я настоящий мужик. Расспросам, как я долетел и добрался до дома, не было конца! В тот миг я считал себя самым счастливым человеком, распирала гордость, что я такой взрослый и смелый!

В мае на севере прохладно, поэтому ещё не купались. Каждый день помогал бабушке и дедушке по хозяйству: поливал огурцы, кормил куриц, пас тёлочку по имени Марта. Иногда, как ковбой, запрыгивал на неё, но она быстро сбрасывала меня на траву, а как-то из чувства благодарности сжевала мои новые носки. Охранял цыплят от коршуна, который каждый день парил над деревней и обычно без добычи не улетал восвояси. Даже заклятый приятель кот Васька обрадовался моему приезду и при любой возможности, громко урча, тёрся о ноги, как бы намекая на предстоящий поход на рыбалку.

С «Атосом» давно не общались, помнил его наставления: добро, учёба, Библия, шахматы. Иногда перед сном думал о нём, о том, что произошло со мной, об огненных шарах, молниях, пытался анализировать крупицы информации, полученной из книг и журналов, различных статей, но общая картина у меня не складывалась – что это или кто это?

В деревне от воздуха, беготни, впечатлений и какой-то душевной радости стоило мне только сесть на кровать, как я засыпал абсолютно без сновидений. В общем, на связь с Атосом через время и пространство я не выходил. И, честно говоря, не расстраивался по этому поводу. Этим летом я сдружился с моим троюродным братом Колькой, который, несмотря на то что был мой ровесник, слыл в деревне бывалым рыбаком. Он знал о деревенской жизни, о лесе и речке, о крестьянском труде гораздо больше меня. Но зато я ему рассказывал о жизни в городе, где он ни разу не был, о хоккее, научил его играть в шахматы. Колька был очень способным учеником, и через месяца полтора мы играли почти на равных. Забегая вперёд, скажу, что уже через год он стал чемпионом района по шахматам среди взрослых. Сделав домашние дела, мы всё свободное время проводили вместе. Он научил меня рыбачить на удочку, делать закидушки, перемёт. Вдвоём мы ходили на таёжную речку Сюткеску ботать. Это когда один рыбак стоит со специальной сеткой, сделанной из старой оконной занавески, а другой гонит рыбу по течению специальным ботом – палкой с металлическим полым конусом. При ударе по воде получалось громкое хлюпанье, рыба пугалась и плыла прямо в сетку. Таким нехитрым способом мы ловили пескарей, вьюнов, щучек, окуньков, реже – карасей и чебаков. Как правило, это была мелочь, но на еду нам, Колькиной собаке Белке и коту Ваське хватало. Белка была некрупной алтайской лайкой, обожала наши таёжные походы, всегда сопровождала в лесу и на речке, а Васька ждал дома и знал, когда мы придём с рыбой, важно подходил к ведру, в котором был улов, и, если рыбы было мало, неодобрительно шевелил ушами и даже не мяукал, не выпрашивал. Но когда ведро было полным, он тёрся об ноги и урчал с одобрением. Садился возле ведра и ждал, когда бабушка начнёт чистить рыбу. Самый главный рыбак – Колька – ни рыбы, ни мяса не ел, он питался исключительно хлебом, сахаром и молоком, иногда огурцами и ягодами.